Больше, чем враги

"Дорогая моя Дамочка!

Прости уж, что называю тебя местным прозвищем, а не обращаюсь, как подобает к благородной даме. Возраст, знаешь ли, некоторые привычки менять трудновато. Надеюсь, вы с господином Греном утрясли все свои недоразумения и теперь отлично ладите. И он наконец-таки решился рассказать тебе, по какой причине навещал тебя все это время. Поверь мне, старому холостяку, подобные признания для мужчины сродни подвигу. А если слова о чувствах даются кому из твоих знакомых слишком легко – верить им не стоит.

Ты, разумеется, можешь сказать, что не мое это дело вовсе, и я даже охотно соглашусь. Только вот в чем штука: переживаю я за тебя. И написать тебе об этом тоже с легкостью не получилось, вот так-то. Поверишь ли, три раза письмо переписывал.

А теперь о тех делах, которые имеют ко мне непосредственное отношение. С начальником нашим, господином Андерсом, как тебе уже, должно быть, известно, приключилось досадное недоразумение. Был он слишком беспечен, за что и поплатился".

На этих словах я прервала чтение и посмотрела на Марка.

– Странно, что не было расследования несчастного случая с Андерсом, не находишь?

– И ничего странного, – весело возразил он. – Такое бывает. Люди падают со ступенек, сосульки срываются с крыш. Андерсу не повезло, вот и все. Он сам это прекрасно понял. Магического вмешательства не заподозрили, магов-дознавателей не вызывали.

– Ясно, – пробормотала я. – Все-таки ты опасный человек, Марк Грен. Полагаю, если бы это ты стоял за покушениями на меня, то спастись бы мне не удалось.

Марк помрачнел. Я догадывалась, о чем он подумал, но развивать тему не пожелала и вернулась к письму.

"Нового начальника нам пока не назначили, потому заправляет здесь всем временно Лютый. Он на удивление притих и даже не срывает зло на заключенных. Никого ни разу не то, что не высекли, а даже в холодную не отправили. Зато последняя его пассия осмелела, да так, что мне лично пришлось ее на место поставить.

Тебя же мне очень не хватает. Пусть Лютый и выделил мне в помощницы твою приятельницу по первой же просьбе, но все же она – не ты. Хотя, надо признать, девочка толковая и старательная. Понемногу осваивается и уже даже пытается работать с бумагами, пусть и дается ей дело это сложновато. Не хватает мне, Дамочка, наших посиделок. С Нормой-то не обо всем поговоришь, пусть и человек она хороший. Нелегко ей пришлось, бедолаге".

Я усмехнулась. Ну вот, Док уже называет Мышку по имени. Глядишь, действительно у них еще все получится.

"Вообще в ожидании перемен наш лагерь стал прямо-таки образцово-показательным. Повара в столовой больше не подворовывают, и порциями теперь можно даже насытиться. И это я не о порциях работников и охраны – нас-то никогда не обижали. Нет, теперь даже заключенным перепадает то мясо, то рыба такими кусками, что их без лупы видно. Жаль, что продержится этот порядок, скорее всего, недолго. Как назначат нового начальника, так и вернется все на круги своя. И хотел бы я верить, что прибудет человек добрый и справедливый, да только весь мой жизненный опыт подсказывает, что ничего хорошего ждать не приходится. Андерс ведь, по большому счету, был не так уж и плох. Аристократов разве что ненавидел – так у нас таковых в лагере и не водилось, пока тебя к нам не занесло. Детские обиды, Дамочка, они самые сильные, а Андерса в возрасте двенадцати лет вроде бы кто-то из знати кнутом хлестнул, да не просто так, а перед дружками. Вероятно, что и за дело, а то и просто потехи ради – я того не знаю. Сам Андерс лишь один раз проговорился спьяну. Так что был он вполне неплохим вариантом, бывает и много хуже. Лишь бы второго Лютого на замену не прислали, иначе точно ко всем демонам уволюсь.

Зелье по утрам принимай, до еды. Оно окончательно нейтрализует последствия той отравы, что мне пришлось тебе подмешать. Надеюсь, ты меня простила. Да что там надеюсь, знаю наверняка – уж я-то успел тебя изучить. Рад, что ты теперь на свободе. Норма вот только переживает о тебе, иной раз плачет даже. Жаль мне ее, но сообщить ей правду я никак не могу. Возможно, мы с тобой еще и увидимся, только, дай боги, не в лагере.

Крепко тебя обнимаю (только не показывай эти слова своему Грену) и нежно целую

искренне твой Питерс".

– Ну что, можно отправляться в столовую? – спросил Марк, когда я отложила письмо. – Любопытство ты удовлетворила, на очереди голод.

– Док опасается, что ты будешь ревновать к нему, – поддела его я. – Похоже, что не напрасно.

– Нет, не буду. Я видел лицо Дока, когда он говорил о тебе. Он действительно любит тебя, но не любовью мужчины к женщине. Скорее уж он относится к тебе как к дочери. Да и потом, в случае с Доком я за тебя абсолютно спокоен. Он – человек глубоко порядочный, а тебя такие никогда не привлекали.

– Сказал мой любовник, – съязвила я.

– А я – исключение, подтверждающее правило, – самодовольно заметил Марк. – Надеюсь, ты в должной мере оценишь мои положительные качества.

Я хотела было пошутить, но вспомнила Гарта и Лилиану, и мне тут же стало не до смеха. Наверное, Марк прав – я плохо разбираюсь в людях.

– Скажи, – робко спросила я, – а свадьба уже состоялась?

– Какая свадьба? – не сразу сообразил Марк. – А, ты о своем бывшем. Никогда не мог понять, чем тебя привлек этот напыщенный хлыщ. Нет, он собирается жениться через месяц.

Настроение у него испортилось – это было заметно. Я поняла, что надо спасать ситуацию, пока он не успел напридумывать себе всяких глупостей.

Подошла к нему, прижалась всем телом, обвила шею руками.

– Знаешь, когда ты сказал, что Гарт женится, мне было неприятно. Очень-очень. Но теперь я даже рада. Пусть уж это сокровище достается Лилиане. В конце концов, я получила куда более ценный приз.

– Отвлекаешь? – понимающе усмехнулся Марк.

– Отвлекаю, – честно призналась я.

– И все-таки, Тиа, что ты в нем нашла?

– Он был мне удобен. Возраст у меня уже далеко не юный, пора обзаводиться семьей. Опять же ребенка родить хотелось. Гарт показался мне подходящей кандидатурой. Я выбрала его, как… как скаковую лошадь, понимаешь?

– Надеюсь, меня ты не сравниваешь с породистым животным?

– Сравниваю, – шепнула я ему на ухо. – Ты как тигр, опасный и непредсказуемый. Хищный и прекрасный. Я вся дрожу при взгляде на тебя – чувствуешь?

– По-моему, мы собирались завтракать, – сказал Марк, сминая, тем не менее, тонкий шелк моего халата и сжимая мои ягодицы.

– Ничего, завтрак подождет.

Завтрак в тот день у нас был очень поздний, скорее уж похожий на ранний обед.

Так прошли две недели. Я спала, ела, занималась любовью с Марком, читала, время от времени практиковалась в мелких чарах, чтобы убедиться, что не утратила навыки. Марк иногда покидал дом, в основном ненадолго – больше нескольких часов он не отсутствовал. И как бы ни пыталась я гнать от себя тревожные мысли и просто наслаждаться тем, что имею, но все чаще начинала задумываться о будущем.

– Марк, что мы будем делать дальше? – спросила я как-то вечером.

Мы полулежали на диване, обнявшись, и Марк играл прядью моих волос. Услышав вопрос, он сел, усадил меня к себе на колени и ответил:

– У меня есть план, Тиа. Но прежде я хотел рассказать тебе вот о чем: по столице поползли слухи о том, что ты серьезно больна и находишься при смерти. Их источник вычислить практически невозможно: у кого не спроси, никто не знает, откуда информация. Кто-то услышал от друга, друг – от соседа, сосед – от племянника… Проследить цепочку невозможно.

– Понятно, – усмехнулась я. – Вот только мне нет нужды спрашивать. Я и так знаю, кто это придумал.

– Твой приятель, – продолжал Марк, словно не услышав мое замечание, – пару раз побывал в лагере, поговорил с Доком. Питерс напустил туману, не ответив ничего однозначного. На этом активность Двина прекратилась. Зато в столицу спешно прибыл твой дальний родственник.

– Дядя Вильгельм?

– Он самый. Ни о каких правах пока не заявлял, но активно присматривает себе новое жилье. Причем выбирает среди самых дорогих особняков, выставленных на продажу.

Я нахмурилась.

– Вильгельма я всерьез не рассматривала. Конечно, я не знаю, кто именно стоит за покушениями на меня, но была уверена, что негодяй находится ко мне гораздо ближе. А дядя почти не покидал свой городок. Я-то и видела его всего несколько раз в жизни.

– Это не повод сбрасывать его со счетов, – возразил Марк. – Тиа, пока мы сидим здесь, ситуация сама собой не разрешится. Так что послушай, что я предлагаю…

План Марка я назвала бы в другое время чистейшей воды авантюрой, но сейчас не видела иного выхода. И лишь перед тем, как окончательно согласиться, не утерпела и спросила:

– А как к этому отнесется Маргарита?

Марк только пожал плечами.

– Понятия не имею. Мы с ней расстались после первой же моей поездки в лагерь. Тебя волнует ее отношение?

– Уже нет, – улыбнулась я.

Действительно, ведь я уже узнала то, что меня интересовало едва ли не сильнее всего прочего.

Часть вторая

В столичном особняке Марка Грена царило веселье. Ярко горели хрустальные люстры, задорно играли музыканты, ловко сновали в толпе официанты с тяжело нагруженными подносами, полными изысканных закусок и благородных напитков. Многие из гостей были приглашены в дом королевского мага впервые, но давно уже утратили смущение и веселились вместе со всеми.

Я стояла на затемненной галерее, рассматривая из своего укрытия бурлящую внизу толпу. Лиц с такого расстояния было толком не разглядеть, но знакомых я все же узнавала. Вон дядюшка Вильгельм, пытается пристать то к одной компании, то к другой. У стены Двин с бокалом в руке разговаривает с седовласым господином, кажется, одним из советников короля. Черноволосая Маргарита в платье цвета слоновой кости крутится неподалеку от Марка, надеясь привлечь к себе его внимание. А в центре зала – мое сердце все-таки предательски пропустила удар – Гарт и Лилиана, смеющиеся, держащиеся за руки.

Я бросила взгляд на часы. Пора спускаться в зал, к Марку. Было страшно, но я понимала, что отступать уже поздно. Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, я медленно подошла к лестнице.На меня никто не обращал внимания. Все взгляды были прикованы к Марку, который как раз взмахом руки велел музыкантам прекратить играть.

– Дамы и господа, – начал он. – Я чрезвычайно рад вас всех видеть у себя в гостях. Как вы уже, должно быть, догадались, у меня есть важная причина, по которой я и пригласил вас.

Притихший было зал зашумел. Гости гадали, что за сюрприз приготовил им хозяин. Я застыла на последней ступеньке.

– Итак, я с радостью объявляю вам о своей скорой свадьбе. С моей невестой многие из вас хорошо знакомы. Полагаю, что все вы порадуетесь за меня. Дамы и господа, прошу поприветствовать ту, что оказала мне честь, согласившись стать моей женой – госпожу Тиали Торн.

В наступившей поистине гробовой тишине были слышны лишь легкий стук моих каблуков и шорох шелкового платья, пока я шла к Марку. Недоуменные лица присутствующих поворачивались ко мне. Я успела разглядеть бледную Маргариту и потрясенного Двина. Дядя Вильгельм не попал в поле моего зрения, как и Гарт с Лилианой. Когда же Марк взял мою руку и поднес к губам, присутствующие ожили. По залу полетели шепотки и нервные смешки. Мой новоиспеченный жених сделал знак музыкантам и увлек меня танцевать. Первая пара присоединилась к нам нескоро – видимо, гостям потребовалось время, чтобы прийти в себя. Но к концу танца на паркете уже кружилось с два десятка пар.

– Приготовься, – сказал мне Марк, сохраняя на лице счастливую улыбку. – Сейчас начнется. И ни в коем случае не покидай зал.

Я кивнула и нарочито нежно улыбнулась ему в ответ. Пояснять, каким образом я из умирающей заключенной внезапно сделалась абсолютно здоровой и свободной невестой, мы никому не собирались. Марк заметил, что поинтересоваться непосредственно у него вряд ли кто осмелится, а мне дозволялось отвечать на подобные вопросы любой грубостью, какая только взбредет в голову. Статус невесты Марка Грена разрешал многое.

Однако первый же поздравивший нас гость немало удивил меня. Герберт Фойль, лысый толстячок, приблизился забавной подпрыгивающей походкой и поднес к губам мою руку.

– Счастлив, чрезвычайно счастлив, – пропел он. – Примите мои самые искренние поздравления. Я от всего сердца желаю вам долгих-долгих лет радости и любви.

Но цепкий взгляд Фойля выдавал, что он далеко не тот простодушный милый простофиля, которым пытается казаться.

– Благодарю, министр, – ответил Марк.

Мне стоило огромного труда удержать на лице приветливую улыбку. Министр? Так вот чем был занят Марк сразу после выздоровление – проталкивал на ответственный пост свою марионетку. Будь я на свободе, несомненно, приложила бы все усилия, дабы воспрепятствовать этому назначению. Фойль в министерском кресле меня не устраивал. Я бы задействовала все свои немалые связи, дошла бы до короля, но Герберт Фойль не видал бы столь высокой должности как собственных ушей. Да, мое заключение действительно сыграло на руку многим – и Марку в том числе.

– И давно этот шут сидит в министерском кресле? – не переставая улыбаться, прошипела я, едва Фойль отошел от нас на достаточное расстояние.

– Ты прекрасно знаешь, что он не шут, – возразил Марк. – И да, в окружении короля все больше моих людей. По-моему, это вполне естественно. Не забывай, что теперь ты – моя невеста, Тиа. Воевать против меня тебе невыгодно.

– Потому что это вызовет ненужные подозрения?

– Это одна из причин.

Пояснять свои слова Марк не стал, лишь слегка коснулся губами моего виска. У меня уже мышцы лица сводило от улыбки, и я подозревала, что скоро начну попросту скалиться.

– Могу я похитить вашу прелестную невесту, господин Грен? – дружелюбие Двина было таким же искренним, как и моя радость по поводу сегодняшнего приема.

– Разве что только на один танец. Я – ревнивый собственник, не забывайте об этом.

Двин так крепко сжал мою руку, что я едва не вскрикнула от боли. Он буквально выволок меня в центр зала и обнял за талию.

– И как прикажешь понимать то представление, что только разыграл Грен? – друг не счел нужным даже поздороваться со мной.

– Он сказал правду. Я действительно его невеста.

– Какого демона ты морочишь мне голову? В последний раз я видел тебя в арестантской робе, и ты жаловалась на приставания начальника лагеря. Потом я едва не рехнулся, так как ты в любую минуту могла скончаться от неведомой болезни. А теперь ты, здоровая, свободная, прекрасно одетая – и притом невеста Марка Грена. Что происходит, Тиа?

Проигнорировать вопрос я не могла. Одно дело – люди просто любопытствующие, а другое – Двин, друг детства, всегда поддерживавший меня. Да мы ведь вместе с ним разрабатывали план моего спасения, когда убедились, что мне грозит опасность! И отшутиться или промолчать в ответ было бы жестоко. А сказать правду я не могла. Пришлось ограничиться недосказанностью.

– Марк вытащил меня из лагеря, Двин. Он приехал на свидание, и я не сдержалась, рассказала ему об Андерсе. Я ведь была в безвыходном положении, помнишь? Похоже, у Грена еще остались какие-то чувства, вот он и сделал мне предложение.

– Знаю я, что это за чувства, – горько произнес Двин. – Похоть и гордыня. Он всегда тебя хотел, Тиа. И не простил отказа. Я видел, как он на тебя смотрел. А теперь ты полностью в его власти. Как он, должно быть, наслаждается победой! Но ты не переживай, мы обязательно придумаем, как тебе вырваться из его лап.

– Нет, Двин, – испугалась я. – Ты все неправильно понял. Я действительно хочу выйти замуж за Марка.

– Я все понял правильно, – упрямо возразил мой друг. – Ты боишься его. Хорошо, я сам займусь этим вопросом.

Я не успела переубедить его. Танец закончился, и нам пришлось вернуться к Марку.

Двина быстро оттеснили прочие гости, желающие поздравить жениха и невесту. Очень скоро у меня разболелась голова от бесконечных фальшивых заверений в том, как счастливы за нас абсолютно посторонние мне люди. Взгляд мой рассеянно блуждал по залу, пока не столкнулся с другим, горящим столь неподдельной ненавистью, что я даже вздрогнула. Маргарита рассматривала меня с расстояния в несколько шагов, но попытки подойти не предпринимала. Возможно, она действительно любила Марка – почему бы и нет? Она была его любовницей больше года и, скорее всего, испытывала к Грену нежные чувства. Во всяком случае, обвинить госпожу Крейн, тридцатилетнюю богатую вдову, в корысти никто не мог. Покойный супруг оставил Маргарите приличное состояние, которое она и тратила в свое удовольствие. Она неоднократно появлялась в свете то с одним, то с другим поклонником, пока не остановила свой выбор на Марке. И многие поговаривали, что госпожа Крейн мечтает сменить фамилию. Тогда у нее есть все основания меня ненавидеть. И я теперь должна опасаться еще и красавицу-брюнетку: она явно не из тех, кто способен легко смириться с поражением.

– Ах, Тиа, милая, я так рада, так рада! – прощебетал знакомый голос. – Дай я тебя обниму!

Меня обдало волной приторно-сладких духов, когда Лилиана действительно заключила меня в объятия. Трезвомыслящая и довольно-таки расчетливая женщина, на публике она всегда вела себя подобно восторженной девочке. Ее мало кто воспринимал всерьез, чему способствовало не только поведение, но и кукольная внешность: завитые штопором каштановые локоны, огромные голубые глаза, нежные пухлые губы, ямочки от улыбки на румяных щеках. И все, кто считал Лилиану глупышкой, жестоко ошибались. Сама же она со смехом признавалась, что когда окружающие считают тебя дурочкой, жизнь становится намного легче.

– А когда ваша свадьба? Надеюсь, вы пригласите меня… нас? Я ведь тоже выхожу замуж, совсем скоро, через две недели. Разумеется, вы приглашены, я даже не желаю слышать отказа. Я бы и раньше тебя пригласила, дорогая, вот только не знала, как с тобой связаться. Ты очень хорошо знакома с моим женихом и, я уверена, порадуешься за нас. Гарт, где же ты? Иди скорее сюда!

При упоминании имени моего бывшего, а ее нынешнего жениха Лилиана посмотрела на меня с плохо скрываемым торжеством.

Гарт подошел с видимой неохотой. Целуя мою руку, он сильно прижался губами к коже, а потом быстро лизнул пальцы. Меня охватило отвращение. Неужели он полагает, что все еще небезразличен мне? Надеется все переиграть? Марк прав: и что я только могла в нем найти? Да, Гарт, безусловно, хорош собой: высокий широкоплечий шатен с обаятельной улыбкой и открытым взглядом синих глаз. Он неглуп, хорошо образован, с ним приятно вести беседу. Но неужели мне хватило только этого, чтобы выбрать его на роль будущего супруга? Опасаясь за свою жизнь, я даже не подумала просить Гарта о помощи. Наверное, я никогда не доверяла ему – и не зря. Слишком быстро переметнулся он к Лилиане, но и ей, похоже, не собирается хранить верность. Выпуская мою руку, Гарт умудрился незаметно сунуть мне клочок бумаги.

– Любимый, я пригласила Тиа и Марка на нашу свадьбу, – проворковала Лилиана. – И намекнула, что очень рассчитываю на ответную любезность. Ведь мы с ней лучшие подруги.

– Подруги моей будущей жены должны соответствовать ее статусу, – холодно заметил Марк. – Если я не ошибаюсь, вашему отцу повезло разбогатеть на торговле лесом, не так ли, госпожа Дирк?

Вся веселость Лилианы мгновенно улетучилась, лицо ее побледнело. Марк наступил на самую больную мозоль моей бывшей подруги. Деньги отца открывали перед Лилианой многие двери, но она страстно желала стать своей в высшем свете, где слишком многие высокородные гусыни посматривали на нее пренебрежительно и называли выскочкой. Отпрыски влиятельных родовитых семей охотно ухаживали за ней, но замуж звать не спешили. Возможно, именно поэтому она так вцепилась в Гарта.

Сам же Гарт и не подумал вступиться за невесту. Он даже не осмелился посмотреть Марку в лицо. "Вот слизняк!" – подумала я. И порадовалась, что меня с ним больше ничего не связывает. К счастью, я поняла, что Гарт – размазня, до того, как успела выйти за него замуж.