Откровение

Или же она, как гласят легенды, создала вампиров и покровительствует им, а значит вовсе не жаждет реализации божественной программы развития мира? Вампиров создавала не она, это доподлинно известно, а ошибка в исходном пункте обычно указывает на ошибки в выводах. Ойхе поддерживает христиан, вот что имеет значение. Почитают ли ее христиане, пока неизвестно — что б там ни говорил перевертыш, он не знаток канонов — но, если Ойхе на их стороне, она может оказаться сторонницей доведения дела до конца. В смысле, до Конца Света. И тогда она точно не выдаст злым демонам потенциального спасителя. В ее интересах дождаться Спасителя реального, того, что с большой буквы.

* * *

До заправки, куда Гард предлагал Анжелике добежать на своих четырех, долетели за час. Триста километров. Вампиры могли и так, но даже они обычно настолько не рисковали. Не на швейных машинках с колесами.

Честно-то говоря, Гард не знал ни одного вампира, который не побрезговал бы сесть за руль Карла или чего-то похожего на Карла. Хотя, в основном, машины, собранные в мастерских на Трассе и в тийрах ценились среди тех, кто разбирался. Среди тех, у кого от автомобиля зависел бизнес или даже существование. Гард был очень далек от этого, но знался с вампирами, потому что хороший даттар[21] всем нужен, и мертвым, и живым, а на границе с Немотой даже нехорошего найти — постараться надо. В общем, из разговоров с вампирами, для которых автомобили были темой номер один, Гард знал, что самыми лучшими мастерскими считаются те, что ближе всего к Немоте. Идеально, если Немота подступает вплотную, один лишний шаг и можешь забыть о любой технике: все сдохнет, аккумуляторы безнадежно разрядятся, а синтетика и пластик рассыплются в пыль.

Но в таких мастерских и цены были заснийвовые — в салонах покупать дешевле. Гард Карла покупал в Ховрамтире, на автосвалке, довольно далеко от Немоты. Когда они с Анжеликой ездили из Ховрамтира домой, в смысле, на родину, путь до границы занимал три часа на автобусе внутренних линий тийра. Потом еще нужно было добраться до города, но это уже в Немоте, это не считается. Фейри во время не верили, и на их землях его не было.

Прогулка от границ Немоты до городских ворот — метров сто по грунтовой дороге, бегущей через живописный лесок, занимала минут пять, однако для людей за границей или в городе эти пять минут могли длиться и час, и целый день. Гарду перед каждой поездкой к родителям на пару дней, приходилось предупреждать клиентов, что он может исчезнуть на неделю. Анжелике попроще было: во-первых, их театр только на ней и держался, во-вторых, ей платили не те деньги, чтоб чувствовать себя кому-то обязанной.

По правде сказать, Анжелика не почувствовала бы себя обязанной, даже если б кто-нибудь каждый день платил ей по саолу. Ее уверенность в том, что она заслуживает большего, становилась тем сильнее, чем большего она добивалась.

Оазис, на котором разместились заправка, мотель на пять номеров и магазин, выглядел непривычно, не так, как на Трассе. Здесь не пахло животными, не было стойл и поилок и не было баков с нефтепродуктами: бензином, керосином, дизельным топливом. Гард слышал, что в княжествах не ездят на машинах с двигателями внутреннего сгорания, теперь убедился, что так оно и есть. Интересно, а на верховых животных тут что, тоже не ездят?

Вдоль глухой стены магазинчика выстроились автоматы по продаже всякой мелочевки: шоколадок, кофе, сигарет, крови. Рядом тусовались трое вампиров, курили, выясняли, ждать ли кого-то прямо здесь или брать кровь и ехать, куда собирались. Увидев зарулившего на стоянку Карла, все трое дружно заржали.

И так же дружно заткнулись, когда вампир-псих — или все-таки вампир-спецагент? — вышел из машины.

Он сородичей, вроде, и не заметил. Направился прямиком к саолмату. Гард напрягся в ожидании конфликта — когда мертвяки обращают на кого-то внимание, добра не жди, и за «своего» вампира нужно будет вписаться. Если он сам не разберется, конечно. У них же у всех разные таланты, у мертвых. Так же, как у тех живых, кто родился в Немоте. Трое против одного может оказаться вовсе даже не перевесом.

Ничего, однако, не случилось. Незнакомые вампиры пялились на… незнакомого, но не постороннего, он их игнорировал, а больше ничего не происходило. Гард слегка выдохнул, бросил взгляд на индикатор заряда аккумуляторов, и выяснил, что показания не изменились с того момента, как «их» вампир сел за руль.

Это что еще за новости? Какие-то дайны, позволяющие заряжать аккумулятор напрямую из личного запаса саолов? Гард не слышал о таких. Но он о многом не слышал, хоть и знался с вампирами. Может, бывают технические дайны. В смысле, те, которые дают особые навыки в обращении с техникой. Умеют же вампиры пользоваться саолматами, а там тоже аккумуляторы стоят, почти такие же, как в автомобилях, кстати. Разница в наличии приемного устройства. В саолматах оно есть, а в автомобилях нет.

Работать с саолматами и банкоматами тоже приходилось, правда, только на подхвате — Гард иногда помогал приятелю, у которого был контракт с парой мелких банков Киусату и Эсимены, обслуживавших Ховрамтир. Приятель был спецом по железу, а помощь Гарда требовалась, когда в банкоматах сбоил софт, но он все равно успел разобраться в механике. В эсименский банк «Амваль» его даже позвали работать, только в Ховрамтире оно того не стоило, там Гард больше зарабатывал, мотаясь по разным клиентам. А вот в Сидене приглашение на работу могло пригодиться.

«Их» вампир пробыл у саолмата недолго, и все это время троица мертвяков не сводила с него глаз. Если б они хоть чем-то пахли, можно было попытаться понять, что им надо. Если б у них хотя бы сердца бились. Но с мертвыми никогда ничего не разберешь, пока до драки не дойдет. Ну, или пока они словами не скажут.

Саолмат, тем временем, вытолкнул из себя карту. Тут Гард и сообразил, что нужно было чужим упырям — они ожидали, пока будут обналичены саолы. Сейчас набросятся втроем, отнимут карту и свалят. Пароль потом подберут — у них полно умельцев. А мертвецкие карты ничем кроме паролей не защищены, у вампиров же нет настоящих документов, подтверждающих личность. У вампиров в княжествах вообще права на жизнь нет.

И снова — ничего. «Их» упырь вернулся к машине и снова сел за руль. Трое чужих продолжали смотреть, провожали взглядами, пока Карл не выехал из оазиса.

— Ты кто? — не выдержал Гард, уже не обращая внимания на то, как стремительно автомобиль набрал скорость.

— Думал назваться Отто Кестером[22], — ответил вампир, поразмыслив. — Но решил, что раз уж услышать могут только настоящее имя, любое из выдуманных одинаково безопасно. Останусь Вольфом. Привык уже. Ну, а ты? И она? — он мотнул головой в сторону Анжелики.

Специально ее доводил. Точно, специально. Дайны власти, любые — хоть убеждения, хоть принуждения, на перевертышей не действовали, но этот без всяких дайнов бесил. Уже не только потому, что вампир. Надо было додуматься Анжелику лягушонкой обозвать!

— Я Гард, — сказал Гард. — А это Анжелика.

У них еще и фамилии были. Когда из Немоты уехали, первым делом в Ховрамтире, в архе, оформили себе документы по всем правилам, и оказалось, что кроме имен, живым полагаются фамилии. Что-то вроде прозвищ, принятых в Немоте. У Гарда прозвища не было, в городе его все знали, как сына Лигдона, беглеца из княжеств в земли фейри. Ну, он Гардом Лигдоном и назвался. У Анжелики наоборот вышло. При рождении ее Лаулой назвали, певуньей, родители-музыканты другой судьбы ей и не видели, но после встречи с ангелом настоящее имя позабылось, ее все Анжеликой звать стали. Так она взяла родное имя вместо прозвища, а прозвище вместо имени, и стала Анжеликой Лаулой.

Вампирам никакие фамилии не полагались, они, как и обитатели Немоты, обходились прозвищами или вообще только именами. Этот назвался Вольфом, и хотя он явно выбирал из нескольких придуманных имен, даже и не скрывал этого, Гард все равно решил, что хвастать наличием у себя и Анжелики настоящих фамилий не стоит. Мало ли. К чему напоминать, что они полноправные подданные княжеств, а Вольф — нет?

* * *

Аккумулятор в терминале слегка «травил», самую малость, там и ата[23] в сутки не набиралось, но все же «травил». Терминал при этом чувствовал себя отлично, значит, дело было не в неисправности, а в технологическом изъяне.

Вместо того, чтобы с гордостью признать, что аккумуляторы его работы, те, что сейчас повсеместно использовались на Этеру и этерунской системе, сделаны лучше и надежнее, Зверю захотелось переделать здешние. Идея мало того, что дурацкая, так еще и опасная. Не из-за риска попасться, внешняя угроза — дело привычное, обыденное, ее и риском считать нельзя, а из-за того, что… да, блин, когда хочется что-то улучшить, это означает, что тебе не все равно, как оно работает. А в каком случае бывает не все равно? Только в том, который тебя напрямую касается.

Проблемы функционирования банковских терминалов Ифэренн не касались его никоим образом. Вообще ничего в Ифэренн его не касалось. Нужно было проскочить это адское место насквозь с максимально возможной скоростью и вернуться домой. Пока дом не пришел сюда.

Вот еще один тревожный сигнал: он беспокоился о сохранности загробного мира, где ничего не было настоящим, где вообще ничего не было, кроме демонических фантазий и материализовавшейся музыки. Что тут беречь?

Карла. Карл настоящий. И он не один. Но дело было даже не в живых машинах, в конце концов, они есть и на Земле, должны быть, просто не попадались никогда, а спасать Землю Зверь точно не собирался. Дело было…

Ему тут нравилось.

Не так, как в Сиенуре, невозможно даже сравнивать место, где нельзя летать, место, где нет Эльрика, с Сиенуром, безграничным и бесконечным по-настоящему, в реальных времени и пространстве, а не в бессмертии музыки и души. Здесь, вот прямо здесь, к тому же, и музыка-то не звучала. Тишина. Как дома.

Интересно, как оно в Немоте?

Вот в чем проблема — интересно ему! Придумал себе экстремальный отпуск, придурок долбанутый! Что за бред про «внешнюю угрозу»? Да за пять лет в Сиенуре начисто успел забыть, как прятаться от охотников, как жить там, где каждый может оказаться убийцей. Как самому быть убийцей не забыл, это в крови, это не вытравить, только запереть в самых глубинах памяти из уважения к Даргусу, из уважения к шефанго, из любви к Эльрику. Но скрываться, постоянно ждать нападения, и главное — принимать как должное отсутствие права на жизнь — он разучился. Последние пять лет стали первыми, которые он прожил на тех же основаниях, что и другие смертные. Это не было вопросом морали, что такое мораль Зверь так пока и не понял, это оставалось вопросом полезности, и польза от его существования за эти годы перевесила причиненный вред.

В Ифэренн о праве на жизнь, ставшем привычным, нужно было забыть. А забыть пока не получалось. Два часа как вывалился сюда, пора бы обрасти старой шкурой, но вот беда-то: шкура эта принадлежала ему-настоящему, тому себе, кого он называл Зверем, и он не менял имя — внутри себя, для себя не менял — с тех самых пор, как стал делить кров с Эльриком.

Имя сохранил, а условия изменились, вот шкура и перелиняла. Новый образ — мертвый парень по имени Вольф — вроде бы, позволял нарастить если не старую броню, то хоть что-нибудь на нее похожее, раз уж к вампирам в Ифэренн относились именно так, как Зверь когда-то относился к себе. Как к тем, кого не может быть, а значит быть не должно. Однако скопировать личину было не с кого, а синтез из имеющихся элементов требовал времени.

Зверь вел Карла в направлении бледно-красных сполохов, пляшущих по снийву далеко впереди. Местный географический ориентир — Алый Столп. Есть еще Золотой — с другой стороны света. На розе ветров им соответствовали стрелки, помеченные «ал. стлп» и «злт. стлп». Когда-то зачем-то профессор Даргус рассказал о них, мол, демоны создали столпы света, видимые из любой точки любого слоя Ифэренн, чтобы человеческие души могли ориентироваться в загробном мире. Здесь же нет ни солнца, ни звезд, а местность меняется в зависимости от настроения князей.

Трогательная забота. Сейчас, надо признать, совсем не лишняя. На шоссе, конечно, не заблудишься, но кто сказал, что ездить всегда придется по шоссе или хоть по каким-нибудь дорогам? У Карла хорошая проходимость, он откуда угодно вывезет. Ага, и куда угодно завезет.

В общем, золотые и алые отблески снийва — ориентир полезный. Не будь Зверь вампиром, он сказал бы демонам спасибо за предусмотрительность. Но вампиры демонов не благодарят. Вампиры демонов терпеть не могут, что бы те ни делали.

Горы, в начале пути казавшиеся облаками далеко на горизонте, закрыли небо. По обе стороны шоссе поднялись холмы, рыжие и серые, безлесные, от одного их вида во рту стало сухо и показалось, что на зубах хрустит пыль. Но почти сразу ущелье закончилось и слева разлилось жемчужно-серебряное сияние, неяркое опаловое мерцание без конца и края.

Зверь видел карту, знал, что дорога лежит по горам вдоль морского побережья, знал, что море называется Арката и даже знал, что название это переводится как Серебряное. Но он не ожидал увидеть настоящее серебро, бездонное и ясное, как лунный свет.

— Ух ты! — выдохнул Гард, — Лика, ты смотри!

С заднего сиденья донесся мелодичный, негромкий звук, от которого у Зверя на мгновение закостенели все мышцы. Это была музыка. Не демоническая, не божественная — человеческая музыка. Та суть человеческой души, которую он мог слышать, но которую невозможно было воспроизвести. Если только ты не демон или ангел.

Или если ты не перевертыш с пустой рыжей головкой и дурным характером.

Что за имя Анжелика? Для Земли оно было бы нормальным, а здесь-то откуда взялось?

Он не стал задавать вопросов. Решил подождать. Спросить всегда успеет — прямо сейчас, в эту самую секунду, пока унесенный встречным ветром звук еще отдавался в теле и костях как электрический разряд, Зверь понял, что не позволит Гарду и Анжелике просто уехать и потеряться на просторах владений Ойхе — но хотелось бы обойтись без вопросов. Пусть сами все расскажут. По собственной воле.

Без принуждения.

С двоедушцами непросто, даже если ты гипнотизер со сверхъестественными способностями

у вампиров эти способности называются дайнами

воздействуя на человеческую душу, ты раздражаешь звериную, а когда взываешь к звериной, настораживается человеческая. Так что, устанавливая контакт с перевертышами можно полагаться только на обычные коммуникативные приемы. Ну, да. И делать в них поправку на то, что взаимодействуешь одновременно и с разумным существом, и с неразумным зверем, у которого одни инстинкты.

Со зверями-то проблем никогда не было, если только они не лошади и не собаки. Может Анжелика — собака?

Зверь бросил взгляд в зеркало заднего вида, оценил просверк зеленых глаз, сияющие волны рыжих кудрей, точеные скулы и чаячий изгиб бровей. Да какая уж там собака? Типичный оцелот, невооруженным глазом видно.

Но кошки его любили все и всегда, даже домашние. А эта терпеть не могла.

Определенно, дело в имени.

По левую руку без конца и края сияло жидкое серебро, по правую уходили ввысь голые мрачные скалы, а впереди призрачным маревом обозначилась зеленая дымка, над которой впивались в небо иглы небоскребов.

Сидена. Столица Эсимены. Зверю не хватало нормальной карты, интерактивной, подробной, такой, чтоб можно было разглядеть людей на улицах, вывески магазинов и свободные места на парковочных вышках.

Пришлось напомнить себе о том, что здесь нет никаких парковочных вышек. Здесь не летают. Есть наземные парковки. А автомобилей на душу населения приходится куда больше, чем на Этеру болидов. Болиды — роскошь, а автомобили — необходимость. Дороги же в городе, наверняка, имеют ограниченную пропускную способность, и значит карта пригодилась бы еще и для того, чтоб выяснять, где образовались пробки и как их лучше объехать.

Не было карты, не было. Дикие перевертыши из дикого леса не озаботились захватить с собой даже шонээ… или как здесь называются устройства связи? Телефонами? Что уж говорить о портативных кундарбах… компьютерах, блин. Вот еще проблема — зароллаш. Язык демонов. Здесь на нем никто не разговаривает. Даже демоны. Потому что демоны тут… неразговорчивые. Вон он, демон, слева от дороги — сияющая серебряная бесконечность. Князь Даалнаму лупит прибоем по узким полоскам каменистых пляжей, качает волнами яхты, смутно виднеющиеся на горизонте, пестует где-нибудь в глубинах невообразимых чудищ. Зачем ему разговаривать? Чем ему говорить?

Зароллаш нужно забыть. Благо, в этой части Ифэренн в ходу земные языки, причем, похоже, все сразу. Но что стоило Гарду купить, кроме машины, еще и телефон? В юор можно залезть с любого устройства связи, а доступ в сеть — это… это ж такие возможности! Столько всего сразу удалось бы узнать!

Соваться в юор без предназначенных для этого устройств было нельзя, это умеют только демоны, юор — это и есть демоны, обычным вампирам там делать нечего. Необычным тоже.

Он был необычным вампиром, судя по реакции мертвецов на заправке в оазисе. Что-то в нем привлекало внимание, но внимание вполне дружелюбное. В Сиенуре так могли бы смотреть на Теодора де Фокса — звездный актер, звездный режиссер, еще и принц. С Теодором все понятно. Но вампиры не на него пялились, а на Зверя.

Спрашивается, почему?

Дома они вели себя схожим образом, при том, что дома он притворялся человеком, а не мертвяком. Но там Зверь списывал дружелюбное почтение на свою должность на кафедре, на то, что профессор Даргус именно ему поручил все контакты с представителями вампирского сообщества, ну, и на то, что вампирам покровительствовали фейри, а он, вроде как, был потенциальным покровителем фейри…

Учитывая, что именно последний факт он и попытался скрыть, выдавая себя за мертвого, стоило задуматься, что ж такого разглядели в нем здешние вампиры, и не разглядят ли это же самое какие-нибудь недостаточно брезгливые демоны.

Нет, не разглядят. Не бывает таких демонов…

Перемать! Как же, не бывает! А профессор Даргус?

Зверь понял, что если продолжит думать в этом направлении, то похоронит себя раньше, чем в Ифэренн и правда отыщется небрезгливый демон, и сосредоточился на сожалениях об отсутствии нормальной карты. До Сидены, правда, оставалось всего ничего, скоро он ее и без карты увидит, а шонээ и кундарб… зеш! телефон и компьютер купит сразу, как только представится такая возможность, но если уж нужен повод страдать, пусть это будет что-нибудь безопасное.

Небоскребы он в последний раз видел в Лонгви. А автосалоны — вообще на Земле. Города такой немыслимой красоты как Сидена строили и на Этеру, и на других планетах Сиенура, но там обходились без высотных зданий. И без автосалонов. Места хватало, чтоб строить двух-трехэтажные дома, окруженные скверами, плавно превращающимися в парки и хорошо, если не в леса. Ну, а болиды продавались под открытым небом, на аэродромах, оборудованных устройствами климат-контроля.

Зверь в своей жизни был всего на двух таких аэродромах. На одном, опять же, в Лонгви (не в городе, а в баронстве), — а на втором — при авиазаводе на Холланго.

Словом, он даже не знал, как соскучился по автомобилям, пока дорога не привела их с Карлом прямо в Эдем. Не на Небеса — на Небесах можно летать — но в дивное место, в настоящую сокровищницу, где сотни машин спали в просторных прозрачных залах, ожидая своих людей.

Представительства самых разных автоконцернов Ифэренн стремились перещеголять друг друга красотой зданий, вычурностью вывесок и рекламных щитов. Места им Сидена выделила немало — с десяток километров по обе стороны дороги, уже спустившейся с гор обратно на пыльную, бесприютную равнину. Щедрость городских властей была понятна. Автоконцерны — богатые арендаторы, и они не пожалели денег на обустройство территории. Создали искусственные оазисы, понаставили фонтанов, разбили парки, чтоб влажная зелень сдерживала пустынные ветра. Одними деревьями дело, понятно, не ограничилось: от пустыни и вездесущего песка защищали еще и силовые стены. В отсутствие солнца, а, стало быть, бликов, они были бы неразличимы взглядом, если б на них не транслировали все ту же рекламу. Пример успешного применения техники безопасности в маркетинге.

И здесь повсюду были компьютеры с выходом в юор. Начиная с пользовательских терминалов, заканчивая стационарками и планшетами менеджеров. Пока Карл, сбросив скорость, менял ряды, выбираясь на полосу для посетителей салонов, Зверь цеплялся ко всем устройствам подряд. Чтобы попасть в сеть, хватило бы и одного, но он уже начал вспоминать, как прятаться и путать следы. Да, к тому же, возможности сразу полусотни компьютеров в пятьдесят раз превосходят возможности одного.

Заодно выяснил, что мобильные устройства связи называются юортерами, а не телефонами.

Временно оставив в стороне центральный портал христианской церкви и бессчетное количество приходских сайтов (каждый, буквально каждый храм имел в юоре свою страницу) Зверь устремился на поиск информации о здешней автопромышленности.

Не так интересно, как болиды… должно было быть не так интересно, но, тарсграе! как ему этого не хватало! Как ему не хватало машин, ездящих по земле, а не летающих в небе! Они совсем другие. Не такие как болиды. И большинство из них, положа руку на сердце — настоящий хлам. Но он, как выяснилось, стосковался даже по хламу.

* * *

К изумлению Гарда, съехав со скоростного шоссе на дорожку вдоль скрывающегося за горизонтом ряда автосалонов, Вольф бросил руль и о чем-то глубоко задумался. Карл при этом несся вперед, хоть и гораздо медленнее, чем раньше, но все же неприятно быстро, с учетом того, что им никто не управлял. Еще неприятнее было то, что он обгонял соседей по дороге. Аккуратно объезжал и возвращался обратно в ряд.

Сам.

Ничего особенного, это умела любая машина с автоматическим управлением. Только в Карле не было автоматики.

Гард несколько секунд гипнотизировал дорогу, как будто его внимание и напряженный взгляд могли предотвратить аварию, потом заставил себя понять, что это глупо и оглянулся на Анжелику. Она видит то же самое?

Анжелика закатила глаза:

— Что ты, в самом деле?! Это дайны, вот и всё.

Тут Вольф тихонько замурлыкал, улыбаясь, как сумасшедший, и Анжелика раздраженно фыркнула:

— Он псих!

Гард и без нее об этом знал. Но Вольф был психом неагрессивным, и к тому же каким-то вампирским авторитетом. Не самое плохое знакомство, не опасное, и, может, даже полезное.

— «Оорог»[24] — неплохо, — внезапно констатировал их тронутый спутник, — но не то, что тебе надо, если только ты не планируешь сафари. Вы двое будете жить в столице… хорошие дороги, нет необходимости возить запас продовольствия и воды, мало места для парковки. Тебе нужен «игваль», лучше всего «Игваль-Катра».

«Игвали» делали здесь, в Эсимене, уж насколько Гард не разбирался в машинах, но об этом знал. Так же, как и о том, что «Катры» стоили каких-то нереальных денег. Слишком дорогая машина, чтобы принять ее в подарок. Даже в обмен за сверхскоростного Карла. Да и просто — слишком дорогая для специалиста по обслуживанию банкоматов.

— Банкоматы же, — непонятно прокомментировал Вольф. — Куча денег.

И протянул Гарду свою банковскую карт:

— Здесь тысяча саолов. За Карла. Дружбу, говорят, не купишь, так что я его не покупаю, просто компенсирую тебе потерю.

— Тысяча… — Гард не понял, попытался пересчитать саолы в зечи. Это было очень просто, ведь в каждом саоле десять зечей, и всего-то нужно умножить тысячу на десять… но тут-то и наступал затык. Сумма получалась огромной. Ненормально огромной. На эти деньги можно было купить тысячу машин. Хороших, дорогих машин. На эти деньги… маллэт, да на них можно было купить вообще всё!

— Ты все еще не понял, что я у вас забрал? — недовольно поинтересовался Вольф. — Карл бесценен.

— Совсем сдурел! — Анжелика пнула спинку его кресла, — ты, авдайн[25], мы тебя убьем, если захотим. И съедим, если захотим. Но мы тебе кто, упыри, что ли, чтобы последние деньги забирать за эту развалюху?

В черных, эльфийского разреза глазах сверкнуло веселье:

— Они не последние. У меня в полсотни раз больше. А тебе подойдет «Дьюма-Кауса». Цвет сама выберешь. Мы, кстати, на месте.

Карл мягко заехал на клиентскую парковку перед салоном «Дьюма» — сплошь сверкающее стекло и самоцветные камни. Над плоской крышей виднелись верхушки деревьев разбитого там сада; висели в воздухе брызги многочисленных фонтанов; по стенам и окнам текли переливающиеся всеми цветами спектра потоки воды. Идеально-прозрачные водяные струи не мешали любоваться выставленными в зале автомобилями.

Вольф не стал ждать, пока Гард с Анжеликой выйдут из машины. Оставил их наедине друг с другом и картой, а сам отправился прямиком в салон. Водная завеса раздвинулась, пропуская его в кондиционированную прохладу. Гарду тоже очень захотелось туда, внутрь, защититься от раскаленного неба, пересушенного воздуха, скрипящего на зубах песка. Он и не замечал, как тяжело давит жара, как першит в горле от сухости, пока не оказались здесь, в искусственном оазисе, в запахах влаги, зелени и цветов.

Полторы тысячи километров проехали по пустыне и даже тент на машине не подняли. Анжелика предлагала, но как раз в это время с ними случился Вольф, и… вот.