Не говори, что лес пустой...

Не говори, что лес пустой...

ВЕРНОСТЬ ВОЕННОЙ ТЕМЕ

Трудом и талантом нескольких поколений советских писателей создана богатая и многообразная художественная летопись Великой Отечественной войны. Со страниц этой летописи встает героическая история всенародной борьбы с фашистским нашествием — от трагических событий сорок первого до великой победы в сорок пятом.

В лучших произведениях о минувшей войне звучит голос поколений, отстоявших в ожесточенных и кровавых битвах с фашизмом завоевания Октября и социализма. Но не только в этом их значимость и историческая ценность. Современный читатель находит в них ответы на многие волнующие его вопросы — о правде и лжи, о честности и двоедушии, о добре и зле, о цене победы, о личной ответственности человека перед другими, перед народом и историей.

В наиболее талантливых произведениях о войне самые острые и злободневные проблемы гуманизма, войны и мира, нравственности ставятся и решаются масштабно, многогранно, в социальном и историческом аспектах, с большой художественной силой.

Зрелость современной военной литературы, в особенности прозы, заключается в способности проникать в глубины человеческих сердец, воспитывать читателя идейно, прививать ему качества гражданской активности, чувства патриотизма и интернационализма. При общности идейно-эстетических позиций, с которых в книгах советских писателей изображаются события Великой Отечественной войны, для них характерно художественное многообразие, многоцветье национальных красок, яркость и неповторимость творческой индивидуальности их создателей. Именно этим, не говоря уже о беспощадной правдивости и глубине раскрытия характера советского человека на войне, они завоевали признание и уважение во всем читающем мире.

Новый эстетический уровень нынешней военной прозы, как верно отмечалось критикой, проявляется многогранно: и в целостном показе войны, и в «смелых и резких подробностях», и в «проникновении внутрь фактов», и в «изображении событий и людских судеб в их противоречивой сложности».

Говоря о художественных произведениях, характеризующих современный этап в развитии военной прозы, надо отметить, что лучшие из них формируют и развивают направление прозы, в котором сочетается все богатство и разнообразие различных стилевых течений, в которых доминируют, преобладают философско-психологический и публицистический анализ событий Великой Отечественной войны, концепция человека активно действующего, духовно стойкого и сильного, гармонически развитого.

Современная военная проза вся в поисках, в движении, в развитии. Завоеваны серьезные рубежи в идейно-эстетическом и художественном осмыслении героического прошлого, значительно расширены границы и возможности нашего творческого метода, стилей, жанров, найдены новые формообразующие средства и приемы, но искания продолжаются…

Проблематика, связанная с войной, неисчерпаема и глубока, как сама жизнь. «Война до сих пор, сегодня «продолжается» в человеческих судьбах, — говорит писатель М. Алексеев, — оказывает неотвратимое влияние на них… Война жестоко коснулась не только тех, кто непосредственно, в любой форме, принимал в ней участие. Война целилась во многие будущие поколения, пришедшие в мир и приходящие уже после 1945 года. Целилась, испытывая на ясность миропонимания, на стойкость, на мужество, на верность идеалам революции, на нравственную высоту людей». И впредь, как и сейчас, литература наша будет стремиться художественно отвечать на неиссякаемые вопросы: «Что было?», «Как было?», «Почему?», «Зачем?». В ответах на них читатели будут всегда черпать идейную и нравственную силу, необходимую на любом этапе жизни советского общества.

Многие писатели, наши современники, вновь и вновь обращаются к событиям Великой Отечественной войны, ибо в них они видят неугасимую силу памяти о всенародном подвиге, который всегда будет воодушевлять советских людей. Среди писателей, неизменно верных военной теме, широкую известность в последние десятилетия получил и таджикский прозаик Фатех Ниязи — активный участник войны, автор романов «Верность» (1949—1958) и «Не говори, что лес пустой…» (1976). В последнем с наибольшей силой нашли отражение новые качества современной советской литературы о Великой Отечественной войне. Прежде всего, многогранность и масштабность в осмыслении исторических событий почти сорокалетней давности, документальная основательность и достоверность в описании того, что было, повышенный интерес к характерам героическим, сильным и цельным, к их духовному состоянию.

По что же отличает военную прозу Фатеха Ниязи от произведений других советских литераторов, пишущих о войне? Я не говорю о национальном колорите, о живых и ароматных красках таджикской природы, о любви писателя к обычаям, нравам и традициям своего народа, которыми, вполне естественно, проникнуты почти все его произведения. Речь идет о другом: военная проза Фатеха Ниязи характеризуется, на мой взгляд, углубленным и последовательным интернационализмом, ясной, четкой идейной позицией, искренней заботой о патриотическом воспитании подрастающих поколений. Книги Ф. Ниязи в этом смысле стоят в одном ряду с произведениями других писателей, смело разрабатывающих тему интернационализма и дружбы народов, скрепленной кровью во время войны. И дело не просто в изображении фронтовой дружбы солдат и офицеров разных национальностей, а в интернационалистском мышлении писателей, свободном от национального герметизма и обособленности, в глубоком понимании и авторами, и их героями общности интересов и стремлений, объединяющих советских людей. При этом отнюдь не умаляются и специфически национальное восприятие событий, национальные черты в характере героев.

Содержание лежащего перед читателем романа «Не говори, что лес пустой…» не замысловато, не изобилует приключенческими рассказами. Это — реалистическое повествование о драматических событиях партизанской войны в лесах Белоруссии, о мужестве народных мстителей, бесстрашно боровшихся с немецко-фашистскими захватчиками и внесших свой огромный вклад в нашу победу.

В центре внимания автора — удивительно цельная и чистая натура главного героя романа — Давлята Сафоева, сына комиссара, погибшего в боях с басмачами. Детские годы Давлята прошли в русской семье Мочаловых, близких друзей Сафоевых, где его воспитывали в духе интернационализма и привили любовь к военной профессии, которой он посвящает свою жизнь. После успешного окончания пехотного училища Давлят получает офицерское звание, активно участвует в боях на Карельском перешейке во время советско-финской войны. Великую Отечественную войну молодой лейтенант встречает на западной границе, в Белоруссии.

В белорусских лесах, ставших для него родными, командуя партизанскими подразделениями, Давлят приобретает опыт борьбы с фашизмом, учится воевать с превосходящими силами противника, сокрушать его опорные пункты и карательные экспедиции. В непрерывных и тяжких сражениях он проявляет себя мужественным и храбрым солдатом, умелым командиром, воспитателем своих подчиненных, интернационалистом.

Давлят Сафоев героически гибнет при выполнении сложной и опасной боевой операции по спасению советских людей, угоняемых в фашистскую Германию. Он шел впереди отряда, увлекая партизан личным примером, отвагой. И даже смертельно раненный, он руководил боем, вдохновлял товарищей, призывал к выполнению своего солдатского долга. Боевая операция была успешно завершена, и тысячи людей обрели свободу…

Давлята окружают, как правило, хорошие люди, помогающие ему стать на ноги, отрастить могучие крылья. Это — и отец его, комиссар Сафоев, завещавший сыну всегда быть прямым, честным и стойким в борьбе с врагом, и дружная семья Мочаловых, ставшая родной, привившая ему лучшие человеческие качества, и боевые друзья отца — полковник Тарасевич и военком Мартынов, под руководством которых он стал командиром роты, батальона, а затем и большого партизанского отряда, бесстрашно громившего врага, и его верный друг — комиссар отряда Микола Гуреевич, и товарищи-партизаны, представители разных национальностей нашей страны, и жители белорусских сел — народные мстители, такие, как Юзеф, аптекарша Агния Астафьевна, врач Капитолина Аркадьевна Медвидь, колхозники Петр и Авдотья, сельский учитель Борис Федотыч Знаменский и многие, многие другие.

Общаясь с каждым из них в разные периоды своей недолгой жизни, Давлят оттачивал в себе лучшие человеческие и воинские качества, приобретал закалку, столь необходимую для боевого командира, для защитника родины. Пусть образ Давлята Сафоева и несколько идеализирован писателем, порою показан без должного раскрытия его внутреннего мира, процесса духовного прозревания, но он покоряет читателя своей настойчивой целеустремленностью и, я бы сказал, одержимостью в выполнении сыновьего, гражданского и воинского долга. Если обратиться к главной, доминирующей черте героя романа «Не говори, что лес пустой…», то это прежде всего интернационализм, ставший его сущностью и плотью. Давлят не мыслит себя, таджика по национальности, без советского патриотизма, без братской дружбы с представителями других национальностей, воевавших под его командованием. Вспомним, с какой гордостью ответил Давлят старику из Кобрина, что «нет у нас инородцев, отец!». «Посмотрите на красноармейцев, — говорит он, — они представители разных национальностей. Большинство — русские и украинцы, в других ротах есть белорусы. И вместе с ними служат таджики, армяне, узбеки, осетины… сыны других народов, отец, не племен!» Писатель в беседе со своим переводчиком отмечал, что, показывая, как сражались в едином боевом строю советских патриотов таджикские воины, он часто вспоминал лживую легенду о неспособности «инородцев» воевать, которую распространяли царские колонизаторы.

Одной из главных задач Советского государства с самого его основания было, как известно, создание многонациональной Красной Армии, воспитание национальных военных кадров. И это полностью оправдало себя на протяжении всей героической истории нашего государства. Вместе с русскими, украинцами, белорусами свободу и независимость страны и в годы гражданской, и в период Великой Отечественной войны самоотверженно отстаивали грузины, армяне, узбеки, казахи, таджики, туркмены — все народы СССР. Получили возможность служить в рядах своей армии и те народности, прежде всего Средней Азии и Казахстана, которым царизм в свое время не доверял оружия. Сколько же бессмертных подвигов совершили, какой героизм проявили сыны и дочери этих народов в годы гражданской и, в особенности, Великой Отечественной войны! Взять, к примеру, недавно вышедшую в Душанбе книгу участника Отечественной войны таджика Хазраткула Файзиева «Огненные версты», в которой автор рассказывает о своем участии во многих опасных разведоперациях, совершенных им и его боевыми товарищами-разведчиками 87-й гвардейской стрелковой дивизии. И таких фактов можно привести множество.

Давлят Сафоев — один из сынов угнетенного при царизме народа — таджикского, обретшего в СССР все гражданские права, в том числе и на защиту родины, и в этом, думается, особая значимость героя романа. Но Давлят не только воплощает в себе лучшие черты своего народа, он человек новой формации, убежденный патриот и интернационалист.

Символически звучат слова Давлята о его маленьком сыне, родившемся в далеком горном Таджикистане, детство которого протекает в суровом партизанском крае, среди лесов и озер Полесья. Но ведь все это его родина — вся страна, от Великого океана до Буга и Прута, от Памира до Балтики. «Никто не знает, — говорил себе Давлят, — в какой ее точке ему придется учиться, получать паспорт, трудиться. Но не это важно. Важно, чтобы всегда и везде гордо носил звание гражданина Советского Союза, был честным и смелым, не боялся трудностей».

Роман Фатеха Ниязи овеян романтикой белорусского леса, его красотой и волшебной силой. Лес у него, как и в действительности во время войны, никогда не был пустым. В нем находили себе пристанище советские люди, лишившиеся крова, бежавшие от преследований фашистских палачей, люди, взявшие в руки оружие для беспощадной борьбы с лютым врагом. Лес был полон не только народными мстителями, но и гитлеровскими карателями, предателями и перебежчиками всех мастей. Лес хранил тайны ожесточенных и кровавых сражений, был свидетелем многих горьких поражений и блистательных побед белорусских партизан, постоянно вселял в каждого советского человека веру в неистребимость жизни и родной природы, в грядущую победу над фашистскими захватчиками. В лесу погиб Давлят Сафоев, нашедший под тревожный шум его листвы последний и вечный покой…

Белорусский лес, Березовичский лес, в котором действовал отряд Давлята, стал поистине одним из главных героев романа Фатеха Ниязи. Потому и столь загадочно, заманчиво звучит название романа: «Не говори, что лес пустой…».

Писатель щедро описывает подвиги героев, которыми славились белорусские леса военной поры. В каждом из них он видит человека с чистой совестью, не жалеющего своей крови и жизни для будущего советской родины. Кстати, герои Ф. Ниязи о будущем думают часто и заинтересованно. Давлят, размышляя о судьбе своего маленького сына Султана, убежденно говорит самому себе, что не всякое будущее нам нужно, а только то, о котором мечтали отцы, идя в бой за советскую власть, то, которое народ строил до войны, наперекор всем лишениям. Другого будущего советским людям не нужно.

Своих героев, самоотверженно сражающихся за светлое будущее, писатель противопоставляет отщепенцам вроде Шо-Керима, фашистского прислужника Волковского и других, продавшихся гитлеровским головорезам — Зингеру, Вольфу, утративших право называться людьми.

Роман Фатеха Ниязи напоминает нынешним поколениям советских людей, какой тяжкой и дорогой ценой была завоевана наша победа над фашизмом, призывает к борьбе за предотвращение новой военной катастрофы. Ф. Ниязи принадлежит к тем писателям, верным военной теме, произведения которых, по словам Л. И. Брежнева, сказанным на XXVI съезде КПСС, «учат любви к Родине, стойкости в испытаниях». Перо писателя безотказно служит делу военно-патриотического воспитания нашей молодежи. Выступая на VIII съезде писателей Таджикистана в апреле 1981 года, Фатех Ниязи с гордостью говорил о заслуге в развитии современной советской таджикской литературы писателей, участвовавших в Великой Отечественной войне и по сей день оставшихся верными военной теме. Сам Фатех Ниязи, прошедший суровыми дорогами войны, использовал свой личный боевой опыт, написав значительные произведения о всенародном подвиге, которые, по праву, завоевали признание не только у таджикского, но и всесоюзного читателя.

Для Фатеха Ниязи — писателя, воина-интернационалиста — военно-патриотическая тема является самой главной, самой необходимой. И ей он отдает весь свой солдатский опыт, призвание художника, всю свою жизнь.

Вл. Борщуков

НЕ ГОВОРИ, ЧТО ЛЕС ПУСТОЙ…

Роман

Покуда человек молчит,

Не знаешь ты, что он таит.

Не говори, что лес пустой —

Быть может, тигр в чащобе спит.

Саади

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

«Давлят» означает достояние, богатство, могущество, счастье и благо, покровитель, заступник… И все это тешило родительское сердце, когда выбрали сыну имя Давлят.

Но годы спустя плакала мать, причитала:

— Потеряла богатство и счастье свое, упустила милого голубя, сына-сыночка! Лишилась отрады, померк свет очей… Где ты, гордость моя и надежда, мой утешитель, заступник, родимый несчастный сыночек?!

На заре, едва просыпались, и вечером, перед сном, леденил душу ее пронзительный голос, рвавшийся к небесам из маленького дворика за глинобитной стеной. Давлят был единственным ребенком горемычной Бибигуль, и не знала ее боль исцеления, душила с того самого летнего дня тысяча девятьсот тридцать второго года, когда сын внезапно исчез, будто провалился сквозь землю или канул в мутную воду, не оставив следа. Было ему в ту пору только двенадцать, здоровым он рос, крепышом, неплохо учился… В состоянии разве мать примириться с такой утратой?

— Да хоть бы услышать, жив он или помер, все легче было бы покинуть белый свет, — говорила Бибигуль, глотая соленые, горькие слезы.

Как-то она призналась соседке, что никогда не простит себе второго замужества, и соседка, моложавая вдова Саида-Бегим, глубокомысленно заметила:

— Недаром просят всевышнего не разлучать с первым супругом… Что, обижает?

— Ох, и не спрашивайте, соседушка! Всему-он виной, Шо-Карим… Он, он! — всхлипнула Бибигуль. — Его бы убили вместо отца Давлята!

От ее слов, от ее тона, Саиду-Бегим продрал по коже мороз. Она отступила на шаг и, схватившись за голову, пробормотала:

— Да простит ее бог…

А Бибигуль уже вновь голосила по сыну, и не было слов, могущих утешить ее. Судьба обошлась с ней безжалостно, отняв всех, кого любила, с кем связывала все свои лучшие мечты и надежды.

В тот вечер — это было весной тридцать первого года — Султан Сафоев вернулся домой много позже обычного и, как ни старался, не смог скрыть от жены своей тревоги.

— Что припозднились, отец? — спросила Бибигуль.

— Партсобрание было, — ответил Сафоев.

— Испортил кто-нибудь настроение?

Он поднял глаза и сказал:

— Плохие новости, Бибигуль…

Он подумал, что лучше выложить разом — хочешь не хочешь, открыться придется. А у нее оборвалось сердце, и она едва слышно выдавила побелевшими губами:

— Что?..

— Банда Ибрагим-бека перешла границу.

— Когда?

— Утром.

— Утром… — повторила Бибигуль, не услышав своего голоса. — Что же теперь будет?

— Центр принимает необходимые меры, — сказал Сафоев, и эти казенные слова вроде бы несколько успокоили жену.

— Значит, до нас не дойдет? — спросила она.

Сафоев невольно рассмеялся, обнял ее и сказал:

— Простушка моя! Да неужто взаправду думаешь, что позволим этому подлецу конокраду бесчинствовать в нашем доме?

Но сердце мужа билось отрывистыми, неровными толчками, а голос прозвучал слишком бодро, и Бибигуль, отстранившись, вздохнула:

— Не знаю…

— Все будет хорошо. Чтобы скорее остановить его и разбить, из партийных и советских активистов создаются добровольческие отряды, которые будут действовать вместе с красноармейцами.

— Значит, красноармейских сил не хватает?

Сафоев на миг растерялся. Бибигуль не сводила с него напряженного взгляда. От нее не ускользнуло его замешательство, и, понимая это, он подыскивал наиболее убедительный ответ.

— Знаешь, — начал он осторожно, как бы взвешивая в уме каждое слово, — Ибрагим-бек должен еще раз понять, что против него сам народ, что все его ненавидят… весь народ, понимаешь?

Бибигуль готова была задавать еще и еще вопросы, на которые пришлось бы отвечать прямо, без утайки, но тут с книжками и тетрадками под мышкой вошел Давлят и своим появлением выручил отца. Сафоев обернулся к нему.

— Где ходил, сынок?

— У Шарифа был, учили уроки.

— Молодец! Садись, теперь будем ужинать.

— Нет, я уже ел, — сказал Давлят, глядя на мать: он редко видел ее такой расстроенной.

Бибигуль отвернулась. Подавив вздох, она принялась расстилать на маленьком, низеньком столике дастархан. Давлят перевел взгляд на отца, но тот взялся за лепешку и, разламывая ее на куски, сказал все тем же нарочито бодрым тоном:

— Не хочешь кушать — посиди с нами, расскажешь про свои школьные дела. А я проголодался…

Давлят положил тетради и книжки на полку в стенной нише и сел рядом с отцом. Похожи они были как две капли воды, и не только лицом — натурой. У матери Давлят взял лишь большие то сияющие, то грустно-задумчивые черные глаза.

Когда Бибигуль вышла на кухню, он, понизив голос, спросил:

— Что с мамой?

— Ничего, сынок, я задержался, она волновалась, — ответил отец. — Какими отметками порадуешь сегодня?

— По родному языку «отлично», арифметике «хорошо».

— Молодец! — похвалил сына Сафоев. — Учись только так, сынок, настойчиво и прилежно. Если хочешь стать настоящим человеком, то всегда, в каждом деле, будь твердым, упорным и смелым, считай это делом своей чести и совести, не бойся трудностей. Смелый и честный никогда не уронит своего достоинства. Ты понимаешь меня, сыночек?

Давлят молча кивнул.

Мать принесла две глиняные касы — миски — с супом-лапшой и, ставя на столик, спросила:

— Может, надумал, сынок? Принести?

Но Давлят опять отказался. Он сказал, что еще должен выучить наизусть стихотворение Абулькосима Лахути «Марш партизан», и, взяв с полки учебник, уселся в сторонке, на мягкой курпаче[1], под десятилинейной керосиновой лампой, подвешенной к потолку. Сперва Давлят читал про себя, шевеля губами, а потом стал читать вслух, «с выражением», и отец не донес ложку до рта, подержав ее на весу, медленно опустил в касу.

— Не так, Давлят, это же песня, петь нужно, петь! — взволнованно воскликнул он.

Совсем недавно, всего лишь несколько лет тому назад, Сафоев ходил под этот марш в боевом строю, и теперь, когда снова предстоит взяться за оружие, памятные строки всколыхнули душу, зазвучали призывом, и он запел:

На Урале, на Украйне, На Кавказе, в Туркестане Брали всех врагов в штыки Партизанские полки…

— Так мы ее пели, сынок, на такой мотив! Ну-ка, давай вместе! — пересел отец к сыну.

— Доели б сперва, — сказала Бибигуль.

Но муж отмахнулся:

— Сыт, мать, наелся. На ночь достаточно.

Он обнял Давлята за плечи, и они запели в два голоса — густым, чуть хрипловатым и тонким, звенящим, — и Бибигуль тоже отложила ложку. Глаза ее увлажнились, к горлу подкатил ком. Взяв обе касы с недоеденным супом, она торопливо поднялась и вышла из комнаты.

Это был последний вечер, который Султан Сафоев провел под родной крышей. Песня осталась недопетой — вдруг забарабанили в дверь, и Бибигуль, отворив, увидела усто Шакира, секретаря райисполкома. Его называли усто, то есть мастером, потому что он был отменным плотником и даже теперь, если позволяло время, не отказывал людям. Забыв поздороваться, он с порога спросил:

— Сафоев дома?

— Уже? — вырвалось у Бибигуль.

Усто Шакир не ответил, крикнул: «Товарищ Сафоев!» — и, когда тот вышел, сказал, чтобы быстрее переодевался и шел в райком, где собирают всех членов райкома и райисполкома.

— Что случилось? — спросил Сафоев.

— Не знаю, — пожал плечами усто Шакир. — Кто-то приехал.