Встать с колен.

Встретиться с хозяином дома им удалось почти сразу. Оказалось, Батиста сам заинтересовался странными гномами, стоявшими возле двери его дома.

— Очень любопытно, — негромко пробормотал хозяин, встречая Тимура в большой комнате. — Давненько, в наши края не захаживали гномы…, — глазами он внимательно изучал своего посетителя. — Прошу, заходите, — он гостеприимно махнул рукой. — Думаю, вы пришли ко мне не просто так.

Сам Батиста был довольно высок и худ, представляя собой эдакую каланчу. Контраст был еще более разителен, когда Тимур его сравнивал с собой.

— Понимаете, уважаемый Зоран, — осторожно начал Тимур, прощупывая мужчину. — Мы с братьями путешественники и хотели бы кое-что продать в вашем славном городке. И мы были в самом настоящем затруднении, пока в дороге не встретили торговца Мирчо из Зверча, — тот при этих словах с достоинством приподнялся на носилках. — Он нам посоветовал обратиться именно к вам. Только вы, сказал он, сможете по достоинству оценить наш товар.

Тимур еще там, на Земле, довольно умело забалтывал людей. Как говорил его товарищ, ему была прямая дорога в продаже, чтобы впаривать людям то, что им не надо. Озолотишься, утверждал он… Словом, Батиста явно был не Лорнецо Медичи, то есть не знатоком иезуитских схем и заговоров, и раньше не имел дело с новейшими гуманитарными технологиями XXI века. Уже через пару минут стало ясно — клиент наш, и его осталось взять готовенького!

— Что ж, я не король конечно и не имею золотых гор, — Батиста гордо приосанился; и неудивительно, даже блохастой собаке приятно, когда ее хвалят. — Но коей-чем похвастаться могу… Думаю, вы пришли именно туда, куда и нужно. Показывайте, что у вас там?

Когда, оба гнома, положили носилки на пол, и начали прямо на огромный дубовый стол высыпать содержимое одного из рюкзаков, хозяин дома даже растерялся и Тимур его прекрасно понимал. В эту минуту перед ним высыпали практически целый мешок золота, которое ему сразу же захотелось заполучить… По широкой столешнице с тонким мелодичным звоном (что естественно говорило о высоком качестве изделий) сыпались разного размера топоры и топорики, ножи и ножички, даже несколько лопат. Благодаря тому, что все они были ярко начищены (Тимур и оба его попутчика этим занимались почти целую ночь перед походов в город), весь металл сверкал, как серебро на королевском приеме.

— Это все сделали вы, гномы? — хриплым от волнения голосом спросил Батиста, осторожно взяв со стола один из сверкающих топоров. — Говорили же, что вы не делаете такое…, — металлическое лезвие так приятно блестело и баюкало своей тяжестью, что совершенно не хотелось его выпускать. — Что вы за это хотите?

«Все, бинго! — выдохнул Тимур, понимая, что ему почти удалось все провернуть. — Он точно решил все брать! И ему совершенно безразлично за какую цену, — хозяин дома словно алчный скряга перебирал падавшие со звоном серебра изделия из металла. — Если за это надо будет продать родную дочь, он пожалуй вполне может пойти на это…».

— Сколько? — вновь спросил Батиста, державшего паузу парня. — У меня, к сожалению, пока нет столько денег. Но позднее, когда мое зерно окажется на юге, я мог бы…

— Не надо, не надо, уважаемый Зоран, — Тимур был сама любезность, беря в руки блестевший как зеркало ножик. — Нам не нужны деньги! — при этих словах у хозяина дома удивленно поползли брови вверх. — Нам нужно нечто другое! — тут Батиста внезапно посмотрел куда-то в сторону, где начал раздаваться какой-то непонятный хруст.

Парень тоже повернулся и увидел, как оба гнома с жадным чавканьем грызли по здоровенному красному яблоку, которые они по всей видимости никогда и не видели.

— Да, да, уважаемый Зоран, мне нужно продовольствие, — Тимур озвучил уже очевидное для всех. — Мне нужно много припасов в самое ближайшее время…

Батиста несмотря на свою излишнюю податливость к лести, был отнюдь не дураком и когда надо прекрасно соображал. Вот и сейчас, он понимал, что эта сделка, несмотря на всю её необычность и странность, может принести ему такой барыш, что можно смело валить из этой дыры и надолго забыть про своих сиволапых и вечно жаждущих очередного подношения знатных родственников.

— Сегодня же я могу отправить по твоему слову двадцать подвод с зерном, — быстро начал он перечислять. — Еще пятьдесят будут готовы в течении месяца, — Тимур внимательно слышал и мотал на ус. — Могу выделить три подводы вина с юга. Только недавно пришли… Еще овощи…, — он на пару секунд замолк, что-то высчитывая. — Наскребу подводу овощей, там всего по немножко. Через неделю будет больше…

Тимур продолжал молчать, показывая, что этого мало. К счастью, это понимал и сам Батиста.

— Дам стадо коров голов на двадцать, но это все! — дальше он уперся, чувствуя, что можно и поторговаться. — Но это все! Большего это железо не стоит.

Чавканье за их спинами уже практически прекратилось. Чувствовалось, гномы опустошили почти всю вазу с фруктами, которая у хозяина стояла на небольшом столике возле окна.

— Думаю уважаемый Батиста, — Тимур припустил в свой голос таинственности. — Вам незачем обманывать своего будущего поставщика и других партий металла, а может и не только…

Пожалуй, лучше бы он этого не говорил. Хозяин дома едва услышал такое практически ничем не завуалированное предложение к сотрудничеству пришел в сильное волнение. Переводя данное предложение на земные реалии, это могло выглядеть приблизительно так: предпринимателю средней руки, занимающемуся отделкой небольших офисов или квартир предложили бы отделать дворец короля Бурундии, предоставляя при этом монопольный и практически бесплатный доступ к любым элитным материалам… Словом, хозяина дома «стукнули» по голове таким молотом наживы, что у него начала кружиться голова. Батиста до боли хотел согласиться, но где внутри него сидел маленький и нудный червячок сомнения, который тихо и яростно точил — ты не потянешь, ты надорвешься!

— Я гарантирую, что наш клан будет напрямую торговать с вами, — Тимур продолжал давить словно тяжелый танк. — Подумайте, давно к вам приходили посланцы от подгорного народа с таким заманчивым предложением? Скорее всего, никогда! Уважаемый Зоран, — парень видел, каким огнем горели глаза Батисты. — Вы только представьте себе… Эти знатные снобы из центральных земель будут ломиться к вам как стадо коров на дойку. Они будут выпрашивать у вас… нет не эти топоры и ножи, — тут за их спинами от еле сдерживаемого сопереживания или возможно зависти хрюкнул Мирчо, уже давно сползший с носилок и во все уши слушавший напряженный разговор. — Это будут совершенно другие товары, от которых, вы уж поверьте, у вас от восхищения волосы встанут дыбом! — при этих словах Батиста машинально провел пятерней по своей лысеватой макушке.

— Эх, Благие! — вспотевший от напряжения Батиста, наконец-то, махнул рукой. — Согласен! Уверен, ты даже самого горного тролля сможешь уговорить! — он вытер пот с макушки и продолжил. — Мы заключим с кланом договор о взаимных поставках товаров и продуктов, скажем на год…, — Тимур кивнул головой. — У меня есть лишь одно условие, — тут он глазами показал на остальных находящихся в комнате.

Тимур понимающе прикрыл глаза.

— Кром, Грум, забирайте носилки с нашим другом, и идите подышите воздухом! — те сытые и довольные, продолжая дожевывать какой-то фрукт, без всяких слов подхватили носилки и с пискнувшим Мирчо, исчезли за дверью.

— Мы договариваемся о больших деньгах и большой власти, которую повлекут за собой такие деньги, — он то и дело вытирал свою макушку. — Сейчас это еще не видно, но позже об этом не будет знать разве только местный дурачок с рынка… Из-за всего этого могут быть большие проблемы и хочу быть уверен, что в таком случае смогу найти у вас убежище.

Даже находясь в закрытой комнате, Батиста опасался в открытую говорить о том, что этот договор в конечном итоге наносил значительный вред другим гномьим кланам. Последние вряд ли обрадуются, что кто-то без спроса влез в их вотчину и перекрывает тот золотой ручеек, который тек к ним из людских земель.

— Я, Колин сын Волгрина сын Борта, представляя клан Черного топора, заявляю, что клан предоставит убежище Зорану Батисте тогда, когда он попросит об этом! — произнес в ответ ритуальную фразу Тимур, ловя себя в эту секунду на мысли, что уже не видел в этом ничего смешного. — Договор?

К окраине города, где завтра на рассвете их должны будут ждать первые обещанные повозки, гномы вышли лишь втроем. Мирчо же стал, как его по земному окрестил Тимур, торговым представителем гномов, который должен был проследить за договоренностями и в случае чего, послать к ним кого-нибудь.

— Колин, смотри-ка, лупасят кого-то! — Грум без своего громадного рюкзака буквально летал по улице, суя свой нос в каждый угол и в каждую подворотню. — Ого!

Погруженный в свои размышления, Тимур на его вопли не обратил бы особого внимания если бы, это самое само о себе не напомнило. В эту секунду из кирпичного провала высокого здания словно пушечное ядро вылетело что-то темное и сбило парня с ног. Опешивший от неожиданности, он просто не успел среагировать и молча свалился в лужу с какими-то помоями.

— Полукровка! Тьфу! — Грум вдруг смачно сплюнул чуть не под ноги Тимуру, который к своему удивлению обнаружил на своем животе ребенка, но какого-то несуразного, что-ли. — Колин, пни его обратно в эту дыру! Там ему самое место! Грязный полукровка!

Измазанный в грязи и крови ребенок, на самом деле являвшийся больше гномом чем человеком, испуганно закрыл голову и затих, словно так мог спрятаться от высоких и страшных созданий.

— Отойди от него, Колин! Это же полукровка! — это вопил уже Кром, который, чувствовалось, тоже был не в восторге от мальчика. — Он же проклят! Все эти выродки прокляты!

Тимур, не обращая на вопли двух здоровых «лосей» вокруг него. Внимательно рассматривал скорчившегося мальчишку. У него была большая голова и чуть оттопырены уши. Вообще, фигурой он здорово напоминал обычного человека…

— Эй! — парень осторожно коснулся его и почувствовал, как того от обычного касания резко вздрогнул. — Что ты малыш… Не бойся! Колин тебя не обидит, — тот медленно приподнял голову и на Тимура с настороженностью и надеждой уставились два ярко синих глаза. — Ты же вон какой сильный! Аж взрослого гнома на землю повалил! — мальчик не понимающе хлопал глазами, а потом робко улыбнулся. — Ну, вот и отлично! Давай, поднимайся!

Оба гнома смотрели на эту картину разинув рты. Им и в голову не могло прийти, что вот так можно заговорить и даже… о ужас… коснуться полукровки! С самого детства в каждого гнома вдалбливалось как непреклонная истина, что кровь гномов нельзя смешивать с кровью других существ, так как гномья кровь священна. И Создатель подгорного народа обязательно жестоко покарает того, кто нарушит этот его священный завет. Поэтому с незапамятных времен гномы, посмевшие нарушить этот правило, изгонялись из клана. В некоторых же кланах за это преступление могли и бросить в бездонные расщелины в глубинах подземелий.

— Ты, что один тут?! — тот отрицательно замотал головой и начал тянуть Тимура куда-то в сторону. — Туда, говоришь, идти надо… Ну, хорошо, пошли. А вы, чего встали как истуканы?

Свернув с улицы, они несколько минут пробирались вслед за мальчиком по каким-то узким ходам между высокими домами. Было заметно, что эти своеобразные трущобы облюбовало себе всякое городское отребье. Повсюду валялась какая-то гниль с рынка, пропыленные и пропахшие навозом коровьи шкуры, обломки сучьев.

Наконец, мальчик остановился перед какой-то горкой мусора и как-то съежившись нырнул внутрь ее. Тимур осторожно приподнял край шкуры.

— Во тебе и на, — пробормотал он, обнаруживая внутри в куче тонких веток и каких-то перьев свернувшихся калачиком двух существ — худого гнома с землисто серым лицом и прижавшегося к нему мальчишки. — Черт…, — он повернулся к свои и задумчиво произнес. — Опять давайте носилки делайте. До повозок донесем, а там решим, что делать будем.

Он снял с пояса фляжку с травяным отваром, который матушка Шаша положила в дорогу, и приподняв голову лежавшего гнома, осторожно влил ему несколько капель. «Не знаю, что это за зелье, — удивился Тимур, видя, как лицо у гнома медленно возвращает свой нормальный цвет лица. — Но, похоже, убойная штука. Надо обязательно будет заценить…».

— Давай-ка, мы тебя, братишка, вытащим отсюда, — он поднял его и положил на носилки. — Что же ты забыл тут, интересно?!

Идя рядом парень внимательно рассматривал превратившеюся в лохмотья одежду гнома. Судя по добротной ткани и просматривавшемуся покрою, когда-то это была довольно приличная одежка, которую не грех было носить и мастеру. Однако, Тимура гораздо сильнее заинтересовало другое — на этих замызганных лохмотьях не было и намека на рунную вышивку — знак принадлежности к клану.

— Не боишься? — к своему удивлению этот полумертвый гном открыл глаза и пытался с ним говорить. — У меня нет рун…, — видя недоумение в глазах Тимура, он продолжил. — Меня изгнали из клана и еще вот…, — из под своего рванья он вытащил руку, а точнее культю. — Этим наградили… Ха-ха-ха-ха! Старейшины сказали, что всего лишь отрубят мне руку… Ха-ха-ха-ха-ха! Всего лишь руку! — обеспокоенный Тимур вновь вытащил фляжку и дал ему глотнуть еще немного. — Мне… руку…, который из мертвого камня вырубал им «живые» дворцы! Всего лишь руку…

«Каменотес и профессиональный строитель, — Тимура снова осенило. — Похоже, в этой жизни мне просто дико везет… Вот так взять и подобрать с улицы настоящего строителя! А ведь я тут по пути, как-будто, специально видел неплохой такой выход известкового камня… Остается еще найти мел и все».

— Эй! — от избытка парень легонько тряхнул лежавшего. — Жив еще? — тот вновь открыл глаза. — Отлично! Успеешь, еще к Создателю… Поверь моему опыту, там довольно скучно и тошно, — у больного от удивления расширились глаза. — Я вас обоих в клан забираю. Слышишь? Говорю, хватит на улице валяться, отдыхать! Работу тебе найду! Строить! Много, очень много и из камня! Из отличного самодельного камня!

4

Северные предгорья Турианского горного массива. Земля клана Черного топора.

Ожидал ли Колин (за эти несколько дней Тимур не раз ловил себя на том, что и сам стал примеривать свое новое имя) триумфа при их возвращении домой? Ждал ли он грандиозного праздника с торжественным въездом (похожим на прохождение через улицы Древнего Рима полководца-победителя), когда радостные гномы приветствуют своего спасителя? Честно говоря, вымотанного до нельзя гнома, шагающего по самой жаре и глотавшего пыль от медленно бредущих повозок, эти вещи сейчас волновали совсем не волновали… Однако не надо думать, что его душа, «мятежная и беспокойная, получив новый шанс, совершенно преобразовала его новое тело, вычистив его от скверны». Естественно, нет! Он и в той жизни не был альтруистом и бессребреником, а в этой и подавно не хотел становиться им. Дело было совершенно другом… В абсолютно диком в его понимании, въевшемся словно вирус ему в подкорку, ощущении непередаваемого счастья, с которым он сам, а потом и внучка кузнеца грызли пожухлое и кислое как сама смерть яблоко с поверхности. Это вдруг ясное осознаваемое понимание того, что какой-то мятый и совершенно неаппетитный с виду фрукт, который у нас бы валялся под ногами, здесь детьми воспринимался в качестве самого желанного кушанья…

Когда голова длинной змеи из почти трех десятков повозок только начала заползать на широкую площадку перед входом в подземный город, здесь уже собрался практически весь клан, включая стариков и детей. Около сотни гномов, взрослых и маленьких, седых и рыжих, молча, без единого звука смотрели на это странное для них зрелище. Всю дорогу перекрикивавшиеся возницы тоже моментально притихли, не понимая в чем дело. Они ведь везли зерно, которое, как им было сказано, очень ждут, а тут их встречала совершенно молчаливая толпа… Поневоле задумаешься, а что собственно здесь происходит?

Почти час, пока повозки и люди втягивались в пространство перед уходящей в вышину скалы, в воздухе висело лишь недовольное ржание лошадей, щелканье кнутов и противный скрип плохо смазанных деревянных осей повозок.

— Деда! Деда, смотри! — первой ласточкой, которая и показала приезжим настоящее настроение собравшихся гномов. — Смотри, что мне дядя дал! — невысокая, плотная, скуластая гнома с кучей косичек осторожно взяла что-то из рук пожилого возницы, который нежно погладил ее по волосам и что-то тихо прошептал. — Во! — он высоко вверх подняла что-то небольшое, оранжевое, похожее в детской ручке на маленькое солнышко. — Деда, он же сладкое! — с удивленным ростом гнома побежала к седому гному, который даже среди остальных выделялся своими широкими плечами и крупными руками. — Смотри!

Пожалуй, именно эта девочка, внучка кузнеца, которая никогда за свою жизнь не видела и не пробовала самый обыкновенный сладко-кислый кор (здешний аналог апельсина), первой и прорвала плотину молчания среди гномов. Буквально через несколько секунд, после того, как добыча гномы была обнюхана и распробована (на как распробована, так, каждому досталось лишь по крошечному кусочку) к первой повозке и опешившему вознице словно стая назойливых воробьев слетелось десятка два детворы. Разновозрастные гномики с удивлением, а то и с восхищением рассматривали самые обыкновенные фрукты и овощи.

Следом за ними стали подходить и взрослые, которые, казалось, до самой этой секунды не верили, что на десятках повозках возле их дома находится самая настоящая и такая долгожданная пища.

— Сынок, — матушка Шаша нежно, с благоговением набрала горсть земляной крупы (обыкновенного земного риса), который в гномьей культурной традиции наделялся мистическими свойствами и считался праздничной едой. — Вижу, тебе удалось…, — она осторожно поднесла ладонь к носу и вдохнула аромат, исходящий от светло-коричневых зерен. — Спасибо, — медленно и аккуратно высыпав все до последнего зернышка обратна, она крепко обняла сына. — Спасибо.

… Вокруг них царило настоящее столпотворение! Между повозками и улыбающимися крестьянами стремглав носились маленькие гномы, детки, которые то залазили под повозки, то прыгали на них. Другие пытались коснуться насторожено фыркающих лошадей, не привыкших к такому интересу, другие — хватали все подряд из сложенных мешков. Взрослые же, не обращая внимания на детвору, разгружали привезенные припасы. Надо было видеть, с каким выражением лиц (хотя для людей чуть гротескные лица гномов казались одинаковыми) они делали это! С какой, почти родительской заботой, мешки с зерном ровно складывались один к другому, с какой тщательностью подбирались случайно высыпавшиеся из ящика овощи…

Видя, как один гномов, с безобразной металлической культей вместо ноги, тоже стал подбирать валявшиеся овощи с таким видом, словно это драконье золото, один из возниц, молодой, кровь с молоком парень, не выдержал и заржал. Ему, наследнику хорошего земельного надела да доброго куса заливного луга, где можно было смело пасти целое стадо коров, было до коликов смешно наблюдать, как древний увечный дед, подогнув культю, неуклюже ползал по пыли и подбирал брюкву.

— Ха-ха-ха-ха! Вот же…, — вдруг кто-то с силой треснул его по спине. — Что за дуре…, — дурнея на глаза, парень резко развернулся и наткнулся на того самого пожилого возницу, что был на первой повозке. — Батя, ты что?

А тот не говоря ни слова, снова заехал ему по спине. Только в этот раз ударил он не рукой, а костяной рукояткой своей плетки. Знатным, хлестким вышел удар.

— Замолкни, дурья твоя башка! — прошипел мужик и, кивая на старого гнома, продолжил с горечью. — Смотрю ряху отъел, а ума как не было, так видно уже и не будет. Ты чего горло дерешь, как жеребец?… Видно, забыл уже как люди голодают?! Да? — парень осунулся, словно из него резко вынули внутренний стержень и оставили одну лишь оболочку из плота. — Забыл, как матери бросали в реку новорожденных, чтобы их не сожрали другие дети? Не помнишь уже? Сытно, жрать стал, смотрю? — лицо парня покрылось темно-красными пятнами. — Уйди с глаз моих прочь! — тот, молча, слез с повозки.

Мужик же, тяжело вздохнув, подошел ко гному и, не говоря ни слова, начал помогать ему собирать овощи и складывать их в ящик. Двое старых работяг, переживших не один голод, быстро нашли общий язык…

Тимур стоял недалеко от них и прекрасно видел всю эту сцену, от которой тяжесть словно стальные обручи стягивала сердце. Утешало же его в эти мгновения одно — «клан больше не будет голодать». Эта фраза огненными символами билась у него в голове, наполняя уже уверенностью и силой.

— Так…, — встряхнулся он, отходя от двух разговорившихся стариков — таких разных, но и в то же время таких одинаковы. — А где же наши найденыши?

Строитель с сыном занимали в его планах такое важное место, что он ни как не мог позволить себе потерять их. Он свистун ошивавшегося рядом Крома и попросил его помочь в поисках. Вякнувшего было что-то про изгоев и выродков Крома, Тимур сразу же осадил.

— Хочешь снова копаться в шахте и всю жизнь жрать грибную похлебку с плесенью, иди! — гном-детина потупился, всем своим видом показывая, что новая жизнь ему нравиться гораздо лучше прежней. — Нет? Тогда, забудь про выродков и изгоев!

Обе потеряшки нашлись в самом конце колонны, где они сидели возле колеса повозки. Старший, как оказалось, лежал без сил, а мальчик-полукровка — боялся отходить от отца.

— Я Торгрим, сын Горма, сын Торина… Изгой… Ты…, — гном открыл глаза при их приближении и внимательно посмотрел на Тимура. — Ты… сказал, что возьмешь нас в клан? Это, правда? — тяжелый это был взгляд; здесь было все — и отчаяние, и ожидание предательства, и надежда, и даже ненависть. — Клан Черного топора примет нас?

Тимур задумался. Не мог же он ему сказать, что о них еще никто ничего не знает и решить такой вопрос в одиночку он просто не сможет. Сказать так, глядя ему в глаза парень точно не мог!

— Сегодня старейшины скажут свое слово, — надежда, искорка которого все теплилась в глазах побитого гнома, враз потухла; отношение к изгоям и полукровкам было известно всем. — Но… Ты слышишь меня? — мальчик, видя сникшего отца, еще сильнее прильнул к нему. — Очнись! Я, Колин сын Волгрина сын Борта, обещаю тебе, что сделю все, чтобы ты и твой сын стали частью нашего клана! Ты слышишь меня?! — он присел рядом и крепко встряхнул его. — Я тебе обещаю это!

Не известно, что лежавший гном увидел в нем или услышал в его словах, но он впервые за все время их знакомства улыбнулся и еле заметно кивнул.

— Ну, вот и славно! — Тимур тоже улыбнулся. — А ты, малыш, береги отца. Скоро, мы вас устроим в нашем городе, в городе клана Черного топора, — как это ни странно, слова эти он повторял без иронии и даже с едва намечающейся гордостью. — Черного топора… Обязательно…

Однако, едва он отошел от них, как сомнения с новой силой охватили его. Тимур ясно понимал, что клан никогда не примет изгоя, а уж тем более полукровку. Принять в свои ряды изгоя — это значило нарушить тысячелетиями складывающие традиции. Но даже, по большему, главное не это! Таким решением можно было окончательно испортить отношения с другими кланами, с которыми, по-хорошему, у них и так не все было ладно. Старейшины никогда не пойдут на это!

— Колин! Колин! — в этот момент погруженного в себя Тимура кто-то громко окликнул. — Колин! — со стороны входа в подземный город со всех ног бежал полненький гном и звал его. — Скорее! Колин! Ох!

Чуть не сбив его с ног, запыхавшийся посланник ни как не мог отдышаться и просто тянул его за руку внутрь горы. Ничего не понимая и подозревая самое страшное, парень быстро пошел за ним.

— Чего там случилось? — гном что-то невнятно бормотал и вся сильнее тянул его по полутемным тоннелям. — Что ты молчишь? Эй?!

Сначала они прошли главный зал, в котором обычно проходили совместные обеды и ужина их маленького клана, затем вошли штольни с мастерскими.

— Быстрее, Колин, — наконец, заговорил гном, открывая дверь, которая вела в самую древнюю часть города. — Там уже все собрались.

Они несколько минут спускались по широким ступенькам, пока не подошли к огромным воротам, массивные створки которых были чуть приоткрыты. Не доходя несколько шагов до них, гном остановился и тихо-тихо произнес:

— Дальше мне нельзя… Они звали только тебя, Колин.

Такое поведение смутило Тимура еще больше. Как он в эти мгновения не копался в памяти, осколки которой достались ему от прежнего Колина, он так и не получал ответа на интересующие его вопросы.

— Ладно…, — прошептал он, с волнением, которого не ожидал от себя сам, толкая одну из створок. — Прорвемся.

Толстенная, почти полуметровая створка двери, открылась на удивление легко и Тимур, сделав шаг вперед, невольно остановился.

— О, черт! — вырвалось у него, едва он увидел куда попал. — …

Это был Зал! Именно так с большой буквы — «З»! Тимур, гном с душой человека, стоял на пороге громадного зала, потолок которого терялся в темной высоте. С обеих сторон протянулась длинная колоннада, состоящая из мощных каменных колонн.

Откуда-то с боков лился мягкий свет, теплыми язычками разгонявший темноты между колоннами.

— Мы ждем тебя, Колин! — из глубины раздался усиленный гулким эхом старческий голос. — Войди в Великую залу Совета старейшин клана Черного топора.

Тимур медленно шел по каменного полу, до блеска отполированному подошвами сотен и сотен башмаков, и старался продлить охватившее его в эти секунды ощущения какой-то невиданной тайны. С каждым новым шагом он словно все глубже и глубже погружался в давно минувшие времена — времена, когда клан был на вершине своего могущества… Мимо него призрачными тенями проходили тесные ряды здоровенных закованных в тяжелые черные латы гномов, которые резко вскидывали вверх руки с зажатыми в них секирами. Их сменяли десятки гномов, за накрытыми пиршественными столами празднующих победу над врагами.

— Колин, сын Волгрина сын Борта, — очнувшийся от видений Тимур стоял перед небольшим возвышением, на котором вплотную друг к другу стояли пять каменных кресел с восседавшими на них старыми гномами. — Приветствуй, Совет старейшин клана! — старик с роскошной седой бородой, сидевший в самом центре, внимательно смотрел на него.

Тимур медленно опустился на одно колено. Если честно, он не до конца осознавал, почему он это сделал. Это было какое-то внезапно возникшее внутри него убеждение, что надо сделать именно так, а ни как иначе!

— Колин, сын Волгрина сын Борта, своим поступком ты не просто спас многих из нас от смерти, — голос старика звучал торжественно. — Ты не дал древнейшему из кланов сгинуть в пучине забвения! Нет большего бесчестья для гнома, чем быть забыты своими своим народом… Лучше смерть, — остальные четверо молчаливо закивали головами в одобрении сказанного. — Своим поступком ты дал нам надежду на то, что наш клан сможет возродиться и когда-то… занять принадлежащее ему по праву место.

Состояние Тимура в этот момент было близко к шоковому. Его земная часть вроде бы и понимала, что все это торжественная мишура и не имеет особого значения, но его гномья сущность благоговела перед величайшей для обычного гнома честью — быть принятым в Великой зале Совета старейшин клана. В полном составе старейшины клана собирались в Великом зале лишь в исключительных случаях, которые случались крайне редко. Последний раз такое случилось более ста лет назад, после страшного поражения войск клана в борьбе за трон…

— Колин, сын Волгрина сын Борта, — старик встал со своего места. — За дела на благо клана Совет позволяет тебе высказать свое желание, которое будет кланом исполнено… Ты юн, но ты мудр… Обдумай свое желание!

Старик величественно сел и замолчал, словно настраиваясь на долгое ожидание. Однако, Тимур резко вскинул голову и громко произнес:

— Все что я сделал, я сделал на благо клана! — переводил взгляд с одного гнома на другого, словно пытался достучаться до каждого из них одновременно. — И мне ничего не нужно…, — на каменных масках лиц сидевших напротив него отчетливо проявилось удивление. — Я прошу лишь сострадания… к такому же, как и мы! Вот мое желание — пусть клан Черного топора станет семье для Торгрима сына Гора сына Торина и его ребенка. Я прошу, чтобы изгой и полукровка принесли клятву верности клану!

В пустом зале после этих слов воцарилась тишина. Она была звенящей, до предела насыщенной тягостным напряжение. Никогда в этом месте не звучали такие слова! Это была настоящая ересь, о которой в былые времена даже помыслить никто не мог!

Наконец, когда напряжение достигло максимума и казалось, что сейчас оно просто взорвется, старик встал:

— Колин, сын Волгрина сын Борта, ты юн, но не мудр, — на этот раз голос его звучал тяжело. — Твое желание — это нарушение наших устоев, которыми наши предки жили на протяжении тысячелетий… Но слово Совета закон для клана… Приведите, Торгрима сына Гора сына Торина и его ребенка!

Это прозвучавшее словно в никуда распоряжение было исполнено молниеносно. Не прошло и получаса, как в залу вошел, поддерживаемый сынок, осунувшийся гном. Он тяжело доковылял до Тимура и тоже, как и он опустился на колено.

— Торгрим сын Гора сын Торина, слушай слово Совета старейшин клана Черного топора, — старик вновь встал. — Чтишь ли ты богов подгорного народа?

— Да, старейшина, — тихо проговорил гном, не поднимая головы.