Тайна булавки

— Это все, о чем вы хотели меня расспросить, господин Холланд?

— Может быть, вам придется пройти в полицейский участок для опознания своих вещей, — сказал Тэб. — Вас могут спросить о том, каким образом ваш ларец мог попасть к Трэнсмиру.

Молодая женщина ничего на это не ответила. Журналист ушел от нее разочарованный.

Тэб поспешил рассказать Карверу о своем разговоре с артисткой. Сыщик на четвереньках ползал по полу подвальной комнаты. При звуке шагов он обернулся.

— Не помните ли вы, было в субботу сухо или мокро? — спросил сыщик, увидев журналиста.

— В субботу была очень хорошая погода, — ответил Тэб.

— В таком случае это, по всей вероятности, пятна крови, — заметил Карвер.

Тэб опустился на колени около него. На цементном полу он увидел четкий полукруглый отпечаток каблука.

— Это доказывает, что кто-то был в подвальной комнате после убийства Трэнсмира. Я думаю, он подходил к старику, чтобы убедиться в том, что тот мертв. При этом каблук его запачкался в крови… По отпечатку каблука видно, что на нем была резина. Вероятно, преступник подошел к старику совершенно бесшумно. Других отпечатков ног, насколько я мог заметить, нет.

— Это снова наводит нас на мысль о существовании второго ключа! — воскликнул Тэб.

— Второго ключа не было, — резко заметил Карвер, вставая и стряхивая пыль с колен. — В этом я совершенно убедился после разговора со слесарем. Мне удалось, наконец, найти того слесаря, который делал этот замок; он не только утверждает, что второго ключа не было сделано, но говорит, что даже не сохранилось рисунка единственного сделанного. Кроме того, когда замок был принесен сюда, старик Трэнсмир заставил мастера изменить его здесь же. Вы сами понимаете, что при таких условиях не может быть и речи о существовании второго ключа…

— Однако Вальтерс как раз был занят изготовлением такого ключа, — упрямо настаивал журналист.

— Но Вальтерс не окончил своей работы, и его ключ в том виде, в каком он был найден нами, не мог открыть дверь… Нет, я решительно утверждаю, что после убийства дверь была заперта именно этим единственным, испачканным в крови ключом. Старик всегда носил его на цепочке на шее, и мы нашли на нем эту разорванную цепочку… Далее, на замочной скважине как с внутренней, так и с внешней стороны имеются кровавые пятна. Для настоящего преступления самым характерным является именно тот факт, что после убийства ключ вставлялся и с той, и с другой стороны двери… По всей вероятности, тотчас же после совершения преступления преступник был заперт в этой комнате со своей жертвой. Затем он открыл дверь, причем выпачкал в крови и ключ, и замочную скважину, вышел из комнаты и запер дверь снаружи… Но вот каким образом ключ очутился на столе в запертой комнате, это уж я никак не могу объяснить… Если бы я не знал, что это совершенно невозможно, я готов был бы побиться об заклад, что дверь была в конце концов заперта изнутри и что преступник исчез через какой-то потайной ход… Однако нам достоверно известно, что другого выхода из комнаты нет…

— А вы осматривали потолок? — задумчиво спросил Тэб.

— Я не только осматривал, а тщательно исследовал стены, пол и потолок, — нетерпеливым тоном ответил сыщик. — Я лишь заметил, что под дверью имеется щель шириной приблизительно в одну восьмую дюйма. Если бы ключ был найден на полу, то все было бы ясно: преступник мог швырнуть его под дверь, выйдя из комнаты. Но ключ лежал на столе… Кроме того, существенное значение имеет то, что Трэнсмир был убит выстрелом в спину…

— Почему же это так важно? — удивленно спросил журналист.

— Потому что это доказывает, что в момент убийства старик ничего не подозревал… Весьма странным обстоятельством является еще и находка драгоценностей. Да, сложное это дело!

Некоторое время спустя суд возбудил преследование по обвинению в умышленном убийстве против неизвестного и выразил порицание полиции за недостаточно энергичное расследование этого таинственного дела.

В этот день мисс Эрдферн дважды падала на сцене в обморок, и ее пришлось отвезти в отель в бессознательном состоянии.

ГЛАВА 11

Против Майфилда помещался дом Фергюссона Скотта — маленького, толстого и лысого человека в огромных очках в роговой оправе.

Скотт был необычайно взволнован преступлением. Он решительно заявил, что не желает ни во что вмешиваться. Какое ему до всего этого дело?.. И однако же говорил об убийстве с упоением.

— Достаточно уже того, что мы имеем несчастье жить на улице, где было совершено это ужасное преступление! — заявил он своей супруге. — Надо по крайней мере хоть держать себя так, чтобы нас оставили в покое, миссис Скотт.

— Но Эллина рассказывает… — начала миссис Скотт.

— Охота тебе слушать болтовню прислуги! — нетерпеливо прервал ее супруг. — Я не хочу, чтобы мое имя трепали в газетах…

Эти и тому подобные разговоры не мешали ему, однако, целыми днями просиживать у окна и наблюдать за Майфилдом. В комнатах его по вечерам мелькали огни, и мистер Скотт бормотал про себя: «Они все еще шарят там…»

Когда он встречался с соседями в пивной, он как бы невзначай замечал:

— Полиция все еще обыскивает дом старика Трэнсмира. Я поневоле все вижу… Ведь мой дом как раз напротив…

Когда же свет перестал появляться в окнах Майфилда и все затихло, Скотту стало скучно.

— Что рассказывает Эллина? — спросил он однажды у своей жены. — Позовите-ка ее…

— У меня мороз пробегает по коже, сэр, когда я говорю об этом ужасном деле, — прошептала горничная. — Я уверена, что умерла бы со страха, если бы мне пришлось давать свидетельские показания на суде.

— Успокойтесь, вас не вызовут в суд, — нетерпеливо возразил Скотт. — То, что вы расскажете, останется тайной.

— В последние две недели у меня очень болели зубы, сэр, — начала горничная. — Обычно приступ начинается в половине двенадцатого и проходит к двум часам ночи. Это случается так регулярно, что я могу и не смотреть на часы…

— Я понимаю, — с раздражением промолвил Скотт, — Вы не спали в это время… Что же вы видели в Майфилде?

— Обычно я сижу у окна до тех пор, пока не утихнет боль, — продолжала горничная.

Скотту очень хотелось прочесть ей наставление о том, что не следует сидеть у окна с зубной болью, а тем паче — так пространно рассказывать об этом. Но он стиснул зубы и промолчал.

— Конечно, я в это время вижу все, что происходит на улице, — продолжала девушка. — И в первую же ночь я увидела маленький автомобиль, который подъехал к дому и остановился у входной двери. Из него вышла дама…

— Да?! — удивленно воскликнул Скотт.

— Дама… или девушка, — поправилась Эллина. — Она открыла ворота и въехала в сад. Меня это очень поразило: у господина Трэнсмира нет ведь гаража…

— Куда же она поставила автомобиль? — с досадой перебил ее мистер Скотт.

— Она оставила его в саду, — ответила горничная. — Потушив огни машины, она поднялась по лестнице и открыла дверь… В первую ночь в передней был свет, и я видела что она вынула ключ прежде, чем войти и закрыть дверь. Через несколько минут после ее приезда я увидела велосипедиста. Он подъехал к дому, слез с велосипеда и закурил сигару. Меня поразила его походка: он продвигался вперед какими-то странными маленькими шажками…

— И он тоже вошел в дом? — затаив дыхание, спросил Скотт.

— Нет… Он только дошел до калитки и прислонился к ней, видимо, в ожидании чего-то. Вскоре он бросил сигару и зажег другую. Тут я увидела его лицо… Это был китаец…

— Боже! — вскрикнул мистер Скотт. Известие о том, что около его дома бродил какой-то таинственный китаец, заставило его содрогнуться от ужаса.

— Когда он завидел вдали полицейского, он тотчас же вскочил на велосипед и уехал. Но как только полицейский исчез, он снова появился и стоял у калитки до тех пор, пока не открылась входная дверь Майфилда. Тогда он быстро вскочил на велосипед и уехал в противоположном направлении. Едва он исчез из вида, как молодая дама открыла ворота, вывела автомобиль, снова закрыла ворота и уехала… В тот же миг китаец опять появился и помчался за ней, как бы стараясь догнать автомобиль…

— Как странно! — воскликнул Скотт, который не мог прийти в себя от изумления. — Вы все это видели лишь один раз?

— Это повторялось каждую ночь! — воскликнула Эллина. — В пятницу я видела их в последний раз… Но в воскресенье ночью приехали два китайца; один из них вошел в сад и пробыл там очень долго… Я догадалась, что другой человек был также китаец, по его странной походке. Однако на этот раз они приехали не на велосипедах, а в автомобиле. Машину они оставили в конце улицы…

— Странно! — снова повторил Скотт.

— Сегодня полиция весь день выносила из дома различные вещи, — продолжала Эллина. — Ящики и чемоданы. Соседская горничная рассказала мне, что лишь сегодня ночью снимут охрану. Ведь с самого дня убийства дом все время охранялся полицией…

— Очень, очень странно, — пробормотал озадаченный хозяин. — Однако это не ваше дело, Эллина, — тотчас же строго добавил он. — Советую вам вырвать зуб и не сидеть больше по вечерам у окна.

Ночью Скотта разбудил легкий стук в дверь.

— Кто там? — спросил перепуганный хозяин.

— Это я, Эллина, — послышался робкий шепот. — Я пришла сказать вам, что они снова тут…

Первым движением Скотта было натянуть одеяло поверх головы и сделать вид, что он ничего не слышал. Однако любопытство взяло верх, и он не без опаски встал и накинул халат. Миссис Скотт даже не проснулась.

— Китайцы снова приехали, — пробормотала горничная, у которой зуб на зуб не попадал от страха. — Я видела, как один из них вошел в дом через окно…

— Подождите… Я возьму палку, — прошептал хозяин.

Он вернулся в спальню и схватил тяжелую трость, всегда стоявшую у изголовья кровати. Хотя он не имел ни малейшего намерения выходить за пределы своего дома, тем не менее счел благоразумным принять эту предосторожность.

Эллина осторожно приоткрыла ставню окна.

— Вот один из них, — сказала она, понизив голос до едва слышного шепота.

Скотт ясно увидел притаившуюся в тени фигуру. В полном молчании они наблюдали за ней в течение получаса. Фигура оставалась недвижима.

Скотт подумал, что следовало бы позвонить в полицию, но сразу же отказался от своего намерения. Будь это обыкновенные громилы, он не задумываясь предупредил бы полицию. Но про китайцев он слышал, что они отличаются необычайной мстительностью.

Через полчаса из дома вышел второй китаец, подошел к первому, и оба исчезли за поворотом улицы.

— Хорошо, что вы меня разбудили, Эллина, — промолвил Скотт. — Однако советую вам никому не рассказывать о том, что вы видели. Вы не можете себе представить, какой жестокий народ эти китайцы: если они заподозрят вас, они не задумываясь заколотят вас в бочку с гвоздями и скатят с горы… Да! А посему держите язык за зубами!

Таким образом, никто не узнал о посещении И Лингом Майфилда, не узнал о том, что он искал маленькую лакированную коробку, в которой Джесс Трэнсмир хранил важный документ, написанный по-китайски рукою самого И Линга.

ГЛАВА 12

— Мисс Эрдферн покидает сцену! — воскликнул Тэб однажды вечером, возвратясь со службы. — Отныне она поселится у себя в деревне…

— Неужели? — спросил Рекс.

Казалось, он забыл уже свое восхищение артисткой. Во всяком случае, не стал расспрашивать друга о причине столь неожиданного ее решения.

Рекс еще не вполне оправился от нервного потрясения, и доктора советовали ему поехать за границу и отдохнуть.

Молодой человек хотел после путешествия снова вернуться к своему другу и поселиться в его квартире. Однако Тэб всячески отговаривал его.

— Вы теперь богатый человек, Бэби, — говорил он, — и я буду просто неловко себя чувствовать в одной квартире с миллионером. У вас завяжутся новые и интересные знакомства, вы должны будете принимать у себя друзей, устраивать обеды… Не можете же вы устраивать приемы в этой крошечной квартирке? Может быть, вы поселитесь в Майфилде?

Рекс вздрогнул.

— О, нет! — воскликнул он. — Я заколочу дом и оставлю его так, пока не забудется это кошмарное преступление… А затем, быть может, найдется и покупатель… Правда, Тэб, я отлично чувствую себя здесь, в вашей квартире, и мне никуда не хочется переезжать.

— А я гораздо больше думаю о собственных чувствах, чем о ваших! — с комическим отчаянием воскликнул журналист. — Можете считать, что я вас выгнал отсюда…

Рекс усмехнулся.

На следующий день он уезжал в Неаполь, и верный друг пришел на пристань, чтобы проводить его. Когда пароход отчаливал, Рекс крикнул:

— Не забудьте, Тэб, что вы обещали познакомить меня с мисс Эрдферн! Мне страшно неприятно, что она хотя бы косвенно оказалась замешанной в этом деле… Как же вы сами объясняете то, что ее драгоценности были найдены в подвальной комнате?.. Между прочим, не забудьте, что ключ от нее в моем чемодане… Это на тот случай, если он понадобится полиции. Хотя у них есть теперь второй ключ…

Тэб не успел ничего ответить Рексу.

Он с грустью посмотрел вслед удаляющемуся пароходу: Лендер был его лучшим другом, и он чувствовал, что дружбе этой теперь пришел конец. В прежние годы он был состоятельнее Рекса и часто выручал молодого человека, когда приходилось платить по счетам: Рекс жил всегда шире, чем мог…

Со времени следствия прошло уже около месяца. Тэб знал, что мисс Эрдферн была очень больна и переселилась за город, по всей вероятности в Стон-коттедж.

Молодой человек несколько раз порывался навестить ее, но всякий раз откладывал свое посещение. За это время он навел справки относительно молодой женщины.

Он узнал, что она выступала со странствующей труппой в маленьких ролях. И всегда бывала замечательно хороша. Затем вдруг перешла в «Атенеум» и выступала в «Тоске» во второстепенной роли. Театральная критика тотчас же обратила на нее внимание.

После трехмесячного непрерывного успеха «Тоску» сменила другая вещь, в которой мисс Эрдферн играла уже первую роль. Успех ее превзошел все ожидания, и она вскоре стала любимицей публики. Известию о том, что она навсегда покидает сцену, вначале не поверили. Однако это была правда: мисс Эрдферн действительно оставила театр.

Возвратясь к себе в контору после отъезда Рекса, Тэб нашел письмо от молодой женщины:

«Дорогой господин Холланд!

Возможно, вы пожелаете приехать в Стон-коттедж и навестить меня? Я буду очень рада. Кроме того, мне нужно переговорить с вами о деле…»

Тэб с нетерпением ждал следующего дня. В шесть часов он был уже на ногах. День выдался теплый и солнечный. Молодой человек отправился в Стон-коттедж к завтраку.

Мисс Эрдферн сидела на той же лужайке, на которой он ее увидел в первый раз. Ему показалось, что она сильно побледнела и осунулась.

Она протянула ему тонкую белую руку. Он взял ее так осторожно, что мисс Эрдферн невольно засмеялась.

— Ничего… ничего… моя рука не так уж хрупка, — сказала она. — Садитесь, господин Холланд.

— Мне гораздо больше по душе, когда вы меня зовете господином Тэбом, — заметил молодой журналист.

— Господин Тэб, могу я просить вас оказать мне дружескую услугу? — спросила молодая женщина.

Лицо ее стало серьезным.

Тэбу хотелось крикнуть, что он с удовольствием прошелся бы колесом или простоял бы полдня на голове, если бы только это могло ей доставить удовольствие.

— Не можете ли вы продать некоторые из моих драгоценностей? Из тех, что были найдены в подвальной комнате у Трэнсмира? — спросила мисс Эрдферн.

— А вы хотите продать их? — удивленно спросил молодой человек, — Разве вы…

И он не договорил.

— Нет, я не нуждаюсь в деньгах, — поняв его невысказанный вопрос, ответила она. — У меня достаточно средств, чтобы прожить без нужды…

— Зачем же вам продавать свои вещи? — спросил озадаченный Тэб.

— Мне теперь не нужны драгоценности! — грустно покачала головой мисс Эрдферн. — Я прошу вас продать их и обратить вырученную сумму на какое-нибудь благотворительное дело… Я сама не разбираюсь в этом…