Цикл романов "Дронго". Компиляция. кн 81-118

– Здесь прекрасное море, – он добавил к этому словосочетание, которое можно перевести как «слава богу», или «машалла». Это арабское слово одинаково звучит на всех языках. Женщины встрепенулись. Одна подняла голову и прислушалась к их разговору, другая сняла очки. Третья закрыла груди.

– Они мусульмане, – в ужасе закричала первая.

Все пять молодых женщин сразу вскочили, хватая одежду и прикрывая свои тела. Они с криками побежали к раздевалке. Знакомый Дронго изумленно смотрел на этих женщин, не понимая, что происходит.

– Почему они так повели себя? – испуганно спросил он.

– Ты мусульманин, они поняли это по твоему восклицанию, – пояснил Дронго, – поэтому испугались и убежали. Очевидно, эти женщины из соседних арабских стран.

– Но они загорали на пляже в присутствии десятков других мужчин, – показал на остальных мужчин его знакомый, – почти раздетыми.

– Именно поэтому, – кивнул Дронго, – эти женщины вполне современные и независимые. Но и они подвержены ряду условностей. Для них чужие мужчины, отдыхающие на этом пляже, не существуют, как не замечали своих евнухов и рабов обитатели гаремов. Но мусульманин-мужчина – это уже настоящий мужчина, который не должен видеть их раздетыми. Такая своеобразная точка зрения. Ведь ты обрезан, как мусульманин или иудей, а значит, с их точки зрения являешься настоящим мужчиной.

– Какая-то непонятная логика.

– Наоборот, все очень логично и понятно, – возразил Дронго.

Он хорошо помнил этот случай. И поэтому молча сидел, глядя, как остальные возмущаются нелогичным поведением Катибы. А затем достал телефон и набрал номер миссис Хальдорф. Но ответа не последовало. Телефон был по-прежнему отключен.

– Что за непонятное упрямство? – недоумевала Кристина.

– Это не упрямство, – возразила Катиба, – я просто не могу здесь оставаться. Игра зашла слишком далеко.

– Это нечестно, – снова попыталась убедить ее Кристина.

– Я ухожу, – твердо произнесла Катиба, – ничего больше я снять не могу.

– Вот это новость, – сказала Мильви, – я сижу тут уже полчаса, а ты уходишь.

– Я не могу, – повторила Катиба, – это не для меня. Извините, но я выхожу из игры.

– Вот так всегда, – огорчилась Кристина, – как только нужно говорить громкие речи, то они готовы на все. А кто будет защищать права мусульманских женщин?

– Не таким образом, – возразила Катиба, – извините меня еще раз, но я лучше уйду, – она поднялась и вышла из-за стола. Медленно направилась к выходу. Все смотрели в ее сторону.

– Катиба, вы ломаете нам игру, – крикнула ей вслед Кристина, но марокканка даже не обернулась.

Наступило неловкое молчание.

– Она испортила нам всю игру, – огорченно сказала Кристина, – нужно было все сразу понять, когда она сняла свой браслет. Это было нечестно.

– Твоя дурацкая игра всех достала, – заявила Мильви, – я одеваюсь, мне уже холодно. И вообще непонятно, что ты хотела доказать. Просто всех нас опозорить, – она даже не заметила как перешла на «ты».

– Хотела пошутить, – попыталась оправдаться Кристина.

– А мне понравилась, – сказала Каролина, – я требую продолжения игры. Нужно выяснить, кто из нас самый несчастливый.

– Давайте продолжим, – подхватила Стефания, – в конце концов это личное дело Катибы. Она может и не играть, если ей не позволяет ее религия или воспитание. Мы не должны подстраиваться под нее.

– Динара у нас победитель, – напомнил Вацлав, – кто должен снять с себя одну вещь?

– Конечно, Кристина, – ответила Динара, – ведь она все это придумала. Вот пусть теперь и отвечает за свою игру.

Кристина пожала плечами и молча сняла с себя блузку. Дронго взглянул на оставшуюся колоду. За столом находились семь человек без Катибы. Значит, кругов будет еще больше.

– Восьмой круг, – объявила Кристина, – посмотрим, что у нас получается.

Самая большая карта снова выпала Дронго. Самая маленькая – Стефании.

– Вы удачливы, – сказала ему итальянка, – говорят, что удачливый в картах бывает неудачлив в любви.

Она, не испытывая ни малейшего смущения, сняла с себя бюстгальтер. В конце концов она действительно ходила в таком виде по всем пляжам и никогда не стеснялась.

– Снова будете снимать с себя вещи? На этот раз второй носок? – рассмеялась Динара.

– Да, – кивнул Дронго, – так мне гораздо удобнее, – он стащил с себя второй носок.

– Вы жульничаете, – убежденно сказала Кристина, – так нельзя. Раздеваться самому нельзя.

– Вы не говорили об этом в начале игры.

– Я считала это само собой разумеющимся. Хотя поступайте как знаете, – Кристина начала очередную раздачу карт.

Девятый круг. Самая большая карта выпала Стефании, самая маленькая Кристине. Последняя не заставила себя долго упрашивать. Она сняла брюки, оставаясь в элегантном купальном костюме изумрудного цвета, состоявшем из двух предметов.

– Ты все заранее знала, – снова возмутилась Мильви.

– Я думала, что пойду в сауну, – возразила Кристина, – но как видишь, я осталась играть. Итак, Стефания, чье имя ты называешь?

– На этот раз Каролина, – ответила итальянка.

Каролина кивнула в знак согласия. Она была почти счастлива, ведь ее не просто обижало, а даже оскорбляло равнодушное отношение Стефании. Каролина сняла свою темную блузку. На ней был комплект черного нижнего белья от «Ла Перла». И она знала, какое впечатление производит ее загорелое мускулистое тело на единственного мужчину, сидевшего в этом зале. Вацлава смело можно было не считать, он не обращал на женщин ни малейшего внимания.

Десятый круг. Самая маленькая карта оказалась у Вацлава. Он снял брюки и долго махал ими над головой. Ему, казалось, даже нравится вся эта дурацкая забава. Самая большая карта снова выпала Динаре. Она пожала плечами.

– Господин Дронго, – неожиданно произнесла она, – может, вы снимете свои брюки?

Он усмехнулся. В конце концов носки должны были рано или поздно закончиться. Но после того, как он снимет брюки, у него останется только один предмет одежды и при желании любого из следующих победителей, он сразу проиграет. Дронго снял брюки и повесил их на спинку стула.

Одиннадцатый круг. У Каролины, Кристины и Динары оставалось по два предмета одежды. У Мильви тоже было два, но она упрямо не снимала с себя джинсы. Вацлав сидел в майке, трусах и носках. Значит, он был самым «богатым» среди них, имея четыре предмета одежды. На грани поражения находились Дронго и Стефания. У них оставалось по одному предмету одежды. Но одиннадцатый круг принес самую маленькую карту Вацлаву, и он снял левый носок. А самая большая карта снова оказалась у Дронго. Все заинтересованно смотрели на него.

– Очень интересно, – сказала Стефания, – теперь у вас будет нелегкий выбор, господин эксперт. Или оставаться джентльменом и раздеться самому, или раздеть кого-то из нас, но перестать быть джентльменом. Интересно, какой выбор вы сделаете?

– Вацлав Сольнарж, – громко произнес Дронго, – кажется, у него остался второй носок?

Вацлав начал стаскивать второй носок. Все громко рассмеялись.

– Вы здорово вышли из сложного положения, – согласилась Стефания.

– Это было красиво, – добавила Каролина.

– И очень тактично, – заметила Мильви, – наши мужчины ведут себя гораздо лучше всех остальных.

Двенадцатый круг. Все понимали, что напряжение растет. И всем было уже просто интересно, кто именно проиграет в этой непростой игре, почему-то ставшей такой важной для всех присутствующих. Начали метать карты. И всем выпадали картинки, словно решив испытать терпение игроков. Самая маленькая карта выпала Каролине. Самая большая Мильви. Она торжествующе захохотала.

– Госпожа Маркевич, раздевайтесь, – предложила она, – я давно ждала этого момента.

– Я тоже, – пожала плечами Кристина, – но не забывай, что у меня остается еще один предмет одежды.

Она сняла свой бюстгальтер. Каролина усмехнулась. По возрасту она была старше всех остальных женщин. Но она была так уверена в себе. И поэтому так же спокойно сняла свой бюстгальтер. У нее были упругие, загорелые груди никогда не рожавшей женщины. Если бы подобное происходило в Азии или в Северной Африке, это было бы настоящим светопреставлением, но для европейских женщин обнажать грудь было в порядке вещей, ведь на многочисленных европейских пляжах они чувствовали себя вполне уверенно именно в таком виде.

Оставался тринадцатый круг. Мильви радостно хлопнула по столу ладонью. Она уже забыла о том чувстве стыда, которое испытывала в самом начале игры. В конце концов почти все сидели теперь в подобном виде. Кристина, Каролина, Стефания имели только один шанс, чтобы не проиграть. У Вацлава, Мильви и Динары шансов было в два раза больше. Дронго тоже имел только одну возможность для игры.

Последний тринадцатый тур. Самая маленькая карта выпала… Мильви. Самая крупная Вацлаву. Мальви прикусила губу. Прошипела какие-то слова, но покорно сняла с себя джинсы, не поднимаясь со стула. Словно опасаясь, что остальные могут ее внимательно рассмотреть. Или она стеснялась своего упитанного тела. Теперь все зависело от Вацлава. Дронго подумал, что Сольнарж почти гарантированно назовет его имя. Но тот неожиданно сказал:

– Динара.

Похожая на подростка, худощавая и стройная Динара, наверно, нравилась Вацлаву больше всех остальных. Динара не стала колебаться, хотя было заметно, как она волнуется. Она сняла свой бюстгальтер. И невольно закрылась руками.

– В колоде осталось шесть карт, – объявила Кристина, – и у нас нет проигравшего. Но есть уже победитель. Это наш Вацлав, который сохранил на себе сразу два предмета одежды. Остается узнать, кто из нас проигравший. Шесть карт и шесть предметов одежды. Начнем раздавать карты?

– Я заранее хочу вас предупредить, что не стану раздеваться, – быстро сообщила Мильви, – и вообще, по-моему, пора остановить игру. Она и так уже вышла за все мыслимые рамки приличия.

– Иногда мне трудно бывает вас понять, – обратилась к ней Стефания, – вы же из Эстонии, вполне европейской страны. И насколько я знаю, до войны вы находились под очень сильным немецким влиянием. Неужели у вас нет обычных нудистских пляжей или вы никогда не ходили в немецкие сауны? Почему вы так нервно реагируете?

– Мы жили в Советском Союзе, – напомнила Мильви, – а там были совсем другие понятия о нравственности.

– Я раздаю карты, – сообщила Кристина, – шесть человек. Вацлава убираем.

– Почему убираем? – возмутился Вацлав, – я хочу играть до конца. Вытащите одну карту из уже использованной колоды и добавьте к шести другим. Я хочу играть со всеми.

– Хорошо, – согласилась Кристина. Она достала из использованных карт еще одну.

«Если сейчас сюда придет кто-нибудь посторонний, он решит, что мы сошли с ума, – подумал Дронго, – надеюсь, что в такую погоду здесь никто не появится».

– Семь карт, – объявила Кристина, – мы начинаем…

– Я все равно не разденусь, – упрямо заявила Мильви.

Она получила валет черви и сразу успокоилась. Каждая карта ложилась на стол в полном молчании. Самая маленькая карта досталась… Динаре. Самая большая Каролине. Напряжение спало. Теперь все улыбались.

– Что мне делать? – испуганно спросила Динара.

– Ничего, – улыбнулась Кристина, – это была всего-навсего игра. Конечно, тебе не нужно раздеваться. А какое имя нам назовет Каролина?

– Уверена, что мое, – сказала Стефания, – ни капли не сомневаюсь. Я пропала.

– Вы хотели назвать ее имя? – уточнила Кристина.

– Нет, – ответила Каролина, – совсем нет. У меня была другая кандидатура.

– Какая? – спросила Кристина, – вы можете нам сказать?

– Разумеется. Я бы назвала имя нашего уважаемого эксперта. Мне понравилось, как он вел игру, и я бы предоставила ему возможность быть джентльменом до конца, – она взглянула Дронго в глаза. Он усмехнулся. Кажется ему действительно повезло, что последняя карта досталась Каролине. Иначе он проиграл бы, не дойдя до финала.

– Значит, проигравших двое, – объявила Кристина, – наш уважаемый эксперт и наша молодая журналистка. А выигравший – господин Вацлав Сольнарж, который снова доказал нам, насколько он талантливый человек.

Все захлопали Вацлаву. Он встал и церемонно поклонился. Затем быстро начал натягивать брюки.

– Спасибо за игру, – сказала Кристина.

Все весело рассмеялись. Никто даже не мог предположить, что уже через несколько часов одна из присутствующих в зале казино женщин будет умирать у них на глазах.

Глава 9

– Надеюсь, что мы больше никогда не будем играть в такие игры, – заявила Мильви, уже успев одеться, – для меня это было нелегким испытанием. И дело даже не в том, что мы раздеваемся. Конечно, мы раздеваемся и на пляже, и я часто бываю в немецких саунах. Но там нет такого повышенного интереса именно к вашей персоне. И нет такого обязательного правила. Кроме того, в саунах и на нудистских пляжах все равны. Все ходят раздетые. А здесь получается, что вы проигрываете, когда остальные сидят в одежде. Нет, такая игра не для меня. Это, наверно, и угнетает больше всего остального.

– Это просто ваше подсознание, – возразила Стефания, – я лично видела в этом только игру. Обычную игру, в которой нет ничего странного или унижающего мое достоинство.

– А мне игра даже понравилась, – добавила Каролина.

– Две старые идиотки, – в сердцах произнесла по-русски Динара, глядя на этих двух женщин.

– Не так громко, – попросил Дронго, – вас могут понять.

– Ну и пусть понимают. Им нравятся такие забавы. Они готовы раздеться еще раз. В их возрасте только этим и нужно заниматься.

Динара была намного моложе своих партнерш по игре, и в ней говорил возрастной максимализм. Разница была достаточно большой, ведь ей было только двадцать семь лет, а Стефании и Каролине уже прилично за сорок.

– Я с вами не софсем согласна, – произнесла по-русски Мильви, – дело не в том, что они такие разфратные, а в том, что мы с вами немношко другие.

– О чем вы говорите? Какие другие? – Кристина, конечно, понимала отдельные слова.

– Мне кажется, что у нас иной менталитет, – пояснила Мильви, переходя на английский, на котором она говорила гораздо лучше русского, – дело в том, что Динара представляет собой другую цивилизацию, которая не приемлет подобных игр, нудистских пляжей и открытых саун. Там совсем другая нравственность, не говоря уже о том, что татары тоже мусульмане.

– Значит, граница цивилизации проходит точно по границам России и Прибалтики, – весело заметила Кристина, – кто-то говорил и по границам Польши.

– В таком случае я рада, что отношу себя к другой цивилизации, – гордо заявила Динара.

– Боюсь, что я тоже не совсем с вами согласна, – добавила Мильви.

– У нас появились диссиденты, – показала на них Кристина, – хорошо, что я в твердом большинстве. И наши дамы на моей стороне. Господин эксперт, вы убедились, что у нас сохраняются твердые принципы даже в экстремальных случаях? – тихо спросила она, обращаясь к Дронго.

– Вы устроили эту игру, чтобы доказать мне свою правоту? – спросил Дронго.

– Я подумала, что это будет забавно, – усмехнулась Кристина, – мне кажется, что кто-то расспрашивал меня о миссис Хальдорф еще вчера вечером. Я только не могу вспомнить, кто именно.

– Если вспомните, то можете мне сообщить, – сказал Дронго, – надеюсь, что на этот раз ваша собеседница не откажется от своих слов.