Выигрывают все

Я набрался решимости и направился в зал ожидания. На скамейках дремали люди. Я подошел к одному мужчине и попросил разменять сто рублей. Он покачал головой — у него нет. Я обратился к его соседу. Та же история. И тут одна женщина, пожалев меня, сама предложила разменные деньги. Я получил четыре дневные бумажки, поблагодарил ее и быстро покинул вокзал. Сердце колотилось не только от радости, что мой замысел принес первые плоды, но и от страха. Вдруг она догонит меня, обвинит в мошенничестве?

На стоянке такси стояло несколько машин с зелеными огоньками. Невольно я подумал: еще одна возможность обмена.

Когда я сворачивал с привокзальной площади в переулок, мне показалось, что вдали во тьме кто-то шевельнулся. Через мгновение навстречу мне выскочил заяц. Быстро-быстро перебирая лапами, он промчался мимо. Я почувствовал, что весь дрожу. Откуда здесь взялся заяц?

Через пару недель я получил выигрыш. На один билет выпало целых двести тысяч, а на один всего семьдесят пять копеек. Но в целом получилась фантастическая сумма. Пришлось даже сходить домой за чемоданчиком.

— Непременно пересчитайте, чтобы без обмана, — твердил продавец, передавая мне деньги.

Когда чемодан был полон, оказалось, что теперь у меня восемьсот семьдесят девять тысяч триста пятьдесят шесть рублей и семьдесят пять копеек.

— Около девяти миллионов! — воскликнул продавец. — Старыми, я имею в виду. Ну, теперь заживете! Поздравляю!

Я отнес чемодан в камеру хранения и направился в ресторан «Ночной». Теперь у меня были мелкие деньги, бояться больше нечего.

Да, раньше я думал, что со мной не может произойти ничего замечательного — но вот! Я был счастлив.

В ресторане, как и прошлый раз, было многолюдно и шумно. Я сел, и тут же появился знакомый официант. Он как-то странно посмотрел на меня и протянул меню. Но я не мог читать. Почему он так смотрит на меня? И почему не уходит? Сейчас он скажет: верните сто рублей…

— Выбрали? — послышался голос официанта.

Стараясь говорить спокойно, я ответил:

— Принесите то же самое.

Он сделал вид, что не понял меня.

— Извините… что?

У меня больше не было сил притворяться спокойным.

— Что-нибудь, — сказал я, в упор глядя на него, чтобы показать, что я знаю, что он знает, но не боюсь его.

Несколько секунд он молча смотрел на меня, затем удалился. Вернувшись, он поставил все на стол и взял меня за рукав пиджака.

Я резко отдернул руку и застыл. Кровь колотилась в висках. Бежать, бежать отсюда!

— Простите, — произнес он, изумленно глядя на меня. — У вас на рукаве нитка.

Я увидел, что он держит в руке грубую нитку от мешка, и с трудом выдавил:

— Спасибо.

Странные мысли не оставляли меня. Нитка. Официант произнес это с намеком. Пытаясь успокоиться, я принялся за еду, но кусок не лез в горло. Нитка. Мешок. Он знает! Но откуда? Я посмотрел по сторонам и вдруг похолодел — недалеко от меня сидела женщина с вокзала, разменявшая деньги. Она смотрела в мою сторону. Правда, у той были светлые волосы, а эта брюнетка. Но если это другая, то почему она так смотрит на меня? Вдруг я догадался: она перекрасила волосы, чтобы преследовать меня! Я встал и, не сводя с нее глаз, начал боком отступать к выходу. Кинулся стремглав вверх по лестнице, распахнул дверь и бросился бежать по улице. За спиной послышались голоса, окрики, я прибавил шагу, метнулся в переулок. На мгновение я замер — в переулке во тьме что-то ворочалось, дышало. Вдруг я увидел как шевельнулся угол дома, черневший в тени. Я отпрянул и помчался в обратную сторону. Бежал что было мочи, а за спиной нарастал равномерный шум. Словно накатывала лавина каких-то мягких, мерно дышащих существ.

Я свернул было в другой переулок, но и там темнота шевелилась, дышала, — и вдруг! — я увидел тысячеголовое стадо уродливых зайцев, мчавшихся на меня. Я подскочил к дверям какого-то дома, ворвался в подъезд, одним махом взлетел на второй этаж и принялся барабанить в чью-то дверь, А горячее дыхание приближалось.

Наконец кто-то спросил:

— Кто там?

— Откройте! Откройте!

Дверь приоткрылась, я оттолкнул хозяина квартиры, бросился в комнату, где горела настольная лампа, и спрятался за шторой. Лавина приближалась, я чувствовал, что через мгновение она поглотит меня.

ДЕТЕКТОР ИСТИНЫ

Я работал в патентном бюро изобретений и открытий консультантом, меня считали неплохим специалистом.

Однажды вечером, когда я возвращался с работы домой, меня остановил незнакомый человек. Он попросил выслушать его, так как он изобрел нечто из ряда вон выходящее. Я, естественно, посоветовал зайти в бюро в рабочее время. Но он умолял рассмотреть его изобретение в частном порядке, потому что официально оно вряд ли пройдет.

Надо сказать, кто только не приходит в наше бюро. Ежегодно два-три одержимых приносят новый проект вечного двигателя… Смотрю на этого: глаза вроде бы ясные, без фанатического блеска. Спрашиваю:

— А почему вы выбрали именно меня?

— А потому, что ваши показатели подходят, — отвечает и улыбается. — Вы меня не узнаете?

Присматриваюсь: вроде не знаю этого человека. А когда он достал из кармана микрокалькулятор, я вспомнил.

Дня за три до этого возвращаюсь я в кабинет с обеденного перерыва и вижу на столе калькулятор. Откуда? Верчу его в руках и удивляюсь, что цифры на табло постоянно меняются. Вдруг за спиной голос:

— Извините, это мой.

Я отдал ему машинку и больше его не видел. И вот теперь он пристал ко мне на улице.

— Вы что, усовершенствовали микрокалькулятор? — спросил я.

— Нет, это маскировка. Я, — ответил он, — вмонтировал в его корпус свое изобретение — детектор истины.

Кто работал в патентном бюро, знает: самый верный способ вызвать недоверие к изобретению — это дать ему простое название. Если же название состоит из малопонятных терминов, например: тензорный хронометрический трансформатор и так далее, то бюро отнесется к изобретению серьезно и через год выдаст патент. Но если автор честно назвал свое изобретение машиной времени — его выставили бы без разговоров.

Ну вот я и спрашиваю его:

— Это что же за детектор истины — вроде детектора лжи, что ли?

— Почему-то все задают этот вопрос. Это устройство, — говорит он, — позволяет вычислить характер человека.

— Как это вычислить? — удивился я.

Он начал объяснять:

— Например, в психологии тесты Роршаха — испытуемый должен ответить минимум на шестьсот вопросов, и по ответам судят о свойствах его характера. Но это очень субъективная оценка. А детектор истины считывает информацию из мозга человека о его поступках и определяет степень ума, хитрости и альтруизма. Каждая клетка нашего тела связана с мозгом. Схему приемника этой связи я создал быстро. Зато двадцать лет жизни ушло на точное определение, что такое ум, хитрость и альтруизм.

— А зачем такое устройство вообще нужно? — спросил я.

— Начальникам отделов кадров при приеме на работу. Школьникам при выборе профессии. Вступающим в брак…

И я, идиот, взялся ему помочь.

Он достал свой калькулятор из кармана и говорит:

— Прежде чем включать, скажите, как вы сами себя оцениваете. А потом сравним с показателями детектора.

Я согласился. Не могу сказать, что я законченный эгоист, но работал над собой… Звезд с неба не хватал, но вроде и не дурак. Да и схитрить иной раз приходилось… Так что на средние показатели по всем шкалам я вполне рассчитывал. Признавшись в этом, включил машинку — пятьдесят один, девяносто пять и семь.

— Это чего же у меня так мало? — спрашиваю у него. Он поясняет:

— Пятьдесят один — это степень ума, девяносто пять — альтруизма, а хитрости у вас маловато.

Я обиделся.

— Ум пятьдесят один — ладно, но что же, по-вашему, я такой простодушный?

— Бесхитростный, скажем так… — уточнил он и начал успокаивать: — Не огорчайтесь, самооценка всегда расходится с истиной. Зато у вас высокий показатель альтруизма! Именно поэтому я вас выбрал.

— Нет, — говорю, — шкала хитрости у вас, очевидно, недоработана. — И тут вспомнил, что родственники часто говорят: «Что же ты у нас такой бесхитростный?»

— Ладно, — сказал я. — Вещь интересная. Только надо бы еще на ком-то проверить.

— Вот я и хотел вас попросить, — обрадовался он. — Проверьте, пожалуйста, на людях, кого хорошо знаете.

На том и расстались, договорившись встретиться на следующий день.

По дороге домой я думал: «Кого я хорошо знаю? Конечно, жену, родственников, сотрудников…» Прикинул показатели моей жены. Хитрости у нее еще меньше, чем у меня. Ума тоже маловато. Зато уж альтруизма в избытке.

Пришел, рассказал жене о детекторе истины.

— Это что, гороскоп такой? — спросила она. Ничего не поняла! С трудом ей втолковал, что это абсолютная истина.

— Раз абсолютная, — нахмурилась она, — значит, надо к этому отнестись абсолютно серьезно. Давай завтра утром на свежую голову и проверим.

А утром, сами знаете, не до этого, на работу надо бежать. Вот я и решил сначала опробовать детектор на своих коллегах, прикинув, кто из них самый умный, самый хитрый и самый бескорыстный.

Оставляю микрокалькулятор на столе кого-то из сотрудников, и только он возьмет его в руки, я подскакиваю: «Извините, это мой. Забыл по рассеянности». А сам смотрю на шкалу. Проверил таким образом всех и решил, что детектор нагло врет.

После работы мы опять встретились с изобретателем.

— Ну как, проверили? — спросил он.

— Да, — говорю, — проверил. В нашем бюро самый умный оказался глупцом, самый простой — хитрецом, альтруистов вообще не нашлось. Можете свой детектор выбросить.

— Зачем же сразу выбрасывать, — возразил он. — Вы мне лучше скажите, какие показатели у самого умного человека?

— У меня записано, — достал я свой блокнот. — Пожалуйста: ум — тридцать семь, альтруизм — девять, хитрость — девяносто один.

— Ничего удивительного, — говорит он. — Хитрец и маленький ум сможет выдать за большой. А что вам еще не понравилось?

— Самый простодушный наш сотрудник получил показатель хитрости девяносто девять.

— Невелика хитрость, если ее замечают, — говорит.

«Нет, — думаю, — жену не буду проверять». Но, как назло, зашел в комнату именно тогда, когда она держала счетчик в руках. И что я увидел: альтруизм — пять, хитрость — восемьдесят два. Я не поверил. Но стал присматриваться, следить. И доследился…

Изобретателю я помог запатентовать изобретение. Посоветовал ему переименовать детектор истины в диспозиционный мультихарактеристический верификатор психомоторных функций. Год спустя он получил патент. Об этом случайно узнала моя жена, с которой к тому времени я уже развелся. В отместку она рассказала моему начальнику, что измеряет этот прибор… Тот, конечно, захотел узнать свои показатели. Когда выяснилось, что ума и альтруизма у него меньше десяти, он заявил, что патент оформлен на недоработанный прибор, и мне пришлось уволиться… Изобретатель утешал меня: «Ничего, что ты потерял жену и место работы, зато ты познал истину! Кроме того, у тебя улучшились показатели ума и хитрости». Правда, он забыл, что после всех мытарств мой показатель альтруизма понизился на целых двадцать единиц…

Я недавно виделся с изобретателем, и он с воодушевлением сообщил мне, что заканчивает работу над новым изобретением — устройством для чтения мыслей. Тогда люди будут знать всю истину друг о друге…

СТЕНА

Что-то давило, душило меня, я пытался крикнуть и проснулся. В комнате стоял предрассветный полумрак. Было очень душно. Я повернул голову. Жена спала на другом краю кровати, повернувшись ко мне спиной. Мой взгляд упал на будильник на ее тумбочке. В нем было что-то странное. Внезапно я понял: циферблат часов изогнут. Я протянул руку к жене, чтобы ее разбудить, и наткнулся на невидимое препятствие. Я вскочил и начал ощупывать его. Разделив комнату вдоль кровати на две части, оно поднималось до потолка. Стена! Окно и дверь были по ту сторону.

— Ты спишь? — растерянно задал я бессмысленный вопрос.

Она не шелохнулась, и я понял, что через стену меня не слышно. Но тут она приподнялась, протянула руку и нажала на кнопку будильника. За стеной неслышно прозвучал звонок…

Она встала, подошла к окну. Раздвинула шторы, распахнула окно, потянулась, наслаждаясь свежим воздухом. А я снова ощутил, как душно в моей части комнаты.

Наконец она обернулась. Я начал размахивать руками и стучать кулаком по стене. Но она вышла из комнаты, даже не взглянув в мою сторону.

Я сел на кровать, пытаясь представить себе, что она сейчас делает. Сначала выпьет кофе или придет переоденется? Я не знал. Я ухожу на работу позже, и, когда я встаю, ее уже нет.

Вдруг она появилась в дверях. Я вскочил и принялся снова размахивать руками и кричать, хотя знал — она не слышит меня. Она подошла к гардеробу и принялась одеваться. Затем села перед трюмо. Она сидела спиной ко мне, и я увидел в зеркале ее лицо. Я вздрогнул — совсем ч у ж о е лицо. Казалось, она улыбается, но вдруг лицо перекосилось — нижняя часть резко сдвинулась, — словно отражалось в кривом зеркале, и я понял, что так искажает ее стена.

Жена бросила взгляд на часы, вскочила и вышла из комнаты.

Хватит ли мне воздуха до ее возвращения? Я огляделся. Кроме тумбочки, здесь ничего не было. Я поднял тумбочку и с размаху кинул ее в стену. Дверца затрещала и повисла на одной петле, но на стене не осталось даже царапины… Вдруг я заметил на подушке клочок бумаги, на котором было что-то написано. Откуда он взялся? Я прочел: «Стена исчезнет, если…» — и облегченно вздохнул. Теперь я знал, как избавиться от стены. Не надо ничего предпринимать. Только дождаться возвращения жены. Я лег на постель, закрыл глаза. Время текло медленно. В моем сознании замелькали бессвязные картинки. Вспомнилось все, что я когда-то слышал или читал о смерти от удушья. Подводная лодка с отказавшим двигателем на дне моря, шесть человек на борту — они лежали недвижимо, чтобы уменьшить расход кислорода… Удалось ли их спасти? Я начал себя успокаивать в моей камере воздуха должно хватить по меньшей мере на сутки. Вечером придет жена и освободит меня. И вновь жуткое видение — ее лицо, чужое, меняющее выражение.

Вернувшись с работы, я, как обычно, прошла в спальню переодеться. Включила свет и замерла. Муж стоял на кровати, высоко подняв руки, и беззвучно шевелил губами. Увидев его перекошенное лицо, я кинулась к нему.

— Что с тобой?

Я хотела схватить его за руку, но наткнулась на невидимое препятствие. Он стоял за прозрачной стеной, неизвестно откуда возникшей в нашей комнате.

— Боже мой! Что это?! — закричала я.

Он беззвучно зашевелил губами и прижал к стене какую-то бумажку, на которой было что-то нацарапано. Я попыталась разобрать что, но буквы перекосились и расплылись. Да и что толку, если бы мне и удалось прочесть? Надо было действовать, чтобы вызволить его.

Мы стояли друг против друга у стены, как стоят на вокзале: тот, кто уезжает, уже в купе у окна, провожающий на перроне. Через стекло ничего не слышно. И тогда смотрят друг на друга, пока не становится неловко, и оба испытывают облегчение, когда поезд наконец тронется…

Я принесла молоток и ударила по стене. Молоток отскочил упруго, как резиновый мячик. Муж напряженно наблюдал за мной. Мне стало жутко — выражения на его лице менялись, словно узоры в калейдоскопе. На мгновение мне почудилась злобная усмешка. Вдруг он начал водить пальцем по стене, рисовать какие-то знаки. «Он сходит с ума», — с ужасом подумала я.

Я ушла на кухню, чтобы спокойно решить, что делать. Я не могла больше видеть его жуткое лицо.

Наконец я пошла в ЖЭК. Сначала мне просто не поверили. Пришлось привести в нашу спальню целую делегацию из ЖЭКа — они с любопытством разглядывали моего мужа, который стоял словно в гигантском аквариуме, в пижаме, небритый, и беззвучно шевелил губами и водил пальцем по стене. Затем они тоже попробовали разбить стену молотком, только потом пошли куда-то звонить, чтобы им прислали машину (не помню, как она называется), при помощи которой ломают асфальт. Машину обещали дать на следующей неделе, и они собрались уходить.

— Он же умрет с голоду! — закричала я.