Нехорошо подглядывать (СИ)

Нет, кажется, это плохая идея. Лучше попробую для начала все решить мирным путём. Ведь в конце концов, он обещал подумать над тем, чтобы отпустить меня.

Так и было бы, не попались мне на глаза декоративная ваза, стоящая на книжной полке, на расстоянии вытянутой руки от меня.

Боже, что со мной случилось? Это ведь не я. Потому что я не могу ударить живого человека по голове подобной тяжеленной штуковиной. Я даже муху на окне прибить не могу, потому что мне жаль её, несчастную. Она ведь не виновата, что уродилась мухой, и раздражает меня одним лишь своим существованием?

Но мои дрожащие руки уверенно несли сей артефакт к своей жертве, в твёрдом намерении осуществить задуманное. Практически не дыша, я преодолела расстояние в несколько шагов до дивана, и занесла вазу над головой Руслана.

Сердце отбивало нешуточный ритм, секунды шли, а я все никак не могла решиться сделать последний шаг и нанести свой сокрушительный удар. Отчаянно трусила насмерть прибить несчастного…

В какой-то момент, он вдруг резко развернулся, заставив меня вздрогнуть, и вопросительно посмотрел мне в глаза.

— И долго ты собираешься так стоять? — приподняв брови, поинтересовался он будничным тоном.

Я ошалело глядела на него во все глаза, растерянно опустив вниз своё оружие.

— Я видел все твои геройские манипуляции в отражении в окне, — пояснил он на мой немой вопрос.

Мысленно выругалась. Какая же я тупица. Представляю, как он надо мной потешался. Крадущийся тигр, затаившийся дракон в моем исполнении, должно быть, то ещё зрелище.

— А почему сразу не повернулся? Ведь я могла ударить в любой момент!

— Так ударь, — невозмутимо предложил он.

— Но… Ты не боишься? — я не верила своим ушам.

— Не боюсь. Ты ведь сбежать от меня хочешь, не так ли? — с вызовом спросил он. — Так ударь! И путь свободен. Хочешь, я даже развернусь обратно, чтобы не смущать. Да только посильнее бей, чтобы наверняка.

И он действительно развернулся, предоставив в мое распоряжение свой беззащитный затылок.

— Заманчивое предложение, — с тоской проговорила я, осознавая, что не могу этого сделать. — Да только, кажется, у меня для этого слишком кишка тонка.

Озвучив позорное признание, мне ничего не оставалось, как пойти и аккуратно вернуть вазу на место.

Руслан поднялся с дивана и подошёл ко мне.

— А жаль, я уже надеялся повеселиться, — с ухмылкой заявил он.

— Да? — раздраженно отозвалась я. — Вот только мне уже что-то совсем не весело!

— Я понимаю. Ты напугана всем, что сейчас происходит…

— Ничего я не напугана! — перебила его. — Я возмущена!

— Ты напугана, — настойчиво возразил он. — Хоть и пытаешься отчаянно делать вид, будто это не так.

Уставилась на него волчонком, сложив руки на груди. Надо же, какая проницательность.

— Не каждый день, знаешь ли, меня похищают киллеры и держат у себя дома с неизвестной целью, — бросила ему в лицо, как обвинение.

Он улыбнулся.

— Я не киллер.

— А кто?

— Скажем так, я на стороне справедливости, — с загадочным видом ответил он.

— Как Робин Гуд, что ли? — не удержалась я от сарказма. — Убиваешь богатых бизнесменов, чтобы лучше жилось бедным бандитам?

Он весело рассмеялся.

— Нет, Люда. Я никого не убиваю.

Я скептически выгнула бровь. Ну да, конечно. А винтовка с оптикой — это так, для самоутверждения.

— Не веришь? — улыбнулся он.

— Слабая легенда, — вернула я ему его же слова, пожав плечами.

— Это не легенда, это правда. Моя работа заключается в другом.

— В чем же? — с любопытством посмотрела на него.

— Меньше знаешь, лучше спишь, — многозначительно заявил он, а я не смогла скрыть своего разочарования.

— Хорошо! — воскликнула я. — Допустим, все, что я видела, мне показалось, или я не правильно все поняла. Это неудивительно, ведь я была немного пьяна. Или не немного, неважно… Но скажи, зачем же ты тогда держишь меня здесь?! Почему просто не отпустишь?

— В большей степени, для твоего же блага. Чтобы защитить тебя.

Надо же, какие мы благородные.

— От кого?

— В первую очередь от тебя самой. А во вторую — от реально опасных людей. И ещё, я не хочу, чтобы ты сорвала мне операцию.

Вот, последнее уже больше похоже на правду.

— Ты хотел сказать, убийство? — с издёвкой уточнила я.

— Никакого убийства не будет, — заверил меня он.

Да только с трудом в это верилось. Но спорить с ним дальше я не собиралась. Сейчас меня больше волновало другое.

— И как долго ты собираешься держать меня здесь?

— Ты думаешь, я сам в восторге от всего этого? — холодно поинтересовался он. — Сегодня переночуешь у меня, а завтра я отправлю тебя домой, в Алмату, ближайшим рейсом.

Я буквально открыла рот. Он правда собирается вернуть меня в Алмату? Значит, все действительно настолько серьёзно?

— Позвонишь своим друзьям и скажешь что-нибудь… — нахмурившись, говорил он, в одно мгновение превратившись из весёлого парня в сурового мужика, с которым совсем не хотелось спорить или шутить шутки. — У тебя есть родители, братья сестры?

— Только мама… — ответила я, теряясь от резкой перемены в его настроении.

— Значит, скажешь им, что мама заболела, — продолжал он раздавать строгие указания. — Попросишь собрать твои вещи и приготовить сумку, мы завтра заедем и заберём её. Где твой паспорт?

— Там же, в номере…

— Отлично, его тоже заберём завтра. А сейчас иди спать. Спальня в конце коридора направо. Ванна рядом, там есть свежие полотенца, и новые зубные щётки.

— А ты? — осторожно поинтересовалась я.

— А я лягу на диване. Но если хочешь, могу присоединиться? — и от того, что этот вопрос прозвучал ледяным тоном и без тени улыбки, мне стало не по себе.

— Не стоит, — нервно усмехнулась, с опаской глядя на него.

10. Непростая ночь

Я все же смогла выпросить у него один звонок маме, пригрозив, что если этого не сделаю, то она уже завтра примчится в Москву первым же рейсом, и тогда ему точно несдобровать. Даже его навороченная винтовка не поможет.

Услышав в трубке родной голос, мне сразу стало значительно легче. И после я со спокойной совестью смогла покорно выполнить все указания Руслана, а именно принять душ, после такого сумасшедшего дня я и сама была не против такой возможности, и лечь спать.

Но тут меня ожидало небольшое разочарование. К моему негодованию, дверь спальни изнутри не запиралась, и этот факт не позволял мне расслабиться и почувствовать себя в безопасности. Решила лечь в постель прямо в своей одежде. Натянула на влажное после душа тело джинсы, футболку, и нырнула под мягкое, ароматно пахнущее свежестью и чистотой одеяло. И вообще его кровать заслуживала всяческих похвал. Она была огромной, высокой и чертовски удобной, только вот находиться в ней одетой казалось мне абсолютным кощунством.

К тому же, было жарко, а идти к Руслану и просить его, чтобы показал, как включается кондиционер, я бы ни за что на свете не стала. Ещё решит, что… Нет, даже думать об этом не хочу.

Проворочалась с полчаса, но сон так и не шёл. В голове носились беспокойные мысли, неверие того, что уже завтра буду дома, и всё это безумие, наконец, закончится. С осознанием этого, внутри неожиданно прострелило ранее незнакомое чувство, похожее на тоску или сожаление. Я ведь больше никогда его не увижу…

Ну и отлично. От таких как он лучше держаться подальше. Только почему-то безумную сторону меня это утверждение нисколечко не успокаивало.

Нет, я так точно не усну. Психанула, стянула с себя джинсы и футболку, бросив их на тумбочку возле кровати, и снова забралась под одеяло, оставшись в одном только нижнем белье. Спать в одежде — это точно не мое.

Да только дело было, кажется, совсем не в одежде.

Телу стало комфортно, но сон все равно не шёл. Все дело в том, что он был где-то здесь, за стеной, и этот факт не позволял мне расслабиться ни на минуту.

Не знаю, сколько я так пролежала, то без конца ворочаясь, то неподвижно глядя в потолок, как вдруг услышала тихие шаги и замерла, перестав, кажется, даже дышать.

Спустя несколько мгновений дверь в спальню бесшумно открылась, и я увидела в темноте широкоплечую фигуру Руслана, который без спроса вошёл в комнату, и остановился у стены напротив моей кровати.

В темноте не было видно его глаз, но я чувствовала — он смотрит на меня.

Зачем он пришёл? Чтобы убить меня? Или… Нет, я не хочу даже думать об этом!

— Почему не спишь? — раздался его хрипловатый голос, и у меня мгновенно пересохло во рту.

— Что-то не спится, — мой собственный голос прозвучал не менее хрипло, чем его.

— Вот и мне не спится.

Боже, зачем он пришёл?!

Натянула одеяло до самой шеи, надо же мне было раздеться до нижнего белья! Лучше бы оставалась одетой. А теперь на мне нет почти никакой защиты.

Он оторвался от стены, и начал медленно приближаться, заставляя меня попятиться назад, сильнее закутываясь в одеяло.

— Что ты делаешь?!

Мой вопрос с нотками паники в голосе повисает в тишине без ответа, а Руслан с потемневшим взглядом подходит, забирается на кровать, продавливая её своей тяжестью, и после недолгой борьбы вырывает одеяло из моих рук.

Меня всю трясёт. С одной стороны, он очень нравится мне, как мужчина, и будит самые дикие желания где-то глубоко внутри, а с другой, все мои системы безопасности бьют тревогу, ведь этот человек, возможно, все же преступник, планирующий убийство живого человека.

Он хватает меня за руку и притягивает к себе, заключая в жесткие тиски объятий, пристально глядя в глаза.

— Боишься меня?

— Да…

— Я ведь сказал, что я хороший парень.

— Как я могу тебе верить? — в моем голосе звучит паника.

— Просто поверь.

Его огромная ладонь властно ложится на мой затылок, а губы захватывают мой рот глубоким поцелуем, от которого моментально ведёт голову.

— Руслан, лучше не надо… — шепчу, едва появляется такая возможность.

— Не бойся…

Мои попытки сопротивляться выглядят довольно жалко. Возможно, потому что сейчас я больше сопротивляюсь не ему, а самой себе.

— Что ты делаешь?

— Хочу тебя… — его шёпот сводит с ума, а руки бессовестно и грубо сминают грудь, запуская внизу моего живота необратимые процессы. — Хочу с того самого дня, когда впервые увидел…

И я хочу… Вопреки здравому смыслу и своей совести, очень хочу его прямо сейчас!

Когда его руки переходят все рамки дозволенности, с моих губ срывается тихий стон. Но призывы рассудка не оставляют попыток вразумить меня, умоляя не сдаваться, ведь я понятия не имею, что за человек передо мной!

Ах, сейчас ведь уже это всё было совершенно неважно! Кто он, кто я, и что будет завтра… Сейчас мы были просто мужчиной и женщиной, которые дико желают друг друга, а всего остального мира вокруг — просто не существовало.

Его пальцы скользили по моей распаленной коже, я выгибалась им навстречу, мысленно умоляя не останавливаться, хватала ртом воздух, не в силах сдерживать участившееся дыхание, с жадностью втягивала в себя роскошный терпкий аромат его кожи.

Ещё никогда и никого я не желала так сильно. Ещё ни один мужчина не сводил меня с ума настолько, чтобы я не задумывалась о завтрашнем дне. А ведь он наступит неизбежно, и я обязательно пожалею обо всем, что произойдёт этой ночью.

Нет, я никогда об этом не пожалею!

И противный голос, словно извне прорвавшийся в мое сознание, ядовито прошептал: "Даже если завтра по его милости умрет человек?!"