Временщик 4

– Ты не услышал, о чем тебя попросили?! Я тебе сейчас голову проломлю!

Таксист резко обернулся что-то сказать, но не стал. Проницательность подсказывала, что человек за «баранкой» Боксер. Видно – парень резкий, крепкий, все словесные баталии может перевести в плоскость мордобоя. Вот только мне плевать. Я мысленно представил, как в одну руку лег Грам, а в другую K133. И даже начал желать, чтобы таксист дернулся.

Но он отвернулся и закрыл окно. Все правильно. Страх осязаем. Не зря собаки чувствуют тех, кто их боится. Вот только во мне он этого не увидел. Его бицепсы не произвели должного эффекта, а суровый взгляд остался не у дел. Щуплый паренек, которым я представал для обывателей, его не боялся. Скорее наоборот. И попытавшийся залаять пес счел наиболее благоразумным поджать хвост и отступить.

– Не надо было так, – тихо сказала Рис.

Ее слова подействовали на меня, как вода на раскаленное железо. Она права. И Охотник был прав. Если я буду срываться по каждому пустяковому поводу, то растворюсь в темных Ликах. И опять же, рухнувшая к плинтусу карма не способствовала улучшению моего характера. Сережа, что с тобой случится через месяцок при подобном марафоне?

– Извини… – я поколебался и повысил голос. – Извините, сорвался. Неделя сложная.

– Ничего, – улыбнулся таксист, – со всеми бывает. Я радио включу, вы не против?

– Нет, конечно.

Оставшуюся часть пути мы преодолели под оглушительные раскаты какого-то хауса. Редкая реклама была бальзамом для ушей. Хотя, может, все дело в моем состоянии. Потому что Рис вполне спокойно дремала, а Троуг с интересом разглядывал иконки.

– Держи, дружище, – дал я по приезду намного больше указанной суммы, – извини еще раз.

– Спасибо, – улыбка водилы свидетельствовала о том, что он совсем забыл былые обиды, – хорошего вечера.

Моя душонка еще не окончательно стала черной. Потому в силу «бабла» я пока не верил. Да, маленькие деньги решают маленькие проблемы. Но куда мощнее сила обычных слов. К примеру, «извини». Всего шесть букв, зато какой эффект. Вовремя сказанное «извини» может спасти брак или даже остановить кровопролитие. Самое сложное – лишь его произнести.

Я размышлял над этим, пока такси не скрылось из виду. И только тогда повернулся к своим друзьям. Те терпеливо стояли, ожидая, когда светлоокий и «черноликий» соблаговолит возвратиться в привычную реальность. Интересно, они действительно меня опасаются или тут что-то иное?

– Пойдем, – махнул я Троугу.

– Придется будить Лиция. Этот тип рано ложится. Говорит, будто если мало спать, то это... башка не варит.

– При малом количестве сна мозг не способен нормально функционировать, – поправила корла Рис, – наш зверолюд про это уже все уши прожужжал.

– Не берите в голову, мы идем не к Лицию.

– А к кому? – почесал макушку Троуг.

– К твоему старому приятелю. Надо же выяснить, что значит та самая ржавчина на сочленении механоида.

Глава 3

Одиночество оказывает сильное влияние на характер и привычки. Человек приучается жить только с собой и своими заботами. И чем дольше протекает одинокое существование, тем сложнее ему впустить кого-то другого в свою жизнь. Появляется определенный распорядок дня, небольшие ритуалы, которые со временем превращаются в устоявшиеся обычаи, своего рода трафарет, что отсекает все лишнее.

Втиснуться в жизнь такого человека против его воли необычайно сложно. Чтобы не вызвать неприязнь, необходимо учесть все особенности и предпочтения индивидуума. Или нагло и нахраписто влезть в грязных сапогах на накрахмаленную белую скатерть и навлечь на себя гнев обладателя этой самой скатерти. Я выбрал наиболее простой вариант.

– Может, его дома нет? – смущенно заметил корл.

Я понимал друга. Румис был приятелем Троуга. У меня имелось предположение, что они прокручивали какие-то темные делишки. По крайней мере, Модификатор не производил впечатление законника. И наличие Троуга в моей компании однозначно повлияло бы на ухудшение его отношений с Румисом.

– Сереж, и правда, поздно уже, – вступилась Рис, – все лавки закрыты. Мы внимание привлекаем.

Действительно, кроме нас на пустынной улице находился только Страж. Последний даже не скрывал, что проявляет к странной троице интерес. Остановился на пересечении улочек и сложил руки на груди. Как быстро получится его убить в случае чего?

– Я не собираюсь ждать до утра, – постучал я еще раз.

Наконец в доме заскрипели половицы и раздались шаркающие шаги. У двери Модификатор замер, будто высматривая, кто пришел. Странно, учитывая, что «глазка» здесь не было. И спустя еще с полминуты нам открыли.

– Троуг, Рис… ты, – хмуро обвел он нас взглядом, – чего вам надо на ночь глядя?

– Поговорить, – сказал я. – Если ответишь всего на пару вопросов, получишь полкило пыли.

Для убедительности я достал из инвентаря увесистый мешочек с деньгами и потряс им перед носом Румиса. Приятно запахло шоколадом и корицей, а сонные глаза Модификатора вдруг обрели осмысленность. Торгаш, что с него взять. Они всегда пекутся о своей выгоде. А если уж и делать ничего не надо, а лишь поговорить – то, считай, с «коммерсом» вопрос решен.

Румис посмотрел на Стража более недружелюбно, чем на нас – хороший знак. Собственно, не сомневался, что у него есть определенные разногласия с законом. Поэтому, когда Модификатор отошел в сторону, пропуская непрошенных гостей в дом, я едва заметно улыбнулся.

Навык Убеждения повышен до двадцать четвертого уровня.

– Только быстро, если уж пришли по делу в столь поздний час.

Он провел нас в комнату на нижнем этаже, где я в свое время изучал умения. Румис хлопнул в ладоши и бра, еле горевшие, вспыхнули ярче. Ну вот, такой «романтик» нарушил. Перг-механоид уселся за круглый стол, на котором, как и в прошлый раз, красовался самовар, и жестом предложил нам присоединиться.

– Слушаю.

– Мы ищем один предмет, – начал я.

– Ищущий ищет предмет, надо же.

Румис серьезно кивнул, и я понял, что он едва сдерживает раздражение. Конечно, ввалились на ночь глядя, уселись за столом, заходят издалека. Он не девушка, долгие прелюдии ни к чему. Если бы не жирный куш в виде денег, Модификатор бы выставил нас за дверь, не задумываясь. И добрые приятельские отношения, точнее былые контрабандистские дела Румиса и Троуга не помогли бы.

– Камень. Обладающий определенными волшебными свойствами. В руки его взять крайне затруднительно. Чревато ожогами и другим магическим геморроем. Его могут использовать как реликвию.

– И все? Как выглядит, называется, поконкретнее с его свойствами? – изумленно развел руками Румис. – С чего вы вообще решили, что знаю об этом неизвестном даже вам камне?

Я понимал, что он прав. Поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что. Слишком мало вводной информации. Будь тут магический гугл, он бы выдавал пустую страницу поиска. Но вместе с тем внутри меня была определенная уверенность, что мы пришли именно туда, куда нужно.

– Ржавчина на твоем сочленении не беспокоит? – спросил я скорее наобум, чем руководствуясь какой-то стратегией.

На первый взгляд я произнес тарабарщину. Но вот глаза Румиса удивленно расширились, словно мне удалось острым предметом задеть у него набухший фурункул. Возникло странное чувство превосходства над Модификатором, потому что я знал – теперь он полностью в моих руках.

Черная маска появилась возле лица, будто только того и ждала. Я надел Лик и ощутил, как по телу пробежала дрожь. Мир потускнел, и Румис вместе с ним. Он превратился в крохотного перга, что пытается скрывать свои жалкие секретики. Я протянул руку и сказал лишь одно слово.

– Расскажи.

Модификатор хмыкнул, разве что средний палец мне не продемонстрировал. Мол, еще чего захотел. Вот только не прошло и пары секунд, как его рот открылся и начал произносить разные слова. Явно против воли своего обладателя.

– Я стал механоидом не совсем законным способом. Тогда нужные м… – в это время Румис закрыл предательский рот ладонями. Ну ей богу, как ребенок.

– Друзья, подержите, пожалуйста, нашего собеседника. А то ему трудно с руками во рту делиться ценной информацией.

Рис с Троугом сначала переглянулись. Видимо решали, под какую статью Игрового мира я их сейчас подвожу. Но думали недолго, потому что руки Модификатора почти синхронно упали на стол.

– Давай еще раз. С самого начала.

– Я стал механоидом не совсем законным способом. Тогда нужные люди познакомили меня с Летреном, управителем Четвертого порядка. И я понял , что с ним можно заработать неплохие деньги. Единственное, мне надо было стать своим…

– И ты стал механоидом?

– Заменил часть себя, – кивнул Румис, – самую незаметную часть, потому что для всех остальных я остался пергом. Модификатором-пергом. Сделал документы с правом вхождения в Город вплоть до седьмого порядка. Этого было достаточно.

– В чем суть вашего с Летреном дела?

– Ему поставляют клиентов. Тех, кому нужно в скорейшее время стать механоидом. Минуя очередь и бюрократические процедуры.

– Все равно не понимаю, – искренне признался я, – какой в этом смысл?

– С Мехилоса выдачи нет, – подала голос Рис, – мир механоидов гарантирует гражданам полную безопасность от посягательств неграждан.

– Так почему бы не сделать это все официально? – спросил я.

– Потому что преступникам не дадут гражданство, – пояснила девушка, – ты же не думаешь, что там проходной двор? Необходимо внести крупную сумму и доказать, что ты чист перед законом в ближайших мирах.

– Что-то мне подсказывает, что вы это делаете быстрее и по ценам гораздо выше рыночных, – предположил я.

– И от клиентов у него отбоя нет. С Отстойника и Пургатора клиенты проходят через меня, существами из центральных миров занимается Ораэль.

– Погоди, погоди, а твой Летрен не такой роботизированный крокодил?

– Да, он кроколюд.

– А Ораэль – иорольф? – встало все на свои места.

– Именно.

– Как часто они тебя посещают?

– Перед поставкой крупной партии и через день после сделки. Считаем выручку, делим. Потом составляем списки и берем предоплату. Согласовываем с Ораэлем количество клиентов, которые пойдут на трансформацию. Ждем, пока Летрен не наберет необходимое число квот и не даст отмашку.

– Почему здесь? Не проще встречаться в Пургаторе или тебе наведываться в Мехилос?

– В Мехилосе слишком много ушей и глаз. Немногим меньше в Пургаторе и других соседних мирах. Отстойник в этом плане самое тихое и спокойное место.

– Почему бы просто не подделывать бумажки без пихания в себя всех этих железок?

– Если любая проверка выявит хоть одну подделку документов – скандал будет неимоверным. Проведут расследование и весь бизнес может рухнуть. А он приносит Летрену слишком много денег.

– И когда стоит ожидать твоих друзей?

А вот теперь Румис замолчал. И, по всей вероятности, сообщать явки и пароли он явно не собирался. Ну конечно. Болтовня не просто развязывала язык – собеседник вытаскивал самое грязное белье и махал им перед твоим носом. Вот и Модификатор открыл свой секрет. Он поставщик живого товара, который, для удобства, сам стал механоидом. А вот на дополнительные вопросы отвечать уже не собирался. Ну что ж…

– Можете его больше не держать, – сказал я, поднимаясь.

– Выметайтесь отсюда, – постепенно приходил в себя Румис, – и чтобы я больше ноги вашей здесь не видел.

– Не торопись.

Я медленно достал из инвентаря свои игрушки. Меч лег в правую руку, плазмомет в левую. Нет, я еще не окончательно двинулся кукушкой. Убивать Румиса не было никакой необходимости. Более того, он пока очень мне нужен. А вот припугнуть, может даже немного «физически воздействовать» – это сколько угодно. Мне необходима информация, и она у Модификатора есть.

– Сергей, – обеспокоенно протянула Рис.

– Я просто кое-что спрошу, – улыбнулся ей, однако девушку подобный ответ явно не успокоил.

Я резко вскочил и пнул ногой стол. У Румиса не было отката по времени, да и с реакцией оказались явные проблемы. Поэтому он попросту завалился на пол, прямо как сидел на стуле – лишь руками всплеснул. Звякнул, грохнувшись об пол, самовар. Крышка отлетела и из него даже вытекла вода. Надо же, я думал, что он больше бутафорский.

Приблизился к Румису, обойдя мокрый пол, ногой оттолкнул стол и прислонил к его шее клинок. От меня не укрылось, что Модификатор, пока я делал несколько шагов, успел накинуть на себя защиту. Что бы там ни было – Игрок он опытный. Тем вдвойне приятнее смотреть, как Грам оставляет на его шее небольшой порез, сбив за одно прикосновение все Покровы.

– Неприятно, когда чувствуешь себя беспомощным, правда? Я спрошу еще раз, и от твоего ответа зависит, что будет дальше. Когда ты встречаешься с Летреном?

Навык Убеждения повышен до двадцать пятого уровня.

– Завтра, завтра, – залепетал Румис, – к вечеру должен прийти вместе с Ораэлем. Принести мою часть денег и договориться о новой партии.

– Видишь, не так это было и сложно, – сказал я, убирая меч, – Стражам, ты, конечно, жаловаться не будешь. После всего рассказанного, это было бы глупо. И своим компаньонам ничего не скажешь. Напротив, устроишь нашу встречу. Мне нужно с ними поговорить.

На это Румис, все по-прежнему отдыхавший на полу, отрицательно замотал головой. Я изумленно приподнял бровь и прислонил K133 к его дурной башке.

– Можешь убить меня, но я не стану устраивать западню Летрену.

Вот умеет Модификатор обескураживать. Если честно, я растерялся. Не потому, что мои слова расходились с делом. Я бы легко убил сейчас Румиса, стоило тому начать играть в героя и посылать меня на три веселых буквы. Однако тут было нечто другое. Нечто, чего я пока не понимал.

– Летрен стоит того, чтобы умереть за него? – начал я прощупывать почву, пока не зная, на какие точки надо давить.

– Дело не в этом. Если я предам его, то смерть самое лучшее, на что я могу рассчитывать. Ты не знаешь этого кроколюда.

– Значит, он страшный и ужасный. Ходит по Таврическому саду и пугает грязных детишек, – облегченно сказал я.

Облегченно не потому, что мне такие люди, то есть существа, нравились. Просто мне была ясна категоричность Румиса. Летрен, получается, крокодил во всех смыслах. Впрочем, я и не собирался его жестко прессовать. Как понял, он любит деньги. Значит, мы договоримся.

– Я не хочу причинять вред Летрену или Ораэлю. Мне лишь надо поговорить с твоим боссом.

– Поклянись.

Я хмыкнул. Видимо, он действительно сильно боится патрона, раз выдвигает такие дерзкие требования. Однако на других условиях мы с ним явно не договоримся.

– Клянусь, что не причиню вреда Летрену, Ораэлю и тебе на завтрашней встрече.

Обжегшись на Липком, я тщательно подбирал слова. Поэтому сказал лишь про завтра. Что, к примеру, я могу нашинковать того же Летрена дня через два – упоминать не стал.

– И придешь только один. Без них.

– Идет.