Тайна булавки

Скотт сокрушенно покачал головой.

— Нет, он был закрыт черной бумагой, — проговорил он.

— Кого же, в сущности, вы видели?

— Китайца и женщину…

— Почему вы не задержали их?

— Не успел!

— Опишите мне хотя бы внешность этой женщины! — крикнул Карвер.

— Я был слишком далеко, я не разглядел ее… — развел руками Скотт. И с внезапным негодованием прибавил: — Возмутительно! Ни одного полицейского во всем Лондоне! Воз-му-ти-тель-но!

Оставив Скотта, сыщик быстро пробежал через сад, открыл входную дверь и зажег свет в передней. Ему показалось, что здесь ничего не тронуто.

Затем он перешел в столовую, и взгляд его упал на камин.

Камин был выложен красными кирпичами, соединенными цементом. Карвер, как ему казалось, в свое время тщательно осматривал его. Теперь он к ужасу своему убедился, что осмотр его был слишком поверхностен: один из кирпичей был вынут и лежал на столе.

Подойдя ближе, сыщик убедился, что то, что он принял за кирпич, было стальным, окрашенным в цвет кирпича ящиком.

— Какая мастерская работа! — с невольным восхищением воскликнул он. — Вероятно, это был единственный секретный ящик во всем доме! Должен сознаться, что я сплоховал: мне нужно было более подробно расспросить архитектора…

Ящик оказался пустым. В нем валялась только лента. Совершенно такая же лента лежала рядом на столе.

— В этом ящике хранились какие-то важные документы, — задумчиво сказал Карвер. — Две связки… как о том свидетельствуют ленты…

Он осмотрелся и вскрикнул:

— И лакированная коробка тоже исчезла! Я сам положил ее на каминную доску…

Карвер открыл дверь, ведущую в подвал, и убедился, что там ничего не было тронуто.

— Придется еще порасспросить этого чудака, не желающего впутываться в дело, — с усмешкой заметил он.

При проверке оказалось, что Скотт был не так уж виноват: несмотря на панический страх, он все же вышел на улицу и сделал даже попытку найти полицейского. Убедившись в том, что его поблизости нет, он послал на поиски Эллину.

И покуда сыщик допрашивал его, девушка действительно привела полицейского.

— Я не только вышел на улицу, но и вошел в сад, — продолжал оправдываться Скотт. — Вероятно, они меня увидели, ибо свет в столовой внезапно потух… и они бегом спустились по лестнице…

— И пробежали мимо вас? — с иронической улыбкой спросил Карвер.

— Нет… Я был уже по ту сторону улицы, когда они добежали до калитки, — ответил Скотт.

— Неужели вы не можете хотя бы в общих чертах описать наружность женщины? — снова спросил Карвер.

— Я заметил, что она молода, но не видел ее лица… Она была вся в черном и, как мне показалось, под густой вуалью… Китаец был ей только до плеча…

— Вот так неудача! — сокрушенно промолвил сыщик. — Если бы удалось их задержать, у нас, быть может, был бы ключ к разгадке таинственного убийства…

Они медленными шагами пошли по аллее.

— Почему вы так молчаливы, Тэб? — спросил Карвер. — И о чем вы так сосредоточенно думаете? Поделитесь со мною мыслями.

— Я думаю вот о чем, — проговорил Тэб. — Я думаю, что старик Трэнсмир был гораздо большим негодяем, чем мы это себе представляем…

ГЛАВА 14

На следующий день утром Тэб отправился в Стон-коттедж. Оказалось, что мисс Эрдферн вернулась в город, и молодой человек тотчас же направился в Централь-отель.

Как только журналист переступил порог ее маленькой гостиной, он почувствовал, что артистка догадалась о причине его раннего прихода.

— Вам спешно нужно меня видеть, не так ли? — спросила она. — В чем дело?

В голосе ее Тэб уловил теплые нотки, которых он не замечал раньше. Во взгляде прекрасных глаз светились доброта и глубокая печаль.

Молодой человек решил, что лучше всего прямо приступить к делу.

— Прошлой ночью некая женщина побывала в Майфилде в сопровождении китайца и исчезла в тот миг, когда в конце улицы показалась полиция. Эта же женщина обычно посещала старика Трэнсмира между одиннадцатью вечера и двумя часами ночи…

Мисс Эрдферн некоторое время задумчиво молчала.

— Я сказала вам, что не знала Трэнсмира, — промолвила она наконец совершенно спокойно. — Это была ложь с моей стороны… Я очень хорошо знала старика, но по некоторым причинам не могла сознаться в этом…

Затем она прибавила более тихим голосом:

— Я должна сознаться, что еще раз сказала вам неправду…

— О потере драгоценностей? — быстро спросил молодой человек.

— Да.

— Вы их вовсе не теряли?

— Нет. И мне было достоверно известно, где они находятся… Но я была страшно напугана и должна была принять какое-нибудь решение. Во всяком случае я не жалею об этом.

Последовало довольно продолжительное молчание.

— А полиция… знает? — спросила молодая женщина.

— Про вас? Нет, — быстро ответил журналист. — Однако легко может узнать. Не через меня, конечно…

— Сядьте, — сказала мисс Эрдферн, указав ему на кресло рядом с собой.

Тэб думал, что она готовится рассказать ему об исчезновении драгоценностей, но ошибся.

— Поймите, что я не могу еще объяснить вам причины всего происшедшего, — начала молодая женщина. — Во всяком случае могу лишь вас заверить, что ничего не знала об убийстве. Вероятно, вы так и думали?

Тэб утвердительно кивнул.

— Я ничего не знала об этом преступлении до воскресенья. Утром я собралась ехать в Стон-коттедж, купила по дороге газету и тогда только узнала об убийстве старика… Мне нужно было принять быстрое решение, и я пошла в полицейский участок и рассказала там то, что вы знаете. Я знала, что коробка находится в подвальной комнате, и должна была тут же придумать какое-нибудь объяснение…

— Каким же образом она очутилась в подвальной комнате? — спросил Тэб, но, тотчас же поняв неуместность своего вопроса, густо покраснел.

— Это уже относится к «другому рассказу», — ответила артистка и устало улыбнулась. — Вы верите мне?

Он окинул ее быстрым взглядом, и глаза их встретились.

— Разве это имеет какое-нибудь значение? — спокойно спросил он.

— Для меня это имеет большое значение, — так же спокойно ответила она.

Тэб первый опустил глаза.

Мисс Эрдферн продолжала тем же спокойным тихим голосом:

— Можете ли вы помочь мне, господин Тэб? Не в том деле, о котором мы только что говорили…

— Я готов помочь вам и в этом деле, — горячо проговорил молодой человек.

— Я верю вам, — сказала мисс Эрдферн. — Но сейчас, как это ни странно, я не нуждаюсь в помощи… Дело, о котором я хочу вас просить, личного характера. Помните, вы говорили мне о своем друге?

— О Рексе? — удивленно спросил Тэб.

— Да… Ведь он уехал в Неаполь, не правда ли? — продолжала молодая женщина. — Я получила от него письмо с парохода…

Тэб улыбнулся.

— Бедный мальчик! Вероятно, он просит у вас фотографию с автографом?

— Больше того, — спокойно ответила артистка. — Господин Лендер сделал мне великую честь: он просит моей руки…

Тэб удивленно уставился на нее.

— Я не хочу показывать вам его письмо, — продолжала молодая женщина, — это было бы нехорошо с моей стороны… Он просит меня поместить ответ в «Мегафоне». Он говорит, что у него есть в Лондоне доверенный, который передаст его по беспроволочному телеграфу… Я думала…

— Вы думали, что я являюсь этим доверенным? — перебил ее Тэб. — Нет, я ничего не знаю об этом.

Мисс Эрдферн облегченно вздохнула.

— Вы поместите ответ в газете? — быстро спросил молодой человек.

— Я уже послала его в «Мегафон», — тихо ответила девушка — Если он вас интересует — вот, пожалуйста…

Она подошла к письменному столу, взяла лист бумаги и передала его Тэбу.

«Рекс, то, о чем вы просите, совершенно невозможно. Я никогда не дам другого ответа».

— Мне довольно часто приходилось получать такие письма, — просто и спокойно сказала мисс Эрдферн. — Часто я даже не давала себе труда отвечать на них… Если бы я не знала, что господин Лендер ваш друг… не думаю, чтобы я ответила… Хотя… — задумчиво проговорила она, — племянник господина Трэнсмира имеет право требовать к себе некоторого внимания.

— Бедный мальчик! — сочувственно произнес журналист. — Сегодня утром я получил от него телеграмму: он доволен путешествием.

Тэб взял шляпу. Прощаясь с мисс Эрдферн, журналист сказал:

— Надеюсь, вы все же расскажете мне когда-нибудь и «другую историю»? Разумеется, если пожелаете… Я должен предупредить вас: полиция легко может обнаружить, кто была неизвестная дама, посещавшая Трэнсмира… Верьте мне, что я сделаю тогда все, что в моих силах, чтобы помочь вам…

Она схватила его руку обеими руками и воскликнула:

— В течение двенадцати лет я жила под страшным гнетом, под гнетом, созданным моим же честолюбием! И если полиция теперь заподозрит меня по той причине, что я внезапно покинула сцену…

— Это и была причина того, что вы покинули сцену? — быстро спросил молодой человек.

— Это была одна из двух причин, — неохотно ответила мисс Эрдферн.

Уже стоя на пороге, Тэб задал ей давно мучивший его вопрос:

— Вероятно, вам известно, что находилось в потайном ящике, сделанном наподобие кирпича?

— Я знаю лишь, что там были документы, написанные на китайском языке, — ответила артистка.

— Не думаете ли вы, что они могли послужить ключом к разгадке таинственного убийства? — продолжал допытываться Тэб.

Она отрицательно покачала головой.

Тэб улыбнулся ей на прощанье и вышел из комнаты.

Все его сомнения относительно мисс Эрдферн рассеялись: он понял, что беззаветно любит эту прекрасную девушку, любит с того самого вечера, когда в первый раз увидел ее.

Уэллингтона Броуна было трудно задержать: в руках полиции не было ни одного портрета этого таинственного человека. Правда, у одного из пассажиров парохода, на котором Броун прибыл из Китая, оказался случайно снимок группы, среди которой был и Уэллингтон, но лицо его вышло туманным и неясным.

При помощи этого снимка и указаний, данных Тэбом, одним из лондонских художников был сделан более или менее похожий на бородатого человека, перчатки которого были найдены в подвале дома Трэнсмира, рисунок, воспроизведенный потом во всех газетах.

Что касается Вальтерса, или Вальтера Феллинга, то он скрывался в небольшой, переполненной постояльцами комнатке гостиницы одного из бедных кварталов. Вряд ли даже самый опытный сыщик, несмотря на имеющиеся у полиции изображения, признал бы его сейчас: борода отросла, щеки ввалились, очертания лица совершенно изменились.

Вальтерс понимал, что ему нечего ждать пощады: все улики были против него.

Иногда по ночам, особенно в дождливую погоду, он отваживался выйти на улицу. Избегая кварталов, в которых его знали, он выходил на людную Рид-стрит, стараясь не попадаться на глаза полицейским.

Вальтерс прочел все газеты, какие мог достать, и запомнил почти каждую строчку, относящуюся к убийству в Майфилде. Вызывало недоумение, в какой мере причастен был Уэллингтон Броун к этому убийству. Тем не менее известие о розысках Броуна обрадовало его: значит, не он один находится под подозрением.

Однажды вечером, когда Вальтерс таким образом прогуливался по Рид-стрит, мимо него быстрой семенящей походкой прошел китаец. Он тотчас же узнал И Линга: хозяин «Золотой крыши» часто бывал в Майфилде.

Когда И Линг проходил мимо Вальтерса, лицо того было ярко освещено светом фонаря, однако китаец остался невозмутим, и Вальтерс решил, что погруженный в свои мысли И Линг не обратил на него внимания.