Господин моих ночей

— Я поступила так, как считала нужным, и обсуждать свое решение не собираюсь. Но если тебе претит пользоваться благами и преимуществами, которые дает мое… тесное знакомство с высшим, ты имеешь полное право от них отказаться.

— Что значит, «отказаться»? — недоумевающе захлопала ресницами Нэсса. Тень тоже остановилась, заинтересованно прислушиваясь.

— Попрошу мага не ставить тебе метку, а лекаря — не осматривать и не проверять твое состояние. Деньгами, разумеется, нельзя пользоваться, они же грязные. И артефактами. Еду тоже не стоит пробовать. — С самым серьезным видом перечислила я. — Трудно тебе придется… Да еще если роды, не дай Каари, окажутся тяжелые… Но ничего не поделаешь, принципы дороже. Понимаю. И даже уважаю… Ну, что, мне поговорить с магом и лекарем?

— Нет! — Нэсса даже подскочила на стуле. Вынула из кармана платок, демонстративно приложила его к глазам. — Все это так ужасно, так мерзко, но я…смирюсь. Потерплю ради ребенка.

Она опустила ладони на живот и потупилась.

— Ладно, — краем глаза я продолжала следить за тенью. Не двигается. Уже хорошо. — Но ты все же подумай, время еще есть, пока гости не пришли. Согласишься принять все это и тоже станешь «пособницей врага», — прошептала, делая большие глаза и наклоняясь к жене брата.

Она побледнела, отшатнулась, а я, не глядя больше в ее сторону, покинула кухню. У меня оставалось еще одно, очень важное дело.

Взлетела по лестнице на второй этаж. Распахнула дверь в свою комнату.

— Хвич, я знаю, ты здесь. Выходи. Не надейся, что удастся улизнуть, как прошлой ночью.

Тишина…

— Хвич?..

И снова в ответ — лишь молчание. Красноречивое такое.

— Так значит, да? Ладно… — пообещала многозначительно и повернулась к выходу.

За спиной тут же зашевелились, заскреблись, а вслед за этим раздалось деликатное клацанье когтей по полу. Словно кто-то пытался идти на цыпочках, но у него не очень хорошо получалось.

Улыбнулась, аккуратно закрыла дверь и быстро оглянулась.

Он стоял на полу, таращился на меня снизу вверх, прижав к голове уши, а с печально поникших крыльев осыпалась серая каменная пыль. И вот что странно: я совершенно… ну, вот ни капельки не боялась этого клыкасто-шипастого монстра — верного помощника опасного и загадочного высшего мага. Наоборот. Почему-то хотелось погладить горгула по голове, как кошку. А его морда уже не казалась такой уродливой, как раньше, а в чем-то даже симпатичной… Если присмотреться повнимательней.

Та ночь, когда я дала ему свою кровь, что-то изменила между нами. Сблизила. Связала. И теперь я, сама не понимая, почему, чувствовала себя владелицей этого странного волшебного создания. Совсем немного… Но все-таки достаточно для того, чтобы строго осведомиться:

— Ты почему прячешься? И вчера сразу же исчез, хотя я просила остаться.

Охранник потупился, затоптался на месте, а потом осторожно, одним когтем достал откуда-то из-за спины небольшой кисет. И где только горгул его хранил?

— Хозяин прислал… Деньги… — подтолкнул он ко мне бархатный мешочек.

Ясно. Отвечать на вопрос не собирается.

Опустилась на корточки, подняла кошелек, поймала беглый взгляд рубиновых глаз.

— Хвич, хочу тебя попросить. Не подкрадывайся больше к моим близким. Нэсса могла испугаться, потерять сознание, а она ждет ребенка.

— Плохая… — насупилось мое чудище. Оскалилось и убежденно добавило: — Очень…

А я вдруг вспомнила прежнюю, «довоенную» Нэссу. Ее улыбку, веселый смех, то, как радостно она кружилась перед нами, показывая роскошное венчальное платье. Как плыла в белоснежном кружеве к алтарю Каари, возле которого ее ждал Талим. Вся такая воздушная, счастливая, восхитительно прекрасная. И мне стало грустно. Да, невестка всегда была легкомысленно-себялюбивой, но подлости я раньше за ней не замечала. Думала, она разозлится за то, что я решила продать себя, а ее просто не устроила личность «покупателя. Врагу — нельзя, а лавочнику за кусок мяса — можно.

— Ей очень трудно сейчас, — попыталась заступиться за невестку. Объяснить ее поведение — не горгулу, а, в первую очередь, самой себе. Но Хвич, в отличие от меня, остался неумолим.

— Плохая… — упорствовал он. И в подтверждение своего приговора тихонько, но грозно зарычал.

— Пусть так… — не стала спорить. — Ты защищал меня, понимаю. Но с Нэссой я и сама справлюсь. Так что, пожалуйста, не трогай ее...

Монстр понурился. Нехотя кивнул.

— И маму тоже…

— Нет… — вдруг яростно замотал головой горгул, будто чего-то испугался. — Ее нет… Никогда…

— Маму?

— Да… — теперь со мной так же старательно соглашались. — Не трону… Нельзя…

— Нельзя? Почему?

— Нельзя… — повторил монстр упрямо. — Запрет…

И все. Как я его ни пытала, он лишь настойчиво твердил те же несколько слов: «никогда»… «запрет»… «нельзя». То ли не желал объяснить, то ли просто не мог.

— Значит, тем вечером ты провожал меня по распоряжению хозяина? — наконец сменила я тему.

Об одном не удалось расспросить, так хоть о другом узнаю.

— Приказал… да… Но я тоже… Хотел…

— А потом, ночью, за кровью тоже он прислал?

— Нет… сам… Ночью сам… — снова прижал уши к голове горгул. — Охранять… Должен охранять… Надо кровь…

Ничего не понятно…

Тяжело договориться с тем, кто не владеет нормальным человеческим языком, а предпочитает какую-то странную мыслеречь.

— Должен охранять… — легонько тронул меня за колено монстр. — Очень должен… Без крови никак…

Мда… Пояснил называется. Я вздохнула.

— Тебе опять нужна моя кровь?

Хвич усиленно закивал.

Расстались мы наполовину довольные друг другом. То есть защитник мой точно был счастлив, сыто щурился и старательно облизывался. А я… Меня ждал визит людей высшего и поход с Уной на рынок. Теперь, когда появились деньги, мы могли, наконец, купить все необходимое.

Гости явились через полчаса: хмурый немногословный маг и лекарь — щуплый, невысокий человек с острой рыжеватой бородкой, — который тоже оказался одаренным.

Я впервые видела настоящего целителя, как называли своих лекарей лагорцы, и теперь, затаив дыхание и боясь лишний раз шевельнуться — вдруг помешаю и меня выгонят, — наблюдала, как лэйр Сюфрэ медленно водит руками вдоль маминого тела. Неужели вот так, не касаясь больного, он может что-то узнать, почувствовать? Выяснилось, что, да, еще как может, и даже без артефактов.

— Милая барышня, я сам — один большой природный артефакт, — мягко улыбнулся лэйр, когда я все-таки осмелилась спросить о том, что меня волновало. — Не беспокойтесь, я обязательно вылечу вашу матушку. Приготовлю необходимые снадобья и буду навещать ее до полного выздоровления.

Когда я рассыпалась в благодарностях и попыталась узнать, сколько стоят его услуги, добавил:

— Я личный целитель лорда Айтона, состою у него на службе и получаю соответствующее жалование. Поверьте, весьма приличное. Я не лечу посторонних и не беру с них плату. Помогать альтэ лорда и членам ее семьи входит в мои обязанности.

И так просто в его устах прозвучало это «альтэ», так спокойно, безмятежно и буднично, будто он не о любовнице говорил, а о… помощнице, например. Достойной молодой особе, наравне с самим целителем выполняющей свою работу. Мне сразу легче стало, словно в груди разжалась невидимая пружина, которая все это время мешала глубоко, свободно вдохнуть.

Не то, чтобы я боялась осуждения незнакомых людей, но все равно каждое мгновение напряженно ждала с их стороны двусмысленных взглядов и мерзких многозначительных улыбочек. Но лэйр Сюфрэ вел себя благожелательно и невозмутимо, маг, лэйр Альнот, — ровно, хоть и немного отстраненно, лишнего себе не позволял ни один из них, и я постепенно успокоилась.

Мама целителю не удивилась, осмотра не испугалась и метку приняла спокойно. Четко произнесла свое новое имя — Тина Бэар — и даже не дернулась, когда маг положил ей на запястье какой-то медальон. Подавшись вперед, с любопытством следила, как ладонь окутывает туманная фиолетовая дымка, и глаза ее странно блестели.

А вот за жену брата пришлось поволноваться. Бледная, заикающаяся, полумертвая от ужаса… Казалось, она вот-вот грохнется в обморок. В этот момент не только одаренный — любой нормальный человек заподозрил бы, что с нашей семьей не все чисто. Но маг даже бровью не повел, хотя, не сомневаюсь, прекрасно чувствовал, что мы лжем, называя фамилию Бэар. Бесстрастно принял блеяние трясущейся от страха Нэссы, выждал момент, поймал ее пальцы и, сжав в своей ладони, поставил печать.

Потом «чудом вырвавшаяся из лап чудовища» невестка угодила в руки целителя, и только после этого Уна помогла ей подняться в свою комнату. Лэйр Сюфрэ проводил их насмешливым взглядом, хмыкнул, велел вечером явиться к нему за лекарством для мамы и успокаивающей настойкой для «нервной беременной особы» и пообещал сам зайти завтра. Лэйр Альнот все тем же безразличным тоном осведомился, как пройти в мясную лавку, и маги попрощались.

Когда Уна, уложив отдыхать «обессилевшую» Нэссу, спустилась, мы захватили корзины и отправились за покупками.

Дорога к главному рынку, который располагался почти на самом берегу Кайны, была неблизкой. До конца ремесленного района, через лабиринт запутанных улиц старого города — к центральной городской площади. За ней начинался торговый квартал, и оставалось совсем чуть-чуть. Я не любила этот путь. Не потому, что нужно долго идти, а из-за того, что, так или иначе, обязательно проходила мимо нашего особняка. Вернее, бывшего отцовского. Теперь в нем жил лорд-протектор — высший, который стал наместником и с недавнего времени правил побежденной Варрией.

Огромный величественный особняк с мраморными колоннами и скульптурным фронтоном полукругом «обнимал» центральную площадь с юга. Прямо напротив него пронзал небо шпилями королевский дворец, справа располагался храм пресветлой Каари, а слева строился новый — во славу темного Сахтара.

Я не хотела смотреть ни на дом, ни на храмы — слишком много неприятных воспоминаний и чувств, — поэтому, когда мы достигли площади, низко опустила голову и ускорила шаг. Прочь отсюда и поскорее.

Мы были уже на середине, когда толпа вокруг вдруг встрепенулась, заволновалась, загудела, срываясь то на крик, то на шепот.

— Высшие… Смотрите… Высшие идут…

Высшие?

Да еще и идут?!

Услышанное не просто удивило — потрясло, и я не выдержала. Вскинула голову, поворачиваясь туда, куда указывали… кивали… косились все окружающие.

Они неторопливо двигались от королевского дворца к новому храму Сахтара — три высоких широкоплечих человека, и суетливый уличный гомон стихал при их приближении, сменяясь пронзительной тишиной. Хозяева города… Новые властители страны… Складки длинных плащей-мантий, полностью скрывавших фигуру, мерно колыхались в такт уверенным шагам, а капюшоны, которые даже не касались лба, отбрасывали тень настолько густую, что лиц как бы и не существовало вовсе.

Загадочные высшие. Странные. Непостижимые. В Кайнасе их было мало. Кто-то утверждал, что десять, кто-то настаивал, что двадцать. Слухи по столице ползли самые разные, но сплетники соглашались в одном: все высшие маги — то ли друзья, то ли сослуживцы лорда-протектора, прибыли вместе с ним, с ним же и работают.

В любом случае, высшие никогда не ходили пешком, как простые смертные, предпочитая неведомые варрийцам «теневые тропы», а если и появлялись в присутственных местах или на официальных церемониях, то обязательно в этих своих бесформенных одеяниях. Так что понять, как они выглядят на самом деле, и кто скрывается под черными мантиями — обыкновенные люди или жуткие чудовища, не представлялось возможным. Что, естественно, порождало массу невероятных слухов.

Я помню, как жена пекаря, округлив глаза, громким шепотом вещала подругам:

— На самом деле высший один — сам лорд наместник. Остальные — мертвецы, которых он поднял черным колдовством и подчинил своей воле.

— Нет, — не соглашалась одна из подруг. — Не мертвецы — куклы, он их сам сделал, а потом оживил.

— Демоны, как есть все они демоны, — убежденно поджимала губы вторая.

— А вчера, в личине горожан шастали по Кайнасу. Выискивали уцелевших аристократов, чтобы выпить всю кровь, до последней капли, — возбужденно вмешивалась третья. — У аристократов-то она вроде как голубая — самое лакомство для «этих». Точно вам говорю, мне муж под большим секретом спьяну выболтал.

И теперь те самые таинственные высшие спокойно шли через площадь, неумолимо сокращая между нами расстояние, и среди них вполне мог оказаться и лорд Айтон.

Эта мысль так меня поразила, что я застыла на месте, жадно вглядываясь в клубящуюся под капюшонами тьму.

Правый?..

Точно нет…

Левый?..

М-м-м… не похоже…

А вдруг, тот, что посередине?..

Высшие приближались, а во мне крепла уверенность, что «моего» среди них нет. Странная убежденность… Непонятное ощущение… Как я это почувствовала, если все трое магов совершенно неотличимы друг от друга?

Видимо, я слишком увлеклась, потому что не сразу поняла, что меня давно и очень настойчиво теребят за рукав.

— Госпожа… госпожа… — пробился, наконец, ко мне встревоженный голос Уны. Бедная женщина уже чуть не плакала. — Элис, детка, да что с тобой? Очнись… Пойдем отсюда скорее.

И я пришла в себя — словно вынырнула на поверхность из вязкого мутного омута. Нескольких мгновений хватило, чтобы понять: народ давно отхлынул, расступился, освобождая проход. Зеваки жались теперь к оградам и домам, жадно тянули шеи, но близко не подходили. В центре площади остались только мы с Уной и высшие, которые были уже совсем близко.

Осторожно попятилась, стараясь не смотреть в их лица. Вернее, туда, где у нормальных людей эти самые лица находятся.

Первый прошел буквально в касании от меня, почти задев платье краем своего плаща, но будто и не заметил — даже с шага не сбился. За ним — второй… Третий… Не сдержала облегченного вздоха, оказывается, все это время я почти не дышала. Сейчас они отойдут немного, и я поспешу — нет, побегу отсюда прочь.

Рано радовалась. Последний маг вдруг остановился так резко, точно наткнулся на невидимую преграду, стремительно развернулся и направился ко мне.

Сдавленное «Ох» за моей спиной…

Невнятное бормотание: «О, пресветлая Каари, милосердная и милостивая, не оставь в беде… Спаси и сохрани»…

Несколько рваных ударов сердца, болью отозвавшиеся в висках…

И вот высший уже рядом.

Небрежно отстранил Уну, которая в отчаянном порыве пыталась встать у него на пути и заслонить меня собою. Произнес отрывисто:

— Имя?

Вопрос прозвучал как-то слишком ровно и бесцветно — ни любопытства, ни оценки, и это беспокоило больше всего. Если не считать того, что я не могла видеть лица мага, его выражения.

— Элис Бэар, — постаралась, чтобы мой голос не дрогнул и отвела взгляд, преувеличенно внимательно изучая ткань плаща на груди собеседника.

Какой глубокий черный цвет… А вон пылинка… кажется… И складки такие ровные… Одна… Вторая… Третья…

— Ты меня совсем не боишься? — в его тоне прорезалось легкое, едва заметное удивление.

Не боюсь? Да я умираю от ужаса. Ноги подкашиваются, в горле застрял горячий комок и жжет нестерпимо, а сердце продолжает стучать так часто и громко, что я почти ничего другого не слышу. Но что-то там, глубоко внутри, заставляет упрямо сжимать губы, еще старательней выпрямлять спину и прятать страх, ни в коем случае не показывая его.