Время молодых

– Да, они народ… резкий.

– И готовы наплевать на присягу? – прищурился следователь.

– Один раз они уже это сделали, – пожал плечами Александров.

– А вот здесь как раз все не так просто. И потому послали не обычного следователя, а меня.

– Не только поэтому, а? – с усмешкой спросил Александров. Наугад спросил, но глаза Перссона на мгновение вильнули, и адмирал понял – он прав. Впрочем, Перссон и не стал наводить тень на плетень. Выдержав короткую паузу, видимо, обдумывая разговор, он неохотно кивнул:

– Не только. Если бы вы, адмирал, не остановили тогда флот восточников, моя родная планета обязательно угодила бы под удар. Но речь сейчас не об этом. В обществе зреет недовольство нашими военными. Одно поражение за другим… Они мелкие, локальные – но это поражения. Обывателю плевать, что они ничего не решают и что такие же мелкие поражения есть и у восточников. Наша пресса раздувает сенсации, не думая о последствиях.

– Возьмите ее под контроль, – усмехнулся Александров. – И не трите мне уши про демократию.

– Не буду. Все проще и страшнее. Кое-кому… не будем называть имен, выгодно текущее развитие событий, а наш президент – далеко не великий диктатор, которые нужны во время кризисов. Не хватает у него пороху, чтобы взмахнуть рукой и гаркнуть: «Расстрелять!». Наверху грызутся, а внизу творится бардак, его все больше и больше. И вдруг появляется человек, который одерживает две громкие победы.

– Гм…

– Я понимаю, что сейчас их уже больше, но информация распространяется со скоростью звездолетов, и далеко не везде она дошла. Главное, победы есть. А наши стратеги про… пролюбили их результаты. Я надеюсь, вам понятно, о чем я?

– Ну, про первое как раз понятно. Мне тоже было обидно, когда наш флот драпанул от восточников вместо того, чтобы разогнать их пинками. А вот второе… Если вы про Уральское сражение, то здесь ничего громкого я не вижу. Устаревшие корабли столкнулись с современными, и результат вышел закономерный.

– Зато для обывателей это звучит красиво. Да и результат… Падение Урала поставило бы под угрозу слишком многое. Сейчас вас раскручивают, адмирал, стране нужны герои.

– А обвиняют в дезертирстве.

– Плевать. Я специально проверял – о приказе идти к Бетельгейзе вы, конечно, знали. Вот только фокус в том, что к вам он не относился. Такая вот бюрократическая тонкость.

– В смысле? – Александров аж сел прямо от изумления.

– В момент, когда ваша группа получила приказ отвлечь внимание противника, вас списали. Ее признали погибшей. Героически, конечно. Вам, кстати, даже следующее звание присвоили, не дожидаясь выслуги. И всем вашим людям тоже. Посмертно, что характерно. Так что поздравляю вас, господин вице-адмирал.

– Му… нехорошие люди.

– Вот тут я с вами согласен, однако это спасло вашу карьеру и, возможно, жизнь. Так что следствие не имеет к вам претензий. И думать надо сейчас не о следствии, а о том, что делать дальше.

– А что дальше? – вполне искренне удивился Александров. – По-моему, для меня все просто. Дадут эскадру и пошлют в бой, либо не дадут, либо вообще отправят в отставку. Масса вариантов, и всех их объединяет простой факт: от меня ничего не зависит.

– А вот здесь вы как раз ошибаетесь, – усмешка на лице Перссона стала хищной. – Я же говорю вам, на самом верху – бардак, разброд и шатание. И вопрос о том, что делать с излишне самостоятельным адмиралом, на самом деле стоит в самом конце списка.

– Так, а вот с этого места поподробнее, – разом посерьезнел Александров.

– Да чего уж подробнее. Результаты последнего сражения кого-то напугали, кому-то встали против деловых интересов… Короче, все громче орут наши пацифисты, уже всех заглушили. Все идет к тому, чтобы подписать мир.

– Дебилы, – без выражения пробормотал Александров. – Сейчас надо атаковать и добивать, шансы, пока восточники не оправились, неплохие. А так… Следующая война будет тяжелее.

– Все куда хуже, – Перссон вздохнул, плечи его опустились, будто из контрразведчика выпустили воздух, как из воздушного шара. – Вы умеете водить эскадры лучше любого компьютера, но в политике, боюсь, не разбираетесь совершенно. Адмирал, тут ведь как: первым запросивший мира считается проигравшим, и его можно гнуть через колено. Ваша планета автоматически оказывается разменной монетой и почти наверняка попадет в зону интересов восточников. И моя тоже. И еще несколько. Догадываетесь, что здесь будет?

Догадываться не стоило, адмирал и сам знал, что случается на оккупированных планетах. Особенно когда там похозяйничают узкоглазые. Видел, случалось. И наблюдал, как впервые увидевших такое молодых солдат отправляют в психушку. Что же, мотивы Перссона ясны, цели совпадают с его собственными. Любой ценой не допустить врага на родную планету. А раз так…

– Ваши предложения?

– Воевать и побеждать, причем быстро.

– Это совпадает с моими выкладками. Я так полагаю, помощи из метрополии ждать не приходится?

– Не совсем. Кое-что нам, разумеется, подкинут, но именно «кое-что». Опираться придется почти исключительно на свои силы.

– Двумя планетами против объединенных сил восточников? Простите, это несерьезно.

– Не двумя, нас значительно больше. И потом, у нас все равно нет выбора. Мы будем драться. Хотя бы ради наших детей. И лучше, если выступим единым фронтом, иначе нас легко раздавят поодиночке. Итак?

– Вы правы, деваться некуда. Я согласен.

И два не испытывающих друг к другу симпатии человека пожали руки.

Планета Урал

Сутки спустя

Нет ничего хуже, чем ждать и догонять, а за четыре дня до отлета именно этим и приходится заниматься, причем одновременно. Миллион дел – и все надо решить. Помощники, конечно, вкалывают, как проклятые, но нет у них адмиральского авторитета. Нет! Так что многое приходится разруливать самому, особенно когда вопросы касаются поставок. А поставщики – они народ такой, стремятся взять вещь подешевле, а толкнуть ее подороже. Хорошо еще, что после того, как пару-тройку особо ушлых расстреляли по приговору военного трибунала (пять минут на рассмотрение дела и еще десять на вызов расстрельного взвода) у ворот их собственных складов с гнильем, народ понял, наконец, что во время войны с флотом шутки плохи, и прекратил лукавить. До следующего раза.

К концу дня маховик наконец раскрутился, но Александров в тот момент уже ощущал себя выжатым лимоном. И очень, очень хотел расстрелять еще кого-нибудь. Поэтому, когда он уже возвращался к себе, то звонок с сообщением о чрезвычайной ситуации воспринял, как должное, с раздражением и удовлетворением одновременно. Ну что же, он давно ожидал нечто подобное. Вопрос был лишь в том, кто окажется первым. И, похоже, кто-то выбрал слабое звено. Точнее, посчитал его слабым.

К Александрову не раз и не два пытались ненавязчиво приставить телохранителей. Он же в жесткой форме (если без его ведома, то с мордобитием) отказывался. Во-первых, телохранители могут запросто превратиться в соглядатаев, а во-вторых, за себя адмирал не боялся ни капли. И дело даже не в пресловутом «кто космический бой прошел, тот вулкана не боится», а просто потому, что мог за себя постоять. А стоящие за ним силы в лице флота запросто нашинкуют на струганину и исполнителей, и заказчиков. Возможно даже, вместе с непричастными, просто оказавшимися в неудачное время не в том месте, то есть слишком близко к эпицентру событий. Информация была доведена до всех заинтересованных лиц, и эксцессов пока не происходило.

Зато сам Александров не постеснялся. Собственная служба безопасности, пускай и не очень серьезная, у его флота имелась. Соответственно, имелись и возможности, поэтому кое к кому он своих людей приставил – так, на всякий случай, не столько даже охранять, сколько предупредить о возможных неприятностях. И если того же Устинова охранять смысла не было, он и сам достаточно крут, и ребятишки, способные лбом проломить стену, а ногой перерубить пальму, у маршала имеются, то люди, которые не могли похвастаться таким положением, находились, что называется, под колпаком. И один из людей адмирала сейчас вышел на связь.

Дальше события развивались с неплохой скоростью. Через какие-то пятнадцать минут рядом с адмиралом остановился новенький автобус веселой желтой расцветки с поблескивающими в свете уличных фонарей зеркальными стеклами. Внутри машины со всем удобством разместились два десятка человек в легкой броне, обвешанные оружием. Десантная группа «Суворова», его, Александрова, личная гвардия. Конечно, намного эффектнее было бы приземлиться возле места назначения на десантном боте. И с практической точки зрения лучше – тяжелая машина отменно защищена и несет мощное для своего класса вооружение.

Однако легко представить и то, какой фуррор произведет тяжелый «Аист», плюхнувшийся в центре, ну ладно, пусть даже на окраине города. Скандалов, тем более сейчас, когда на дворе война, требовалось избегать, общество должно быть единым и верить, что у тех, кто его ведет, тоже нет разногласий. Поэтому если слухи еще можно перетерпеть, то большой скандал… Нет уж, работать надо жестко, чтобы враги поняли намек, но притом аккуратно. И потому вместо маленькой бойни Александров решил провести локальную операцию. Так, на два-три десятка трупов, не более.

Полчаса езды – и вот они на парковке метрах в сорока от серого, неприметного здания в одном из новых районов. Не самое престижное место, но даже в нем интересующее приехавших строение выглядело убогим. Впрочем, как раз это было нормально, такая архитектура – традиция. Здесь, в угрюмой пятиэтажной коробке, располагалось районное управление планетарного МВД – полиция криминальная, налоговая, транспортная, еще какие-то структуры, к ней относящиеся. Плюс районная, опять же, прокуратура. Вполне закономерно, если вдуматься, ведь это – практически единственные структуры, военным не подконтрольные, да и самый высокий уровень коррупции тоже у них.

Одно радовало – защищено здание было так себе. Точнее, вообще не защищено. Решетки на окнах, толстые стены, бронированная дверь… По сравнению с офисами Управления Планетарной Безопасности меньше, чем ничто. Оно и понятно, кто ж сюда в здравом уме полезет. И на сопротивление штурмовым группам флота это место уж точно рассчитано не было.

По случаю позднего времени во всем здании горело всего несколько окон, что радовало. Здесь, по информации, любезно предоставленной компьютером, работало человек триста, и, даже если вычесть всевозможных дам-бухгалтеров, делопроизводителей и прочих завхозов, толпа получалась внушительная. Перестрелять их можно, а вот взять здание под контроль наличными силами – вряд ли. Но это днем, а сейчас – только дежурные и те, кто Александрова, собственно, интересовал. Кстати, происходящее выглядело неплохим поводом заиметь компромат на них с определенными перспективами в будущем, но это – потом. Сейчас же надо было разобраться с первоочередными вопросами.

План здания у них был, и выглядел он примитивным донельзя. Почему бы и нет, кстати? В плане обороны единственный полицейский участок на памяти Александрова, который мог сойти за крепость, располагался на планете Мехико Дальняя. Там да – рота вооруженных до зубов и неплохо обученных полицейских, два танка в гараже, броневик во внутреннем дворе и автоматические пушки на въезде. Площадь занимает раз в пять большую, расположен на расстоянии двухсот метров от ближайших домов и похож на крепость и тюрьму одновременно. Причем неизвестно, то ли полиция защищает город, то ли защищается от него – бардак на планете царил жуткий. Вот с тем участком и впрямь пришлось бы повозиться, хотя на Мехико его можно было бы и с воздуха накрыть. Или даже с орбиты – там подобным никого не удивить.

Здесь же приходилось действовать тоньше. Угрюмый хакер из службы электронной поддержки в течение пары минут взломал охранную систему, и теперь камеры наружного наблюдения показывали, что вокруг тишь да гладь. Долго таким примитивным способом обманывать никого не удастся, но несколько минут – без проблем, а большего и не требовалось. К обоим запасным выходам бесшумными тенями скользнули десантники, по два на точку, с задачей блокировать и никого не выпускать. Ну а основные силы группы вторжения, не скрываясь, пошли внутрь через парадную дверь, благо ее никто закрыть не догадался.

Молодой лейтенант – дежурный – замер в своей клетушке, не зная, то ли выронить изо рта сигарету, то ли проглотить ее. И понять мальчишку было можно. Камера показывает, что снаружи никого нет – и вдруг дверь открывается, помещение мгновенно заполняется народом самого зверского вида, а в его драгоценное лицо упирается ствол огромного, брутального вида пистолета. Из головы вылетают и мысли о сигарете, и инструкция, требующая нажать тревожную кнопку, и даже тот факт, что у самого лейтенанта на боку кобура с пистолетом. Впрочем, уже без – обезоружили неподкупного стража походя, мгновенно и даже как-то изящно.

– Мил-человек, ты давай, двери разблокируй, – раздался очень доброжелательный шепот в ухе, идущий аккурат поверх пистолетного ствола.

– К-какую…

– Все, парень, все, экий ты недогадливый…

Лейтенант подчинился, медленно, как сомнамбула. И клавиши компьютера трогал аккуратно, так, словно они были хрустальные. Впрочем, никто его не торопил. Замки с легкими щелчками открылись и застопорились, после чего лейтенант был посажен в собственное кресло и зафиксирован двумя парами наручников, правая нога к левой руке и наоборот. Кто-то предложил милосердно дать ему по башке, однако до членовредительства опускаться не стали, и, оставив при входе двоих десантников представительного вида с еще более представительными стволами в руках, буквально растеклись по коридорам участка.

Впрочем, народу сейчас и впрямь было немного, разве что в караулке обнаружились аж четверо, причем двое спали. Увидев перед собой кучу народа с тяжелым вооружением, в героев они играть не стали, изъявили всяческое желание сотрудничать и даже вызвались показать, кто, что и где. Благодаря их добровольной помощи, уже через минуту Александров стоял перед дверью, из-за которой доносились невнятные голоса и столь же невнятное всхлипывание.

– Это еще что такое? – адмирал вошел в кабинет, свирепо улыбаясь. Плотно сбитый офицер в звании майора налоговой службы поднял глаза и через секундную паузу соизволил оторвать наетый зад от стула. Оч-чень интересно, откуда такая наглость. Второй, высоченный, как столб, но с погонами всего-то сержантскими, сидел на диванчике у двери, прикрыв глаза. Этот на появление высокого чина отреагировал вполне адекватно. В смысле, вскочил и встал по стойке «смирно». – Это что здесь происходит, майор?

– Да вот, товарищ адмирал, поймали.

Николаева сидела на стуле, в отличие от майорского, жестком и неудобном, и выглядела до того зашуганной, что адмирал даже обалдел слегка. Помнится, она не тушевалась ни на мостике линкора, ни перед толпой журналистов, а тут… Впрочем, здоровенный, наливающийся синевой фингал под глазом и скособоченная, явно от боли в боку, поза довольно четко показывали – церемониться никто и ни с кем не собирался. Но топорно работают мальчики, свято уверены, видать, что их прикроют с самого верху. А зря…

– Подробности, – коротко потребовал адмирал.

– Ввоз двух килограммов шестисот тридцати граммов обработанных драгоценных камней. В основном бриллианты, хотя есть рубины, сапфиры… там длинный список. Минуя таможню, не декларируя, не платя налоги… В общем, дело передается в прокуратуру и…

– Отставить. Документы изъять и отправить в архив флота. Конфискованное вернуть владелице.

– Но…

– Я не вам, майор, – Александров чуть заметно шевельнул головой, и двое крепких мичманов, ловко просочившись в кабинет, принялись сгребать со стола налоговика все подряд.

– Это произвол. Я вызову охрану…

– Эту? – на миг оторвался от созерцания творящегося безобразия Александров. Майор проследил за его взглядом и обнаружил в коридоре полицейских, осуществлявших охрану участка. Всех четверых. Их даже разоружать не стали. Один, поймав взгляд отца-командира, виновато развел руками. Мол, я б и рад, шеф, что-то сделать, да кто ж даст. Стоящий рядом здоровенный, как двустворчатый шкаф, десантник зловеще улыбнулся и погладил затянутой в черную перчатку ладонью приклад тяжелого лучемета. Игрушка, способная прожечь танк и совершенно излишняя в здании, тем не менее, одним видом своим неплохо остужала горячие головы. – Не будьте идиотом, майор. Ваше дело шито белыми нитками, трофеи не облагаются налогом и не подлежат декларированию.

– Но закон…

– Планета на военном положении, законы Конфедерации здесь и сейчас не действуют, а внутренние уложения планеты Урал именно таковы. Понял, крыса тыловая?

– Да я… Да вы…

– Анатолий Павлович, объясните этому организму политику партии.

Один из мичманов, оторвавшись на миг от потрошения сейфа, коротко ввинтил кулак в печень налоговику и вернулся к прерванному увлекательному занятию. Александров нагнулся к скрючившемуся на полу майору:

– Кто заказал дело? Говори, скот!

Минуту спустя он уже знал все. Майор, впечатленный проявленным к его персоне неуважением и не привыкший к тумакам, раскололся, будто сухое полено. И, естественно, сдал всех и вся. Правда, имени конкретного заказчика он не знал, но и без того было ясно – или Аванесян, скотина с акцентом, или Гуттенберг. Ну что же, после он с ними поговорит, а пока…

– Этого – в штрафную роту. Оформляйте, там ему лишний жир-то быстро вышибут. Ирина Сергеевна, прошу простить, что заставил себя так долго ждать. Пойдемте. А вы, – это уже бравым полисменам, – в следующий раз так легко не отделаетесь. Передайте мои слова вашему начальству. А теперь брысь отсюда. Бегом!

Проникшись важностью и торжественностью момента, бравые служители Фемиды умчались в караулку, где безропотно позволили себя запереть, да и сами, судя по звуку, заперлись изнутри. Благоразумно, весьма. Майора безо всякого уважения к персоне, выволокли из кабинета под руки. Сам он идти пока, увы, не мог – мичман Лебедев бить умел качественно. Сержант, выполнявший, похоже, обязанности специалиста по вытрясанию признаний, шел самостоятельно. Ну да, он-то не сопротивлялся – его и не били. Может, и зря, но какой смысл бить инструмент, не имеющий права на собственное мнение? Все равно, что молоток наказывать. Ничего, в штрафной роте свои законы, и там он наверняка припомнит бывшему начальству ошибки, которые завели их туда и, в перспективе, загонят в первую линию штурмующих вражеские укрепления. Александров даже посочувствовал майору, правда, совсем чуть-чуть.

Александров обернуться не успел, как остался в кабинете один. Ну, почти один – народ рассосался, все были при деле. Оставалось лишь улыбнуться ободряюще:

– Ну что, Ирина Сергеевна, пойдемте?

Девушка кивнула, встала – и чуть не упала, Александров едва успел ее подхватить. Черт!

– Что и где?

– В боку. Больно…

– До врача потерпишь?

– Да…

Так что вышел он из участка, как герой какого-нибудь низкобюджетного боевика, с дамой на руках и злым выражением лица. Хорошо еще, до больницы отсюда пять минут езды, а улицы города по причине позднего часа были пустыми. Ну а там дежурный врач, зевающий от скуки, живо взял дело в свои пухлые, но крепкие руки, и поставил весьма утешительный вердикт. Ничего страшного, просто серьезные ушибы. Денек отлежаться, нанороботов в кровь, чтоб подчистили что можно и свели синяки, да и все, пожалуй. Правда, на это время пришлось оставить девушку в стационаре, но теперь Александров был спокоен – пара здоровых лбов из штурмовой группы осталась здесь же. А уж они, случись нужда, оторвут голову кому угодно.

Система планеты Новый Амстердам.

Это же время

Выживаемость корабля в боевых условиях зависит от множества факторов. На первом месте, безусловно, грамотная тактика их применения, на втором – старая добрая удача, остальные баллы распределить сложно. Тем не менее, далеко не на последнем месте стоят характеристики самого корабля. Для громады линкора – защита и огневая мощь, для эсминца – скорость и маневр… Для разведчика – скрытность.

Малый разведчик Ассоциации Восточных Народов по формальным массогабаритным характеристикам вываливался далеко за пределы своего класса. А куда деваться? Стеллс-технологии, единственные, пожалуй, в которых Ассоциация превосходила своих оппонентов, были палкой о двух концах. Невидимость для средств обнаружения Конфедерации они обеспечивали достаточно надежно. Во всяком случае, если не знать точно, в каком секторе искать, корабль, оборудованный системой нуль-защиты, хрен обнаружишь. Но энергии такая защита жрала – уй-уй!

Почти восемьдесят процентов объема малого разведчика «Асанаги» занимали установки подавления и реакторы, обеспечивающие их энергией. Для экипажа оставалось совсем немного места. Настолько мало, что их коллеги из Конфедерации, хоть они и считались аскетами, вряд ли согласились бы служить на подобном корабле.

Впрочем, и среди космолетчиков Ассоциации таких героев находилось совсем немного. Не помогали ни ускоренная выслуга лет, ни высокое жалованье, ни быстрый карьерный рост. И все же комплектовать экипажи было из кого, причем основную массу добровольцев составляли японцы. Горячая молодежь, рассуждающая просто: если уж предки эпохи пара ходили на морских кораблях, где не предусмотрены даже кубрики9, то потомкам стыдно от них отставать. Позже юношеский максимализм сходил на нет, лишние отсеивались, и оставались лишь те, кто и впрямь готов был посвятить выбранному делу всю жизнь. Костяк и элита… Именно из таких суровых профессионалов и состоял экипаж «Асанаги».

В трехмерное пространство разведчик вышел уже в пределах системы и сразу же взял курс на Новый Амстердам. По-хорошему, зря, конечно – следовало выйти на дюжину астрономических единиц дальше и идти без ускорения – тогда корабль и вовсе не увидишь, от небольшого астероида он практически неотличим. Увы, то, что годилось для мирного времени, сейчас не проходило в принципе. При том варианте тащились бы до цели не одну неделю, а результаты командованию требовались, как всегда, срочно. Так что оставалось надеяться лишь на маскирующее поле корабля и молиться на выкладки аналитиков, рассчитавших вероятность успеха в девяносто восемь процентов. Вот только все, находящиеся на борту «Асанаги», очень хорошо знали, что эти два процента чаще всего и срабатывают.

Тем не менее, к планете им удалось приблизиться без проблем. Оно и неудивительно, плотно контролировать всю систему может себе позволить только большая, развитая планета с мощной экономической и технической базой. Новый Амстердам к таким явно не относился. Соответственно, первый этап операции можно было считать завершенным. Увы, самый простой и безопасный этап.

А вот со вторым было куда интереснее и сложнее. За те несколько часов, что корабль проходил вблизи планеты, требовалось сделать то, ради чего они были сюда посланы. То есть банально собрать информацию. А вот это как раз и опасно, потому что предусматривает использование целой кучи систем сканирования пространства, как пассивных, так и, что намного хуже, активных. Последние теоретически легко засекаются средствами контроля пространства. Если, конечно, держать их наготове и знать, где искать. Как раз с последним пунктом у Нового Амстердама наверняка есть проблемы, решили те, кто планировал операцию, и не ошиблись.

Члены экипажа не могли этого знать наверняка, но по всему выходило, что собранные ими сведения вряд ли обрадуют командование. Да, аналитика не являлась специализацией тех, кто вел звездолет, но база у них была хорошая, иначе в разведке нельзя. А потому они, наблюдая за потоками информации, частью остающимися в цифровой форме, а частью преобразующейся в визуальную, в изображения на экранах, находились в легком шоке. Новый Амстердам, еще недавно захваченный, а потом отбитый внезапной и подлой контратакой длинноносых варваров, теперь вновь требовалось штурмовать, причем легкой прогулки никому не светило.

Кораблей возле планеты было немного – восемь штук, три фрегата, пять корветов. Не те силы, которыми можно противостоять флоту вторжения. Зато болтались на орбите целых три орбитальные крепости. Одна, правда, в таком состоянии, что неясно, каким образом она все еще существует в качестве единого целого, а не превратилась в набор кружащихся по орбите обломков. Расстояние не позволяло рассмотреть детали, но вокруг станции крутились десятки орбитальных ботов, а значит, работы по ее восстановлению шли полным ходом. Две другие крепости выглядели целыми и невредимыми. А главное, очень легко узнаваемыми. Построенные на верфях Нового Шанхая, они добрались в точности до места своего назначения. Правда, уже под другим флагом. И последнее обстоятельство выводило из себя даже сдержанных обычно японцев.

А еще настораживало необычно оживленное движение на орбите. Для такой захудалой планеты оживленное, разумеется. Правда, японцы не могли с такого расстояния классифицировать снующие туда-сюда объекты. Последнее обстоятельство спасало их от шока, который, несомненно, наступил бы, пойми они, с чем имеют дело. А все потому, что вряд ли они могли ожидать встретить здесь почти две сотни боевых машин – истребителей и штурмовиков, вполне способных осложнить жизнь кому угодно. Им здесь неоткуда было взяться – но они были!

У уральского флота не было пока что авианосцев за исключением разве что толком неосвоенного трофея. Зато была возможность наладить быстрое и массовое производство малых кораблей, сиречь тех же истребителей, и необходимость перебросить их сюда. Задача поставлена – а остальное командование не волнует. Вообще не волнует. И решение было найдено!

Истребители разбирали, отделяя крылья от фюзеляжей, и грузили в трюмы транспортных кораблей, благо этого добра на Урале хватало. Оставалось лишь доставить их на место, и… А вот с этого момента и начиналось самое интересное.

Когда-то давно, еще в эпоху независимости, уральцы планировали космическую экспансию. Небольшую такую, можно сказать, карманную. Звездолетов у них в тот момент попросту не было, зато имелись планеты в собственной системе, которые надо было всерьез исследовать, создавать космические опорные пункты, ну а дальше – по обстоятельствам. Для этой цели были проведены интересные и оригинальные разработки, обещающие, в перспективе, дешевый и быстрый результат, но до их воплощения в металле дело не дошло. В один далеко не прекрасный день в небе Урала появился флот Конфедерации, и история двинулась совсем иным маршрутом.

Зато сейчас нашелся один умник, интересующийся нюансами развития космических технологий, и выкопал из архива пыльную папку (если это выражение, конечно, применимо к электронным базам данных) с достижениями предков. А инженеры Отто Оттовича Берга совершили маленький подвиг, сумев за какой-то месяц реализовать старинные идеи на новой технологической базе. И Новый Амстердам послужил для них идеальным полигоном.

Восемь кораблей, войдя в систему, выбрали место на орбите небольшой, наглухо заледеневшей планеты размером чуть меньше Марса. Особой разницы, где им располагаться, если честно, не было, но людям психологически комфортнее, если под ногами у них что-то твердое. Пускай даже это мертвый камень, покрытый намертво заледеневшим аммиаком и подернутый сверху тонкой дымкой разреженной до полного безобразия ядовитой атмосферы. А после этого началось строительство.

Говоря откровенно, всерьез это строительством назвать было нельзя. Просто восемь кораблей образовали куб с километровыми ребрами, намертво сцепившись между собой легкими титановыми фермами, после чего запустили генераторы силового поля. Это было крайне сложно – синхронизировать работу генераторов восьми кораблей, причем не стандартных, а усиленных, да еще и нескольких сотен установленных на фермах выносных излучателей-модуляторов. Однако уральские инженеры справились с задачей, и вскоре грани куба уже чуть заметно мерцали в слабом на таком расстоянии свете звезды. Получился этакий силовой аквариум со стенами виртуальными, но от того не менее прочными. Оставалось лишь заполнить его воздухом, синтезированным здесь же, на месте, благо астероидов, готовых послужить источником первичных атомов, хватало, и вот станция готова. Действительно, быстро, дешево и сердито. Воистину, талантом предков стоило восхищаться и гордиться.

Теперь внутри свежеиспеченной космической станции располагалась база легких сил, где их собирали, тестировали и откуда они ежедневно вылетали на патрулирование, в основном, правда, с целью ознакомиться с будущим театром боевых действий. А в том, что война вновь – и очень скоро – придет сюда, никто не сомневался. И вот эту-то станцию с «Асанаги» и не заметили. Просто потому, что не знали, как ее искать, и вообще не имели ни малейшего представления о существовании подобного объекта.

Впрочем, даже обнаружь экипаж разведчика надежно укрытую от чужих глаз базу, это ничего бы не изменило. Просто потому, что с успехом реализовав второй этап своей миссии, они позорно засыпались на третьем. Впрочем, не их в том вина, просто существуют «неизбежные в космосе случайности». На пути корабля оказался метеорный поток – этого добра здесь хватало, картографировали «рифы космоса» постольку-поскольку и, естественно, в базе данных разведчика информации о нем не имелось. Пришлось уклоняться, а для этого задействовать двигатели и на несколько минут снять с хвостовой полусферы защитное и маскировочное поля. Этого оказалось достаточно.

Станции контроля пространства Нового Амстердама не были вершиной технической эволюции. Но и полной ерундой они, что характерно, тоже не были и подозрительную засветку вычленили сразу же. В том, что разведчики восточников будут пытаться прощупать систему, никто не сомневался, и к подозрительному объекту немедленно стартовал дежурный корвет. Так, на всякий случай. Экипаж «Асанаги» обнаружил его вовремя и принял абсолютно верное решение – дал полный ход. Теперь успеет ли корабль восточников уйти с ценной информацией, или уральский корвет догонит его, решали лишь двигатели.

Возможно, «Асанаги» и удалось бы оторваться от погони. У него имелась приличная фора, а преимущество корвета в ходовых качествах было не столь уж и велико. Однако на пути разведчика встали те самые, не обнаруженные им вовремя истребители, одним своим существованием подписав восточникам приговор.

Когда первая очередь огненными кляксами расплылась по силовой броне, командир «Асанаги» еще мог надеяться на что-то. Но пилоты уральцев были хорошо обучены и умели синхронизировать залпы. Сосредоточенный удар четырех машин в клочья порвал силовое поле и распорол борт разведчика. Японцы успели еще задействовать свои пушки, но это уже был, скорее, жест отчаяния. Вооружение на кораблях такого класса было скорее формальностью и предназначалось больше для самоуспокоения экипажа, чем для серьезного боя. И противостоять атакующим со всех сторон машинам оно просто не смогло. Ну а уральцы не слишком церемонились – пилотов сюда набирали молодых, азартных. Сейчас азарт оказался лишним – окрики с корвета они то ли не слышали, то ли не обращали на них внимания, а о том, что неплохо бы захватить пленных, не думали вовсе.