Никогда Никогда

— Все нормально, — бормочу я. — Просто долгая ночь.

Как только слова слетают с моих губ, я съеживаюсь. Кто его знает, какая ночка у меня выдалась. Если я действительно встречаюсь с девушкой напротив, тогда подобные слова вряд ли ее успокоят.

Ее глаз подергивается, и она наклоняет голову:

— И почему же она была долгой?

Черт.

— Сайлас! — голос доносится с передней части кабинета. Я поднимаю голову. — Хватит болтать.

Учительница возвращается к своим указаниям, не заботясь о моей реакции на ее замечание. Я быстро кошусь на Чарли и тут же опускаю взгляд в парту. Обвожу пальцами имена, вырезанные на дереве. Женщина продолжает смотреть на меня, но я ее игнорирую. Переворачиваю ладонь и провожу двумя пальцами по мозолям.

Я работаю? Зарабатываю на жизнь стрижкой газонов?

Может, это от футбола. Во время обеда я решил воспользоваться моментом и внимательно изучить окружающих людей. Я узнал, что сегодня днем у меня тренировка по футболу. Понятия не имею, где и когда, но мне же как-то удалось прожить с этим незнанием последнюю пару часов. Может, сейчас я и лишен воспоминаний, но, как оказалось, я хорошо умею притворяться. Даже слишком.

Переворачиваю вторую ладонь и обнаруживаю те же грубые мозоли.

Может, я живу на ферме…

Нет. Не живу.

Бог его знает, откуда мне это известно, но, даже без возможности обратиться к памяти, у меня имеется мгновенное чутье на то, какие из моих предположений верны, а какие нет. Возможно, это просто метод исключения, а не интуиция или воспоминания. К примеру, я сомневаюсь, что кто-то живущий на ферме мог бы себе позволить так одеваться. А на мне хорошая одежда. Стильная? Судя по обуви, если бы кто-то спросил, богатые ли у меня родители, я бы ответил положительно. Хоть и не помню их.

Я не знаю, где живу, с кем живу, похож ли на маму или на отца.

Я даже не знаю, как я выгляжу!

Резко встаю, громко отодвигая парту на пару сантиметров. Все ученики оборачиваются ко мне, не считая Чарли — она и так пялилась на меня с той секунды, как я сел рядом. В ее глазах нет ни любопытства, ни доброты.

Лишь осуждение.

Учительница прожигает меня взглядом, но не выглядит удивленной, что все переключили свое внимание с нее. Она просто услужливо стоит, ожидая, когда я объявлю причину столь внезапному нарушению дисциплины.

Я сглатываю.

— Туалет. — Мои губы липкие. Во рту сухо. В голове суматоха. Я не дожидаюсь разрешения и решительно иду к выходу. Чувствую на себе взгляды учеников, проходя через дверь.

Поворачиваю направо и дохожу до конца коридора, так и не найдя уборную. Возвращаюсь назад, пробегаю мимо кабинета и за углом обнаруживаю туалет. Открываю дверь, надеясь на пару минут в уединении, но кто-то уже стоит спиной ко мне у писсуара. Я поворачиваюсь к раковине, но не смотрю в зеркало. Потупив взгляд, впиваюсь в бортики раковины и крепко сжимаю их. Делаю глубокий вдох.

Если посмотрю на себя, мое отражение может спровоцировать память или хотя бы вызвать крошечное чувство узнавания. Что-нибудь. Что угодно.

Парень, стоявший у писсуара секунду назад, теперь замер рядом со мной, прислонившись к раковине и сложив руки на груди. Оглянувшись, я замечаю его сердитый взгляд. Его волосы такие светлые, что кажутся белыми. Кожа бледная и ассоциируется у меня с медузой. Почти прозрачная.

Я помню, как выглядит медуза, но понятия не имею, что обнаружу, посмотрев на себя в зеркало.

— Дерьмово выглядишь, Нэш, — ухмыляется он.

Нэш?

Все остальные звали меня Сайласом. Должно быть, Нэш — моя фамилия. Я бы глянул в бумажник, да его нет в кармане. Только пачка денег. Бумажник я поискал первым делом, после того как… ну, как это случилось.

— Неважно себя чувствую, — бубню я в ответ.

Парень молчит с пару секунд. Просто смотрит на меня с тем же выражением, с каким смотрела Чарли в кабинете, но без тревоги и с куда большим удовлетворением. Затем ухмыляется и отталкивается от раковины. Даже выпрямившись, он все равно на пару сантиметров ниже меня. Незнакомец приближается ко мне вплотную, и, судя по его взгляду, отнюдь не из-за беспокойства о моем здоровье.

— Мы так и не уладили наш вопрос с пятницы, — говорит он. — Ты поэтому здесь? — Его ноздри раздуваются, руки напрягаются, кулаки дважды сжимаются и разжимаются.

С пару секунд я веду с собой мысленный спор, прекрасно понимая, что если отступлю, то буду выглядеть трусом. Тем не менее я также понимаю, что если начну наступать на него, то тем самым брошу ему вызов, а мне не хочется сейчас с этим разбираться. У него определенно какие-то проблемы со мной. Что бы я ни натворил в пятницу, это сильно его взбесило.

Я нахожу компромисс и никак не реагирую. Делаю непринужденный вид.

Затем лениво перевожу взгляд на раковину и поворачиваю кран, включая воду.

— Разберемся на поле, — говорю я. И тут же хочу забрать слова назад. Как-то не подумал, что он может и не играть в футбол. Мое предположение основывалось на его телосложении, но если оно ошибочно, мой комментарий не имеет смысла. Я задерживаю дыхание, ожидая, когда он меня исправит или выведет на чистую воду.

Но этого не происходит.

Он смотрит в зеркало какое-то время, а затем проталкивается к выходу, намеренно врезаясь в меня по пути. Я черпаю воду и делаю глоток. Вытираю рот тыльной стороной ладони и поднимаю взгляд. На себя.

На Сайласа Нэша.

Что это вообще за имя такое?!

Я равнодушно пялюсь на незнакомую пару темных глаз. Впечатление, будто я никогда не видел их прежде, несмотря на факт, что, скорее всего, регулярно смотрел в эти глаза с тех пор, как дорос до зеркала.

Человек в отражении мне так же знаком, как девушка, с которой — по словам какого-то парня по имени Эндрю — я «перепихиваюсь» уже два года.

Человек в отражении мне так же знаком, как каждый аспект моей жизни.

Следовательно, вообще не знаком.

— Кто ты? — шепчу я ему.

Дверь в туалет медленно открывается, и я оглядываюсь. Появляется чья-то рука. Я узнаю блестящий красный лак на кончиках пальцев. Девушка, с которой я «перепихиваюсь» уже два года.

— Сайлас?

Когда она просовывается внутрь, я выпрямляюсь и поворачиваюсь к двери. Наши взгляды встречаются на пару секунд. Затем она осматривает туалет.

— Здесь только я.

Чарли кивает и, несмотря на свою неуверенность, проходит в уборную. Хотел бы я знать, как ее убедить, что все в порядке, не вызывая подозрений. А еще вспомнить наши отношения, потому что мне хочется ей рассказать. Мне нужно ей рассказать правду. Чтобы знал кто-то еще; чтобы я мог задавать вопросы.

Но как парень может сказать своей девушке, что понятия не имеет, кто она такая? Не говоря уж о том, кто он сам такой?

Никак. Он должен притворяться, как со всеми остальными.

В ее глазах витают сотни незаданных вопросов, и мне тут же хочется избежать их всех разом.

— Я в порядке, Чарли, — улыбаюсь, как и должен. — Просто неважно себя чувствую. Возвращайся на урок.

Она не шевелится.

И не улыбается.

Чарли продолжает твердо стоять на месте, игнорируя мои указания. Она напоминает мне одного из животных на пружинке, на которых дети катаются на площадках. Ты толкаешь, а они возвращаются с удвоенной силой. Мне кажется, если бы кто-то толкнул ее за плечи, она бы отклонилась, затем вернулась в первоначальное положение и по инерции толкнула бы в ответ.

Не помню, как называются эти штуки, но делаю мысленную заметку, что их образ вертится в голове. Я сделал много подобных заметок за последние три часа.

Я старшеклассник.

Меня зовут Сайлас.

Возможно, Нэш — моя фамилия.

Мою девушку зовут Чарли.

Я играю в футбол.

Я знаю, как выглядит медуза.

Чарли наклоняет голову, и ее губы слегка подергиваются в улыбке. Затем они приоткрываются, и на мгновение я слышу лишь ее нервное дыхание. Когда она наконец формирует фразу, мне хочется спрятаться. Попросить ее закрыть глаза и досчитать до двадцати, чтобы я мог убежать и не слышать ее вопроса.

— Какая у меня фамилия, Сайлас?

Ее голос как дым. Мягкий, тонкий и испаряющийся.

То ли у нее отличная интуиция, то ли у меня ужасно выходит скрывать тот факт, что я ничего не знаю. На мгновение я задумываюсь, а не рассказать ли ей правду? Если она мне поверит, то сможет ответить на многие вопросы. Но если нет…

— Детка, — беспечно смеюсь. Я вообще называю ее деткой? — Что за вопросы такие?

Она перестает опираться на ногу, которая, как я думал, приросла к полу, и делает шаг вперед. Затем еще один. Чарли продолжает приближаться, пока не оказывается в шаге от меня; достаточно близко, чтобы я мог учуять ее запах.

Лилии.

От нее пахнет лилиями, и я понятия не имею, почему знаю, как они пахнут, но при этом не помню человека перед собой.

Ее глаза ни на секунду не отрываются от моих.

— Сайлас, какая у меня фамилия?

Желваки на моем лице нервно работают, а затем я снова поворачиваюсь лицом к раковине. Наклоняюсь и крепко хватаю ее двумя руками. Медленно поднимаю голову, пока не встречаюсь со взглядом Чарли в зеркале.

— Твоя фамилия? — Во рту снова сухо, и мой голос звучит хрипло.

Чарли ждет.

Я смотрю в глаза незнакомого парня в зеркале.

— Я… я не помню.

Ее отражение исчезает, за чем следует громкий шмяк. Напоминает мне о звуке на рынке Пайкс, когда торговцы кидают рыбу и ловят ее в вощеную бумагу.

Шмяк!

Я поворачиваюсь и обнаруживаю ее лежащей на кафельном полу с закрытыми глазами и вытянутыми руками. Тут же сажусь рядом и поднимаю ей голову, но стоит мне это сделать, как ее веки начинают трепетать.

— Чарли?

Она резко втягивает воздух и садится. Затем вырывается из моей хватки и отталкивает меня, будто боится. Я все равно держусь поблизости, на случай, если она попытается встать, но не тут-то было. Чарли остается на полу, прижав ладони к плитке.

— Ты потеряла сознание.

— Я в курсе, — хмурится она.

Я молчу. Наверное, мне стоило бы знать, что значат эмоции на ее лице. Но я понятия не имею, напугана она, зла или…

— Я запуталась, — говорит девушка, качая головой. — Я… можешь… — она замолкает, а затем пытается встать. Я встаю вместе с ней, но вижу, что ей это не нравится, судя по суровому взгляду на мои приподнятые руки, готовые подхватить ее в случае очередного обморока.

Чарли отходит от меня на два шага и обхватывает себя рукой на уровне груди. Затем начинает пожевывать большой палец второй руки. Тихо изучает меня с мгновение, после чего достает палец изо рта и сжимает ладонь в кулак.

— Ты не знал, что у нас общее занятие после обеда. — в ее голосе слышится намек на осуждение. — И не знаешь мою фамилию.

Я качаю головой, признавая два неоспоримых факта.

— Что ты помнишь? — спрашивает она.

Чарли напугана. Взволнована. Подозрительна. Наши эмоции похожи, и тут до меня доходит.

Она может казаться незнакомкой. Я могу казаться незнакомцем. Но наши действия — и поведение — абсолютно одинаковы.

— Что я помню? — повторяю я в попытке потянуть время на пару секунд и найти подтверждение своим подозрениям.

Она ждет ответа.

— Историю. — Я пытаюсь вспомнить все, что в моих силах. — Книги. Я видел, как девочка уронила книги. — Хватаю себя за шею и пожимаю ее.

— О боже… — Она делает быстрый шаг в мою сторону. — Это… это первое, что я помню!

Сердце подскакивает до горла.

Чарли качает головой:

— Мне это не нравится. Бред какой-то. — Она кажется такой спокойной; я куда более взволнован. У нее уверенный голос. Я вижу страх лишь в ее глазах. Бездумно притягиваю ее к себе, но больше ради собственного облегчения, чем из попытки успокоить ее. Она не вырывается. Интересно, нормально ли это для нас? Были ли мы влюблены?

Я обнимаю ее крепче, пока не чувствую, как она напрягается.