Помоги проекту - поделись книгой:
— Что-то еще?
Патриций не ответил. Лишь неопределенно помотал головой, давая понять, что аудиенция закончена.
Обычно добраться от уродливого колосса Префектуры до японского квартала было непростым делом. Добрых три километра по узким переулкам «Малой Эллады», затем — на рикше до площади Основателей, а уже оттуда — на старой и скрипучей конке до замка Кобаяши. Но сегодня, учитывая важность дела, Клавдий, скрипя зубами, выделил дознавателю служебный автомобиль. Устроившись в салоне, Льюис, несмотря на пульсирующую головную боль, изучил выданные префектом заметки вдоль и поперек. Увы: никаких подсказок там не было. Клан как клан. Контролировали себе добычу хлама на одном из участков Великой Свалки. Владели небольшим оружейным заводом. Время от времени посылали новобранцев в пограничный легион «Мечи Токугавы». Все. Ни тебе явных связей с криминальной изнанкой города, ни громких скандалов. Ни даже больших денег. Кровная вражда? Тоже нет. Серый, неинтересный клан.
Конечно, была еще и тайная политика. Паутина связей и договоренностей. Подковерная борьба и дележ сфер влияния. За все время, что он провел в роли дознавателя префекта, Льюис едва коснулся этого грязного закулисья, однако знал, что за последние десять — пятнадцать лет накопилось множество споров и обид между японской и египетско-вавилонской диаспорами. Вонючий Город уже давно жил на грани настоящей уличной войны. И теперь, судя по всему, чаша гнева переполнилась.
Внешние ворота городского замка были буквально размолоты в щепу. Что сказать — максимально эффектное проникновение. Не задерживаясь на улице, Льюис двинулся во внутренний двор цитадели. Там перекинулся парой-тройкой слов с даками из оцепления. Бородатые воители явно нервничали. И нельзя сказать, что у них на то не было причин: пока массивная полицейская машина протискивалась к цели узкими улицами, лейтенант воочию наблюдал группки японцев с крайне недовольными лицами. Еще одной причиной было явное ощущение. чуждого? Пожалуй, что так. По крайней мере, никак иначе Льюис не мог объяснить назойливый зуд где-то внутри черепа.
Во внутреннем дворе ничего интересного не было. Если, разумеется, не считать таковым расплющенный труп местного привратника. Этот самый труп Льюис, едва сдерживая тошноту, рассматривал добрых пять минут. Зрелище отнюдь не вдохновляло. Даже в страшном сне Льюис не смог бы представить себе силу, которая в буквальном смысле вывернула бы человека наизнанку, а затем — словно через мясорубку пропустила мясо, кости и внутренности. Нет, разумеется, во Фландрии случалось и не такое, но ни воронки от взрыва, ни крупнокалиберной гаубицы на расстоянии ближайших семи — десяти километров не было. Не укрылось от лейтенанта и то, что даки из оцепления раз за разом делают хитрый жест, отвращающий зло.
— Остальные жертвы внутри?
Мрачный тип в длинном плаще и широкополой шляпе кивнул.
— Да, почти все. Кроме вот этого, что у ворот. И еще один паренек. Его нашли на окраинах квартала.
Интересно. Значит, парень успел сбежать. Однако убийцы его догнали. То есть, до последнего хотели сохранить инкогнито? О чем это может говорить? О том, что война между кварталами тут ни при чем? Что за гибелью «серого» и «непримечательного» клана стоят все те же японцы? Зачем? Спровоцировать уличную войну? Подтолкнуть к действию нерешительных? К сожалению, все говорило о том, что дела обстояли именно так. И проклятый префект отправил Льюиса ворошить осиное гнездо просто потому, что стоять в стороне Клавдий не мог. Точнее сказать — не мог стоять в стороне, не изобразив какую-никакую активность и участие. А уж когда на улицах загремят выстрелы — тут-то и окажется, что всех собак можно повесить на незадачливого дознавателя.
Больше для очистки совести, чем в надежде обнаружить нечто важное, Льюис обошел цитадель по периметру. Замок был не то чтобы велик, однако явственно свидетельствовал о том, что клан Кобаяши не бедствовал. до сего дня. Плац для тренировок, несколько подсобных помещений. Уличный алтарь. На заднем дворе нашлось место для небольшой веранды и весьма искусного
У парадных дверей лейтенант замешкался, подавляя внезапно нахлынувшую тошноту. Идти в сумрачные коридоры цитадели, где случилась резня, совершенно не хотелось. Давило все то же ощущение чуждости.
— Эй, ты! — Льюис подозвал к себе одного из даков. — Пойдешь со мной. Мало ли что.
Бородатый детина, вооруженный массивным штуцером и кривым мечом, замотал головой.
— Нельзя. Зло. Скверна. Разве не чувствуешь?
Дознаватель чувствовал. И еще как. И чем дальше — тем больше. Мир вокруг словно бы выцветал, теряя краски и объем.
— Зло не зло, а мне нужна помощь. Навесь на себя побольше оберегов. Надо — одолжи у товарищей. Глядишь — скверна и не пристанет. А заодно и перед префектом оправдываться не придется. По поводу того, что оставил меня без помощи.
Упоминание префекта сработало. Насупившись, бородатый решительно двинулся вперед.
Лакированное дерево. Расписные ширмы. Тусклый свет из хитро расположенных окон. И кровь. Много крови. Бородатого дака вырвало еще в помещении стражи: кто-то или что-то натурально превратил людей Кобаяши в месиво. Сталь доспехов, человеческие кости и окровавленная плоть казались жутким тестом для дьявольского пирога. Все оружие — или на стойках, или в ножнах. Несчастные даже не успели понять, что на них напали. Стараясь не наступать на останки, Льюис двинулся дальше. Понурый напарник дознавателя вроде бы шел следом. Коридор. Большой зал. Удивительной красоты ширма: горный пейзаж и танцующие на его фоне журавли. За ширмой — очередное тело. Глаза бессмысленно пялятся в потолок, в руках помповое ружье. Все, что было ниже грудной клетки — отсутствует. Это не было похоже на обычный налет. Никто не стрелял и не использовал холодное оружие: ни нападавшие, ни те, по чью душу они пришли. В ход шло только колдовство. То самое, в существование которого Льюис едва верил.
Он шел вперед, стараясь смотреть на окружающий кошмар как можно более отстраненно. Замечать лишь то, что существенно. Видеть в изувеченных телах лишь материал для расследования. Подмечать важные детали и просто идти дальше. Это было непросто, но до поры до времени удавалось. А потом…
Внутри черепа вдруг закопошились мириады крошечных насекомых. Перед глазами поплыли яркие круги, а затем мир поблек. Превратился в размытый негатив. Цвета исчезли, контуры предметов искривились, звуки шагов и скрип древесины под ногами звучали как сквозь ватное одеяло. Зато Льюис слышал иные звуки. Взрывы. Пулеметные очереди. Влажное дыхание земли, когда в нее зарывается тяжелый гаубичный снаряд. Крики раненых. Снова пулеметные очереди.
Что есть реальность? Что есть жизнь? Что есть смерть?
Вспышка. Резкая боль в челюсти и что-то острое, упирающееся в спину. Перед глазами — разбойничья морда. Клочковатая борода, перебитый нос, дикий взгляд. Один из «дакийской гвардии» Клавдия. Точнее — тот самый, что пошел с Льюисом в проклятый замок Кобаяши. Замок. Теперь все встало на свои места. Льюис понял, что лежит на разломанной в хлам скамье. А боль в челюсти.
— Ты мне врезал что ли? — Лейтенант постарался, чтобы в голосе его звучало больше удивления, нежели упрека.
Дак, прежде чем ответить, протянул Льюису руку и поставил его на ноги.
— Пришлось. Колдовство. Злое. Стал. теряться. Хотело забрать.
Между тем бородатый пошарил в карманах пальто и вытащил крохотную костяную пластинку. Зачем-то подул на нее, а затем протянул лейтенанту.
— Оберег. Простой, но хороший. Держи.
Льюис с сомнением взял пластинку в руки.
— Не сомневайся. — Дикарь сжал пальцы лейтенанта на пластине. — Даже если не веришь, все равно защищать будет. Хороший оберег.
Что ж. Возможно, так оно действительно будет и проще, и спокойнее. Что-то подсказывало дознавателю, что повторное видение белой круговерти не закончится для него ничем хорошим.
Второй этаж клановой цитадели они прошли без приключений. Разве что теперь уже стошнило и Льюиса: то, что неведомый чародей сделал с жившими здесь детьми и подростками, попросту не укладывалось в понятия добра и зла. Да что там. Чем дальше, тем меньше лейтенант верил в то, что все это сотворил кто-то, имеющий человеческую душу и человеческий же разум. И все же это сделали люди. Демон, дьявол, да любая другая инфернальная тварь из пустошей Тоттенланде попросту не смогла бы проникнуть за внешнюю стену Фоэториса. Сработанные на совесть охранные обереги испепелили бы такого «гостя» за пару ударов сердца. Это если верить Клавдию. И экспертам-демонологам из префектуры.
Третий этаж. Тут, похоже, уже смекнули, что к чему. Аккуратные ширмы — в копоти, то тут, то там — дырки от пуль.
— Умерли, как воины. — В голосе бородатого звучало печальное уважение.
Как воины, да. С точки зрения Льюиса утешение было слабое. Судя по всему, убийце так и не нанесли никакого урона. Зато уж он здесь расстарался. Пара тел, что валялись прямо у лестницы, были иссечены так, словно в них в упор выпалили картечью.
И. Было кое-что еще. В коридоре то тут, то там было рассыпано что-то белое. Аккуратно обойдя очередной труп и стараясь не испачкаться в крови, дознаватель опустился на одно колено. Мотыльки. Несколько десятков мертвых белых мотыльков. Толстое брюшко, непропорционально длинные усики, короткие крылья. Не удержавшись, Льюис подобрал трупик насекомого.
— Не стоит это трогать, — дак предостерегающе покачал головой, — Никогда не знаешь, чего ждать от чародейства.
Нельзя сказать, чтобы Льюис был не согласен со своим спутником. Однако эти мотыльки пока что были единственной зацепкой.
— Видел что-то подобное? Похожих насекомых? Похожее колдовство?
Бородатый воин сплюнул.
— Не нужно брать дерьмо в руки, чтобы догадаться, что это именно дерьмо. Колдовство же. Оно всегда разное.
— То есть, дерьмо. чары. Должны вонять по-разному? И эти дохлые твари приведут нас к тому, кто устроил эту резню?
Дак глухо фыркнул.
— Ты смотришь. Но не видишь. Как и прочие из поздних эпох. У колдовства не бывает следов. Или это не те следы, что выведут к колдуну.
— Какие нужны следы?
Бородатый поморщился.
— Нужно искать сродство. Символы. Этого, — дак кивнул на дохлых насекомых, — Хватало и внизу. Не так много, но эти твари там были. Сродство. Понимаешь?
Льюис помотал головой.
— Твари. Как-то связаны со смертью. Нужно понять как.
Лейтенант с трудом удержался от желания отшвырнуть прочь мертвое насекомое. Вместо этого, нарочито небрежно повертел бабочку между пальцами. От такого обращения хрупкое крыло мотылька отвалилось, обнажив черный рисунок на спинке — нечто, напоминающее человеческое лицо.
— Послушай, — самообладания Льюиса едва хватило, чтобы положить мотылька в карман пиджака, — а где искать это «сродство»? Кто может помочь? В конце-то концов, я.
— Тише, — дак сделал предостерегающий жест рукой и взял штуцер на изготовку. — Кто-то есть впереди. В одной из комнат.
Шорох. Тень на другой стороне ажурной перегородки. В десяти — двенадцати шагах по узкому коридору. Выхватив револьвер, Льюис бросился вперед. Разумеется, скорости дознавателю не хватило. И, разумеется, по дороге он умудрился зацепить тяжеленную керамическую вазу, которая с чудовищным грохотом рухнула на пол, чтобы разлететься на добрую сотню осколков. Тень на стене замерла. А затем темной молнией скользнула прочь.
— Проклятье! — Лейтенант прыгнул вперед, ломая лакированную ширму. Поздно! Впереди лишь на мгновение мелькнула чья-то спина. Впрочем — замок оцеплен, а значит, вариантов у беглеца не очень-то и много. Побежит тем же путем, которым и пришел.
Уже после Льюис думал, что со стороны эта погоня должна была напоминать гонку юркого зайца и разжиревшего носорога. Анфилада крохотных и аккуратных комнатушек вдруг превратилась в полосу препятствий. Для дознавателя, не для беглеца. Последний умудрялся держать неплохой темп, не задевая расставленных тут и там чайных столиков, декоративных стоек и полок. Лейтенант же непременно спотыкался обо все, обо что только можно было споткнуться, и крушил все, что только можно было сокрушить. Тем не менее, загнав беглеца в угловую комнату, Льюис был готов торжествовать. Увы. Эта готовность продержалась всего лишь мгновение: столько понадобилось преследуемому, чтобы ловко выскочить в широкое окно.
«Третий этаж!» — мелькнула запоздалая мысль, но мышцы уже сноровисто перебрасывали тело через подоконник. Свист ветра, короткий момент страха — и вышибающий дух удар по подошвам. Конечно же, под окном была крыша какой-то хозяйственной пристройки. Снизу глухо рыкнул чей-то табельный карамультук: тяжелая пуля вышибла кусок черепицы из-под ног убегающего, от чего тот едва не сверзился с крыши. Еще одна пуля свистнула рядом с Льюисом. Ну конечно. Оцепление успешно прошляпило все на свете, а теперь демонстрирует боевую готовность. Как вариант — «Дакийская гвардия» просто любила грохот и пороховую вонь.
— Не стрелять! Не стрелять, мать вашу! — Лейтенант надеялся, что хоть кто-нибудь его услышит. Продырявить беглеца легче легкого, вот только смысла в этом никакого.
Впрочем, выстрел неизвестного дака все же сыграл на пользу: беглец потерял темп, и Льюис еще немного сократил разрыв. Черт, каких-то семь-восемь футов и уже можно было бы схватить незнакомца за невзрачную накидку грязно-бежевого цвета. Словно прочитав мысли лейтенанта, беглец прибавил ходу. Вот уже и край крыши. Оттуда — или вниз, или… Разумеется, беглец выбрал то самое «или» — не сбавляя темпа, оттолкнулся от черепицы, и умудрился перепрыгнуть широкий зазор между строением и внешней стеной замка. Зажмурившись, лейтенант прыгнул вперед. Больно стукнулся ребрами, с кровью вырвал ноготь, цепляясь за верхнюю часть стены и, что хуже всего — выронил револьвер. Зато успел увидеть, как прихрамывающий беглец свернул в ближайший переулок. Напрягая последние силы, Льюис рванул вперед. Никого. Заваленный мусором переулок был пуст. Беглец словно бы растворился в воздухе.
Больше всего на свете лейтенанту хотелось выпить. Даже так: не выпить, а залиться спиртным по самую ватерлинию, утонуть в вязком, пустом сне. Ночные кошмары, окровавленные ширмы в замке Кобаяши, беготня по крышам. И, разумеется, вчерашнее похмелье. Все это превратилось в некоего незримого монстра, желающего только одного: страданий и смерти дознавателя Льюиса Арктура.
Впрочем, если смерть несла тишину и забвение.
До харчевни «Пламень Ашшура» пришлось добираться пешком. Префект Клавдий не был настолько любезен, чтобы предоставить своему дознавателю автомобиль аж на целый день. Да и «почетный эскорт» из десяти даков попросту не поместился бы в служебную колымагу. А соваться в «Пламень» без сопровождения Льюису крайне не хотелось.
Несмотря на середину дня, главный зал харчевни не пустовал. За длинными столами сидели мрачные египтяне и ассирийцы. На первый взгляд — типичные работники многочисленных фабрик и мануфактур, что располагались в знаменитом квартале Ра. Однако от внимательного взгляда вряд ли бы укрылись многочисленные шрамы, покрывавшие тела «работяг», причем шрамы были как свежими, так и не очень.
— Чего хотят от нас слуги Римского дома? — низкорослый бородач поднялся со скамьи и вразвалочку направился к Льюису. — Неужто клевета достигла ушей префекта? А может, не только клевета, но еще и звонкая монета? Желтомордые держат в своих руках и фабрики, и дороги. Но постоянно хотят больше.
С другого конца зала медленно подходили еще трое «работников», причем один из них демонстративно поигрывал шипованной дубиной.
Льюис вздохнул. Все-таки решение взять с собой даков было правильным. Не то, чтобы он верил в реальную угрозу здесь и сейчас. Но десяток вооруженных молодчиков за спиной должны были серьезно сэкономить время.
— Мне нужен Большой Адад.
Низкорослый с деланным удивлением поднял брови.
— Неужели? А кто сказал, что мы позволим римлянам его арестовать?
— Никто не собирается никого арестовывать. — Льюис умиротворяющее поднял руки. — Большой Адад нужнее здесь, а не в застенках околотка.
— Чем докажешь?
— Меня зовут Льюис Арктур. Однажды… я оказал услугу Большому.
Низкорослый замер. Покивал головой, что-то соображая. Затем подал знак одному из «рабочих». Тот кивнул головой и, вскочив со скамьи, бросился к закопченной двери возле барной стойки.
— Если ты не врешь. — низкорослый запустил пятерню в бороду. — Адад встретится с тобой. Но если он тебя не знает — вам, римлянам, придется забыть дорогу в наш квартал. Надолго.
— Проверь. Я думаю, что Адад будет рад, когда я расскажу о бдительности его верных. соратников. — Замешательство на лице бородача заставило Льюиса ухмыльнуться.
«Рабочий» вернулся. Подбежал к низкорослому и пробормотал что-то неразборчивое. Низкорослый с досадой дернул себя за бороду и, наконец, произнес.
— Ты, что называешь себя Льюисом — можешь идти. Остальные — ждут тут. Адад распорядился накормить и напоить гостей.
— Я надеюсь, ты лично возьмешь на себя это бремя, друг?
Судя по налившемуся краснотой лицу бородача, подобное предложение его задело. Однако взяв себя в руки, он угрюмо кивнул.
Криво усмехнувшись напоследок, Льюис нарочито неторопливым шагом проследовал к закопченной дверце.
Крылатые быки, шагающие через рухнувшие стены павших городов. Яркое небо, выложенное ляпис-лазурью. Смуглые танцовщицы, изгибающиеся в танце под светом аметистовых звезд. Большой Адад считал себя потомком царя Ашшурбанапала, так что небольшую залу для встречи гостей постарался украсить по-царски.
— Льюис! Старый друг! — Ассириец поднялся с ложа, заваленного бархатными подушками, и в комнате сразу же стало тесно. Прозвище «Большой» Адад получил по заслугам.
Льюис попытался сдержанно пожать руку Большому, но тут же оказался зажатым в душных объятиях.
— Я тоже рад тебя видеть, — с трудом высвободившись, лейтенант похлопал ассирийца по плечу. — Увы, но обстоятельства моего визита далеки от приятных.
— И все-таки, чтобы ни привело тебя в мое обиталище, я рад. — Адад уселся на тахту. — По крайней мере, эти самые обстоятельства наконец-то позволили нам увидится. Разве не так?
Льюис смутился. После того, как он быстро и споро раскрыл дело о насильнике-изувере, что орудовал в окрестностях египетского квартала, Большой Адад стал для него тем, кого действительно можно было бы называть другом. И, пожалуй, Льюис был бы этому только рад, если бы не одно гадкое но: Большой, помимо всего прочего, был негласным лидером одной из крупнейших банд Фоэториса. Это не было секретом ни для кого, однако поймать Адада по горячим следам не удавалось: вопреки своей внешности уличного дуболома, ассириец был хитер как лис. Как бы то ни было, Клавдий бы не одобрил частые визиты дознавателя к главарю шайки. Потому-то единственным настоящим другом лейтенанта Арктура и оставалась бутылка крепкого пойла.
— Не буду ходить вокруг да около, Адди. Несколько недель кто-то режет узкоглазых. А учитывая взаимную любовь детей Аматерасу и пасынков Иштар — выводы напрашиваются сами собой.
— Иногда эти выводы не только неверные, но еще и опасные. друг.
В черных глазах ассирийца мелькнули молнии гнева, но Льюис лишь пожал плечами.
— Вонючий Город вообще опасное место. Мысли, слова. Все ничего, пока они не превращаются в чары и проклятия.
Адад с деланным равнодушием провел ладонью по кучерявой бороде.
— Я знаю всех колдунов, заклинателей и шарлатанов в округе. И ни один из них.
—. не смог бы в одиночку вырезать целый клан? Да? Ты это хотел сказать, Адди? — Льюис чуть подался вперед, заметив на лице ассирийца легкое замешательство. — А ты хорошо знаешь этих самых «заклинателей и шарлатанов»? Уверен, что никто из них не затаил обиды на желтомордых? Готов поручиться за границы их способностей?
Гигант молчал, до хруста сжимая огромные кулаки.
Что ж. Льюис отдавал себе отчет, что идет сейчас по чертовски опасной и острой грани. А потому, чтобы не провоцировать ассирийца, дознаватель придвинул к себе пустой стакан и медленно набулькал туда виски из стоящей на столе бутыли. Молча выпил.
— Я не пытаюсь ни в чем тебя обвинить, Адди. — проговорил наконец Льюис. — Но это так или иначе будут пытаться делать другие. А потому, чтобы докопаться до сути и отвратить от тебя беду, я должен знать все. Вплоть до того, сколько раз в день ходит срать тот или иной чародей.
Поделиться книгой: