Убойная Академия

Не может быть! Я отстранилась и удивленно на нее посмотрела. Но уверенность в общении с танами? Но эльфийские вина?

– Я думала, – продолжила подруга, – уж ты точно имеешь нужный опыт. Дагойн под твоим взглядом как кролик замирает. Мне и в голову не приходило, что у тебя все взглядами и ограничивается. Ты такой опытной кажешься, что я сама хотела у тебя спросить совета.

Я виновато улыбнулась. Да, похоже, со стороны мы обе выглядим не так, как есть на самом деле. Но это же к лучшему, что никто не догадается о нашей проблеме? Решить-то ее все равно можно.

– Я ни разу себя преодолеть не могла. Последний как только под футболку лез, сразу по рогам получал, – пояснила я.

– Дагойн? – уточнила она.

– Вот он как раз нет, – вздохнула я. – Наверное, вина было слишком много, оно убрало рефлексы, вот и… Если бы Керк не пришел так вовремя, я бы опозорилась.

– Зря так думаешь, – неожиданно ответила Мирейя. – То, что в нашей среде – порок, для него, может быть, и достоинство. Он же старше, значит, семья не из Системы. Возможно, совсем по-другому бы отнесся.

– Думаешь?

– Не знаю.

Она чуть заметно пожала плечами.

– Боги, какая гадость эта девственность! Сколько с ней проблем! У меня даже противозачаточное зелье с собой.

– А если бы у тебя кто-то был раньше, – вкрадчиво спросила Мирейя, – ты бы пошла совершенствовать свои знания с первым лектором, потом с Фукаси? Ах да, я еще про Керка забыла. Развлекаться – так по полной, да?

Меня аж передернуло от отвращения. Нет уж. Да мне противно даже хвост этого Фукаси представить, а уж его руки на моей коже ничего, кроме тошноты, не вызовут.

– Какое это развлечение? – мрачно сказала я. – Это можно было бы рассмотреть как противную, но необходимую работу. Наверное. Но необходимости нет.

– Сьенна, только не вздумай влюбиться, – неожиданно сказала она. – Влюбленные теряют голову и делают всякие глупости. И вот это – действительно профнепригодность, от которой избавиться значительно сложнее, чем от девственности.

– Профнепригодность – это когда влюбляются в объект, – возразила я.

– Так он для тебя поначалу объектом и был, – ответила Мирейя. – Он даже заметил, что ты на нем отрабатываешь навыки. Кстати, довольно странно, что заметил. Его семья не из Системы, иначе он поступил бы раньше.

– Кто-то же его вербовал, – уязвленно сказала я. – Возможно, я действую похоже…

Расстроила меня соседка необычайно. Мало того что намекнула, что я не подойду для работы из-за влюбчивости, так еще и заявила, что работаю слишком топорно. Настолько топорно, что объект заметил, хотя ему это и не положено.

– Возможно, – согласилась подруга. – Но мне кажется, что у него просто устойчивость. Да не расстраивайся так, у него на тебя реакция есть, а вот на меня – нет. Значит, у тебя получается намного лучше. И это даже без курса соблазнения.

– Может, ему просто мой типаж нравится?

– И это тоже может быть, – легко согласилась Мирейя. – Вот так и нужно – постоянно анализировать и не давать эмоциям взять верх. Насколько он тебе нравится?

– Не знаю. Вчера мне знатно снесло голову, но в чем причина: в нем или в эльфийском вине – не знаю, – ответила я, немного подумав. – Если бы он был преподавателем, то я бы посчитала его идеальным объектом для моих целей, а так… Но я его оскорбила, он теперь и близко ко мне не подойдет, так что можно не переживать.

– Не знаю, не знаю, – протянула подруга. – Это зависит от характера, а мы с Дагойном не так давно знакомы. Он может воспринять это как вызов.

– Думаешь?

– Как вариант. Но, Сьенна, – голос Мирейи стал необычайно серьезен. – Если пойдут слухи о твоей влюбчивости, дорога в разведку закроется и, кроме всего прочего, ты можешь этим сильно подгадить семье.

В ее словах было что-то личное, но спрашивать я ее не стала – если бы было можно, она бы рассказала сама. Что касается Дагойна, я и сама прекрасно понимала, что, если хочу сохранить в тайне свой недостаток, мне и близко к нему подходить нельзя. Влюблена ли я в него? И как это определить? Будет ли мне его жалко, если дадут приказ на устранение? Будет. Помешает ли мне это выполнить приказ? Вот тут я задумалась. Себе врать не хотелось, и все же мне казалось, что я намного легче смогу выполнить приказ начальства, после того как Дагойн решит мою маленькую проблему. Ведь тогда он точно никому не проболтается. Ради Корбиниана и семьи можно пойти на определенные жертвы.

В общежитии я все так же размышляла о Дагойне, и мне все больше казалось, что для моих целей он подходит как нельзя лучше: старше, опытнее и, главное, у него не мокрые руки. Да, сплошных достоинств тан.

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Пожалуй, расстояние от моей кровати до двери – слишком маленькое. Не готова я сейчас с ним встречаться, вне зависимости от того, влюблена ли я или мне просто кажется, что он здесь единственный поможет и не проболтается.

– Я открою, – правильно поняла мое замешательство Мирейя.

На пороге стоял Керк. Бутылка у него в руках была, но не та, что вчера. Видно, вчера пострадал не только он, но и эльфийское. И если ему помогли наши целители, то восстанавливать разбитые бутылки никто не стал. Хотя, может, он просто вчера ее сам и выпил? В утешение. А сегодня принес уже побольше – пузатая бутылка в виде эльфийского родового древа была не слишком удобна, но вмещала почти как принесенный Дагойном бочонок. Где они только берут эльфийское вино в таких емкостях? В магазинах оно продается в маленьких бутылочках на пару бокалов – уж больно цены высоки, не всякий может себе позволить.

– Я подумал, – гордо возвестил визитер, словно это уже было огромным достижением, – вам орочий самим не выучить. Это у меня он почти родной, влет запоминаю, а вам не разобраться.

Со второй половиной фразы я была согласна, но с первой он точно погорячился – все слова, которые он произносил, звучали одинаково и напоминали грязные ругательства. Перевод их даже спрашивать не хотелось. Но Фукаси, похоже, это не беспокоило – дополнительные занятия предлагались только мне и Мирейе. К концу занятия у меня закралось подозрение, что язык, который нам пытаются всучить под видом орочьего, на самом деле собственное изобретение нашего преподавателя. Ну не может же такого быть, чтобы столь разные слова так близко звучали. У них традиционное оружие – дубина, а значит, орки постоянно бьют друг друга по головам. При этом возникают проблемы и со слухом, и с членораздельной речью. Один сказал нечетко, другой недослышал – и вперед, к новым трупам. Они же необычайно вспыльчивые и мстительные. Во всяком случае, так в учебниках написано. При таком странном языке просто удивительно, что они друг друга не перебили…

– А лучше всего, – продолжал Керк, – учить язык с носителем языка под хорошее вино. Тогда не запомнить невозможно. Вино я принес.

– А носителя? – хмуро спросила Мирейя.

– Так я же вместо него, – удивился Керк. – Сейчас по бокалу выпьем и по-орочьи заговорим. Как предложение?

– Не знаю, не знаю, – подруга была настроена весьма скептически. – Вино эльфийское, после него скорее на высшем альвийском заговорим, не способствует такое вино всяким «гахыграм».

– Попрошу без оскорблений! – возмутился Керк. – Я вам ничего плохого не сделал.

Мы с Мирейей недоуменно переглянулись. Это слово на занятии точно не звучало.

– А что я такого сказала? – осторожно спросила она.

Керк посмотрел с видом оскорбленного в лучших чувствах благородного тана.

– За кого вы меня принимаете? Я даже на орочьем это не повторю, а уж переводить…

– Извини, – без тени смущения сказала Мирейя. – Я хотела сказать, что с таким вином для изучения языка нужен в комплекте эльф, а для орочьего нужно что-то другое.

– Брамбыс будете? – деловито предложил Керк. – После него точно на орочьем заговорите.

– Брамбыс? – оскорбленно сказала Мирейя. – Даже в компании носителя языка не будем.

Она фыркнула и захлопнула дверь. Потом повернулась и подмигнула мне. Возмущения на ее лице уже не было, да оно и появилось, лишь чтобы отвадить Керка. И что он к нам прицепился? И главное, было непонятно, на кого из двоих положил глаз. Конечно, можно предположить, что он согласен на комплект и именно это и влечет его в нашу комнату с такой силой. Но все же Керк казался ужасно подозрительным. Если бы он не сказал, что назван в честь героического деда, я была бы уверена, что он – внук Берта. Все было за – и семья из Системы, и смоляные волосы, и эта непонятная настойчивость…

И тут меня осенило. У тех, у кого есть один героический дед, вполне может быть и второй. Дедов-то два, и назвать в честь обоих сразу при всем желании нельзя. Поэтому назвали его в честь одного, а выполняет он здесь задание другого…

Глава 10

Вымоталась я за этот день так, что была уверена – стоит прилечь, тут же усну. Но нет, только голова коснулась подушки, как сразу налетели мысли о Дагойне. Мне он все больше казался подходящей кандидатурой. Если у нас получится, то вопрос о моей профпригодности не встанет, а бабушка перестанет огорчаться. Ни у кого в нашей семье не было таких глупых проблем, как у меня.

Я покрепче обняла подушку. Да, не нужно было тогда запирать за ним дверь, глядишь, все бы уже решилось. На миг появилось искушение пойти к нему и все рассказать. Но никак нельзя – если даже мне каким-то чудом удастся найти его комнату, то потом… Потом будет тихий ужас! Нет, обрадоваться он обрадуется, но ровно до тех пор, пока не поймет, что пришла к нему неопытная в этом отношении дама и ночь будет совсем не такой, на которую он рассчитывает. И все – сразу потеряет ко мне интерес, а в худшем случае – еще и посмеется. Да ладно, если посмеется, но поможет и не проболтается, а если нет?

Я стукнулась головой о подушку, но гадкие мысли из нее вылетать не желали. Наверное, потому что подушка слишком мягкая. Но о стенку стучаться я не стала. Голова мне еще нужна, у хорошего агента голова должна быть на месте и не забита всякими глупостями о том, куда бы пристроить свою девственность. Нет, это совершенно невозможно! Нужно срочно что-то делать. Неужели во всей академии не найдется молодого крепкого преподавателя, способного помочь мне с моей маленькой проблемой и не проболтаться? Увы, ректор, на которого возлагалось столько надежд, вообще оказался женщиной…

Утром я встала хмурая и невыспавшаяся. В голове царил полный сумбур – заученная вчера «секретка» никак не хотела укладываться по полочкам. Более глупый и ненужный предмет даже представить сложно. Можно подумать, те, кто сюда попал, могут словом или делом навредить Корбиниану. Нет чтобы заменить эту чушь на что-то полезное: дополнительные занятия по ядам, к примеру…

Я вздохнула. День предстоял не из легких.

– Не вздыхай, все будет хорошо, – оптимистично сказала Мирейя.

– Не знаю, не знаю, – мрачно ответила я.

– У нас первой парой УФП – усиленная физическая подготовка идет. Проветришься – станет лучше. Предлагаю на завтрак после нее.

Я кивнула. И есть не хотелось, и тащиться куда-то тоже. Но кто бы меня спрашивал? Настоящие спецагенты редко могут позволить себе что-то желать или не желать.

Сбор был около крыльца академии, где уже ждал сухопарый тан чуть старше нас. Тот самый, которого вчера так неудачно обольщала танна Минари. Видимых повреждений на нем не было, невидимых тоже не должно быть – не зря же преподавательница к нему липла.

Я мрачно разглядывала данный объект и размышляла, не получится ли его использовать. Мне же не нужно ему симпатизировать или любить. Не испытываем же мы подобных чувств к молоткам и плоскогубцам? Вот. Значит, и его надо рассматривать как инструмент. Подходящий и временный. Но этот инструмент мне чем-то не нравился. Да и сам он не горел желанием использоваться. Тан был необычайно мрачный. Я уж совсем было решила отбросить эту идею, как появился Дагойн, и не один, на нем прицепом висела черноволосая танна из нашей группы, имя которой я так и не удосужилась узнать. А зачем мне ее имя, если она мне и раньше не нравилась, а теперь не нравится еще больше? Да и кому она может понравиться с такой жидкой кисточкой на хвосте? А еще у нее скоро по всему телу пойдут лишайные пятна – не зря же бабуля надавала мне с собой столько всего полезного. Пусть внука Берта я пока не нашла (тут я подозрительно покосилась на Керка – вдруг он себя как-то выдаст), но зелья пропадать не должны, они все ценные, лучше использовать, пока не протухнут. Или хотя бы проверить, работают или нет.

Наглая особа окончательно повисла на Дагойне и что-то с глупым хихиканьем шептала ему на ухо. Я подавила желание оставить ее лысой прямо сейчас безо всякого зелья или вовсе даже использовать навыки по удушению хвостом и повернулась к преподавателю:

– Тан, – как можно обольстительней улыбнулась я, – а не расскажете ли вы нам, что мы сегодня будем делать?

Тан хмуро посмотрел, совсем не торопясь улыбаться в ответ.

– Вам план на день написать? – язвительно спросил он.

– Зачем? Достаточно, если вы объясните, что мы будем делать на вашем занятии.

Я продолжала улыбаться, хотя и понимала – все мои выстрелы сейчас летят в молоко. Слишком этот тан натренирован студентками нашей академии. И не только вновь поступившими, как я, но и выпускницами, прошедшими курс обольщения. Не говоря о преподавательницах. Не зря казалось, что он – неподходящий объект, ох, не зря!

– Заниматься, – отрезал он.

Девица хохотнула, и я поняла, что ей достанется не одно, а два зелья. А может, даже и три. Смотря сколько она еще смеяться будет. Я посмотрела на Дагойна. Он невозмутимо кивнул и даже слова не сказал, не говоря уж о том, чтобы подойти поближе и поздороваться. А ведь я уже почти на нем остановилась. Я с укором посмотрела на Дагойна, но он ничуть не проникся и даже не попытался стряхнуть наглую танну, чьи кривые ноги и толстые рога не говорили о хорошем вкусе ее спутника. Наверное, это отметил и преподаватель, безо всяких экивоков заявивший:

– Смотрю, некоторым таннам очень весело. Думаю, после пробежки лишнего круга им станет еще веселее. Вы, – он ткнул в меня пальцем, – и вы, – следующий тычок пришелся в сторону спутницы Дагойна. – Пока все.

– Что вы, тан, – испуганно залепетала эта фифа и даже от Дагойна наконец отлепилась. – Я просто оценила ваш прекрасный юмор.

Она подошла к преподавателю поближе и заискивающе улыбнулась. Такой ошибки допускать нельзя. Мы – победительницы, а не просительницы, в уверенности – наше оружие.

– Продолжайте ценить и дальше, – невозмутимо ответил он. – Обе побежали сейчас, чтобы потом заниматься с группой.

Что ж, поражения тоже нужно уметь признавать. Я пробежалась с удовольствием, оставив эту кривоногую далеко сзади. Один круг – это не десять, на нем можно показать все или хотя бы самые важные, свои выгодные стороны. Вот и сейчас, когда я завершала круг, Дагойн смотрел только на меня, завороженно наблюдая за мерным колыханием груди. Пусть она у меня и не столь обширна, как у Саманты, но, правильно поданная, может хорошо по голове стукнуть. Остановилась я рядом с ним и выразительно вздохнула.

– Сьенна, тебе так нравится надо мной издеваться? – неожиданно спросил он. – Может, выберешь кого другого для своей отработки?

– Не выберет, – заявил преподаватель. – Демоницы – они упертые. Уверены, что все вокруг них должны увиваться, стоит им только свои штучки применить. Поучишься у нас – поймешь.

Он подошел, положил Дагойну руку на плечо и сочувственно похлопал. И, кажется, не только похлопал, поскольку Дагойн ощутимо напрягся. Похоже, не зря мне этот тан не понравился – он тоже положил глаз на мою добычу. И не только глаз, но и руку. Вон как бицепс ощупывает, сволочь! Не отдам, мое!

Дагойн изящно вывернулся из захвата, но это не помогло – почти тут же в него врезалась подбежавшая навязчивая танна и повисла в изнеможении.

– О-о-о, – эротично простонала она ему прямо в ухо.

Я пожалела, что не догадалась сделать этого раньше. Не хватать же его теперь за вторую руку? Тем более что первой он этак судорожно подергивает, пытаясь освободиться. А так бы подергивал обеими. Наверное.

– Танна! – рявкнул преподаватель. – Вам одного круга мало? У нас здесь бега с утяжелением не будет! Отпустите тана! Неужели вам было мало целой ночи?

– От ночи я бы не отказалась, – она выразительно облизнулась. – Или даже от дня.

– Еще один круг! И быстрее. Пора начинать занятие!

Да, этот тан с соперницами не церемонится…

С занятия я вернулась выжатая, издерганная и обогащенная знаниями об имени одногруппницы. Рика – вот как звали ту, которой в ближайшее время достанется зелье от моей бабушки. Гадкое имя, просто невообразимо гадкое. А его обладательница – тупая донельзя. Дагойн – моя добыча, я уже решила.

Я так злилась, что не помог даже холодный душ – казалось, сама вода закипает и испаряется. Но эта наглая особа так просто не испарится. Нужно было срочно что-то придумать! Бабуля – вот чей совет мне нужен!

«Секретка» мне показалась еще более нудной, чем раньше, хотя теперь проскакивали и понятные мне вещи. Но я архивистом не стану, поэтому мрачно размышляла, удастся ли теперь обернуть ситуацию в свою пользу, изредка косясь из-под полуопущенных ресниц на Дагойна. Наглая Рика уселась рядом с ним и делала вид, что пишет. Но меня не проведешь – я прекрасно видела, что вытворяет ее хвост. Так вульгарно вести себя с таном, которому ты неинтересна, – верх наглости. Хвост Дагойна нервно дернулся. То есть это я понадеялась, что нервно, а не в попытке сдержать желание переплестись хвостами прямо на занятиях. Все, эта дура сама себе подписала приговор!

Я впилась ногтями в ладонь…

– Сьенна, успокойся, – прошептала мне Мирейя, – скоро все заметят, что с тобой происходит. Держи себя в руках. Вон, Керк как уставился.

Я повернула голову и посмотрела на Керка. Тот в ответ радостно осклабился, словно его неимоверно осчастливили. Положительно, он внук этого Берта, чтоб бабушкиного приятеля радикулит разбил! Точнее, обоих – и Берта, и его внука! Смотрит на нас с Мирейей все время, словно решить не может, кто нужен. Я нахмурилась.

– Танна, переглядываться с поклонниками будете после того, как сдадите мой предмет, – обратила на меня высочайшее внимание лектор. – С таким прилежанием зачета не получите.

– Извините, танна Кавайи, – покаянно сказала я и уткнулась в тетрадь.

Не буду ни на кого смотреть. Пусть Керк хоть засмотрится и свалится, а Рика жевать свой хвост начнет. Свой или Дагойна. Я невольно улыбнулась. Картина жевания хвостов слишком ярко встала перед глазами. Нет, пожалуй, на такое я отвлекусь, но вряд ли меня порадуют подобным представлением. У сегодняшней лекции был только один плюс – она закончилась. И она была последней.

Из аудитории я вылетела, ни на кого не глядя. Мирейя догнала меня после нескольких поворотов, остановила и сурово сказала:

– Надо что-то делать.

– Конечно, – согласилась я. – При первой возможности подолью этой Рике чего-нибудь облысительного. И для лишаев. Чтобы думала о целителях, а не о молодых танах.

– Среди целителей тоже могут быть молодые таны, – прыснула Мирейя. – На радость Рике.

Я угрюмо посмотрела на Мирейю. Радовать Рику в мои планы не входило. Я не собираюсь ей уступать.

– Она прилипла к Дагойну, как бракованный пластырь.

– Бракованные отваливаются сразу.

– Или не отваливаются даже после отмачивания. Она из вторых.

– Ты уж определись, нужен он тебе или нет.