Ученица Хранителя – 2. Ланс

– Да, мастер, меня обучали только рукопашному бою.

– Жду тебя сегодня в четыре утра здесь же. Свободен, – с этими словами сотник Карел и капрал развернулись и направились в сторону администрации.

Я вернулась в свою общагу, улеглась на топчан на полу и, довольная, уснула.

***

Утром, закончив со мной разминку, Карел решил со мной поговорить.

– В этом наборе тебе делать нечего. Первые полгода будет уделяться внимание физподготовке. Тренировка тела. Я хочу забрать тебя в группу смертников, которая обучается уже полгода. У них как раз только начались занятия с клинками. Я знаю, что ты не раб и не преступник, но ничего с этим делать не буду. Ты ведь наверняка уже понял, что не единственный такой. Но вот выжить тебе и достойно выйти отсюда я могу помочь. Три прорыва. Закон для всех един. Выдержать три прорыва у тебя есть все шансы. Чтоб не терять время, я буду обучать тебя техникам и рукопашного боя, и боя с клинками, постепенно полностью переходя на клинки. Если ты согласен – с сегодняшнего дня я оформлю тебе перевод. Из минусов – кодла там уже спаянная и притертая. Ты новичок, считай, в волчьей стае. И хотя капрала Василея я переведу туда, кстати, по его же просьбе, тебе придется все равно туго, но уверен, что сможешь за себя постоять. Защищать и оберегать тебя никто не будет. Сдохнешь – твои проблемы, мне плевать. Решай. Сейчас.

Ну и зачем мне полгода терять – итак времени нет. Эти тренировки наравне с моими одногруппниками вообще ни о чем. А так, худо-бедно прорвусь. Мастер сам сказал, что школа моей подготовки древняя. И вряд ли тут кто-то из смертников ей владеет. А вот оружием владеть мне просто необходимо научиться. Да и самой хочется. Я как представлю себе танец духа с клинками – пряма дрожь по телу от предвкушения! Так что да, мастер!

– Я согласен! Спасибо, Мастер.

– И еще, я для тебя Мастер только на личных тренировках. Во всех остальных случаях обращение ко мне по уставу. Устав выучил?

– Да, мастер! Желаете проверить?

– Давай.

Погоняв меня минут пятнадцать по уставу, Карел остался доволен. Затем приказал мне забирать шмотье и топать в администрацию. В администрации капрал Василей проводил меня в казарму номер два. Как я поняла, вся вторая казарма была занята смертниками, которые уже проучились полгода. Значит третья казарма для обучавшихся год. Четвертая – полтора года? Но ведь говорят, что после первого прорыва никто почти не выживает? Разговорились с Василеем на эту тему.

На деле оказалось все проще: смертники жили только в первой и второй казармах. В оставшихся трех располагались простые солдаты, которые обучались для войны с троллями. Как в последствии оказалось, наш лагерь – намного больше, чем просто пять казарм. Здесь, в нашей части обучались только смертники и солдаты до трех лет обучения. Такие лагеря как наш называли лагерями смертников. После года обучения солдат могли отправить воевать с орками, а смертников с тенями. Бывало так, что смертников отправляли на помощь солдатам, но никогда солдат не отправляли к теням.

Были еще лагеря воинов. Если солдат, проучившийся три года в лагере смертников, оставался жив – его забирали на обучение в лагерь воинов еще на два года. После чего он становился завидной боевой единицей. Все воины приносили присягу и имели выбор – либо оставаться в армии Повелителя на обеспечении государства, либо идти на все четыре стороны. Многие оставались, т.к. платили в армии хорошо. И прослужив двадцать лет можно было заработать на небольшое поместье и уйти на оплачиваемую пенсию.

В новой казарме также первая дверь справа от входа. Место у двери было свободно. Его я и заняла – привыкла за пару дней-то. В новой комнате людей было немного меньше. Двадцать человек. Я постелила постель, сложила вещи в ящик и пошла в душ. Успела до подъема. Пока все умывались – сходила в столовую на завтрак и направилась к полигону для разминки.

Пришли мои новые сослуживцы. Все смотрели на меня настороженно и угрюмо. Подошел Капрал.

– С этого дня я ваш новый капрал. Предыдущий уволен, – на лицах мужчин расплылись довольные улыбки. Видно, не нравился им прошлый капрал. А Василей продолжил, представляя меня: – Ваш новый боевой товарищ – Ланс. С сегодняшнего дня в вашей группе. Начинаем разминку. Двадцать кругов по стадиону. Затем как обычно. Все, кроме Ланса.

Все побежали, а я осталась стоять.

– Здесь все более-менее умеют держать оружие в руках. Ты – нет. Твоя разминка проходит утром с капитаном Карелом. Поэтому вместо разминки, я буду знакомить тебя с азами владения оружием.

Через три дня у этой группы был выходной. Я попросила капрала. Чтобы он оставил меня в лагере. Василей удивленно посмотрел на меня и спросил:

– Уверен? Тебе ведь тоже надо расслабляться. Будет бесплатная выпивка и шлюхи.

Что-то мне подсказывает, что я переживу как-нибудь без расслабления…

– Уверен. Если есть возможность, я бы хотел лишний раз тренироваться.

– Хорошо. Оставайся. Я позанимаюсь с тобой.

Глава 4. Карцер

Прошло два месяца.

В моей группе было два неформальных команды, где лидерами были Лом и Рыжий. Лом был зеком, и его команда состояла из таких же головорезов. Я вообще их жутко боюсь. У меня такое чувство всегда, что они не люди совсем, а злобные звери, в которых нет ничего человеческого. Подсознательно именно от них всегда ждала какой-то подлости, удара в спину, особой жестокости. Вторая группа во главе с Рыжим казалась мне как-то правильнее. Там никто никого не унижал, да и зеков в ней не было. Но и они не пытались как-то сблизиться. Ну а я уже приняла решение, что навязываться не буду. К тому же мои индивидуальные занятия с Карелом и Василеем не остались незамеченными, что еще в начале вызвало еще большую неприязнь, граничащую с ненавистью, к новичку.

Василей показывал мне разные клинки, короткие, длинные, средние, загнутые, прямые, с обоюдоострым лезвием и лезвиями, заточенными с одной стороны. Показывал особенности владения каждого из них. Их предназначение для разных вариантов ведения боя. Пока я училась новым стойкам и движениям. Не могу сказать, что это новый алфавит. Нет. Просто это дополнение к моим имеющимся знаниям. Новые буквы и слоги. Постоянные поправки.

– Не так! Криворукий! Локоть выше, колено сильнее согнуть. Тебе вторая рука зачем нужна, висеть как сопле? Куда машешь жопорукий! Да. Вот так.. Еще раз… Хорошо. Следующая позиция…

Чтоб пот не заливал глаза – я стащила половую тряпку из столовой, отстирала ее, скрутила и сделала из нее повязку на лоб. Стало намного лучше. Хотя бы глаза от соленого пота не щипет и видимость не закрывает. Василей и Карел только посмеивались, глядя на меня. А я что? Я как рембо.

Также добавились спарринги с партнерами. Нас ставили в пару, и мы отрабатывали друг на друге показанные приемы. При этом оружие у нас было пока деревянное, но по весу, форме и балансировке максимально приближенное к настоящему.

Обычные тренировки без оружия у моей новой группы были интенсивнее, чем у новичков. Полоса препятствий была усложненной. Дополнительно добавилась малая дробилка, которую без травм из всей нашей группы, кроме меня, редко кто мог проходить. На самом деле, я тоже не могла, но самые опасные и тяжелые я залечивала собственной энергией. Старалась не светиться, и время от времени наведывалась в лазарет.

Малая дробилка – это просто песня. Она состояла из комплекса тренажеров на ловкость, внимательность, меткость. Тренажеры были оснащены острыми деревянными палками, щепками, шипами. Двигались они, на первый взгляд, совершенно хаотично, но очень быстро. Часто даже глаз не мог поймать смазанное движение. Иногда, чтобы отключить какой-то элемент тренажера, требовалось бросить кинжал таким образом, чтобы попасть в конкретную точку летящего в тебя на огромной скорости мешка с острыми щепами. У меня травмы случались в основном на стыке нескольких тренажеров. Сложно было одновременно следить за бревнами, которые с огромной скоростью летят к тебе с боков, за мешком, который летит сверху, чтоб прихлопнуть тебя и за острыми щепами, которые внезапно выпрыгивают из земли. При этом еще не потерять равновесие, стоя на узком шатающемся пенечке, на который ты только что прыгнул. Время твоей реакции на все про все – какие-то жалкие мгновения. И это лишь один из моментов. Были скользкие участки и вязкие, были участки со случайными препятствиями – там невозможно было угадать что и откуда тебе прилетит. Только почувствовать, да и то, только если отключить мозги полностью и не анализировать. Еще очень смущало название малой дробилки, которое подразумевало, что есть еще и большая.

Малая дробилка была два раза в неделю всегда после обеда ближе к вечеру. Я подозреваю, это из-за того, чтобы за ночь нам могли срастить многочисленные переломы и различные травмы. Дробилку боялись абсолютно все до дрожи. Мне даже иногда кажется, что больше карцера. Я решила во что бы то не стало научиться ее проходить, так как понимала, что это существенно увеличит мои шансы на выживание.

Долго думала, где найти время. После отбоя и до подъема нельзя. Да и не нужно, у меня итак на сон уходит всего четыре часа, тогда как у остальных восемь. Я иначе просто загнусь. Иногда получается прихватывать часик во время обеда. Но мне не хватает. Спасают внутренняя энергия и танцы с мастером. И еще раз в две недели, когда у всех выходной, я позволяю себе спать днем. Часто нам на обед дают два часа времени, чтоб успели залечить травмы, полученные до обеда. Ну и немного времени на отдых. Вот его то я и использовала для тренировок на дробилке.

После двух недель ежедневных тренировок на дробилке, с Карелом и Василеем, мои успехи стали заметны всем. Особенно, когда капрал стал ставить меня в пример всем остальным. Причем в обидной, грубой, язвительной форме. Это все понятно – здесь не пансион благородных девиц, а лагерь смертников – рабов и зеков, приговоренных к страшной участи. Но все это не добавляло мне популярности. Несколько раз меня пытались убить ночью. Откуда брали яд – не понятно, но подкрадывались ночью с иголками, гвоздями, даже щепками. При детализации выявляла отраву на кончике. Если бы пропустила – никто бы ничего не узнал. Конечно, это были зеки. Только они могли вот так по-подлому. И если бы не моя сигналка с критической зоной – меня бы уже не было.

А однажды, возвращаясь с ужина между казармами на меня напали совместно обе группировки.

– Ого! Кто к нам пришел! Ланс! А ты чего такой угрюмый? Не рад что ли видеть собственных сослуживцев? – Радушно и с удивлением спросил одна из шестерок Рыжего.

Кто тут у нас? Рыжий со своими тремя прихлебалами, сзади Лом с четырьмя. Решили проучить выскочку.

– Девять на одного – неспортивно как-то, – попыталась я избежать конфликта. Хотя, глупо, конечно. Вряд ли совесть проснется, если ее нет вообще.

– Ну так ты ж у нас особый случай, уважение проявляем. А ты вот брезгуешь с народом общаться. А чего так? Рылом не вышли, а? Раб? Ты ведь единственный раб из нас, а ведешь себя как аристократ. Ну, ничего. Мы тебя манерам научим сейчас. Чай, не чужой нам, поможем по-дружески.

– Зачем вам это? Я вас не трогал и не трогаю. Мне с вами делить нечего. Я просто хочу выжить и приложу к этому все усилия.

Взгляд Рыжего стал неуверенным, и, вероятно, он бы отступил, но тут зеки напали.

– Да чего с ним базарить, он бывшая шлюха Шрама из группы новичков. А еще он начальству зад лижет, мразь, а нас из-за него каждый день шпыняют! Дави урода!

Команда Рыжего вместе с тремя зеками напали, окружили и кинулись все вместе. Только вот они больше мешали друг другу. Через полминуты все скулили на земле. А Лом с еще одной шавкой, исчезли. А через несколько секунд, увидела злого офицера, которого сопровождал один из исчезнувших зеков.

– Что здесь происходит? – Прорычал офицер.

– Мои сослуживцы попросили показать несколько приемов рукопашного боя, – четко и громко произнесла я, отдав честь офицеру.

– Назовите свое имя и имя капрала, – процедил сквозь зубы офицер.

– Ланс, капрал Василей, – бодро отрапортовала я. А попа чует неприятности.

– В администрацию за мной. Быстро! И вы все тоже!

Поплелись в администрацию. Офицер приказал ждать снаружи. Ждем. На меня недовольны зыркают сослуживцы, которые пытались избить.

– Ну и? Стоило это того? Ну избили бы меня, что дальше? Карцер? – Спросила я Рыжего.

– Уж лучше карцер, чем с тобой в одной группе быть.

– Что ж, радуйся. Похоже, сбылась мечта идиота.

Рыжий сплюнул в сторону, с ненавистью зыркнув на меня.

– Ты хоть понял, что тебя подставили? Лом решил избавиться от конкурента, а ты оказался тупой курицей. Мудила.

– Заткнись мразь, я все равно тебя размажу.

Я только хмыкнула. Сейчас главное – выжить в карцере. Интересно, нас посадят в одиночку или все вместе? И как надолго?

Из здания вышел капрал Василей.

– Ночь проведете в карцере. Если выживите, и будете в состоянии, после подъема сразу на занятия, устало проговорил капрал, затем повернулся к Рыжему и произнес: – Я думал у тебя хотя бы в зачаточном состоянии есть мозг, но, видимо, ошибся. Кстати, для информации. Вам карцер назначили, а вот Лом с шестеркой своей за правильную службу получили на завтра выходной в борделе. Мудила ты, Рыжий.

А я говорила… Рыжий угрюмо посмотрел на меня и отвернулся. Неужто дошло?

Карцер оказался квадратной камерой примерно двадцать квадратных метров. В комнате не было окон, но было светло. Казалось сам воздух слегка светился.

Мы расселись вдоль стен. Я обратила внимание на сеть координат. Внутри стен вниз спускались красные полоски, похожие на длинных змеек. Я посмотрела обычным зрением на стыки стен и пола – и увидела огромные щели.

– Всем в середину комнаты. Быстро! – рявкнула я, показывая пример другим.

– Да пошел ты, урро…, – Рыжий не успел произнести последнюю фразу, как от стен со всех послушалось шипение.

Все вскочили и пересели ко мне. Но не все успели. Одного из приспешников Рыжего успели укусить несколько раз и теперь он лежал парализованный и смотрел на нас расширившимися от ужаса глазами. А по нему медленно сползли змеи, гремя хвостами.

– Не бойтесь. Они реагируют на эмоции страха, и не делайте никаких резких движений. Все очень плавно и очень медленно, – тихо проговорила я, одновременно вспоминая, как однажды в контактном зоопарке гладила огромного питона. И мне не было страшно. Красивая блестящая глянцевая шкура питона нравилась. Как шелк на ощупь. И вот кошелек однажды купила в Таиланде на змеиной ферме. Очень красивый. И вовсе не страшный. Дада – самовнушение.

Змеи начали приближаться к нам. Два зека взвизгнули и рванули к двери, начав в нее колотить. Тут же змеи их атаковали и искусали. Они упали вниз, при этом взгляд одного из них остекленел. А второй был наполнен ужасом и болью.

Я вспомнила, как в сказках факиры играли на дудочках и змеи их слушались. Вспомнила и научное объяснение этому. Змеи почти не слышат звуков. Но реагируют на вибрации воздуха, вызванные высокой тональностью и на монотонные движения факира. Песенку пастуха на флейте я конечно не осилю, но вот что попроще…

– Сейчас сидите тихо и повторяйте за мной мои движения. Плавно покачивайтесь из стороны в сторону, все вместе, синхронно, за мной.

Я закрыла глаза и сосредоточилась на пространстве. Начала тихонько насвистывать мелодию песни Yesterday Битлз, одновременно плавно и медленно покачиваясь из стороны в сторону. Постепенно успокаиваясь и транслируя это спокойствие в окружающий мир. Заметила, что меня на этот раз послушали и все участники моего эксперимента покачивались вместе со мной. На энергетическом уровне от моей мелодии в пространство, как круги на воде, расходились волны. Энергетика пространства становилась более упорядоченной и спокойной. Волны агрессии успокаивались и растворялись. Я подстраивала свою тональность в зависимости от влияния на пространство. Чем выше тон – тем мягче, податливее и упорядоченнее становилась энергетика. Змеи замедлили движение по комнате, а затем вовсе остановились. Я свистела все медленнее и тоньше. Змеи свернулись клубками, пряма там, где были. При этом несколько из них заползли на тела покусанных мужчин и свернулись пряма на них.

Я свистела около получаса, и столько же мы все покачивались. Щеки около губ уже свело. Змеи успокоились и, кажется, уснули. Я перестала свистеть и покачиваться.

– Думаю, можно пока передохнуть. Рыжий, расскажи, что за змеи, что у них за яд, – тихонько попросила я.

– Погремушки. Свое название получили из-за особенностей хвоста. Перед нападением хвост понимается и гремит как детская погремушка. Всеядные. Их яд не смертелен. Он лишь парализует жертву. После чего змея, если она голодная, начинает есть еще живого человека. Яд опасен тем, что вызывает небольшое раздражение всех нервных узлов в организме и человек чувствует боль, при этом нет никакой возможности пошевелиться. Смерть происходит в основном от страха и шока. Нередки случаи разрыва сердца.

А не так-то прост Рыжий. Правильная речь и термины выдают в нем далеко не глупого и образованного человека. Как он повелся на Лома?

– Вас четверо человек. Предлагаю по очереди двоим спать, двоим дежурить. Спать надо аккуратно. Двигаться можно, но очень медленно и плавно. Если во сне кто будет дергаться или храпеть – осторожно будим. Если заметите, что змеи просыпаются – свистите мою мелодию и медленным и плавным маятником покачиваетесь.

– А ты?

– А я всех страхую. Не волнуйся, есть свои методы. И помните – никаких резких движений. Мелодию все запомнили? Тихо каждый просвистите мне сейчас. Рыжий – ты первый.

Рыжий тихонько засвистел. Я закрыла глаза, наблюдая за пространством.

– Надо выше брать. Тоньше.

Он исправил тональность. Теперь было хорошо. По очереди каждый продемонстрировал мне свой свист.

– Рыжий, у тебя имя-то есть? А то набрали себе клички как у собак, самим не противно? – Интересно мне посмотреть на реакцию Рыжего. Совсем тупой или есть пара извилин?

– Рандом я, – буркнул Рыжий. А прыснула. Генератор случайных чисел. Афигеть! Но, вероятно, этот прикол пойму только я. Вряд ли они знакомы с таким понятием.

– И что смешного в моем имени? – Мгновенно окрысилися Рыжий.

– Остынь. Я не над тобой. Просто воспоминание с детства. Забей.

– Кого забить? – Не понял Рыжий и недоуменно посмотрел на меня.

– Никого. Так просто. Выражение такое слышал. Означает что-то типа «не бери в голову» или «не обращай внимания».

– Ясно, – расслабился Рандом.

– Рандом, распределяй своих ребят. Дежурят по двое, сидят спина к спине. Первая половина зала контролируется одним, вторая – другим. Слабый в паре с сильным. Наиболее сильные дежурят во второй заход. Обращайте внимание на звуки в том числе. Т.к. зрение может подвести. В одну точку не смотреть – глаза устанут и будет мерещиться то, чего нет. Самое лучшее, если зрение вообще расфокусируете. Тогда боковым зрением всегда уловите движение.

– Мерин с Оглоблей первые, – я не удержалась и хрюкнула, сдерживая смех. Рыжий на меня зыркнул и поправился: – Первые Неш и Зорин, вторые Шепард и я.

Я и вторая пара легли медленно и аккуратно поудобнее на камни. Сконцентрировалась на сети и на носу. Если будет движение – я проснусь от чесотки носа.

Первая половина прошла почти нормально. Лишь несколько раз мне пришлось самой толкать ногой прикорнувших дежурных, обращая внимание на шевеление змей. Затем дежурные сменились. Периодически во второй половине ночи приходилось толкать уснувших охранников и будить, начинающих храпеть предыдущих сменщиков.

Ближе к подъему я проснулась. Сеть сообщила, что к нам спускаются люди.

– Подъем, Рыжий, буди своих, – я пнула смотрящего в одну точку Рыжего. Он очнулся, – Сюда идут.

Рыжий растолкал всех. Мы сели спина к спине. Змеи снова начали шевелиться, но мы не стали их успокаивать. Наконец в камеру вошли охранники. Один из них дотронулся до амулета и змеи с шипением стали уползать в стену.

– Ба! Да тут пятеро целых. Ну что, потащили в лазарет? – Спросил один из охранников.

– Нет. Положено по уставу проверить, – возразил второй охранник и подошел к нам, – Назовите Ваше имя, имя капрала и как вы себя чувствуете.

– Ланс, капрал Василей. Чувствую себя хорошо. Готов к тренировкам.

То же самое повторили мои сокамерники. По мере повторения удивление на лицах охраны все возрастало.