Город белых берез

Не прошло и десяти лет, как на улицах, в садах и скверах распустились густые кроны деревьев. Их ветви затенили тротуары, образовав над ними своды зелени. Березники стали похожими на сад. За ними прочно закрепилась репутация одного из самых зеленых городов России.

Скверы и парки Березников — прекрасные творения Валентина Леонидовича Миндовского. При подборе пород, наравне с их декоративностью, морозостойкостью и отношением друг к другу, учитывалась способность тех или иных растений очищать воздух от патогенных микроорганизмов в кратчайший срок. Валентин Леонидович Миндовский был и увлеченным практиком, и глубоким исследователем, и истинным поэтом, и художником одновременно. Чтобы убедиться и этом, нужно побывать в его парках или почитать хотя бы одну из семи его книг, изданных в Перми и в Москве. В предисловии к своему последнему капитальному труду «Озеленение северных городов» он пишет: «Озеленительное искусство должно быть так же лаконично и выразительно по отношению к природе, как, например, поэтический язык к простой разговорной речи».

Роль садово-паркового искусства, его воздействие на человека хорошо представлял В. Л. Миндовский. Он оставил людям несколько парков и скверов. Последним его произведением явилась набережная реки Камы в Перми, ставшая одним из красивейших уголков областного центра.

Валентин Леонидович боготворил березу. В его книге «Озеленение северных городов» есть строки: «Русскую природу, все русское издавна олицетворяет белая береза. Она — самой любимое нашим народом, самое красивое для нас, самое веселое дерево. В условиях города береза тяжело переносит пыль, дым, газы, уплотнение почвы. С ее разведением немало хлопот и неудач. Но все-таки в наших северных городах нужно больше, гораздо больше иметь березных посадок».

В Березниках растет немало берез: в Центральном парке, на берегу пруда, по улицам Челюскинцев, Коммунистической и другим. Но в городе, получившем свое имя от Березового острова, этому прекрасному дереву должен быть особый почет и внимание.

В послевоенное время Березниковский исполнительный комитет возглавлял беспокойный человек Шаварш Григорьевич Мейтарджиев. Благодаря его настойчивости и энтузиазму в Березниках развернулись большие инженерные работы — строились Быгельский водозабор, канализационные сети, составлялся проект теплофикации и троллейбусных линий, разрабатывался генеральный план развития города, рассчитанный на 20 — 25 лет.

Шаварш Григорьевич Мейтарджиев приехал в Березники после окончания Тбилисского индустриального института и работал на азотно-туковом заводе в должности механика. В первые дни войны он добровольцем ушел на фронт, а через год с небольшим после тяжелого ранения вернулся без ноги домой. В марте 1943 года его избрали председателем Березниковского горисполкома, и в этой должности он проработал пятнадцать лет.

Это было время, когда со всей остротой почувствовались проблемы, обусловленные в значительной мере спешностью формирования городского организма и отложенные по причине войны «на потом». Березниковцы еще с довоенного времени мечтали о троллейбусном движении. А мечта их зародилась вот как. В декабре 1935 года народный комиссар тяжелой промышленности Г. К. Орджоникидзе пригласил в Москву из Березников делегацию передовиков производства. Во время беседы директор химкомбината Э. Л. Бродов попросил Григория Константиновича выделить ассигнования, чтобы открыть в городе трамвайное движение.

— Не трамвай вам нужен, а троллейбус,— поправил нарком и обещал оказать свое содействие.

Орджоникидзе вскоре не стало, потом началась война и было не до троллейбусов. В послевоенное время отсутствие городского транспорта чувствовалось особенно остро. В те годы каждый завод имел свои автобусы и использовал их по своему усмотрению.

Несколько раз Шаварш Григорьевич ездил в Москву решать вопрос о транспорте. В Министерстве коммунального хозяйства ему говорили примерно так:

— А вам не кажется странной ваша просьба — в Перми нет троллейбуса, в Рязани нет, а вам подавай троллейбус? Трамвай, видите ли, вас уже не устраивает.

— А вы уважаете Серго Орджоникидзе? — вопросом на вопрос отвечал Мейтарджиев.— Так вот он еще в тысяча девятьсот тридцать пятом году посоветовал нам вместо трамвая троллейбус.

Изрядно устав, Шаварш Григорьевич возвращался и посылал в столицу своего первого заместителя, человека, прошедшего большой жизненный путь, бывшего комиссара полка, Николая Павловича Титова, которого глубоко уважал за трудолюбие и порядочность. Настойчивые поездки принесли свои плоды. В 1961 году в Березниках открылось троллейбусное движение. И теперь по широким улицам во все концы города бегут троллейбусы, и кажется, что так было всегда.

После войны усилилось внимание к городскому здравоохранению. Одним из его основателей явился ныне персональный пенсионер, заслуженный врач РСФСР, кандидат медицинских наук Александр Павлович Носков.

Невелико было больничное хозяйство Березников, когда в 1931 году А. П. Носков принимал его в свое подчинение,— небольшое двухэтажное здание. Но рос и развивался молодой промышленный город, и вместе с ним совершенствовалась и улучшалась городская больница, возглавляемая Носковым. Его призванием стала хирургия. В годы войны, когда острее всего испытывалась нужда в хирургах, он работал за двоих, исполнял обязанности начальника головного госпиталя и был главным хирургом березниковских госпиталей.

Александр Павлович Носков организовал впервые в Березниках кабинеты урологии, онкологии, отоларингологии, травматологии, ортопедии и был в числе первых хирургов в Пермской области, начавших делать резекцию желудка при язвенной болезни и заболевании раком, защитив на эту тему в 1951 году кандидатскую диссертацию.

Его имя жители города произносят с теплотой и любовью. Многих из них он вырвал буквально из рук смерти, сделав за свою хирургическую практику свыше 10 000 операций. За время его работы в должности главного хирурга в городе выросла целая плеяда прекрасных хирургов. Это А. И. Островидов, О. Н. Худияровская, В. П. Савельев, А. В. Меринов и другие.

Добрую память о себе оставил в Березниках заслуженный врач Е. А. Вагнер, ныне член-корреспондент АМН СССР, заслуженный деятель науки РСФСР, ректор Пермского медицинского института. В свое время благодаря его настойчивости в городе разумно отказались от строительства ведомственных больниц, принадлежавших тому или иному предприятию. Практика показывала, что подобные лечебные стационары не оправдывали себя, работали несовершенно, без специализации, без надлежащего оборудования, приобрести которое они попросту были лишены возможности. А не лучше ли, объединив ассигнования предприятий, строить и совершенствовать в городе одно, но отвечающее всем современным требованиям лечебное заведение?

И вскоре началось строительство больничных корпусов — терапевтического, двух зданий патологоанатомического отделения, глазного и акушерского, хирургического и экспериментального. Проводилась реконструкция и старых зданий. Постепенно вырастал целый больничный городок, в котором лечебная практика обретала стройную клиническую систему.

Городская больница стала подлинной школой усовершенствования и специализации врачей, где смело внедрялись самые современные в медицине новшества. Здесь одним из первых в стране начало действовать отделение реанимации и анестезиологии.

Прошло несколько лет, и Березниковская городская больница получила статус Второй областной клинической больницы, стала обслуживать весь север Прикамья, включая и Кизеловский угольный бассейн. Ее главный врач Евгений Антонович Вагнер, умело сочетая административную деятельность с хирургической практикой, выполнил серьезные научные исследования и успешно защитил кандидатскую, а затем и докторскую диссертации.

Став ректором Пермского медицинского института, он по-прежнему остался рабочим хирургом, беспредельно любящим свою трудную, но благородную профессию, готовым в любое время дня и ночи прийти на помощь больному.

Многолетний практический опыт, огромная эрудиция, стремление к поискам позволили ему создать на Западном Урале перспективную хирургическую школу и внести в развитие медицинской науки крупный личный вклад. Им опубликовано более 200 научных работ, в том числе 11 монографий; подготовлено 9 докторов, 37 кандидатов наук.

В 1980 году Евгений Антонович Вагнер стал членом-корреспондентом Академии медицинских наук СССР.

Судьба города всегда измеряется конкретными судьбами людей. Человек и город составляют одно целое. Друг без друга они немыслимы.

Березники трудно представить без Мирсаида Ардуанова, бригада которого закладывала фундамент под все корпуса первенца советской химии. Сейчас уже нет в живых знатного бригадира, но у проходной азотно-тукового завода стоит ему памятник, а его именем названа одна из улиц города.

По ходатайству общественных организаций города бюро Пермского обкома КПСС, облисполком и облсовпроф для поощрения победителей социалистического соревнования строителей области учредили в девятой пятилетке премию имени Мирсаида Ардуанова. Когда на строительстве Третьего Березниковского калийного комбината в соревнование за премию имени Ардуанова включались все новые и новью бригады, знатный бригадир как-то незримо находился на площадке. О нем рассказывали в беседах и на лекциях агитаторы. Многотиражная газета опубликовала на своих страницах очерк о трудовом подвиге героя. Его жизнь находила продолжение в делах нынешних бригад.

А как представить город без комсомольца Кости Сарычева, прибывшего в Березники по комсомольской путевке в тридцатые годы! После окончания строительства химкомбината он собирался уехать, но остался здесь жить навсегда. Свое отношение к городу бывший комсомолец, впоследствии директор Березниковского содового завода (память о нем берегут в городе), выразил так: «Я часто задавал себе вопрос: почему город, который формально не считается моей родиной, стал для меня ближе родного?.. Дело в том, что в Березники я вложил столько сил, столько души, что теперь они стали частицей меня самого».

Под этими словами могла бы подписаться и бывший директор ТЭЦ-4, Герой Социалистического Труда Нина Михайловна Чернова, одна из трех женщин в нашей стране, руководивших когда-либо таким сложным производством, каким являются теплоэлектроцентрали. Выпускница Московского энергетического института, она худенькой девчушкой, из тех, что обычно называют пигалицами, прибыла в Березники в 1941 году и, пройдя все ступеньки командных должностей, в тридцать восемь лет стала директором.

Свою новую деятельность Нина Михайловна начала со строительства жилья, детского садика, яслей, пионерского лагеря, с оживления работы во Дворце культуры энергетиков, с создания в нем эстрадного оркестра и хореографической студии, группа которой впоследствии получили звание народного театра балета,— все это не замедлило сказаться успехами на производстве.

Березники трудно представить и без Клавдия Ивановича Циренщикова (к сожалению, недавно умершего) и его друга Александра Никифоровича Неверова — представителей первого поколения технической интеллигенции города. Оба они коренные жители, потомки древней рабочей династии солеваров. Один из них — Неверов — создавал калийную отрасль и был первым ее специалистом, а Клавдий Иванович начинал цветную металлургию. Со временем оба стали директорами предприятий.

Уходя на заслуженный отдых, директор титано-магниевого комбината, Герой Социалистического Труда Клавдий Иванович Циренщиков представил начальникам цехов и отделов нового директора, Лобанова Валентина Семеновича. Молодой директор был тоже местным уроженцем, плоть от плоти древней рабочей династии содовиков. Он, как и Клавдий Иванович, закончил Уральский политехнический институт.

Первое поколение технической интеллигенции передало эстафету дел второму поколению. Так взрослел и мужал город, росли его кварталы и деревья, росли его люди.

Титаны - сыновья Земли

Березниковский титано-магниевый комбинат—«Титан», как его называют в Березниках,— является ведущим предприятием в городе. Он выпускаетудивительный металл, который по удельной прочности не имеет себе равных.

Титан вечный материал, за ним еще большое будущее. По одной из версий, название этого элемента происходит от могучих сыновей богини Земли Геи — титанов, вступивших в борьбу за обладание небом. Это толкование в и известной мере не потеряло своего значения и сегодня, ибо титан участвует в штурме космического пространства. К тому же знаменитый обелиск покорителям космоса в Москве возле ВДНX СССР и более скромный обелиск в уральской тайте возле Березников, на место приземления космонавтов П. И. Беляева и А. А. Леонова, сделаны тоже из титана.

18 марта 1965 года Телеграфное агентство Советского Союза сообщило, что в 10 часов по московскому времени в Советском Союзе на орбиту спутника Земли выведен космический корабль «Восход-2», пилотируемый экипажем в составе командира корабля летчика-космонавта полковника Беляева Павла Ивановича и второго пилота — летчика-космонавта Леонова Алексея Архиповича.

В тот же день на втором витке полета летчик-космонавт подполковник А. А Леонов в специальном скафандре с автономной системой жизнеобеспечения совершил выход в космическое пространство и удалился от корабля на расстояние до пяти метров.

Командир корабля П. И. Беляев передал в центр управления полетом: «Человек вышел в космическое пространство. Находится в свободном плавании».

Это был беспримерный эксперимент, совершенный с исключительной отвагой и мастерством. Притихшая Земля, затаив дыхание, слушала голоса своих сыновей и поражалась. Где-то в космической бездне, под куполом звезд, человек возымел неслыханную дерзость остаться один на один со Вселенной. Он первым увидел родную планету со стороны, не сквозь узкое оконце иллюминаторов. Его имя не сходило со страниц мировой прессы, с передач радио и телевидения, с уст людей всех континентов.

Вот некоторые впечатления космонавта о выходе в открытое пространство: «Фантастическое зрелище! Посмотришь на звезды — они неподвижны. Солнце будто впаяно в бархат неба. Только Земля несется перед глазами. Впечатление именно такое: не сам летишь, а Земля.

...В самом космосе мне больше всего понравился простор. Вольно, свободно паришь, как птица. Запросто раскидываешь руки, ноги. Будто чувствуешь крылья — сам летишь».

Дальше события происходили так. После двадцати минут пребывания в открытом космосе А. А. Леонов благополучно возвратился на корабль. На восемнадцатом витке командир космического лайнера включил систему ручного управления на посадку. В практике полетов пилотируемых летательных аппаратов система ручной ориентации корабля использовалась впервые. «Восход-2» начал спуск с орбиты. Аппарат с космонавтами вошел в плотные слои атмосферы.

Судьбе было угодно, чтобы корабль приземлился на верхнекамскую землю. Там, где осуществлялась посадка, лежал глубокий снег. Это была еще одна новинка — космический корабль впервые садился на снежный покров. Позже, в Москве на пресс-конференции, командир корабля П. И. Беляев скажет:

— Сели вроде бы в пуховую перину, открыли люк корабля. Кругом снег — выше пояса. Зимний пейзаж.

Из книги спортивного комиссара, непосредственного свидетеля всех полетов советских летчиков-космонавтов, присутствовавшего на запусках космических кораблей и на месте их приземления, И. Г. Борисенко «В открытом космосе» мы можем узнать все подробности посадки «Восхода-2» на усольской земле.

«В 12 часов 02 минуты 17 секунд 19 марта 1965 года спускаемый аппарат с космонавтами П. И. Беляевым и А. А. Леоновым приземлился в 180 километрах северо-западнее г. Перми 59°34'03'' северной широты и 55°28'0" восточной долготы. Ярко-оранжевые с белыми полосами купола парашютов зависли на кронах высоких сосен. Кабина оказалась зажатой с трех сторон большими соснами и утонула в глубоком снегу. П. И. Беляев и А. А. Леонов сделали попытку открыть люк кабины и выйти из нее, но это им не удалось. Через некоторое время, когда прибыла поисковая партия и люк наконец был открыт, Беляев и Леонов вышли из кабины, сняли с себя скафандры и надели доставленные им вертолетом куртки и брюки. К космонавтам спешили все: лесорубы, охотники».

Когда в Березниках пронесся слух, что космический корабль приземлился где-то поблизости, многие жители города ринулись в тайгу встречать космонавтов. Дети искали их сразу же за городом, поскольку углубляться в лес им запрещалось, но искали добросовестно, как ищут грибы, заглядывая под каждый куст.

Повезло немногим. В районе приземления космонавтов встретили рабочие лесоучастка В. И. Наседкин, М. Н. Липко, Н. И. Кожухов, колхозники И. И. Федосеев, И. Е. и В. А. Кургановы, сотрудники Березниковского отдела милиции М. П. Клюка и В. Н. Левашов.

П. И. Беляев и А. А. Леонов угостили землян космическим питанием и напитками из тюбиков, а на прощание подарили им свои цветные фотоснимки с автографами. Через некоторое время герои космоса попрощались со своими новыми друзьями, сели в вертолет и улетели в Пермь.

С тех пор много воды утекло. Алексей Архипович Леонов не раз собирался побывать на месте своего первого приземления, но смог приехать только через двенадцать лет — в 1977 году. К тому времени уже не было в живых командира космического корабля «Восход-2» Павла Ивановича Беляева, а сам А. А. Леонов успел побывать второй раз в космосе — в полете международного экипажа «Союз»—«Аполлон», стал дважды Героем Советского Союза, был в звании генерал-майора и в должности заместителя начальника Центра подготовки космонавтов.

В Березники А. А. Леонов прибыл на теплоходе. Первым, кого он увидел на речном вокзале среди встречающих, был улыбающийся Василий Наседкин, который когда-то встретил космонавтов на месте приземления.

В день приезда Алексей Архипович познакомился с городом, возложил цветы у мемориала погибшим в годы Великой Отечественной войны, побывал в гостях у юных березниковцев во Дворце пионеров, где оставил в журнале следующую запись, нарисовав при этом летающего во Вселенной космонавта в скафандре:

«Ребятам Березниковского Дворца пионеров с пожеланием всегда отличной учебы и больших пионерских дел.

28. VI. 1977 г. А. Леонов».

Во второй половине дня космонавта принимали у себя рабочие титано-магниевого комбината. Плавильщики показали ему процесс рождения магния и титана — двух крылатых металлов, используемых при покорении космоса. А. А. Леонов был удивлен и масштабами производства, и уникальностью технологии, благодаря которой предприятие добилось в начале десятой пятилетки выпуска всех марок титана, магния и магниевых сплавов высшей категории качества.

На другой день А. А. Леонов вместе с первым секретарем Березниковского горкома КПСС Р. А. Вагиным и председателем горисполкома А. Н. Головиным выехали на место приземления. Вначале добирались на машине, а дальше — около часа шли пешком.

Был полдень. Солнце стояло в самом зените, но ни один луч не мог пробиться сквозь густые своды тайги, и А. А. Леонов и его спутники шли как по дну океана, где деревья напоминали гигантские водоросли. Не лишено вероятия, что Алексей Архипович, дважды побывавший в космосе и тогда единственный из землян шагнувший в бездну Вселенной, вдыхая таежный запах, обходя болотца, валежины и коряги, отмахиваясь от комаров и перепрыгивая через глухие ручьи, может, как никто из людей, дорожил этими минутами и знал им настоящую цену.

Вскоре впереди мелькнул просвет. Через несколько минут взору открылась широкая вырубка, в центре которой стоял шестиметровой высоты обелиск из титана. Алексей Архипович благодарно пожал руки Вагину и Головину, направился к обелиску с надписью: «Здесь 19 марта 1965 года приземлился космический корабль «Восход-2» с летчиками-космонавтами Леоновым А. А. и Беляевым П. И.».

Символично, что в двадцати километрах от этого обелиска, в Орле-городке, отмечено другое историческое место, связанное с пребыванием в Прикамье русского национального героя Ермака. На пятнадцатиметровой стеле, состоящей из четырех столетних стволов уральской лиственницы с заостренными, как у копьев, наконечниками, напоминающими часть крепостного вала или же исполинские пики, воткнувшиеся в небо, прикреплен барельеф легендарного Ермака Тимофеевича с устремленным на Восток взглядом. А на геральдическом щите древнерусским шрифтом выбиты слова:

«Отсюда в лето 1581 нагрузив ладьи оружием и припасами, прибрав себе дружину малую пошел Ермак на покорение Сибири».

Исторические точки, откуда начался беспримерный поход Ермака и где завершился беспримерный космический рейс, совпали.

Но вот еще одно совпадение. Испытание скафандров для космонавтов, первую отработку элементов выхода в открытый космос вместе с другими испытателями проводил в летающих лабораториях парашютист-испытатель, здешний уралец, Герой Советского Союза Олег Константинович Хомутов.

Несколько раз было так. Едет он в пригородной электричке, а сосед напротив недоуменно поглядывает то на лицо Олега, то на Звезду Героя, а потом спрашивает:

— Скажите, пожалуйста, за что вас наградили? Не может быть, чтобы за войну: молоды. За космос? Но вроде ни на одного из космонавтов вы не похожи.

— За работу,—отвечает Олег.

— А разве за работу такое звание дают?

— Дают,— отвечает Олег.

Да, такая у него профессия. То, к чему летчики прибегают только в крайней необходимости, когда самолет попадает и аварию, для Олега Хомутова обычная работа. Он выполняет ее днем и ночью, на больших и малых скоростях и на разных высотах. Вся его работа — подвиг, повседневный риск во имя жизни людей. Он испытатель средств спасения — парашютов и катапульт, скафандров. Катапультирование для него — будничное дело.

Родился Олег в Усолье в 1934 году. Родители его работали на химическом комбинате в Березниках. Отец Олега, Константин Александрович Хомутов, — один из тех знаменитых «коноваловских ребят», выступивших в тридцатые годы в защиту окружающей среды и памятников старины, энтузиазм которых в свое время хорошо описал К. Паустовский в очерке «Соль земли».

В детстве Олега манило море. Его дед по матери был матросом и геройски погиб в знаменитом Цусимском сражении. Дома его фотография висела на самом видном месте. И скорее всего, что именно эта фотография заронила в его душу желание стать таким, как дед, — моряком.

Морская фортуна улыбнулась ему, но ненадолго. Он поступил в школу юнг, заболел и вынужден был уйти из нее. После десятого класса Олег успешно сдал экзамены в Московский авиационный институт.

Здесь он впервые в жизни шагнул с парашютом в большое небо. Здесь и зародилась его профессия испытателя.

Есть такой раздел экспериментов— «опрыгивание» самолета. Опытный образец машины еще на земле, а парашютист изучает все ее люки и двери в поисках наикратчайшего пути покидания самолета на случай аварии. Потом он покидает самолет несколько раз в воздухе, вначале на малой скорости, затем на большой.

Создается ситуация аварии. Нужно в считанные секунды покинуть самолет. И не просто покинуть, а выработать точную последовательность действий для других. Особенности экспериментов в ходе летных испытаний ложатся в основу инструкций и наставлений для летчиков, где предусматривается все, с чем может столкнуться человек в аварийной обстановке.

Олег Хомутов опрыгивал Ту-134, Ил-62, «Антей», Ил-76 и другие самолеты. Он работал с летчиками-испытателями, настоящими асами: Юрием Гарнаевым, Олегом Гулковым, Аркадием Богородским, Валентином Васиным, Эдуардом Еляном.

Сверхзвуковые скорости самолетов потребовали надежных средств спасения для экипажей. Появилась катапульта.

Олег Хомутов испытывал многие катапультные установки для самолетов различных конструкций. Это очень сложное и трудное дело — первым определить, насколько просто, удобно и надежно новое кресло, еще тогда, когда никто не знает, как оно себя поведет в условиях сверхзвуковой скорости сработает ли на заданной высоте прибор-автомат, отделится ли кресло.

Когда Олега спрашивают, бывает ли ему страшно, он отвечает:

«Страшно всегда. Вот уже двадцать лет как прыгаю, а страшно и сейчас бывает. Человек ведь не робот. Знает, на что идет... Страх не скрывать надо, а преодолевать».

Идет очередное испытание. В кабине перед глазами Олега загорается табло «Приготовиться!» Он включает тумблер «Готов», крепко прижимает локти к телу, а голову — к спинке кресла. Загорается табло «Пошел!» Олег тянет скобы стреляющего механизма и выстреливает себя вместе с катапультой из самолета в воздух. Сверхзвуковой поток воздуха наваливается на него и вдавливает в кресло. Тело словно расплющено.

Он в небе один. Без надежды на постороннюю помощь, с верой только в себя. В момент, когда ему станет ясно, что автоматика не сработала, он берет инициативу в свои руки.

Испытатель первым разведывает неизвестную человечеству обстановку и, попадая в неведомое, в мгновенно меняющихся сложнейших условиях опасного спуска должен запомнить механику своих действий, своего собственного поведения и с предельной честностью, без утайки собственных ошибок и промахов рассказать комиссии, ученым, конструкторам. Его первичные знания становятся достоянием тысяч людей. С его слов и заключений ученые и конструкторы дают путевку в жизнь новым видам средств спасения.

— Сознаться во всем честно — вот где главная храбрость испытателя! — считает Хомутов.

Испытатель устанавливает лимит времени для покидания самолета, те крайние сроки, в которые еще можно надеяться на успех, намечает предел человеческой возможности и по собственному поведению предусматривает и тем самым предотвращает в опасные минуты психические срывы летчиков, кому придется катапультировать в момент настоящей катастрофы.

Ценой собственной жизни, в моделированных аварийных условиях, в обстановке неожиданности и безнадежности, когда человек становится жертвой стресса, испытатель выводит формулу борьбы за жизнь, формулу выживания. Вот почему важно все запомнить и все честно рассказать.

Олег Хомутов выполнил много заданий, но одно было чрезвычайно важное и сложное. В приказе по предприятию, в котором он работает, писалось: «31 октября 1970 года старший инженер парашютист-испытатель Хомутов О. К. выполнил катапультирование с опытным изделием. Катапультирование производилось при сложных ритмах, потребовавших от испытатели предельного напряжения, мужества и высокого мастерства».

В мирном 1971 году Олегу Константиновичу Хомутову было присвоено звание Героя Советского Союза. Это была награда Родины и за выполнение особо важного задания, и за тринадцать лет подвига испытателя. У него сейчас 1149 прыжков. Он заслуженный мастер спорта, обладатель трех золотых медалей за мировые рекорды по парашютному спорту, участник многих воздушных парадов.

Титаны - сыновья Земли

Ярко горели огни, блестел паркет, и светилась украшенная цветами сцена. В зале Дворца культуры имени В. И. Ленина 15 октября 1971 года собрались передовики производства, ветераны войны и труда, молодые рабочие, учителя, врачи, пионеры и октябрята — словом, люди всех поколений. Городу вручался орден Трудового Красного Знамени. Знак отличия, как было сказано в Указе Президиума Верховного Совета СССР от 5 февраля 1971 года, Березники получили за увеличение производства минеральных удобрений.

Правда, награда венчала собой не только успехи калийщиков, но и труд всех березниковцев. И все-таки калийная отрасль занимает в городе особое положение, поскольку она, кроме выпуска солей плодородия, снабжает сырьем производство магния и соды. Если учесть, что союзная потребность в калийных удобрениях в ближайшее десятилетие возрастет до 50 миллионов тонн в год, а Верхнекамское месторождение сосредоточило в себе восемьдесят два процента всех разведанных запасов калия в нашей стране, то станет понятно, почему именно здесь непрерывно растут и будут расти предприятия минеральных удобрений. И декабре 1973 года выдал продукцию последний из построенных Третий Березниковский калийный комбинат. О его строительстве было записано в Директивах XXIV съезда КПСС. Строящийся комбинат находился под постоянным вниманием ЦК КПСС и Совета Министров СССР. Был создан штаб по контролю за ходом строительства. Его возглавлял первый секретарь Пермского обкома партии Б. В. Коноплев. Городской штаб содействия строительству вел первый секретарь Березниковского горкома партии Р. А. Вагин. В свет выходил еженедельный специальный выпуск областной газеты «Звезда», выездная редакция которой находилась на стройке.

Строительство Третьего калийного комбината во многом отличалось от предыдущих строек. Здесь применялись новые материалы, оригинальные конструктивные решения, повысилась культура труда. Здесь люди словно достигли вершин своего умении и мастерства.

У каждой из бригад был свой почерк, свои излюбленные приемы работы. Если плотники Николая Егоровича Агапова первыми осваивали инвентарную деревометаллическую опалубку, чтобы в пять-шесть раз сократить расход досок и гвоздей, в два раза повысить производительность труда и качество работ и, наконец, избавиться на площадках от древесного хлама, то монтажники Вячеслава Петровича Белобородова отлично владели методом монтажа укрупненными блоками, а бригада проходчиков Евгения Федоровича Показеева, заменив временное крепление на подвесную металлическую опалубку, установила рекорд скоростной проходки — углублялась за месяц в толщу земли на 52 метра.

Все стройки химии в Березниках по праву принадлежат комсомольской истории. За большой вклад в строительство и развитие предприятий химической промышленности Президиум Верховного Совета СССР наградил городскую комсомольскую организацию орденом Трудового Красного Знамени.

На последней Всесоюзной ударной стройке — Третьем калийном комбинате — работало 68 комсомольско-молодежных бригад. Молодые монтажники Леонида Капина, каменщики Павла Малинина, штукатуры Екатерины Дрозд и маляры Александры Поповцевой много раз завоевывали классные места в трудовом соперничестве. А рядом с ними работали коллективы, бывшие когда-то тоже комсомольско-молодежными и возводившие Первый и Второй калийные комбинаты,— бригады Героя Социалистического Труда Сергея Федоровича Сатушкина, заслуженных строителей РСФСР Александра Дмитриевича Старшинова, а также Анатолия Николаевича Тарновского и Ивана Ивановича Яхимца, ставших позднее Героями Социалистического Труда.

1974 год для березниковских строителей и калийщиков начался с больших и важных событий. Центральный Комитет партии рассмотрел вопрос об организаторской работе Пермского обкома КПСС по мобилизации коллективов трудящихся на выполнение планов строительства и ввода в действие предприятий минеральных удобрений и поставил задачу вывести объединение «Уралкалий», куда входят и комбинаты Соликамска, по техническому уровню производства и повышению производительности труда на ведущее место в мире.

Авторитет березниковских калийщиков растет из года в год. Их работа все чаще привлекает внимание зарубежных специалистов и в частности представителей американских деловых кругов, которые во время своего последнего визита дали высокую оценку технологии производства минеральных удобрений в крупнозернистом и гранулированном виде. С особенным интересом они отнеслись к горнодобычным комплексам «Урал-10 КС» и «Урал-20 КС».

Шахтеры-калийщики давно мечтали о собственных горных машинах. Поскольку специальных калийных комбайнов в нашей стране не было, велись попытки приспособить к соляным шахтам угольный проходческий комбайн Гуменника, переоборудованный и названный ПК-6, а также модернизировать подземный агрегат «Караганда 7/15». Эти горные машины явились далеким прообразом тек механизмов, о которых мечтали калийщики. Испытывал их и внедрял Сергей Филиппов. О нем, тогда еще молодом березниковском горняке, в июле 1960 года в корреспонденции «Дорога сквозь соль» писала «Комсомольская правда» как об авторе новой конструкции соляного комбайна.

По мнению опытных инженеров, эскизы филипповского агрегата надо было дорабатывать и воплощать в металл. Однако проекту Филиппова не суждено было осуществиться, хотя проектный институт не отрицал оригинальности схемы предложенной машины, но вместо риска тратить миллион рублей на изготовление опытного образца предложил калийщикам приобрести комбайн американской фирмы. Короче говоря, конструктором Сергей Филиппов не стал.

Но не менее важно другое — он стал ведущим испытателем всех отечественных калийных комбайнов от самого первого образца до последнего.