Лабутены для Золушки

«Не могут же неприятности следовать одна за другой! Недаром говорят, что снаряд не попадает дважды в одну и ту же воронку. Как знать, быть может, в ее жизни открывается новая страница, полная приятных сюрпризов и шикарных подарков…»

Голос Андрея вернул Киру в утреннюю реальность.

– Нужно выезжать прямо сейчас.

Он встал с кровати, в два широких шага пересек комнату и, распахнув шкаф, потянул с вешалки рубашку.

– Надеюсь, обойдется без пробок, – пробормотал он, быстро натягивая брюки. – Не скучай!

– Вряд ли мне это удастся, – сказала Кира, надеясь, что бойфренд не разберет фальши в голосе. Он был уходящей натурой. А еще сильней и искренней она надеялась, что скучать ей не придется.

Быстрый прощальный поцелуй и дверь захлопнулась. Кира укрылась с головой, надеясь снова уснуть. Но сон не шел.

«Завтракать, – приказала она себе, отбрасывая простыню и вскакивая. – Нечего киснуть!»

Напевая, она направилась в ванную. Голая, ставя ноги «по-модельному» – в одну линию.

«А после завтрака меня найдут. Приглашенных на частный дирижабль всегда находят, еще ни одна не потерялась…»

В этом она была совершенно права.

* * *

В коридоре стояли двое, как и раньше, но дислокация изменилась – теперь один нес службу возле двери номера, другой – напротив аппендикса, в который прибывал лифт. Но бдительности и установленного порядка охраны они не проявляли: переговаривались о чем-то – похоже, просто травили байки, обычные для двух здоровых мужчин, проводящих время в бездействии и категорически запрещенные для лиц, обеспечивающих чью-то безопасность. При виде Киры они посерьезнели.

– Доброе утро, мадемуазель, – сказал тот, что стоял ближе. – Мы здесь, чтобы вас охранять.

– Доброе утро, господа, – ответила Кира. – Я собираюсь позавтракать внизу, в ресторане.

Охранник, стоявший в районе лифта, нажал кнопку вызова.

– Я сопровожу вас.

Вблизи она рассмотрела в спутнике смешение кровей: восточную смуглость, нехарактерный для европейца разрез глаз, слегка крючковатый нос. Заходя в лифт, Кира удивилась тому, с какой легкостью она освоилась с ролью охраняемой особы. И в который раз убедилась: к хорошему быстро привыкаешь!

Смуглый охранник остался стоять у входа, Кира зашла в ресторан, сразу обратив на себя внимание. Но она уже привыкла, и даже научилась вести себя естественно, никак не реагируя на заинтересованные взгляды и шушуканье любопытной публики.

К завтраку был накрыт длинный шведский стол с самой разнообразной едой – от мюсли и йогуртов с сухофруктами, до ветчины, куриных грудок, жареных колбасок, многочисленных разновидностей яичницы и обилия сыров. Ко всему этому изобилию прилагались бутылки с шампанским, стоящие на тумбочке в наполненных льдом серебряных ведерках. У ведерок было оживленно. Поразмыслив, Кира тоже решила выпить шампанского. Оно уже успело стать частью ее новой красивой жизни. К тому же улучшало настроение и заставляло начинающийся день сразу играть яркими красками.

– Прошу, мадемуазель.

Молодой мужчина в мятом льняном костюме – сам такой же мятый, не иначе, с крепкого похмелья, уступил ей очередь.

– Спасибо.

– Самый здоровый завтрак – бокал шампанского и… Еще бокал шампанского!

Малый был не прочь завязать знакомство и, похоже, не узнавал в Кире звезду газетных передовиц и теленовостей. Но Киру он не заинтересовал, поэтому она демонстративно проигнорировала неловкие заигрывания.

К шампанскому она взяла вазочку с салатом из морепродуктов, сыр «бри», круассан, уселась за освободившийся столик возле окна и неспешно приступила к экзотическому, по крайней мере для нее, завтраку.

За окном раскинулось голубое безоблачное небо, которое мягко сливалось с ярко-синим, покрытым дрожащими бликами, морем. Белые крылья чаек и яхтенных парусов, казалось, меняются местами, плавно перемещаясь из одной стихии в другую. Нервное напряжение последних дней таяло в этой безмятежной синеве. Молодость и роскошный морской пейзаж делали свое дело. Впрочем, немалый вклад вносило и шампанское. Кира незаметно осушила бокал. Проходивший мимо официант заметил и предложил повторить.

– Да, пожалуй, – не раздумывая, согласилась Кира.

И обрадовалась, когда в бокале вновь запрыгали веселые пузырьки.

– Могу я предложить также чай или кофе?

Слова официанта звучали, как строчка из оперы. Кира заслушалась и ответила не сразу.

– Чай, пожалуйста.

Настроение стремительно улучшалось. Она ощущала в себе некоторую бесшабашность – состояние для нее крайне редкое, – которая отвлекала от мысли, одолевавшей ее с первого дня на Лазурном Берегу и проснувшейся сегодня, при виде Андрея, срочно собирающегося в Москву. Мысль о неизбежном возвращении Золушки со сказочного бала в убогую кухню мачехиной квартиры, оказывалась гораздо ужасней воспоминаний о похищении.

Вернувшийся с чашкой чая официант что-то сказал. Погруженная в свои раздумья Кира поняла это с некоторым запозданием. Пришлось переспросить.

– Вас ждут во внутреннем дворике, – повторил он, и поставил чашку на стол.

Кира не стала спрашивать – кто. Она даже не выразила удивления, лишь взглянула на стоявшего у входа охранника. Официант прочитал этот взгляд безошибочно.

– За столом с десертом есть дверь, которую не видит тот мсье у входа, – сказал он.

Кира еле заметно кивнула. Официант ушел, а она, чуть помедлив, отправилась к десертному столу. Что-то подсказывало ей, что нужно принять это приглашение. Жилка авантюризма дрожала внутри и толкала вперед. Возможно, бесшабашность ее была вызвана чудесными совпадениями – ибо надо признать, что в череде случайностей последних дней, приятные преобладали. Молодой девушке, до сих пор видевшей от жизни так мало благосклонности, сложно было сопротивляться синдрому баловня судьбы…

На веранде ждал элегантно одетый богатырь-африканец – Кира сразу узнала Мадиба. На этот раз он был в белых брюках, легком желтом пиджаке, белой рубахе с распахнутым воротом, в котором виднелся желтый шейный платок на мощной шее… Сейчас он выглядел обычным курортным франтом, плейбоем, и совершенно не был похож на грозного воина, хотя армейские часы по-прежнему красовались на широком запястье. Они тепло поздоровались.

– Господин Афолаби поручил мне доставить Королеву на «Звезду Африки». Конечно, если его приглашение принято.

Услышав эти пафосные фразы, неподходящие Мадиба так же, как и броская одежда, Кира не сдержала улыбки. И тут же подумала, что текст этот, скорей всего, задан хозяином: его напыщенность вполне сочеталась со стилистикой приглашения на листе золота с бриллиантом в уголке.

– Принято, принято, – весело ответила она.

– Прошу.

Они сели в просторный белый «Ситроен» со шторками на окнах, занявший почти весь внутренний дворик.

– Господин Афолаби приносит извинения за столь скромный автомобиль, который он для маскировки вынужден предоставить Королеве, – сказал Мадиба, и запустил двигатель.

И снова Кира улыбнулась.

«Ах, не останавливайтесь, прошу вас»! – хотела сказать она, но суровый африканец явно не был настроен шутить, – шутки не его амплуа, – и она благоразумно промолчала.

Водил он отменно, умело маневрируя, и мастерски выдерживая среднюю скорость: по запруженным улицам машина шла плавно, без торможений и резких ускорений.

– Как вы смогли меня найти? – спросила Кира. – Я имею в виду, найти тот дом…

Вначале она подумала, что Мадиба не хочет отвечать. Но он ответил.

– В джунглях мы по запаху чуем зверя за километр. И человека тоже…

Разговор завязался и это был добрый знак.

– Вы хорошо знаете Ниццу. Но ведь вы же тут не живете? – попыталась она закрепить успех.

Снова помедлив, африканец неопределенно пожал плечами.

– Сейчас живу.

– А вообще, где ваш дом?

Однако, так далеко разговорчивость Мадиба не распространялась.

– Простите, но об этом вам лучше спросить у господина Бонгани.

– А это кто? – удивилась Кира.

– Мой начальник. На Бале цветов мы сопровождали господина Афолаби. Помните?

Кира из вежливости кивнула. На самом деле, она тогда не запомнила телохранителей ВИП-африканца. И сейчас видела в сопровождающем только своего спасителя, вырвавшего ее из лап похитителей.

– А почему в новостях сообщили, что я сама убежала от бандитов? – продолжала интересоваться она.

– А об этом лучше спросить у журналистов, – холодно ответил Мадиба.

Кира все поняла. Дальше ехали молча.

Как только выехали за город, «Ситроен» прибавил скорость. Сзади пристроился массивный черный джип. Вскоре, миновав несколько развилок, машины свернули вглубь побережья.

За деревьями, тянувшимися по обочине, вспыхнули ослепительные блики. Присмотревшись, Кира разглядела дирижабль с зеркальной поверхностью. Машины подъехали к воротам небольшого частного аэропорта. Ворота отворились, «Ситроен» с джипом покатили к дирижаблю прямиком по разлинованной бетонке. На ее дальнем краю красовались несколько небольших самолетов и двухместный вертолет. Центр аэродрома – и, казалось, основательная часть небесной сферы – были отведены под дирижабль. Он висел у причальной мачты, принайтованный к ней толстыми канатами. Вблизи его огромное зеркальное тело, мерно покачивающееся на ветру, как корабль на волнах, представляло совершенно фантастическое зрелище: на зеркальной поверхности причудливым образом отражались небо и бетон, деревья и самолеты – одно перетекало в другое, распадалось на части и снова собиралось в фокус, рождая у Киры фантазии о невидимом живописце-волшебнике, рисующем свои чудесные миры поверх наскучившей ему реальности.

Пятно приближающегося автомобиля, то растекаясь, то схлопываясь в точку, протанцевало на выпуклом зеркале и замерло чуть правее надписи «Звезда Африки» и логотипа: черный африканский континент внутри испускающего разноцветные лучи звездообразного бриллианта. «Ситроен» остановился метрах в двадцати от трапа, ведущего во чрево воздушного корабля, рядом с несколькими дорогими лимузинами премиум-класса. Под переливчатым брюхом выстроились дюжие африканцы в пустынном камуфляже, высоких шнурованных ботинках на толстой подошве и черных беретах. Широко расставив ноги, и держа руки за спиной, они образовывали кольцо, прорваться через которое к трапу могло только хорошо подготовленное и вооруженное до зубов армейское подразделение. Кира обратила внимание, что все бойцы были в бронежилетах, с большими кобурами на поясе и короткими автоматами поперек груди.

Мадиба открыл дверцу, подал руку. «Черные леопарды» при появлении Киры синхронно подпрыгнули, оглушительно топнув по бетону сначала правой, а потом левой ногой, встали по стойке «смирно» и, приложив руку к беретам, гортанно выкрикнули что-то.

– Протокол для королевских особ, – пояснил Мадиба. И добавил в ответ на ее вопросительный взгляд:

– Вы ведь королева…

– Ах, да! Точно!

Кира не поняла – в шутку или всерьез он это сказал, но она была настроена на веселье. И надеялась, что день воздухоплавания поддержит этот настрой.

По трапу, похожему на самолетный, она поднялась в пассажирскую гондолу и оказалась в царстве роскоши. Полированное дерево, золотые барельефы на стеновых панелях, пружинящий под ногами ковер. Стюард в красивой серой форме с отороченными серебряным шитьем рукавами и воротом, почтительным жестом указал ей направление движения из посадочного тамбура, и двинулся первым, показывая дорогу.

Длинный коридор, с дверями нескольких кают, вывел в просторный салон с панорамным остеклением, в котором у овального прозрачного стола на львиных лапах из бронзы, в мягких белых кожаных диванчиках, удобно устроились двое солидных господ с женами – их Кира не раз видела в газетах и по телевизору, да и на Балу Андрей их показывал. Какие-то важные богачи, но имен она не помнила. Напротив сидели живописно выглядящие в национальных одеждах африканец и арабский шейх.

Бритоголового чернокожего атлета она узнала только тогда, когда он поднялся ей навстречу. Сегодня Афолаби был не в отливающем перламутром смокинге, а в яркой тунике с короткими широкими рукавами, из тканого материала, расшитого желто-красными геометрическими узорами. Туника доходила до середины икр, обнажая красные штанины и сандалии из ремешков крокодильей кожи. На плечах легкий красный платок, на голове желто-красная шапочка, за широким желтым кушаком, слева, заткнут кривой кинжал в усыпанных разноцветными камнями ножнах. Из-под платка выглядывало странное ожерелье: какие-то нанизанные на цепочку грубые желтые подвески неправильной формы. Кира не сразу поняла, что это золотые самородки. Ну, по крайней мере, хорошо, что не косточки фаланг человеческих пальцев…

– Благодарю за оказанную честь быть моей гостьей, мадемуазель Быстрова, – учтиво произнес он на французском.

Чернокожий референт, возникший за хозяином, как тень, перевел приветствие на русский, а затем, немного понизив голос, – на английский, для кого-то из гостей.

– Спасибо за приглашение, господин Афолаби, – ответила Кира по-французски. – Выглядит ваш дирижабль восхитительно. Я уже под большим впечатлением. А ваш наряд привел меня в полный восторг…

– Это цвета моего племени, – Афолаби вежливым кивком пригласил Киру присесть за стол возле себя. Она опустилась на очень удобный стул, как будто специально изготовленный под изгибы ее тела.

– Вы, как мы только что убедились, прекрасно говорите по-французски, – сказал хозяин. – Но если вдруг возникнут трудности с переводом – смело зовите Андре…

Афолаби кивнул на референта.

– Он знает восемь языков и наверняка вам поможет. А сейчас, позвольте представить моих гостей…

– Ахмед бен Касим, – хозяин почтительно указал на шейха в длинной белой джалабии и белом платке, перехваченном черным обручем. Лицо Ахмеда бен Касима не выражало никаких эмоций, как будто речь шла не о нем. Он даже не кивнул и не изобразил видимости какого-нибудь приветствия в ответ на вежливую улыбку Киры.

– Господин Вильям Вебер, банкир, руководитель международного валютного фонда, а это его супруга Маргарет…

Седой, полноватый, начинающий лысеть мужчина лет пятидесяти пяти, в строгом костюме, галантно привстал, поймал руку Киры и приложился к ней губами. Маргарет доброжелательно улыбнулась. У нее было гладкое, после подтяжки, лицо, серьги и кольца с огромными бриллиантами, испускающими лучи, освещающие все пространство салона.

– Мистер Джеймс Камински, заведующий правовым отделом Управления добычи полезных ископаемых Организации Объединенных Наций, – худой, будто вырезанный из фанеры джентльмен в массивных роговых очках повторил жест Вебера. Они были примерно одного возраста. Одинаковые деловые костюмы, одинаковые сдержанные манеры, одинаковые белоснежные зубы из металлокерамики. И жены у них были похожими.

– Его супруга Мария…

Мария повторила светскую, ни к чему не обязывающую улыбку Маргарет. Судя по почтенному возрасту, это были настоящие жены, а не взятые на бал любовницы. Их однотипные, скромные на вид, платья явно были куплены в дорогом универмаге типа «Хэроддса», но Мария не надела бриллиантов, хотя трудно было предположить, что их у нее нет.

Кира понимала, что в своих джинсах, босоножках и цветной шелковой маечке выглядит в этой компании белой вороной. Впрочем, и порванное платье от Готье, с поломанными лабутенами и прокатным колье в придачу, не изменили бы этого впечатления. Но тогда что она здесь делает? Впрочем, небольшой опыт светской жизни подсказывал: время покажет…

– А это Абиг Бонгани, мой вечный заместитель, – с улыбкой Афолаби показал на коренастого, изрядно поседевшего, коренастого африканца, с безразличным видом опирающегося на стену возле входной двери, так, что вошедший не мог его увидеть если, конечно, не крутил настороженно головой. Бонгани был в просторной рубашке цвета хаки, и таких же штанах – то ли это военная форма без знаков различия, то ли просто похожая на нее гражданская одежда.

Как только церемония знакомства закончилась, дирижабль качнуло, и он начал плавно подниматься. Серый бетон аэродрома, стоящие на приколе самолеты, выстроившиеся в ряд лимузины и цепь «Черных леопардов» остались внизу, за стеклами кабины разлилось яркое небо Южной Франции. Земля уходила вниз, самолеты и лимузины превратились в детские игрушки, а бойцы – в муравьев. В абсолютной тишине дирижабль продолжал набирать высоту. Никакие посторонние звуки не мешали беседе.

– А что, мне нравится, – сказал Вебер. – Может, заказать такой же? Как ты считаешь, дорогая?

Маргарет засмеялась.

– Когда я возражала против покупок, милый?

Камински покачал головой.

– Гибель «Гинденбурга» навсегда закрыла дорогу эре цепеллинов.

– Не могу с вами согласиться, – вмешался Джелани Афолаби. – «Гинденбург» сгорел из-за водорода. Теперь используется инертный гелий. Новые материалы, герметичные отсеки, запас сжатого газа, компьютерная регулировка давления… В любом случае, он плавно опустится на землю…

– Увы, не всегда катастрофы происходят по инженерным расчетам, – покачал головой Камински. – Форс-мажорные обстоятельства часто перечеркивают оптимистические прогнозы…

Афолаби рассмеялся.

– Сразу видно юриста мирового уровня! Хорошо, Джеймс, открою вам главный секрет: в случае форс-мажора пассажирская гондола отстреливается и опускается на парашютной системе! В общем, безопасность здесь приближается к ста процентам.