Помоги проекту - поделись книгой:
Анатолий Хазанов
ТАЙНА ВАСКО ДА ГАМЫ
Тайна Васко да Гамы
В 1998 г. исполнилось 500 лет одному из величайших событий в истории человечества — открытию Васко да Гамой морского пути в Индию. По решению ЮНЕСКО этот юбилей отмечается во всем мире. Путешествие Васко да Гамы 1497–1498 гг. открыло новую эпоху всемирной истории — эпоху тесных контактов и постоянного взаимодействия между европейцами и народами Азии и Африки.
Побудительным толчком к Великим географическим открытиям явилась угроза экономического кризиса, нависшая над странами Центральной Европы и Пиренейского полуострова вследствие прекращения их внешней торговли. Причинами последнего были, с одной стороны, начавшаяся еще в XIV в. монополизация итальянскими купцами, преимущественно из Генуи и Венеции, рынков стран Ближнего Востока, являвшихся единственным каналом поступления в Европу ценившихся на вес золота пряностей, что вело к значительному удорожанию последних; а с другой — завоевание турками-османами территории Малой Азии, увенчавшееся в 1453 г. взятием Константинополя, в результате чего вся Европа оказалась оторванной от восточных рынков. Таким образом, неблагоприятная ситуация явилась стимулом поиска морского пути в Индию.
Открытие морского пути в Индию сразу же выдвинуло Португалию на авансцену международной политики, сделав ее мировой державой первого уровня. В ее руках оказался контроль над важнейшими торговыми путями, связавшими Европу и Азию. Кроме того, открытие морского пути в Индию существенно изменило баланс сил в Европе и на Ближнем и Среднем Востоке. У Португалии появилась реальная возможность стать монопольной обладательницей индийской торговли.
В то же время великие географические открытия явились поворотным пунктом в истории европейской цивилизации. Мрак позднего средневековья с его отмирающими феодальными институтами сменился золотым расцветом Возрождения.
Мир был на пороге XVI в. — века зрелых цивилизованных государств и государей выдающегося масштаба — Карла V Габсбурга, Франциска I Валуа, Генриха VIII Тюдора, Сулеймана I Великолепного (Кануни), века титанов Возрождения — Леонардо да Винчи, Микеланджело Буонарроти и многих других.
Под стать этим гигантам была и фигура Васко да Гамы.
Биография Васко да Гамы полна туманностей и загадок. Неизвестна дата его рождения. Можно лишь предполагать, что он родился в Синише между 1460 и 1496 гг. Не подлежит сомнению, однако, что он принадлежал к довольно знатному роду, так как все хронисты упоминают о его титуле «дворянина (фидалгу) королевского двора»[1]. Но в то же время его семья не входила в число самых знатных и влиятельных или самых богатых фамилий Португалии[2].
О его предках известно немного. Деда звали тоже Васко да Гама, он был королевским прокурором в Элваше в 1455 г., судьей там же в 1463–1465 гг., участвовал в военных кампаниях против Кастилии и Танжера (Марокко). Род, к которому он принадлежал, был тесно связан с рыцарским орденом Сантъягу (св. Якова). В начале XVI в. дядя мореплавателя был управляющим делами, а другой его родственник — секретарем этого ордена. Отец Васко да Гамы Эштеван да Гама был комендантом замка и всего городка Синиш. Если верить хронисту Гаспару Коррейа, Эштеван да Гама одно время являлся также королевским охотником при дворе дона Афонсу V[3]. Он участвовал в военных кампаниях против Кастилии и Танжера. Мать мореплавателя Изабела Содре была по материнской линии внучкой англичанина Садли, обосновавшегося в Португалии. Ее отец Жуан де Резенди был поставщиком материалом для сооружения оборонительных рвов в Сантарене.
О детстве Васко да Гамы, о его увлечениях и склонностях, его отрочестве, образовании, формировании его как личности не сохранилось ровным счетом никаких свидетельств.
Первое вполне достоверное свидетельство о его жизни относится к 1492 г. В этом году он жил в Сетубале. Мы знаем из документа, датированного 22 декабря 1492 г., что, возвращаясь ночью домой и закутавшись в плащ, он был принят местным комендантом за скрывающегося преступника. Между ними произошла драка, в результате которой комендант был ранен. Васко да Гама первым сообщил королю об этом инциденте и был милостиво им прощен.
В том же году, как свидетельствует Гарсия де Резенди, португальская каравелла, вышедшая из Мина в Африке, была захвачена французскими пиратами[4]. Король Португалии Жуан II решил отомстить французам, приказав конфисковать товары у 10 французских кораблей, стоявших в порту Лиссабона, а также у французских судов, находившихся в Порту, Авейру, Сетубале и в Алгарви. В Сетубале и Алгарви исполнение этого поручения было возложено на Васко да Гаму. Де Резенди пишет: «И отправил он (Жуан II) затем с великой поспешностью, дав необходимые инструкции и большие полномочия, в Сетубал и Королевство Алгарви Васко да Гаму, фидалгу своего двора, который позже стал графом Видигейра и адмиралом Индии»[5].
Васко да Гама успешно выполнил это поручение короля. Некоторые историки из-за отсутствия других документальных данных, объясняющих более поздний выбор Васко да Гамы в качестве командующего флотом в 1497–1498 гг., открывшим морской путь в Индию, пытались увидеть в этом эпизоде 1492 г. доказательство опыта в «морских делах» и заслуг Васко да Гамы, которые стали основанием для этого его назначения доном Мануэлем.
Однако эта точка зрения не представляется убедительной, так как эпизод в Алгарви не позволяет сам по себе сделать столь обширные заключения. Васко да Гама просто-напросто осуществил одну из конфискационных акций, которые были тогда очень частыми. В одном из документов того времени мы читаем: португальские корабли должны нести патрульную прибрежную службу в портах Кашкаиш, Атогуйа, Каминья, Лагуш, Вила-Нова, Синищ, так как «это те места, куда имеют обыкновение заходить вооруженные корабли, которые португальские и кастильские суда должны будут атаковать»[6].
В любом случае в ходе своей командировки на юг Португалии Васко да Гама не приобрел опыта в морских делах и не имел заслуг, достойных особого упоминания.
Возвращаясь к биографии Васко да Гамы, следует сказать, что в детстве он жил в Синише, определенный период своей жизни провел в Эвора, где женился на донне Катарина де Атаиде, дочери губернатора крепости Алвор. После второго путешествия в Индию (1503 г.) он поселился в Синише, прожил некоторое время в Низа (вероятно, до 1515 г.), а затем сменил это место жительства на Видигейра, где купил дом. Умер Васко да Гама в Кочине (Индия) в рождественскую ночь 1524 г.
Согласно описанию Жуана де Барруша, «Васко да Гама был человеком среднего роста, довольно плотного сложения, с рыцарской внешностью. Он храбро решался на подвиги, отдавал суровые приказы, часто неоправданные и нагонявшие страх. Он был вынослив в трудах, жестоко наказывал виновных во имя справедливости»[7].
По вопросу об авторстве плана, который привел португальских навигаторов к установлению морской связи между Европой и Индией, мнения историков расходятся. Одни, в том числе Жайме Кортезан и Жоакин Бенсауде, считают, что авторство этой идеи и даже ее конкретизация принадлежали принцу Энрики (Генриху Мореплавателю). Другая точка зрения, которую отстаивал, в частности, Дуарти Лейте, состоит в том, что этот проект стал серьезно рассматриваться только во времена короля дона Жуана II. Сторонники второй точки зрения, впрочем, признают, что уже во времена принца Энрики имели место важные экспедиции, приблизившие путешествия на юг навигаторов, интуитивно чувствовавших, что существует связь между Атлантическим и Индийским океанами. С другой стороны, путешествие Диогу Кана вдоль западного побережья Африки и плавание Бартоломеу Диаша, обнаружившего связь между двумя океанами, были дополнены экспедицией Перу де Ковильяна в Индостан, Ормузский пролив и в Северо-Восточную Африку, что, на наш взгляд, должно было вселить в дона Жуана II абсолютную уверенность в том, что проект открытия морского пути в Индию вполне осуществим.
Во всяком случае не подлежит сомнению, что постепенное накопление знаний о южных странах и морях, об океанических течениях, ветрах и об общих условиях навигации, которые собирали португальские навигаторы начиная с Жил Эаниша (1434 г.), независимо от того, ставили или нет они перед собой цель достичь Индии, содействовали тому, что открытие Васко да Гамы стало возможным.
В этом смысле можно сказать, что, хотя великий подвиг открытия морского пути в Индию обычно приписывается исключительно Васко да Гаме, в действительности он является итогом более чем 60 лет морских путешествий. Когда мы говорим об этом событии, сыгравшем решающую роль в новой истории, не следует забывать о таких выдающихся навигаторах, как Диогу Кан, Бартоломеу Диаш и многих других. Другими словами: открытие морского пути в Индию — это работа нескольких поколений, а не только флота Васко да Гамы, который ее завершил. Но при всем при этом следует помнить, что решающей экспедицией, впервые связавшей Европу и Индию, командовал великий навигатор Васко да Гама.
Первая экспедиция Васко да Гамы
В 1487–1488 гг. португальский мореплаватель Бартоломеу Диаш (ок. 1450–1500) в поисках морского пути в Индию первым из европейцев обогнул Африку с юга и открыл мыс Доброй Надежды. Участники этой экспедиции сообщили королю о невозможности совершать далекие плавания на маленьких каравеллах, о необходимости иметь большие корабли и о том, что «есть определенная надежда, что за мысом Доброй Надежды находятся огромные земли». На это король ответил, что «приказал построить огромные и крепкие корабли, на которых можно совершать плавания, не боясь моря и бурь, чтобы достичь края земли, которая вселяет в него добрую надежду»[8].
Экспедиция Васко да Гамы была тщательно подготовлена во всех отношениях — начиная от обеспечения ее информацией, добытой Б. Диашем, и заканчивая придирчивым и строгим подбором команды. Флотилия была сформирована из следующих кораблей: «Св. Гавриил» водоизмещением 90 т, капитан — Васко да Гама; «Св. Рафаил» водоизмещением 90 т, капитан — брат командующего Паулу да Гама; «Берриу» водоизмещением 50 т, капитан — Николау Коэлью и вспомогательное судно с запасами продовольствия и воды. Команда состояла почти из 170 моряков и солдат (из них назад вернулись только 55).
Люди были подобраны с учетом возможных трудностей столь длительной экспедиции, во время которой были вероятны не только борьба с суровой природой, но и враждебный прием в негостеприимных краях. Хронисты расходятся в оценках численности команды. Барруш оценивает ее в 170 человек, включая плывших на кораблях моряков и солдат[9]. Каштаньеда уменьшает это число до 148[10]. Согласно Гаспару Коррейа, каждый из трех кораблей вез до 80 человек, т. е. всего на флотилии было 240 человек[11].
Среди моряков было несколько участников экспедиции Бартоломеу Диаша, открывшей мыс Доброй Надежды. Этим морякам, по свидетельству Г. Коррейа, король дон Жуан II приказал участвовать в постройке кораблей, и они оказались очень полезными в экспедиции Васко да Гамы[12]. Своего рода спонсором при строительстве кораблей стал тогдашний управляющий португальскими торговыми факториями в Мина (Западная Африка) Фернан Лоуренсу, который, по свидетельству Д. де Гоиша, был «одним из выдающихся людей того времени» и столь богатым, что только на его деньги были построены дворцы в Сантуш-у-Велью, которые он позже уступил королю[13].
Флотилия была снабжена артиллерией и большим количеством боеприпасов. Суда были хорошо оснащены навигационными устройствами. Вспомогательное судно было до краев переполнено запасами сухой трески и свиной колбасы. По свидетельству Г. Коррейа, не хватало лишь «душистой воды», чтобы избавляться от запахов пороха и дегтя, а также аптечек, учителей и хирургов, чтобы «лечить телесные болезни, и священника, чтобы исцелять душевные пороки»[14].
Для обмена с купцами Востока и для подарков правителям и сеньорам тех земель, которые посетит флотилия, король приказал погрузить на корабли все виды португальских и иностранных товаров, большое количество монет христианских и мусульманских государств, дорогие ткани, парчу, золотые и серебряные украшения, мечи, шпаги, кинжалы. Васко да Гама взял с собой переводчиков. Фернан Мартинш владел арабским, а Мартин Афонсу был знатоком нескольких африканских языков, поскольку бывал в королевстве Конго[15]. Дон Мануэл приказал, чтобы на флотилию взяли 10–12 приговоренных к смертной казни, которых он помиловал с тем, чтобы они остались в качестве колонистов на новых землях.
Когда флотилия была полностью подготовлена к плаванию, король дон Мануэл пожелал устроить торжественный прием в честь Васко да Гамы и других капитанов. Он приказал им явиться в свою резиденцию в Монтемор-о-Ново. Там в присутствии самых знатных лиц королевства дон Мануэл изложил причины, по которым он решил предпринять экспедицию для открытия морского пути в Индию, подчеркнув, что это долг, завещанный ему предками, и особо отметив заслуги Васко да Гамы, которого он публично объявил командующим новой экспедицией. Секретарь вынес шелковое знамя, на коем был изображен красный крест ордена Христа, магистром которого являлся король. Васко да Гама поцеловал знамя и торжественно поклялся, что, верно служа Богу и королю Португалии, водрузит это знамя в новых землях и будет охранять и защищать его не щадя своей жизни и «во всех опасностях воды, огня и железа». Он поклялся также, что будет служить королю со всей верой, верностью, энергией и рвением, соблюдая и строго выполняя все приказы и инструкции, которые ему будут даны для этого плавания. После принесения присяги Васко да Гаме было вручено упомянутое знамя как знак его статуса командующего экспедицией.
Дон Мануэл вручил ему инструкции, коими он должен был руководствоваться на протяжении всего своего путешествия, а также письма для «священника Иоанна» и других восточных правителей, в том числе для короля Каликута. После этого Васко да Гама и его капитаны выехали в Лиссабон, куда прибыли в начале июля 1497 г.[16]
Также король приказал выдать братьям да Гама по 2000 крузадо, другим капитанам — по 1000, а морякам и солдатам — по 40 крузадо каждому[17].
Если верить свидетельству Г. Коррейа, король дон Мануэл приехал в Лиссабон, чтобы лично присутствовать при отплытии Васко да Гамы в его опасное путешествие. И хотя молчание других хронистов может служить аргументом в пользу версии об отсутствии монарха, это описание Г. Коррейа столь подробно, что трудно поверить, что оно могло быть плодом воображения. Согласно этой версии, дон Мануэл торжественно вручил знамя Васко да Гаме, присутствовал вместе со своим двором на мессе в кафедральном соборе, в котором воздавалась хвала королю и возносились молитвы за успех экспедиции. Затем король вернулся в свой дворец в Алкасова, а Васко да Гама сопровождал его на лошади, причем перед ним нес знамя его адъютант, а за ним следовала вся команда флотилии в роскошных одеждах. Когда капитан-мор и его празднично одетые спутники прибыли на корабли, им салютовали бомбарды всего флота, а на корабле Паулу да Гамы был водружен королевский штандарт. Подняв якоря, корабли прошли из Лиссабона в Белен, где оставались три дня в ожидании попутного ветра. Накануне отплытия корабли стояли на якоре в устье Тежу, а капитаны молились в часовне Богоматери в Белене, находившейся там, где теперь возвышается знаменитый памятник португальским навигаторам.
8 июля 1497 г. Васко да Гама и его спутники вышли из часовни и направились к своим кораблям. Процессию сопровождали монахи и другие священнослужители. Шли ряд за рядом благочестивые навигаторы, неся в руках свечи, священнослужители, распевая псалмы, многочисленная толпа замыкала эту печально-торжественную процессию. Когда навигаторы подошли к лодкам, которые должны были доставить их на корабли, Васко да Гама встал на колени, и то же сделали все сопровождающие его. Викарий громким голосом благословил всех и отпустил им все их грехи.
В тот же день флотилия вышла из устья р. Тежу в открытый океан и взяла курс на Сьерра-Леоне. Хотя Ж. Барруш писал об этом событии много лет спустя, он сумел хорошо передать атмосферу происходившего, поскольку он, возможно, не один раз присутствовал при отплытии кораблей, бравших курс на Индию: «Когда флот двинулся, распустив паруса, моряки, по своему обыкновению, ознаменовали радостное начало пути словами „Счастливого путешествия!“, а у всех видевших их полились слезы от благочестивого умиления, и они доверились Богу и стали высказывать мнения сообразно тому, что каждый думал об этом отплытии»[18].
В составе флотилии шла каравелла, которой командовал Бартоломеу Диаш, однако вскоре она отделилась и взяла курс на Сан-Жоржи-да-Мина (Западная Африка).
Благодаря благоприятным ветрам флотилия прибыла 15 июля к Канарским островам. Здесь в течение двух часов моряки занимались рыбной ловлей. В ту же ночь флотилия прошла мимо устья Рио-де-Оро. На широте этой реки из-за сильной бури и тумана корабли потеряли друг друга, и каждый из них как мог следовал своим путем до островов Кабо-Верди. Это было место, где, по- видимому, в соответствии с королевскими инструкциями (к сожалению, не дошедшими до нас) все корабли должны были соединиться в случае, если шторм разделит их. Эту меру предосторожности, важную для успеха всего предприятия, Васко да Гаме настоятельно рекомендовал также астролог Абрам Закуту, советовавший никогда не позволять кораблям отделяться друг от друга, ибо плавание судов независимо друг от друга — это неизбежная гибель для всех[19]. Около острова Сал корабли соединились[20]. С понятной радостью моряки приветствовали своих капитанов и благодарили судьбу за то, что она позволила им встретиться. Выстрелами бомбард, игрой на трубах, веселыми танцами они отпраздновали эту победу в столкновении с первыми препятствиями, которые могли положить конец экспедиции[21].
27 июля флотилия подошла к острову Сантьягу, где она встала на якорь в бухте Санта-Мария. Там навигаторы оставались 8 дней, чтобы запастись водой, мясом и дровами, а также отремонтировать повреждения, причиненные судам бурей.
3 августа Васко да Гама снялся с якоря и взял курс на юг. Однако вскоре на его корабле сломалась рея, и он должен был идти, отдавшись «на волю течения». 22 августа, как свидетельствует А. Велью, «мы увидели много птиц, похожих на чаек, а когда настала ночь, мы очень быстро пошли на юг и юго-запад, как и птицы, летевшие к земле, и в тот же день мы увидели кита»[22].
Отойдя от острова Сантьягу, флотилия, описав большую дугу к западу, далеко отошла от африканского берега, чтобы избежать встречных ветров. Васко да Гама отважно углубился в Атлантику. Отклонившись очень далеко от Африканского континента и приблизившись к Бразилии, флотилия продолжала свой путь на юг и юго-запад. И поскольку берег Африки, начиная от Кабо-Верди, резко изгибается, образуя огромную впадину, которая простирается от этого места до Гвинейского залива, Васко да Гама, двигаясь по этому курсу, должен был уже через несколько дней находиться очень далеко от африканского побережья[23]. Неудивительно поэтому, что, как свидетельствует А. Велью, уже 22 августа лоцманы предполагали, что корабли отошли от берега на 80 лиг.
Плавание в открытом океане продолжалось август, сентябрь и октябрь, в течение этого времени не прекращались бури и туманы. Три месяца мореплаватели не видели земли. Хронисты настолько бегло описывают этот период, что трудно себе представить, какие тяжелые испытания пришлось пережить за это время отважным мореплавателям. Каштаньеда сообщает нам только, что во время долгого и опасного плавания в совершенно не знакомых морях кораблям пришлось бороться с многочисленными бурями, ливнями и туманами, когда все рисковали жизнью, много раз заглядывая в глаза смерти[24]. А Д. де Гоиш пишет, что на протяжении августа, сентября и октября Васко да Гаме пришлось столкнуться с «многочисленными бурями и встречными ветрами»[25].
А. Велью не менее лаконичен в описании этого времени. Однако ценное свидетельство мы находим у Г. Коррейа. Он сообщает, что не только ветры и бури внезапно обрушились на флот Васко да Гамы. Командующий столкнулся также с угрозой матросского бунта на кораблях. Моряки взбунтовались и категорически потребовали возвращения в Португалию. Хотя в составе экспедиции было много моряков, плававших под командованием Б. Диаша (в том числе главный лоцман Перу де Аленкер), команда отчаялась увидеть землю, пошли разговоры о том, что единственный путь к спасению — возвращение на родину. Васко да Гама, располагавший значительной географической информацией, касавшейся этого плавания, и проинструктированный астрологом Абрамом Закуту, пытался убедить моряков, что они непременно должны встретить землю. Среди команды царило всеобщее уныние. Все громче звучало требование вернуться в Португалию. Командующий был весьма суров с теми, кто предлагал бросить наполовину выполненное предприятие, когда они были близки к знаменитому мысу Доброй Надежды. Васко да Гама не спал ни одной минуты. А бури становились все страшнее, туманы все гуще, а дни почти такими же темными, как ночь.
Наконец 8 ноября мореплаватели достигли бухты Св. Елены (на юго-западном побережье Африки). Поскольку в намерения Васко да Гамы входило запастись здесь продуктами питания, водой, дровами, а также собрать информацию для облегчения дальнейшего плавания, он приказал обследовать бухту и выяснить, есть ли там какая-нибудь река, где можно было бы пополнить запас пресной воды. В районе бухты пресной воды не нашли. Тогда Васко да Гама приказал Н. Коэлью проплыть в лодке вдоль берега и выяснить, нет ли там реки. В четырех лигах к юго-западу он нашел то, что искал, и назвал эту реку Рио-де-Сантьягу[26]. Португальцы взяли запас воды, нарубили дров и убили несколько тюленей, которые показались вкуснейшим деликатесом мореплавателям, много месяцев питавшимся сушеным и соленым мясом. В бухте Св. Елены навигаторы пробыли 8 дней, ремонтируя свои корабли, сильно пострадавшие от штормов. В течение этой недели спутники Васко да Гамы получили свой первый опыт межцивилизационного контакта. Как пишет известный российский историк-африканист В.А. Субботин, в бухте Св. Елены «капитан-мор установил контакты с готтентотами»[27].
А. Велью так описывает обитателей этих мест: «На этой земле есть смуглые люди, которые не едят ничего, кроме тюленей и китов, мяса газелей и корней трав. Они ходят, накрывшись шкурами. Их оружие — обожженные рога, вставленные в сучья дикой маслины. Они имеют много собак, таких же как и собаки в Португалии и лающих точно так же. Птицы этой земли точно такие же, как и птицы в Португалии — бакланы, чайки и многие другие».
В незатейливом «Дневнике» Велью прежде всего бросается в глаза полное отсутствие представления о том, как должны быть организованы отношения с местным населением. У Велью речь идет явно не о маврах или африканских неграх, с которыми португальцы имели долгий опыт общения. Дело в том, что Васко да Гама и его спутники не знали географических координат бухты Св. Елены и поэтому им, видимо, было трудно идентифицировать ее жителей. Кто это были — хорошо известные им африканские негры? Или, может быть, в этих южных морях по дороге в Индию обитали индийцы? Или ни те и ни другие, а какой-то другой неведомый им народ? За пределами христианского мира для португальцев существовали только мусульмане («мавры»), язычники («жентиу») и гибриды («монстры»).
Когда однажды утром Васко да Гама и другие капитаны и лоцман сошли на берег, чтобы определить широту места, где они находились (это португальцы тогда уже умели делать достаточно точно с помощью навигационного прибора — «астролябии», изобретенного учениками Мартина Бехайма и усовершенствованного А. Закуту), ему сообщили, что за холмом ходят два «негра» и собирают какие-то травы. Капитан-мор очень обрадовался этой новости, так как стремился вступить в контакт с аборигенами, чтобы получить информацию, полезную для дальнейшего плавания. По его приказу несколько португальцев внезапно напали на аборигенов (это были готтентоты). Готтентоты, по всей вероятности, впервые в жизни увидели белых людей, которые должны были произвести на них то же впечатление, какое произвели бы инопланетяне на ничего не подозревающих землян.
Испуганные готтентоты, которые, как оказалось, беззаботно собирали мед, бросились бежать. Устремившимся за ними в погоню португальцам удалось все же поймать наименее проворного из них. Велью описывает его как «человека маленького роста». Среди португальцев, однако, не было никого, кто смог бы его понимать. Тогда Васко да Гама поручил двум юнгам усадить пленника за стол и накормить. Готтентот охотно принял это приглашение. Как сообщает Велью, «капитан-мор посадил его рядом с собой за стол и все, что ели мы, ел и он»[28]. После трапезы готтентот стал более раскованным и пытался жестами что-то объяснить португальцам.
«На другой день капитан-мор очень хорошо его одел и приказал доставить его на берег»[29]. Вскоре на берегу собралась толпа готтентотов, желавших получить подарки от чужеземцев. Васко да Гама показал им образцы корицы, гвоздики, жемчуга и золота, спрашивая, есть ли это все на их земле. Готтентоты жестами дали понять, что видят эти вещи впервые. Они охотно отдавали португальцам раковины, которые носили в ушах, и лисьи хвосты, которые вставляли в палки и использовали как опахало, в обмен на мелкие португальские монеты. Дворянин Фернан Велозу попросил у командующего разрешения посетить дома аборигенов. Получив такое разрешение и захватив с собой оружие, он отправился вместе с готтентотами через горы в долину. Аборигены угостили его жареным мясом тюленя и корнями трав, а затем отправили на корабли. Но по дороге Велозу подвергся нападению вооруженных готтентотов, устроивших ему засаду. Услышав крики о помощи, португальцы сели в лодки и высадились на берег. Готтентоты осыпали их градом дротиков. При этом был ранен в ногу Васко да Гама, а также еще три моряка. После этого внезапного нападения Васко да Гама приказал немедленно поднять паруса, и 16 ноября флотилия продолжила свой путь, так и не получив в бухте Св. Елены никакой полезной информации[30].
22 ноября после двух неудачных попыток флотилия все же сумела обогнуть мыс Доброй Надежды и через три дня бросила якорь в бухте Св. Браза (теперь Моссел). Здесь по приказу Васко да Гамы было сожжено вспомогательное судно, так как продовольственные запасы подошли к концу.
Итак, путешественники покинули воды Атлантического океана и вошли в Индийский океан.
В бухте Св. Браза португальцы оставались почти две недели. Здесь они встретили аборигенов — готтентотов. На берегу собралось около 90 мужчин, похожих, по свидетельству Велью, на мужчин бухты Св. Елены. Уже наученные горьким опытом враждебного приема, который им был оказан в бухте Св. Елены, португальцы решили не доверять местным жителям. Они сошли на берег, но на этот раз хорошо вооруженные и готовые к отпору.
Любопытно, что участник этих событий Велью упоминает в своем «Дневнике», что в этом месте побывал Бартоломеу Диаш и что он встретил здесь довольно враждебный прием (эту информацию Велью, видимо, получил от Перу де Аленкера, плававшего в качестве лоцмана вместе с Б. Диашем).
Несмотря на предыдущий неудачный опыт общения с туземцами, на этот раз португальцы сумели установить сердечные отношения с аборигенами. Они обменивали у них бубенчики и красные береты на браслеты из слоновой кости. В другой день, по свидетельству Велью, к берегу пришли около 200 аборигенов, в том числе и дети, и привели с собой около дюжины коров и быков и несколько баранов, и «когда мы их увидели, мы тотчас же сошли на землю»[31]. Казалось, что готтентоты были настроены миролюбиво и рады бартерному обмену с португальцами, поскольку они были, по выражению Бар- руша, народом «жизнерадостным и очень склонным играть и танцевать». Как пишет Каштаньеда, «они начали играть на четырех флейтах, соответствовавших четырем голосам музыки». А Барруш добавляет: «Они играли в манере пастушеских флейт, и это в их исполнении было хорошо»[32]. Велью тоже отмечает, что они «концертировали очень хорошо для негров», и продолжает: «Капитан-мор приказал играть на трубах, и мы в лодках танцевали, причем капитан-мор кружился вместе с нами, а окончив веселье, мы сошли на берег, где опять выменяли за три побрякушки черного быка, которым мы позавтракали в воскресенье, а мясо его было таким же вкусным, как у быков в Португалии»[33].
Хотя португальцы наслаждались музыкальными способностями и искусством готтентотов, когда они играли, они наверняка не получали такого же эстетического удовольствия, когда готтентоты говорили. Присущая готтентотам щелкающая манера говорить вызвала крайнее удивление мореплавателей. Им показалось, что аборигены беспрерывно икали в то время, когда говорили[34]. Через несколько дней, свидетельствует Велью, «мы увидели, что по лесу передвигаются приседающие на корточки юноши, несущие в руках оружие»[35].
Вспомнив печальный опыт, полученный в бухте Св. Елены, Васко да Гама решил на всякий случай припугнуть аборигенов, чтобы отбить у них желание внезапно напасть на португальцев. «Капитан-мор приказал нам сойти на берег с оружием — копьями, дротиками и арбалетами, одетыми в железные латы, чтобы показать им, что мы достаточно сильны, чтобы причинить им зло, но мы не хотим этого делать. Когда они это увидели, они собрались вместе и побежали друг за другом… а командующий приказал выстрелить из двух бомбард, стоявших на корме корабля. Негры сидели на берегу рядом с лесом, но, услышав залпы бомбард, столь поспешно бросились бежать в лес, что побросали шкуры, в которые одевались, и оружие»[36].
Этот короткий эпизод, который не упустил случая зафиксировать А. Велью, представляет, несомненно, большой интерес. Следует придать должное значение тому факту, что впервые Васко да Гама прибег к артиллерии для того, чтобы грохотом пушек, вселившим ужас в души аборигенов, утвердить себя с позиции силы. Речь шла не о какой-либо военной операции, но исключительно только о том, чтобы сделать ясным, кто имеет возможности, как пишет Велью, «причинить зло».
В определенном смысле это было рубежное и даже эпохальное событие. Именно начиная с этого момента артиллерия стала непременным атрибутом португальских и европейских авантюр на Востоке. Этот эпизод стал как бы предтечей того, что произошло позже — в 1511 г. при захвате португальцами Малакки, в 1517 г. в Кантоне, куда прибыл флот под командованием Фернана Периша и грохотом своих пушек вселил ужас и трепет в души местных жителей. Хотя артиллерия часто используется для приветственных салютов, нельзя забывать и о том, что начиная с того момента, когда перепуганные готтентоты около мыса Доброй Надежды услышали грохот орудий Васко да Гамы, артиллерия всегда использовалась для утверждения позиции силы и была главным инструментом господства на океанах. Как пишет Карло Чиполла, «корабль, вооруженный пушками, использовавшийся атлантической Европой на протяжении XIV–XV веков, был тем инструментом, который сделал возможной европейскую сагу»[37].
Таким образом, артиллерийский залп, произведенный по приказу Васко да Гамы в бухте Св. Браза 3 декабря 1497 г., будучи исторически первым пушечным выстрелом европейской артиллерии в Индийском океане, был поистине эпохальным, поскольку он положил начало и в то же время предшествовал запаху пороха, который на протяжении 4,5 веков сопровождал эру Васко да Гамы в этом огромном регионе.
В бухте Св. Браза португальцы поставили крест и деревянный падран с изображением герба Португалии, вырезав надпись: «От господина Португалии — королевства христиан»[38].
7 декабря португальцы покинули бухту Св. Браза и продолжили свое плавание. Отплывая, они увидели, что 10 или 12 готтентотов разрушили крест и падран.
Вскоре корабли попали в такую страшную бурю, что моряки потеряли надежду на спасение. Это была самая сильная и самая опасная буря, какую мореплавателям довелось испытать с тех пор, как они покинули устье Тежу. Индийский океан враждебно и негостеприимно встречал пришельцев из далекой Португалии. Только Васко да Гама и другие капитаны не потеряли присутствие духа. Они героически переносили это испытание и старались подбодрить матросов, напоминая им о лучших традициях и высоком чувстве долга и чести, завещанных предками. В этой страшной буре потерялся корабль Николау Коэлью. Однако на следующий день он соединился с остальными.
15 декабря флотилия прошла мимо острова Круш, где Бартоломеу Диаш поставил свой последний падран. Радости навигаторов не было предела. После пережитых страданий и опасностей, после только что перенесенного шторма они наслаждались великолепным видом берегов, покрытых тенью густых и высоких лесов. «В день Рождества 25 декабря, — сообщает Велью, — мы открыли берег». В честь Рождества этому месту дали имя Натал. Фортуна то улыбалась, то строила отвратительные гримасы мореплавателям. Пройдя Натал, они обнаружили трещину в мачте одного из кораблей и стали искать бухту, где можно было бы ее отремонтировать[39].
Несчастье, как известно, в одиночку не ходит. У мореплавателей кончился запас питьевой воды, и им пришлось запивать пищу морской водой. В связи с этим капитан-мор вынужден был приказать пристать к берегу. На берегу, сообщает Велью, мы «обнаруживаем много черных мужчин и женщин, очень высоких, а также их сеньора»[40].
По словам В.А. Субботина, «судя по всему, это были тонга (тсонга на русских этнических картах). Через 50–60 лет после Васко да Гамы португальцы, обследуя бухту Делагоа, записали имена местных вождей, а в XX в. этнограф Г.А. Жюно услышал эти же имена из уст местных тонга, когда их попросили назвать своих предков. Не исключено, что вожди, которых перечислили информаторы Жюно, в детстве видели первые португальские корабли, Васко да Гаму и его переводчика»[41].
Поскольку Васко да Гаме показалось, что эти люди более доброжелательны и гостеприимны, чем готтентоты, он приказал сойти на берег переводчику Фернану Мартиншу и еще одному португальцу, который был знатоком языков Гвинеи. Аборигены встретили их гостеприимно и радушно. Тогда Васко да Гама послал в подарок их вождю («сеньору») куртку, красные штаны, берет с кисточкой на макушке и браслет. Растроганный вождь «сказал, что он охотно отдаст нам любую вещь, какая есть в его земле, если она нам нужна. И это понял упомянутый Мартинш»[42]. Вождь пригласил двух переводчиков сопровождать его в его резиденцию и по дороге с гордостью показывал всем свои обновки, а подданные «из вежливости хлопали в ладоши». В доме вождя переводчикам дали кукурузную кашу и курицу «такую же, как в Португалии». Всю ночь приходили люди, чтобы посмотреть на странных чужеземцев. Когда переводчики вернулись на берег, их сопровождали не менее 200 любопытных.
Beлью дает такое описание этих мест: «Эта земля, как нам показалось, имеет много населения, и в ней есть много сеньоров. И нам показалось, что женщин там больше, чем мужчин, потому что когда приходили 20 мужчин, с ними приходили 40 женщин. Дома в этой земле сделаны из соломы; оружие этих людей — очень большие луки и стрелы и железные дротики. В этой земле, как нам показалось, много меди, которую они носят на ногах, руках и на голове. В этой земле есть также олово, которое они носят в эфесе кинжалов, а ножны для них делают из слоновой кости. Люди этой страны очень ценят льняное полотно, нам предлагали много меди за рубашки, если бы мы пожелали их им отдать»[43].
В этом месте португальцы оставались пять дней. Они дали этой земле название Земля добрых людей, а реке — Медная река (р. Иньярриме).
Взяв запас пресной воды, флотилия двинулась на север вдоль восточноафриканского побережья. Но она шла сравнительно далеко от берега, и поэтому португальцы даже не увидели Софалу, которая уже в то время была большим городом, известным своей торговлей золотом. О Софале в «Дневнике» Велью нет ни малейшего упоминания.
25 января 1498 г. Васко да Гама открыл реку с широким устьем, берега которой были покрыты богатой и буйной растительностью. Он приказал войти и остановиться в устье этой реки. «Эта земля очень низкая и болотистая, — сообщает Велью, — там есть большие леса, в которых растут разные виды плодов, и люди этой земли едят их. Эти люди черные, хорошо сложены и ходят голыми. Они носят лишь маленькие хлопчатые повязки, которыми прикрывают свои половые органы, а сеньоры этой земли носят большие повязки. У молодых женщин, которые в этой земле очень привлекательные, губы проткнуты в трех местах, и они носят там перекрученные куски олова»[44]. По авторитетному мнению В.А. Субботина, это были предки современных макуа и малави[45].
Вскоре к португальцам привели юношу, который, как это знаками объяснили аборигены, был из другой далекой земли. Он сказал, что уже раньше видел большие корабли, похожие на португальские[46]. Португальцы догадались, что речь идет о присутствии где-то недалеко от этих мест арабов. Поэтому они назвали эту реку Рекой добрых вестей (Замбези).
По словам Каштаньеды, эта информация «очень обрадовала Васко да Гаму и всех, ибо им показалось, что они подошли к Индии».
Описывая этот момент путешествия, Барруш добавляет несколько интересных подробностей. Благодаря наблюдениям этого хрониста, можно составить некоторое представление о том, как португальцы классифицировали африканские общества и народы. Главным критерием для них был лингвистический признак.
«Вход в эту реку, — пишет Барруш, — когда жившие там язычники поднялись на борт, очень воодушевил людей, поскольку они, плавая так долго, не встретили никого, кроме негров — варваров, подобных неграм Гвинеи — соседям Португалии. А среди людей этой реки, хотя их цвет кожи и волосы были как у этих негров, попадались негры со светлой кожей, которые казались смесью негров и мавров, а некоторые понимали арабские слова, которые произносил моряк по имени Фернан Мартинш, но другой их собственный язык никто из наших не знал. Поэтому Васко да Гама заподозрил по их цвету и по арабским словам, что эти негры могли иметь контакты с маврами, подобно тому как негры Жалофе имеют контакты с азенегеш».
С помощью местных жителей в устье Замбези были сделаны навесы из ветвей деревьев над кораблями, что позволило произвести их ремонт и чистку и запастись всем необходимым. Португальцы оставались в устье Замбези 32 дня. В это время были отмечены первые случаи цинги. По свидетельству Велью, «заболели многие люди, у них опухли ноги и руки, а десны под зубами так вздулись, что люди не могли есть»[47]. Люди пали духом, и прежняя радость, которую им внушала Земля добрых людей, улетучилась. И это уныние было бы гораздо больше, — пишет Каштаньеда, — если бы Паулу да Гама, который ввиду мягкости своего характера был полной противоположностью брата, не навещал бы больных и ночью и днем, давая им лекарства и делясь с ними теми подарками, которые были на его корабле[48].
Здесь, замечает Барруш, великий мореплаватель чуть было не нашел свою могилу. Васко да Гама и два матроса находились в маленькой лодке около судна «Сан-Рафаэл», разговаривая с Паулу да Гама. Неожиданно налетела волна такой силы, что лодка ударилась о борт корабля и перевернулась. Если бы не пришли ему на помощь, Васко да Гама грозила верная гибель[49].
При выходе португальской флотилии из устья Замбези корабль Паулу да Гамы уткнулся в песчаную отмель, и возникла опасность, что он навсегда застрянет в песке. К счастью, набежавшая сильная волна избавила его от этой беды.
Избежав этих опасностей, чуть было не погубивших экспедицию, флотилия 24 февраля продолжила плавание.
2 марта навигаторы прибыли в порт Мозамбик. К кораблям направились каноэ, в которых были смуглые люди, похожие на арабов. Н. Коэлью спросил Васко да Гаму: «Что вы об этом думаете, сеньор? Это уже другой народ». На это тот ответил с нескрываемой радостью, что корабли должны встать на якорь у этого острова с тем, чтобы постараться собрать здесь информацию. Люди, сидевшие в лодках, беспрестанно делали знаки, давая понять, чтобы их не опасались. В конце концов Васко да Гама и другие капитаны сошли на берег. Местные жители радостно приветствовали их, играя на различных музыкальных инструментах[50].
Для Васко да Гама окончилась негритянская Африка, которую португальцы знали еще по Гвинее. Они оказались на южной границе зоны арабской торговли.
Прибыв 2 марта в город Мозамбик, Васко да Гама и его спутники вступили в контакт с совершенно новым для них миром.
Индийский океан был в то время фактически «арабским морем». В Восточной Африке уже в XI–XII вв. возник ряд городов-государств, правителями которых были арабские эмиры.
Описание участника экспедиции Велью в «Дневнике путешествия» до этого скудное на картины внезапно оживает и становится живописным[51]. Пораженному взору простодушного солдата с судна «Св. Гавриил» внезапно открылись порты, заполненные кораблями, сутолока торговли, товары, о которых португальцы давно мечтали, — корица, перец, гвоздика, шелка, жемчуг, драгоценные камни. Моряки с удивлением осматривали большие города с высокими побеленными домами, имевшими много окон, большие корабли, гуляли по набережным, объедаясь апельсинами — «очень сладкими, очень хорошими, лучше, чем те, которые растут в Португалии», смешивались с толпой людей, ходивших обнаженными по пояс или одетых в красочные одежды из хлопковых тканей и с шапочками на головах, расшитыми золотом.
По свидетельству Велью, «люди этой земли смуглого цвета, хорошо сложены, принадлежат к секте Мафамеде (видимо, Мухаммеда. —
Местные купцы хорошо говорили по-арабски. С ними стал разговаривать Фернан Мартинш, спросивший их о названии этого места. Они ответили, что эта земля называется Мозамбик и принадлежит королю Килвы. Она имеет своего шейха, или султана, по имени Сакоежа[53]. Кроме того, они сообщили Васко да Гаме, что «священник Иоанн находится недалеко и что у него много городов на морском побережье». Эти новости так обрадовали португальцев, что они не в силах были скрыть свое удовлетворение и, как свидетельствует Велью, «с удовольствием пели хором и умоляли Бога, чтобы он дал нам здоровье, чтобы мы смогли осуществить желаемое»[54].
Когда до шейха Мозамбика дошло известие о том, что в порту встали на якорь чужеземцы неизвестного происхождения, он попытался выяснить, кем они были и каковы их намерения. Для этого он решил навестить Васко да Гаму, изъявляя ему чувства дружбы и гостеприимства, так как полагал, что это были либо турки, либо мавры и что, поскольку они не говорят по-арабски, они прибыли издалека[55]. Чтобы продемонстрировать свою добрую волю, шейх послал командующему несколько фиг, кокосовых орехов, куриц и барана. Васко да Гама, стремившийся установить дружеские отношения с шейхом, подарил ему в ответ шляпы и плащи с капюшоном, но тот отверг эти подарки и попросил, чтобы ему прислали ярко-красную ткань. Шейх пришел навестить Васко да Гаму, и тот оказал своему новому другу блестящий прием, приказав украсить корабль знаменами, вымпелами и тентами. Он приказал перенести всех больных на другие корабли, а на его судно направить самых крепких и здоровых, одев их в приличную одежду. Таким образом, Васко да Гама пытался скрыть жалкое состояние своего флота и создать у мавра впечатление могущества и величия Португалии.
С самого начала Васко да Гама заподозрил мавров в неискренности и недобрых намерениях. Поэтому он приказал, чтобы матросы и солдаты тайно носили с собой оружие на случай, если шейх замышляет предательство. Прибывший на корабль шейх был одет в праздничные и пышные одежды, на нем был белый халат (гала- бея) на турецкий манер из очень тонкой хлопковой ткани, а поверх него был накинут другой халат из дорогого бархата из Мекки, на голову была надета пестрая шапочка, расшитая золотом, за пояс был заткнут кинжал, усыпанный драгоценными камнями, а на ногах были бархатные сандалии. Шейха сопровождала вооруженная свита.
Васко да Гама принял его любезно и с большим почетом и провел между двумя рядами вооруженных людей к тенту, где для него был приготовлен обильный ужин. Во время ужина шейх спросил Васко да Гаму, откуда он родом и не прибыл ли он из Турции. Васко да Гама, сняв берет и отвесив вежливый поклон, ответил, что он и его товарищи прибыли из земли, в которой правит самый великий христианский король из всех, которые существуют в мире, и что он направляется в Индию, и прежде всего в Каликут, чтобы заниматься торговлей по поручению своего короля[56].
Здесь заслуживают быть отмеченными те хитрость и дипломатическое искусство, которые использовал Васко да Гама, чтобы возвеличить в глазах шейха мощь и величие Португалии и затушевать жалкое состояние флота, который он привел. Васко да Гама объяснил шейху в нескольких искусно подобранных фразах, которые приводит Г. Коррейа, что прибывшие в Мозамбик корабли — это лишь малая часть могущественного флота, с которым он вышел из Португалии. Они, двигаясь своим путем, были отделены от этого флота бурей и пришли в Мозамбик после двухлетнего плавания. Шейх спросил, какие товары он везет в Индию. Капитан-мор снова прибег к хитрости и ответил, что товары везут отделившиеся суда и что на них много золота и серебра[57].
Шейх заподозрил, что вновь прибывшие не были ни турками, ни арабами, и, чтобы удостовериться в своих подозрениях, просил Васко да Гаму показать священные книги, по которым он молился. Капитан-мор извинился и сказал, что их не привез. Тем не менее шейх удовлетворил просьбу Васко да Гамы и дал ему двух лоцманов.
По-видимому, вначале шейх оказал португальцам хороший прием потому, что принял их за турок. Исламизированное население острова поначалу было убеждено, что вновь прибывшие — турки. Позже, когда шейх узнал, что они христиане, он резко изменил свое отношение к португальцам и стал готовиться к тому, чтобы взять их в плен и убить.
Велью в своем «Дневнике» различает два типа мавров: «мавры этой земли» и «белые мавры». По-видимому, речь идет об исламизированном населении восточноафриканского побережья Индийского океана, с одной стороны, и о мусульманах Ближнего Востока — с другой. Из «Дневника» неясно, что послужило причиной конфликта, хотя ответственность за него возлагается на «мавров этой земли».
Васко да Гама вовремя почувствовал опасность. Он не доверял ни шейху, ни лоцманам и на всякий случай принял ряд мер предосторожности. Он распорядился, что в случае если одному из лоцманов понадобится сойти на берег, другой должен оставаться на корабле. Вскоре по многим знакам стало очевидно, что мавры замыслили что-то недоброе против португальцев. Поэтому Васко да Гама решил покинуть порт Мозамбик и продолжать свой путь. Но перед этим он отправил вооруженных людей на двух лодках, чтобы взять запас воды и дров. На лодки поставили две пушки среднего калибра. Как только лодки поплыли к берегу, к ним двинулись 6–7 арабских лодок, из которых мавры осыпали их градом стрел[58].
Поделиться книгой: