Девальвация человечности

Излюбленная игра поваров, проникла и в эти маленькие, уютные стены. Мирон никогда не угадывал, что именно Мария изменила в рецепте, но всегда очень кропотливо старался это сделать, что определенно забавляло и создавало положительные эмоции у наблюдающих. Демьян же был так взволнован, что боялся и посмотреть в сторону Ии под страхом выдать свои чувства. Чувства, которые и для него были столь сильной неожиданностью.

— Вам нравится ужин? — поинтересовалась у него Мария.

— «И как это она так ловко делает? стоит мне окунуться в размышления, как она выдергивает меня из них, словно раздражительная мелодия будильника заставляющая покинуть сладостный сон», — подумал он про себя, но беззлобно. — Простите что? Я задумался.

— Ужин. Вам нравится?

— Приготовленное блюда — это язык повара. Ваш язык отражает любовь и заботу. Мне очень нравится.

— Надо же, как ловко вы это сказали, — умиленно удивилась Ия, и очевидно так же ощущая взаимное напряжение из-за недосказанности, быстро отвела глаза.

Мария улыбнулась, восприняв этот комплимент как высшую форму похвалы.

— А над чем таким вы задумались, поинтересовался Игнат? — он сказал это так, словно его обокрали, и намереваясь обличить вора старался пристальным взглядом смутить и без того смущенного Демьяна. — Если конечно это не секрет, — добавил он, чтобы немного исправить положение.

— Ну, как бы сказать, — растерянно начал говорить Демьян, и задумчиво прикусив губу, остановил свою речь. — «О чем я мог думать кроме как об Ии? не скажу же я ее брату, хм, ну, вы понимаете, с недавних пор ваша сестра занимает все мои мысли. И это волнует меня, я ощущаю себя неприспособленной к морскому плаванью, жалкой лодочкой, что кидает из стороны в сторону внезапно обрушившейся сильный шторм. Эти мысли сводят с ума, если говорить откровенно, просто обескураживают, еще что-нибудь желаете узнать о моих мыслях? Да уж, тут в меня точно, либо что-то полетит, либо полечу я с лестницы отеля. Так себе перспективка. Стоп. Остановись. О чем я бы мог думать, кроме как о ней?»

— Что тебя тревожит? — разбавил бурный, никому не слышный, монолог, развязавшийся в сознании Демьяна, Мирон.

Надо было что-то сказать. Дальше молчать нельзя. Переживая глубокое волнение, он ухватился за давнее воспоминание.

— В последние дни моей службе в ВВС Фолмрака, я услышал разговор, о том, что здесь, в Фестраде есть возможность уехать из страны через залив Атль. На самом деле по этой-то причине я здесь и оказался. Вам известно хоть что-то об этом?

— Слухи ходят разные, про это я слышу впервые, — произнес холодным тоном Игнат, лениво прокручивающий вилку.

— И да, и нет, ну не совсем. В общем, есть один мужик, бывший моряк, он живет на самом берегу залива. Сам он никого не перевозит через залив, но поговаривают, что снабжает необходимым, чтобы уплыть, — угрюмо произнес Мирон.

— Тогда почему, почему вы еще здесь? Как на него выйти? Как его зовут? — под влиянием взволнованности вопросы сыпались с его уст, словно песок сквозь пальцы, стремительно быстро.

— Демьян, это не вариант, — он произнес эти слова раздосадовано, опуская глаза, но уверенно твердо, такое лицо обычно можно наблюдать у врачей, которые сообщают неприятные известия о состоянии больного родным. Тяжелая доля.

— Но почему? — уже сгорая от непонимания, не отступал Демьян.

— Никто из тех, кто пытался, не выжил. Их либо погубила погода, либо правительство. В любом случает исход один. Я понимаю, что ты хотел бы услышать что-то другое, но мне нечем тебя обнадежить, — тут все изумленно посмотрели на Мирона, отчаянно старающегося сохранить невозмутимость и уверенность. — Пойми, нет ничего хуже обманутой надежды, — оглядываясь уже на всех участников ужина, на свою семью, он продолжал говорить слегка расстроенным, будто виноватым, но уверенным голосом человека, просто по-человечески переживающим за благополучие близких людей. — Я не хотел вселять ее в вас пока не буду уверен в безопасности переправы. И как показывает опыт, был прав.

— Как же тогда жить? — встревожено произнес Демьян.

— А жизнь это не сахарная пластинка. Думаешь, кому то это нравится? Пока мы здесь, в этом отеле и все вместе, надо это ценить, надо жить, пускай скрытно, но жить. Здесь не надо бояться любить и проявлять любовь. В этом отеле мы свободны.

— Но, ненадолго, — почти беззвучно и расстроено ответил Демьян и тут же, прочувствовал грозный взгляд Мирона.

— И жизнь не представляет собой дорогу вечную, но это не повод заканчивать путь ранее отмеренного срока.

Последняя фраза была добавлена им более уверенно и как бы завершала спор. Мирон понимал, что сложно переубедить человека не желающего принять сторону оппонента, сохранив свое видение картины, и поэтому решил завершить разговор раньше, чем это сделает Демьян, оставив превосходство за собой.

— Мистер Мод, вы здесь всего два дня, сначала адаптируйтесь, а потом вступайте в бой, — ласково подчеркнула Ия, что чуть ободрило его.

— Вы сказали, что блюдо-язык повара, тогда скажите, что молвит вам мой знаменитый яблочный штрудель с карамелизованной грушей, — попыталась спасти ужин Мария, разбавив беседу, не сулящую спокойного сна ни одному гостю.

— Действительно, давайте есть десерт, — захлопала в ладоши и, расплываясь в сердечной улыбке, добавила Ия.

Мари подала штрудель, что практически всех заставило временно забыть об этом разговоре, ну или, во всяком случае, отвлечься. Минут через семь, Мирон и Ия уже переключились на обсуждение музыки и живописи, Игнат обсуждал с Мари тонкости ее кулинарного искусства и шутя порицал сестру за то, что та в свое время не пошла учиться на повара. Демьян же, то участвовал в одном разговоре, то в другом. Как бы сильно его не тревожило будущее, он не мог не проникнуться атмосферой этого места, заботой и уютом, искренней любовью. Впервые за свою жизнь он ощущал себя частью семьи, но не той, что по крови, а той, что человек волен выбрать сам.

Глава 13

Притяжение

[Свобода и вседозволенность не тождественные понятия.

Принуждение и рабство равны]

Если не знаешь куда идти, просто продолжай движение. Два месяца Демьян следовал рекомендациям Ии и старался адаптироваться к Фестраду. Мирон с радостью предложил ему возможность временного трудоустройства и пригласил к себе, но не официантом, о чем можно было опрометчиво подумать сначала, да и сама мысль о такой перспективе, даже на время, почему то никак не приживалась в молодом Демьяне. Суть в том, что Мирон работал официантом исключительно на время своего официального отпуска с основной работы. А руководствовался он преимущественно личными мотивами, в надежде выловить друга брата в самом проходимом кафе. Теперь же, исполнив намеченное, ничто, не связывало его с этим местом, и поскольку отпуск подходил к концу, Мирону предстояло вернуться на старую работу в сервис по ремонту автомобилей, куда он и предложил устроиться Демьяну в качестве механика, на что тот, согласился сразу же, почти не раздумывая. Во-первых, невозможно 24 часа в сутки проводить в отеле, во-вторых, Демьян был на мели, и возможность подзаработать оказалась крайне удачной. К тому же, он хотел чуть больше узнать о том, как закон и политика Гофман отражается на жизни простых людей. Оставалась одна проблема, Демьян понятия не имел о том, как следует вести себя в городе, где демонстрация любви карается по закону. Оставалось 24 часа. Ия вызвалась помочь.

— Послушай, Демьян, я ничего не обещаю, но постараюсь помочь, скажи, как у тебя с актерским мастерством?

— Как широкому узкий проход, — ухмыльнулся он.

— Понятно, тогда слушай внимательно. Оставь язвительность за пределами этой комнаты или оставайся там сам.

Такой Демьян ее ещё не видел. За последние месяцы они достаточно много времени проводили вместе, читали книги в библиотеке, прогуливались возле отеля. Как-то раз, она даже пыталась нарисовать его портрет, но неусидчивому холерику сложно длительно сохранять стоичное состояние. Она была разной, смешной, забавной, веселой, хмурой и огорченной. Но сейчас, серьезность, преобладающая в ней была связанна с заботой, это чувствовалось во взгляде. Он испытывал одновременно приятные и волнительные эмоции, улавливая взаимную симпатию увеличивающуюся все больше между ними. Прошли месяцы, но он так ничего и не сказал ей о своих чувствах.

— Присядь по удобнее. Ты очень эмоционален поэтому, нужно поработать над сдержанностью. Начнем?

— Погнали, — довольно брутально откинувшись на стуле, заявил он.

— Как ты уже понял по нашим рассказам, все в этом городе стараются играть роль пассивного подчинения и нетрудно догадаться почему. Но простой актерской игры мало, для того чтобы убедительно играть, тебе нужно прочувствовать роль, действительно поверить в неё. Скажи, ты любил?

— Да, — сдержанно ответил он.

— Это хорошо, — задумчиво ответила она, перекидывая одну ногу на другую, так что бы слегка приподнятая верхняя нога выглядела визуально чуть стройнее. — А сейчас ты влюблён?

— Я, — тут он замолчал и, побоявшись выдать свои чувства, собирался солгать, но решив, что это будет безрассудно, продолжил. — Скорее да, чем нет.

Ее небрежно убранные волосы падали на плечи и переливались золотистым оттенком, на свету глаза приобретали еще более глубокий синий цвет.

— «Как она красива», — думал он про себя. И силясь перевести взгляд, уставился в окно.

— Тогда запомни, там, в городе, ты никого не любишь, ты должен быть серьёзен и аккуратен. Потому что за всеми нами пристально наблюдают.

— И как же мне это сделать? — он снова посмотрел в ее изумительные глаза цвета морской бездны и словно провалился в омут.

— Представь что это игра, звучит глупо, но учитывая, что на кону жизнь, не настолько. Мне помогает. Каждый раз, когда я иду в академию, я словно надеваю маску, я никого не люблю, меня никто не любит. Все просто.

— Какой же это абсурд!

— Это поможет не выделяться из толпы. На самом деле все не так страшно, если быть убедительным. Как только тебе захочется проявить заботу к кому-то, не дай бог любовь, гаси это чувство безжалостно. На самом деле все, что тут нужно, так это не быть пойманным за объятиями, пылкими речами о любви и всем в этом роде. Сотрудничество и уважение никто не отменял.

— Да уж, звучит не так сложно. Думаю, справлюсь.

— Хорошо, что ты так думаешь, потому как другого выбора у тебя, как в прочем и у всех нас, нет, — с заметной безысходностью добавила она.

— По правде говоря, я немного удивлен. Мне казалось, что подготовка будет более жесткой, в любом случае, я не рассчитывал на мотивационный диалог об актерском мастерстве. Играй парень, а вот если из меня фиговый актер Ия?

— Я даю тебе теорию и отправляю на практику, — ухмыльнулась она. — Нет, а что ты ожидал, провода, компьютеры, полиграфы? Я ведь не ученый.

— И то верно, ладно, прорвемся, — махнул он ей рукой, — Спасибо!

За поздним ужином, накануне первого рабочего дня Мирон решил разузнать об их успехах.

— Ия, он готов?

— На столько, насколько может быть за столь короткий срок. Думаю что да.

— Спасибо за помощь дорогая, а ты запомни, — он с пристальной суровостью посмотрел на Демьяна. — МХП, что означает: молчаливость, хмурость, подчинение, там нет твоих друзей, никому не доверяй и не болтай языком, если будут спрашивать, где ты остановился, скажи что снимаешь комнату, но не при каких обстоятельствах не выдавай этого места.

Демьян ничего не ответил, лишь уверенно кивнул в знак согласия, потому что слова здесь и не были нужны. МХП.

В первый рабочий день Демьян пришёл в авто сервис как простой парень из деревни в поисках работы, для всех он не был знаком с Мироном, что оберегало их от пересудов. В прочем, рабочих рук и правда, не хватало, его сразу же взяли. День был долог. Демьян смотрел на сильных мужчин, что погружены в работу и не мог поверить в то, что эти увальни так покорны, так робеют перед искусственно созданной людьми политической системой, направленной против других людей. Он был самым молодым в команде. Роль наставника у новичков выполнял бородатый Джек, этот мужчина сорока лет, был очень большим, но, не смотря на суровый вид, глаза его излучали особое тепло, доброту.

— Вы давно здесь работаете? — решил как-то поддержать беседу Демьян, пока они разбирали один из старых Кадиллаков, который отчаянно нуждался в ремонте.

— Уже как лет 20, — задумчиво ответил он. — А что, мне нравится. И между нами двумя, могу сказать, что тебе повезло оказаться здесь, — сказал он тихим голосом, озираясь по сторонам так, словно боялся, что их подслушивают.

— Я как то не думал об этом, почему?

— Мужской коллектив, ни одной женщины, а соответственно никакого, ну знаешь, ранее я бы скорее употребил термин «соблазн», но нынче он абсолютно не подходит. Нет женщин, нет риска для жизни. Это как у моряков, скажем так, судно будет плыть, пока ветер удачи благоговейно избавляет нас от рока. И имя этой удачи «специфика рабочей деятельности», слава Богу, — он резко выдохнул, словно скинул с плеч большой груз и невозмутимо продолжил работу.

Демьян помнил, что нужно быть аккуратным в своих речах, поскольку у Ментиры везде свои уши и сразу же покорно ответил.

— Вы правы, мне повезло.

Рабочий день был долгим, но не таким уж и скучным. Демьян всячески старался себя чем-нибудь занять и поменьше распространятся о себе, что было довольно трудно, учитывая его природную открытость.

После тяжелого дня он волочился домой, словно лимон — важный компонент одного из кулинарных шедевров Марии, абсолютно выжатым, как физически, так и энергетически. Совершенно не торопясь, перебирая одну ногу за другой, немного шаркающей походкой, он переваривал события уходящего дня и морально настраивался на рутину следующего. Так, мне нужны деньги, нужно немного потерпеть. Подбадривал он себя. Вечерний свет был серого цвета с готовностью перейти в состояние черноты. Давненько я не видел заката, подумал он про себя и тяжело вздохнул. Закурив сигарету, Демьян решил зайти в бар и пропустить пару стаканчиков виски.

— «Плинтус», оригинальное название, ниже уже не буду, — посмеялся он про себя и открыл дверь.

Внутри было почти безлюдно, музыка не играла. За барной стойкой стоял молодой парень, ровесник Демьяна, руки его были забиты татуировками. Правую украшал свирепый волк, а на левой, было изображено лицо молоденькой вульгарной женщины.

— Привет, у вас есть что-нибудь покрепче?

— Поздравляем! — с неожиданной радостью отрезал парень и захлопал в ладоши. — Сегодня вы наш единственный посетитель, специально для вас здесь собраны лучшие крепкие напитки в городе, — он размахивал руками как величайший шоумен, словно барная стойка была его сценой. Выглядело это очень смешно и ободряюще. — Меня зовут Демид, да чего ты встал то в проходе, давай иди сюда, — махнул он рукой, подзывая растерявшегося посетителя.

— Я Демьян, давайте виски, если есть, если нет, то можно ром.

— Тебе это не нужно, поверь, я здесь давно работаю, так что по лицу могу сказать, что тебе нужно, водочка хорошая, вот что.

— Но я не, — не успел он закончить мысль, как перед ним уже стояла рюмка русской водки.

— Давай, давай, не прогадаешь, отличное средство от всех тревог и забот. Последняя бутылка, между прочим, экспорт запрещен, так что считай, тебе повезло. От сердца отрываю, — с особой саркастичной нежностью добавил бармен.

— Составишь компанию?

— Нееее, я на работе, не положено, в общем, — протянул он и закатил глаза в правую сторону, тут же быстрым движением правой руки выдернул из-под стойки вторую рюмку. — Но когда ты начальник, это не так важно, — забавно улыбнулся он и опрокинул рюмку.

— А ты мне нравишься, — сказал Демьян и тоже выпил, после чего внимательно оглядел помещение. — Слушай, я конечно давно не ходил по барам, но мне кажется, здесь как — то уж слишком тихо.

— Это ты правильно подметил. Алкоголь развязывает язык, народ быстро это смекнул, и чтобы обезопасить себя перестал ходить сюда. В городе сейчас осталось вроде бара 3 из 30, а что делать, время такое. Я и сам собираюсь закрываться в следующем месяце.

— И куда же ты пойдешь?