Рыбка из «Аквариума»

* * *

Уже дождливый сезон приближался к концу, когда в запоздалый отпуск прибыл в Мексику Джеймс Келли. На этот раз он приехал на своей машине. В первую же встречу Мишель обратил внимание на то, как низко сидел кузов у его «доджа». Этот взгляд не ускользнул от внимания инженера, и тот сказал:

— Помимо разных разработок Форда и кое-чего другого, я привез вам горячие блины. С черной икрой, на Пасху — это номер один!

— Не говорите загадками, мистер Келли.

— Так вот, недавно по делам службы я был в штате Оклахома. У одного из фермеров увидел куски металла, которые он использовал в хозяйстве в качестве разных грузов.

Келли вставил ключ и откинул крышку «доджа». В багажнике в картонных ящиках виднелись аккуратно уложенные упаковки в газетных обертках. Келли ткнул пальцем в одну из них, и Мишель увидел яркий блеск незнакомого сплава.

— Неподалеку от его фермы, я зто знал, расположен закрытый военный полигон.

— Зачем они? — Мишель решил схитрить, чтобы поменьше заплатить агенту за его «сюрприз».

Однако мистер Келли был потомственный диломиро-ванный специалист и потому, лишь слегка прищурив левый глаз, произнес:

— А у вас все в порядке с ракетами? Вам не интересен состав металла?

Мишель дружелюбно положил одну руку на плечо Келли, а другой захлопнул багажник.

— У вас в машине, мой друг, я вижу карту дорог Мексики. Здесь перегружать ваши «блины» мы не будем. Давайте сядем и поглядим на карту.

Мишель предложил мистеру Келли через два часа подъехать по дороге на Десьерто-де-лос-Леонес к селению Тетельпан и там ждать, когда Мишель прибудет на своем «шевроле».

В полдень они встретились вновь, проехали вместе, то и дело пропуская вперед шедшие машины, до селения Санта-Роса и за ним, не видя сзади ни одной машины, свернули в сосновый лес, они перегрузили пять тяжелых коробок и договорились о встрече через месяц.

Прилет очередной партии дипкурьеров в Мексику был ускорен, а когда Род и Келли встретились вновь, последнего ждала крупная сумма вознаграждения.

На прощанье, с улыбкой до ушей, мистер Келли сообщил, что по возвращении домой уходит с предприятия Форда и идет на работу в «Дженерал моторе». Эта известная корпорация не чужда аэрокосмических разработок.

— А как же танк? — спросил Мишель.

— Подождем, — просто сказал американец. — Сражения будущего не на суше, а в космосе.

* * *

Получив от Мишеля очередную депешу, Пятый долго раздумывал, стоит ли увеличивать риск существования его рёзидентуры и свой лично. Резидентура ГРУ в Вашингтоне, опасаясь засветить своего ценного агента — ответственного сотрудника Управления кадров армии США, — предлагала передать его на связь резидентуре в Мехико. В Центре решили прикрепить его к Пятому — так, казалось, вернее и безопаснее. Вызов же на связь был односторонним: звонок по телефону, когда агент мог прилететь в Мехико. Заместитель Пятого, помимо того, что занимался «горячими» делами, много разъезжал. Он явно не годился, из остальных же пяти членов его команды более других подходил Мишель Род. Но он был радистом и шифровальщиком. И любой срыв, а агент был птицей большого полета, непременно бы оборачивался крахом для всей резидентуры. Род обладал хорошими качествами «добывающего» офицера, и Пятый не раз подумывал запросить нового радиста, но не решался — второго такого не пришлют.

Мишель интуитивно чувствовал причину задержки ответа. И прекрасно ее понимал. Еще когда он служил в полку связи, командир поучал его в том, что шифровальщик — это  зек на воле, воля же его — тюрьма. «Если полк попал в окружение и явно не может вырваться, я обязан прежде всего лишить жизни шифровальщика, уничтожить шифры и только затем обеспокоиться судьбой полкового знамени».

Но нет правила без исключения. И в «Аквариуме» было поморщились, но затем согласились и успокоились, когда генштабист, привезя первую партию информационных материалов, в основном о передвижениях высшего командного состава армии и присвоении новых воинских званий и познакомившись с Пьером Виллоном, приложил к своей посылке наскоро составленную записку, в которой излагал свое полное удовлетворение новым контактом.

Когда Род передавал Пятому материал для его закладки в тайник резидентуры, он вновь заговорил о беспокойстве Сальвадора Ортеги политическими перипетиями в. Москве, но Пятый безошибочно почувствовал, что там присутствовала доля тревоги и самого Мишеля.

— Мы отлаженный механизм, хорошо смазанный и отлично действующий. Нам не нужна никакая пыль. Политика — не наша область. Постарайся больше с тестем не вести разговоры на эту тему. И держи себя в узде. «Стремитесь всегда исполнять свой долг, и человечество оправдает вас даже там, где вы потерпели неудачу», сказал, поучая нас, великий американский просветитель, третий президент США. Он не был дураком!

— Кто это?

— Томас Джефферсон!

* * *

В декабре, ближе к Рождеству, Мишеля родилась дочь. Он предложил назвать ее Анной, так звали его бабушку. Глория, роды которой прошли без мук, не возразила, и новорожденная была внесена в мексиканскую метрику как Ана.

Хорошей новостью было и сообщение Кристины о том, что подполковник Эдвард Уикли, прибывший на работу в посольство США месяц назад помощником военного атташе, проявляет явные признаки влюбленности в Кристину.

Мишель, испытывая двойную радость, не мешкая составил план разработки подполковника Уикли, и Пятый утвердил его без каких-либо добавлений.

В «Аквариуме» не было сведений на подполковника, резидент ГРУ в Буэнос-Айресе, где до этого работал Эдвард Уикли, сообщил в Центр, что этот офицер считался дельным и активным военным разведчиком, но, не окончив срока пребывания, полгода назад уехал из Аргентины из-за какой-то скандальной истории.

Это могло иметь подтверждение в том, что Кристина сообщала о пристрастии подполковника к рюмке: «Достаточно двух-трех, и он становится пьяным. И тогда начинает болтать обо всем, что приходит ему на ум. После пятой принимается плакать». Это настораживало: агент-алкоголик в равной степени являлся как легким источником информации, так и опасностью для того, у кого находился на связи.

Когда Ане исполнилось два месяца, в субботнее утро раздался телефонный звонок. Мишель услышал в трубке: «Это вы, Пьер Виллон? Я хотел бы как можно скорее видеть вас. Приезжайте ко мне в отель. Я в «Колизее», на Боливар двадцать восемь. Номер четыреста пятнадцатый. Жду вас!»

Генштабист прилетел на сутки с материалом о перемене состава военного атташата в посольстве США в Москве и с подробными характеристиками на генерала, нового атташе и его помощников. Мишель не преминул воспользоваться случаем и попросил собрать как можно более подробные сведения на трех помощников военного атташе в Мексике. И получил заверения, что это не составит особого труда.

Между тем на последней встрече с Кристиной Мишель ощутил, что девушка начинает испытывать расположение к Эдварду Уикли, и эта симпатия была чисто женской. Когда они прощались, Кристина сказала: «Он хороший!» Мишель выразил пожелание взглянуть на подполковника.

В следующую субботу разведчик сидел с газетой в руках на скамейке парка Аламеда, ближе к зданию Бельяс-Артес. Кристина пришла со своим ухажером, и они заняли скамейку напротив. Подполковник был высок, ладно скроен. Задумчивый, цепкий взгляд его светлых глаз и неторопливая походка свидетельствовали о таившейся в нем силе. Его слегка продолговатое лицо, скорее англичанина, чем американца, было привлекательным, оно в большей степени могло принадлежать интеллектуалу, художнику, чем профессиональному военному. Следы пристрастия к застолью просматривались на бледном лице, которое выглядело утомленным. Но Мишель видел, с какой мгновенной быстротой и энергией подполковник, одетый в элегантный гражданский костюм, остановил проходившего мимо уличного торговца цветами и купил Кристине букетик красных камелий. Уикли был внимателен и, хорошо владея испанским, читал Кристине мексиканских поэтов Амадо Нерво, Лопеса Веларде и современного Карлоса Пельисера. Кристина улыбалась с искренним чувством, внимательно слушала стихи, и губы ее алели на смуглом лице с нежной кожей. Было видно, что Кристина старательно подготовилась к этой встрече.

Ничто во внешности подполковника не отталкивало Мишеля, но новая деталь романтического отношения Кристины к Эдварду Уикли несколько меняла картину. В задуманный план просились довольно щекотливые коррективы.

На одной из встреч Кристина предложила помочь подполковнику в преодолении пагубного пристрастия, сообщила, что американские сотрудницы посольства, которые симпатизируют мистеру Уикли, считают, что этот недуг удерживает его начальство от полного подключения подполковника к работе. Резидентура запросила «Аквариум» прислать лечебные травы, которые бы Кристина могла выдать за мексиканские.

Но тут Пьер Виллон был вызван на встречу, на этот раз в двенадцать часов дня, у витрины книжного магазина Грихальво на улице Хуареса.

Мишель подошел к витрине ровно в полдень, но среди тех немногих, кто разглядывал книги через стекло, не было полковника армии США. Напряжение начинало расти, когда прошло еще пять минут, а он не являлся. Род натужно вспоминал состоявшийся по телефону разговор, он не мог ошибиться и перепутать место встречи, и тут он услышал, как молодой парень, явно американец, стоявший у входа в магазин, спрашивал того, кто рассматривал обложку книги Гитлера «Майн кампф»:

— Вы играете в бейсбол?

— Нет. А почему в спрашиваете? — удивился будущий читатель Гитлера.

Парень немного смутился, но вскоре нашелся.

— Я иностранец, приехал из США и хочу получить совет, какую команду здесь лучше всего посмотреть.

— Ничего не могу сказать вам. Не знаю, — сказал мексиканец и вошел в магазин.

Парень из США не был полковником, но то, что он спросил, было началом пароля. Мишель ругнулся про себя и решился.

— Послушайте, я играю в бейсбол. И моя любимая команда «Султаны из Монтерея».

Это являлось второй, ответной частью пароля.

— А моя в США — «Красные чулки».

Они оба с радостью пожали друг другу руки и зашагали прочь от магазина. Парень оказался сыном полковника, который — бывают в жизни такие старательные чудаки — сам прилететь не мог и поручил своему сыну вручить сеньору Виллону важный служебный пакет.

— Я понимаю, какая у вас сложная работа, но служить Америке — это превыше всего! Когда кончу колледж, упрошу отца устроить меня на работу в вашу фирму, — сказал парень и извлек пакет из-под спортивной куртки, как учебник или ученическую тетрадь. — У отца сейчас много работы, но он сказал, что это очень срочно. Он вам потом позвонит.

Они тепло расстались, и уже дома Мишель обнаружил в пакете развернутые характеристики не только на помощников, но и еще на четырех сотрудников аппарата военного атташе.

История 39-летнего подполковника Эдварда Уикли оказалась печальной. Он блестяще окончил военную и специальную школы, отлично проявил себя в работе аппаратов военных атташе в Сальвадоре и Панаме, имел на счету 13 вербовок среди среднего и старшего состава армий этих стран. Однако по служебной лестнице продвигался медленно, и как раз это было подчеркнуто в письме — потому, что «был талантлив, лучше многих других и страдал прямолинейностью характера». Будучи направлен в Аргентину, начал там хорошо, привлек к работе одного из военных адъютантов президента страны Артуро Фрондиси, но, являясь холостяком, влюбился в дочь крупного скотовода, и. уже был назначен день свадьбы, когда пылкая аргентинка изменила ему с сыном богатого итальянца и улетела в Рим. Подполковник запил и сильно. Узнав, что изменница, уже замужем за итальянцем, прибыла на побывку в Буэнос-Айрес, Уикли, в сильном подпитии, стрелял в них, когда они веселились в ночногл кафешантане «Табариз». Обоих ранил, но врачи сумели обоих спасти. Учитывая оперативные способности, высшее начальство не уволило его из армии, а направило в Мексику, где было сравнительно легко работать, на «исправление».

* * *

Кристина, которой подполковник уже не раз объяснялся в любви и даже предлагал руку и сердце, причем явно не под воздействием винных паров, раз, посоветовавшись с Мишелем, пригласила Эдварда Уикли к себе домой.

Он пришел франтом, с огромным букетом красных роз и шоколадных конфет. Она приготовила кофе и усадила полковника на диван в гостиной. Те неловкость и некое замешательство в первые минуты, причиной которых было сознание того, что Мишель установил микрофон и их беседа записывалась, были отнесены подполковником на счет застенчивости хозяйки дома. Уикли стал рассказывать о себе, о своей жизни, и вскоре Кристина забыла о микрофонах. Претендент на ее руку почувствовал это и пошел в словесную атаку.

— Вы, Эдвард, мало знаете меня и обо мне, — сказала в ответ Кристина. — Но себе ведь не все рассказываете?

— А требуется? Я так рассчитываю на твою любовь! И она непременно должна прийти. Я же люблю тебя и ни о чем тебя не спрашиваю. Ты нужна мне!

— Вы уверены в этом?

— Безгранично. Твоя любовь вернет мне жизнь!

— Не торопитесь, я хочу все-таки узнать вас ближе…

— А я не могу ждать!

Эдвард прищурил один глаз, и его губы начали расплываться в грустную ироническую улыбку.

— Вот возьму и стану Дедалом.

Кристине показалось, что подполковник намерен поставить ее в неловкое положение, но она читала, миф об искусном древнегреческом мастере Дедале, который соорудил для царя острова Миноса такой лабиринт, из которого тот не мог выйти.

— Ты хочешь заблудиться в лабиринте, чтобы не видеть меня?

— Нет, хуже! Хочу, чтобы ты, как Дедал для Икара, смастерила мне крылья. Я вознесусь к Солнцу, воск расплавится…

— И ты упадешь в море и утонешь.

— Да! Если ты отвергнешь меня, мне незачем жить. Тебе ясно? Я не знаю, как это тебе истолковать, Кристина. Это чувство сильнее меня. Я люблю в тебе все! Это какое-то затмение…

— Уж слишком вы откровенны, — Кристина сделала вид, что обижена.

Эдвард насторожился.

— Что ты имеешь в виду, дорогая?

— Если вы готовы ради меня на все, постарайтесь спокойно и без обид выслушать меня и правильно понять. Скажите, а если я попрошу вас бросить службу? Мы поженимся, и вы попросите мексиканское гражданство.

Подполковник ответил не сразу. Ему хотелось понять, был ли такой ответ капризом женщины или за этим стояло что-то более серьезное.

— Молчите? — Кристине, по мнению Мишеля, следовало бы в этой ситуации сделать паузу, помолчать. Но в ней победила все-таки женщина, а не разведчица. Охваченная чувством, она гораздо меньше мужчины способна к самоконтролю. И Кристина, совсем некстати, выпалила:

— Эдвард, Эдвард… Мы ведь знаем о вас все.

Такой поворот беседы был обговорен с Мишелем, но Кристина явно форсировала события. Эдвард встрепенулся:

— Кто это мы?

— Милый, — Кристина постаралась взять себя в руки. — «Мы» — это группа лиц, которые отдают все силы на благо всех честных людей.

— Это секта? Какая? — лицо Эдварда покрылось краской. — Спасибо тебе за слово «милый», но ты и секта… Что у вас общего? Секта — это кастовость, а религиозная и того хуже — мракобесие. Как тебя угораздило? Не могу поверить, ты…

— Нет, вы все-таки не ясновидец, Эдвард! Вас не туда понесло. «Мы» — это люди, которые видят в вас человека, которого постигло несчастье. Травы уже помогают вам, ведь они собраны теми, кто искренне желает протянуть вам руку помощи.

— Нет никого на свете, кто бы это смог сделать, кроме тебя одной. Но что именно вам известно обо мне?

— Простите, Эдвард, но история с аргентинкой…

Подполковник побледнел и вскочил с кресла, сделал шаг к Кристине, взял ее руку и приложил к ней свои холодные губы.

— Ты будешь моей спасительницей, моей Ариадной. Мы должны быть вместе.

Он снова расположился в кресле.

— Если ты говоришь правду… Кристина, только не играй с огнем, не заставляй меня страдать. Скажи да! И тогда… Если хочешь, познакомь меня с этими людьми, но только после того, когда назначишь день нашей свадьбы!

Кристина посмотрела на него долгим взглядом, потом подошла и нежно поцеловала.

— Через неделю, в этот же самый час, увидимся у меня. Дайте мне осознать, что произошло между нами.

* * *

Мишель два вечера подряд обсуждал с Пятым все варианты возможного развития дальнейших событий, в равной степени столь же серьезно и дотошно, как это делают чемпион мира по шахматам и его тренер-помощник, когда отложена важная партия. И главным при этом являлось то, что Кристина решительно заявила Мишелю о своей искренней любви к подполковнику Уикли.

Исходя из личных качеств этого гражданина США и того, как сложилась его жизнь, было решено привлечь его к работе советской нелегальной военной резидентуры, не шантажируя и не соблазняя высоким денежным вознаграждением, а играть на его состоянии и чувстве к любимой женщине, которая заинтересовалась коммунистическими идеями. Но главным в этой ситуации все-таки было то, что девушка помогла своему избраннику вновь обрести себя, возвратиться к полной и счастливой жизни.

— Этот Уикли, мне кажется, порядочный человек, и Кристина сумеет его убедить, что мы делаем дело более полезнее человечеству, чем его коллеги и правительство его страны, — сказал Мишель на прощанье.

Пятый вздохнул и развел руками:

— Надо рискнуть.

* * *

В назначенный день Эдвард Уикли приехал в дом-к Кристине с двумя коробочками из ювелирного магазина Михаила Шилкраута на улице Мадеро. Прихватил и бутылку шампанского.

Когда Кристина поставила фужеры на журнальный столик, Эдвард откупорил бутылку «Клико», разлил шампанское, открыл ту коробочку, что была поменьше, извлек из нее изящное обручальное кольцо и опустил в свой стакан.

— За нашу любовь, за наше счастье! — Эдвард отхлебнул глоток, достал кольцо и предложил Кристине протянуть ему безымянный палец.

Поцеловав кольцо на своей руке, Кристина пригубила шампанское: