Тайна булавки

— Вы говорите серьезно? — переспросил Тэб.

— Совершенно, — подтвердила она. — Эти вещи стоят от двенадцати до двадцати тысяч. Они принадлежат мне, — сказала она несколько вызывающим тоном, что было, по мнению Тэба, совершенно излишним. — И я могу поступать с ними, как хочу.

— Но, дорогая мисс Эрдферн… — начал Тэб.

— Дорогой господин Холланд, — передразнила она его, — если вы хотите действительно помочь мне, то должны исполнить то, о чем я вас прошу.

— Конечно, ваше желание для меня закон! — с жаром воскликнул Тэб. — Но неужели вам не жалко расставаться со своими вещами?

— Мне еще тяжелее оставлять у себя эти вещи, — прошептала она. — Кроме того, у меня к вам еще большая просьба: никто не должен знать имени жертвовательницы. Вы можете написать, что пожертвование сделано светской женщиной, — все что хотите, только не артисткой… Вы обещаете мне исполнить эту мою просьбу?

Тэб утвердительно кивнул головой.

— Вещи здесь, — продолжала она. — Вчера я велела их привезти сюда. А теперь довольно говорить о делах, пойдемте завтракать…

Она взяла его под руку, и Тэб подумал, что с радостью понес бы ее на руках не только через эту освещенную солнцем лужайку, но и на край света.

Мисс Эрдферн не сразу повела его в дом, а показала сначала чудесный маленький китайский садик с карликовыми деревцами, крошечными мостиками и массой ароматных пестрых цветов.

— Вы только что думали о том, что с радостью понесли бы меня на руках хоть на край света? — неожиданно спросила она и лукаво улыбнулась.

Тэб растерялся и покраснел.

— Вы любите детей, господин Тэб? — вдруг так же неожиданно спросила мисс Эрдферн.

— Обожаю! — с горячностью воскликнул Тэб.

— И я также. Мне приходилось видеть в жизни много детей, — серьезно заметила она. — Они так близки к источнику жизни… Они как бы заключают в себе частицу божества…

Тэб слушал молча. Слова молодой женщины произвели на него глубокое впечатление. Он недоумевал, что означала ее фраза: «Мне приходилось видеть в жизни много детей». Быть может, она была раньше гувернанткой?..

Во время завтрака разговор принял более интимный характер.

— У вас много друзей? — поинтересовалась мисс Эрдферн.

— Увы! У меня лишь один друг, — улыбаясь, ответил Тэб. — И тот теперь так богат, что мне придется расстаться с ним. Я не хочу этим сказать, что Рекс изменился…

— Рекс? — переспросила молодая женщина.

— Да… Рекс Лендер, — уточнил Тэб, — который, кстати сказать, жаждет быть вам представленным… Он один из самых пылких ваших поклонников.

Сказав это, Тэб пришел в восторг от собственного благородства.

— А кто он, этот Рекс? — спросила мисс Эрдферн.

— Племянник Трэнсмира, — ответил журналист.

— Да… да! Я должна была догадаться… Вы как-то уже говорили о нем, — заметила молодая женщина и густо покраснела.

Тэб удивленно взглянул на нее: он был почти уверен, что никогда не упоминал при мисс Эрдферн имени Рекса Лендера.

— Да, конечно, он должен быть теперь очень богат, — задумчиво проговорила она. — Ведь он был единственным племянником старика Трэнсмира.

— Вы знаете об этом из газет? — быстро спросил Тэб.

— Нет… решительно нет! Я не читала ни одной заметки об этом убийстве. Я была слишком больна. Должно быть, мне кто-нибудь говорил… Итак, он теперь богат, — задумчиво продолжала она. — Скажите, он похож на своего дядю?

Тэб невольно улыбнулся.

— Я просто не могу себе представить двух более различных людей! — воскликнул он. — Рекс увалень и ленив, дядя же его, наоборот, был худощав и энергичен и отличался для своего возраста большой живостью… Между прочим, не помните ли вы, когда я говорил с вами в Рексе?

Молодая женщина покачала головой.

— Я не могу сейчас припомнить, — устало ответила она. — Я так утомлена, что мне не хочется ни думать, ни вспоминать… Где же теперь ваш друг?

— Он вчера уехал в Италию, — с некоторой грустью ответил Тэб.

На этом разговор о Рексе прекратился.

— Мне хотелось бы знать прошлое Трэнсмира, — задумчиво проговорил Тэб. — Оно, должно быть, очень интересно. Странно, что мы не нашли в доме ничего, что напоминало бы о его пребывании в Китае, кроме маленькой лакированной коробки, оказавшейся пустой… Меня страшно интересует Китай и его обитатели. Мы так мало, в сущности, знаем о них…

— Меня они всегда поражают своей добротой, — заметила мисс Эрдферн, бросив на молодого человека быстрый взгляд.

— Как?! Вы знаете китайцев? — удивленно воскликнул Тэб. — Разве вы бывали в Китае?

Мисс Эрдферн покачала головой.

— Нет, просто я была знакома с одним или с двумя китайцами, — проговорила она и остановилась, как бы обдумывая, продолжать ли дальше. И неожиданно сказала: — Когда я ушла со службы…

Тэб удивленно уставился на нее и тотчас же спросил:

— Я не вполне понимаю, что вы подразумеваете под словом «служба»?

— То же, что и все, — с некоторой грустью ответила мисс Эрдферн. — Я работала кем-то вроде судомойки. На мне лежала обязанность чистить картошку, мыть посуду и так далее. В то время мне было лишь тринадцать лет… Но это уже «другой рассказ», как говорит Киплинг. В то время я познакомилась с китайцем, жившим в одном доме со мной. Сын его был очень болен. Я помогала бедному отцу ухаживать за мальчиком. Они очень нуждались: отец служил лакеем в китайском ресторане… Это был совершенно необыкновенный человек. Я и впоследствии виделась с ним.

— А мальчик выздоровел?

— Да. Полностью. Он нуждался только в тщательном уходе… Теперь он в Китае и занимает там какое-то важное положение.

— Мне все же хотелось бы знать и «другой рассказ», — промолвил молодой человек. — Я ведь большой поклонник Киплинга…

— С «другим рассказом» придется подождать, — улыбаясь ответила мисс Эрдферн. — Возможно, в другой раз… Между прочим, отец этого мальчика разбил мне маленький садик, которым вы только что любовались.

Возвращаясь от мисс Эрдферн, Тэб неподалеку от ее виллы столкнулся с запыленным, бедно одетым пешеходом. Это был китаец. В руках он держал небольшой плоский пакет.

Приблизившись к молодому человеку, он молча развернул тонкую бумагу и вынул из нее письмо.

Оно было адресовано мисс Эрдферн в Стон-коттедж. На бумаге же Тэб заметил китайские буквы — по всей вероятности, инструкции для посыльного.

— Где? — только спросил китаец, видимо, плохо говоривший по-английски.

Тэб указал ему виллу мисс Эрдферн и опрометью кинулся на вокзал, чтобы не опоздать на последний поезд.

В редакции остались недовольны рассказом молодого журналиста.

— Заметка теряет половину своей привлекательности, раз мы не имеем права назвать имя жертвовательницы, — сказал Тэбу редактор. — Неужели вы не могли убедить ее?

Тэб отрицательно покачал головой.

— Скажите по секрету, уж не собирается ли она в монастырь? — заметил редактор.

— Мне она ничего не говорила об этом! — с внезапным раздражением воскликнул Тэб. — Если же вам не нравится заметка, я могу ее взять обратно…

Эта угроза всегда достигала своей цели, ибо Тэба очень ценили в «Мегафоне».

ГЛАВА 13

В нескольких шагах от конторы господина Скотта находился ресторан «Тоби», куда ежедневно сходились к завтраку директора, управляющие и крупные служащие банков и контор.

Ресторан «Тоби» во многом походил, на клуб: у постоянных клиентов были излюбленные столики, которые никогда не отводились посторонним.

Почти все клиенты были знакомы между собой и во время завтрака обсуждали события дня. Если в ресторан заходили посторонние, они должны были довольствоваться скромным местом в углу, где не мешали интимным разговорам постоянных клиентов.

Вокруг Скотта в последнее время собирался ежедневно целый кружок слушателей.

— Я не могу понять, Скотт, — заметил один из них, — почему вы не вызвали полицию?

Скотт многозначительно улыбнулся.

— У меня был другой план, — подмигнул он. — Вместо того чтобы звонить в полицию, я хотел сам задержать этих китайцев… Но эта дура Эллина помешала мне: она боялась остаться одна. Я думаю, что мне незачем повторять, что я сообщаю вам все это под строжайшей тайной. Я и так дрожу, что эта бестолковая женщина может обо всем разболтать.

— А китайцы приходили еще после той ночи? — спросил другой собеседник.

— Нет. С тех пор я не видел больше ни их, ни женщины, приезжавшей на автомобиле.

— Все же мне кажется, что нужно было бы известить полицию, — возразил тот же слушатель. — Вдруг ваша Эллина скажет об этом еще кому-нибудь. Поднимется шум… И вас могут спросить, почему вы скрыли то, что вам было известно…

— Это не мое дело, — с достоинством ответил Скотт. — Полиция сама должна следить за домом. Я нахожу, что суд совершенно правильно высказал ей порицание в этом деле.

Он заплатил по счету и направился к выходу. В это мгновение к нему подошел высокий худощавый человек и тронул его за рукав.

— Господин Скотт? — спросил он.

— Да… С кем имею удовольствие говорить?

— Я полицейский инспектор Карвер, — последовал ответ. — Я хотел лишь спросить вас о том, что вы видели из окна вашего дома накануне и после преступления в Майфилде?

Скотт побледнел как полотно.

— Проклятая Эллина! — пробормотал он. — Конечно же, эта дура разболтала все!

— Вы, кажется, изволили упомянуть имя своей служанки, сэр, — не без яда заметил. Карвер. — Но гнев ваш едва ли справедлив. Случайно мне три дня кряду пришлось завтракать в этом ресторане, и согласитесь, что я не мог не заинтересоваться вашим удивительным рассказом. Вы так замечательно, так живописно излагали все подробности…

— И однако же я ничего не скажу вам, — пытаясь сохранить достоинство, заметил Скотт.

Сыщик вздохнул.

— Напрасно! Совершенно напрасно! Я бы на вашем месте сделал обратное, — продолжал он. — Я не знаю, как на это посмотрит следователь, но, мне кажется, ваше упорство может показаться очень подозрительным, господин Скотт.

— Подозрительным?.. — пробормотал Скотт. — Хм! Вы, пожалуй, правы. Пройдемте в мою контору, господин Карвер. Я так и знал, что меня как-нибудь впутают в это ужасное дело! Ах, Эллина, Эллина! И нужно же было подсматривать за чужими домами!

Днем между Тэбом и Карвером происходил разговор, и сыщик сокрушался:

— Если бы этот болван догадался позвонить в полицию тотчас же — обе птицы были бы пойманы! Продолжать слежку за домом теперь бессмысленно… Меня интересует сейчас только женщина с черным чемоданом, приезжавшая каждый день к Трэнсмиру в автомобиле.

Тэб ничего не ответил: он сразу догадался, что женщина была мисс Эрдферн.

Он вспомнил свою встречу с ней на рассвете, ее простое платье и стоявший на полу автомобиля черный чемодан.

Однако он не верил в то, что мисс Эрдферн была заодно с китайцами и посвящена была в их таинственные ночные похождения…

— Я лишь недоумеваю, почему они посещали дом после того, как мы его обыскали и сняли охрану? — задумчиво проговорил Карвер. — Надеялись ли они, что мы не заметили чего-нибудь ценного?

— Ведь в Майфилде теперь ничего не осталось? — быстро спросил Тэб.

— Ничего, кроме мебели, — ответил сыщик. — Несколько взятых нами вещей мы впоследствии вернули, между прочим, и так понравившуюся вам лакированную коробку… Господин Лендер имел намерение продать всю обстановку с аукциона. По всей вероятности, перед своим отъездом он поручил это сделать одному из агентов… Да. Эти китайцы положительно интригуют меня…

Тэб прошел по приглашению Карвера в его частную контору, и там приятели просидели до одиннадцати часов.

Разговор их был прерван телефонным звонком.

Карвер сразу же узнал взволнованный голос Скотта.

— Они здесь! — говорил этот голос. — Только что пришли! Женщина открыла им дверь… Автомобиль ее стоит около двери…

— Заметьте номер машины, господин Скотт! Слышите? — быстро проговорил Карвер. — Разыщите полицейского и расскажите ему все… Если же возле вашего дома его не окажется — сами задержите эту женщину…

Схватив шляпу, Карвер выбежал на улицу. Тэб последовал за ним. Они наняли первое попавшееся такси и бешено помчались по городу. Въехав на аллею, на которой был расположен Майфилд, они увидели огни удалявшегося автомобиля.

Скотт, стоя на панели, с комическим ужасом воскликнул:

— Уехали! Уехали…

— Почему вы не позвали полицейского?

— Я не нашел ни одного!

— А вы заметили хоть номер автомобиля?