Жених только на словах

– Хотя я еще не знаю, когда именно мы поедем в Нью-Йорк. Он занят работой, а я подготовкой к Хеллоуину…

– Что ж, вам просто необходимо найти время друг для друга, – прямо сказала бабушка. – Работа будет всегда, а это время – особенное для вас обоих.

Да уж, особенное. А уж когда она во всем признается Мике, это будет вообще суперособенный момент.

– А почему кольцо надо покупать в Нью-Йорке? – спросила Линда. – Разве их уже не продают в Юте?

– Ну, когда я сказала Мике, что никогда не была в Нью-Йорке, он настоял, чтобы мы слетали туда на его частном самолете и он показал мне город. Так что мы вполне можем подождать с кольцом до тех пор. – Ей снова пришлось импровизировать на ходу.

– О боже, – прошептала бабушка. – Линда, можешь себе представить? Частный самолет.

– Должно быть, он богат, – задумчиво протянула Линда.

– Так и есть, – уверила сестру бабушка. – Разве мы не видим его книги буквально на каждом шагу? Только не говори ему, что мы не читаем его романы, потому что они слишком страшные, ладно, дорогая?

– Конечно, не скажу, – пообещала Келли.

– Знаешь, – сказала тетя Линда, – я видела документальный фильм об этих частных самолетах не так давно. В них есть спальни! Там можно жить, клянусь!

Келли не могла больше сидеть на месте. Она встала, открыла холодильник, схватила бутылку шардоне, вытащила пробку и стала пить прямо из горла. Видела бы ее бабуля в этот момент. Вздохнув, она достала из серванта бокал и налила примерно восемь унций. Кажется, этого будет мало.

– Ну, они вряд ли собираются жить в самолете, а ты перестань думать о спальнях, – вспылила бабушка.

– А что плохого в милых шалостях? – парировала Линда. – Тебе бы тоже не повредило их вспомнить.

Келли сделала большой глоток вина. Она ничего не хочет знать о бабушкиной сексуальной жизни. И о жизни ее сестры тоже. На самом деле Келли вообще предпочла бы не знать, что у них она есть.

– И что это значит? Ты переходишь все границы! – разозлилась бабушка.

– Я знаю, где находятся границы, но они не должны стоять на пути у удовольствий, – возразила Линда.

Этот спор мог длиться всю ночь. Обе пожилые дамы мало что так любили, как поспорить друг с другом. А пока они говорят о своем, они хотя бы не будут интересоваться ею. Келли получила шанс немного отдохнуть от непрерывного вранья, но теперь ей пришлось думать о том, как все это преподнести Мике. Интересно, есть ли вообще возможность объяснить подобное нагромождение лжи вокруг его фигуры?

– А когда свадьба? – внезапно спросила Линда.

– Она моя внучка, – строго сказала бабушка. – Так что вопросы здесь задаю я. Когда помолвка будет у Дебби, наступит твоя очередь. Келли, милая, а когда свадьба?

На самом деле кузина Келли, Дебби, уже заявила, что не станет выходить замуж, потому что в этом случае бабушки сведут ее с ума. И Келли хорошо ее понимала. В конце концов, она ведь уже пережила одну свадьбу, когда бабушка меняла планы каждый день. Если она когда-нибудь все же снова соберется замуж, она сбежит. В Вегас, например.

Но сейчас бабушка ждала ответа, и ей снова пришлось лгать.

– Ну, свадьбы в ближайшее время не будет. Мика пока работает над книгой, а потом у него другие дела… – Да уж, звучит слабовато. Какие еще дела могут быть у писателя? – Книжный тур и исследования для следующей книги, так что мы, видимо, не сможем пожениться в ближайшие полгода. А может, и год.

– Чудесно, – сказала бабушка. – Значит, у нас есть время подготовиться. Свадьба, разумеется, будет в особняке…

– Да, конечно, – согласилась Келли.

– Или, – вступила в спор Линда, – можно сыграть свадьбу на берегу океана, здесь, во Флориде.

– Не знаю, тетя Линда…

– Хочешь свадьбу на пляже? – фыркнула бабушка. – Песок в туфлях, испорченную ветром прическу, гадящих повсюду чаек?

– Но это же так романтично, – продолжала настаивать Линда.

– Это грязно, – возразила бабушка.

Погрузившись в спор, дамы даже не заметили, что Келли молчит, и это было кстати. Она отнесла вино в гостиную, плюхнулась на стул и лишь вполуха прислушивалась к тому, что говорят бабушка и тетя. Вряд ли она теперь услышит что-нибудь иное, чем обсуждение планов на ближайшие четыре месяца – пока Мика не уедет, и она не сможет разорвать воображаемую помолвку. При условии, конечно, что она уговорит его пойти на это. А если нет? Ей придется расписаться в своем безумии. Никакие другие извинения ее семья не примет.

Келли стала привыкать к чувству вины. Оно поселилось где-то на дне желудка, и никакое вино его не утопит.

Бабушки тем временем обсуждали свадебные платья. Линда настаивала, что белый вышел из моды, к тому же Келли уже не невинна, как ни крути.

Келли фыркнула и засмеялась, испугавшись, что этот смех может перерасти в истерику. Но тут же попыталась взять себя в руки и придумать наилучший подход к Мике. Едва повесив трубку, бабушка кинется обзванивать своих друзей в Баннере, чтобы поделиться счастливой новостью, так что надо подготовить Мику к расспросам. Уговорить вести себя как влюбленный мужчина, чтобы бабушка не заподозрила подвоха.

Ложь так быстро вышла из-под контроля, что она может только наблюдать за тем, куда она ее заведет. Да уж, даже если вранье кажется лучшим выходом из ситуации, это все равно не так, теперь она это точно понимала. Но и позволить бабушке пожертвовать своей новой жизнью, принести ее на алтарь Печальной Одинокой Внучке она тоже не могла.

Но хоть Келли и знала, что в этом смысле поступает правильно, в целом вся эта авантюра, в которую она ввязалась, заставляла ее чувствовать себя крайне неуютно.

Мика проснулся раздраженным. Неудивительно, учитывая, что спал он мало и во сне его все время преследовал образ Келли Флинн.

«Сам виноват, – пробормотал он. – Если бы ты ее не поцеловал…»

Он все еще ощущал ее вкус. Ее мягкое податливое тело. Ее пылкость, которая воспламенила его.

Черт, эта женщина сводит его с ума все эти два месяца. Сексуальная, умная, красивая. В Келли есть все, чтобы поставить любого мужчину на колени.

«Но будь я проклят, если я это сделаю», – пообещал себе Мика и вылез из кровати. Чувствуя отвращение к себе и к ней, он отправился в ванную, залез под теплые струи душа. Вода смыла остатки сна и окончательно пробудила его. Но образы, терзавшие его всю ночь, никуда не делись.

Они словно навеки отпечатались в его мозгу. Ее большие зеленые глаза. Ее улыбка. Ее забавная настойчивость в подсчете очков. Покачав головой, он вспомнил, как Келли рассказывала о своей войне с оленями. А вот он никогда не видел оленей…

Мика закрыл глаза и напомнил себе, что ему никто не нужен. Но что, если это не так? Раз он так много думает о хозяйке дома, это явно говорит о том, что он слишком давно не был с женщиной. Вот почему он не может прекратить думать о Келли Флинн.

Он вылез из душа, насухо вытерся полотенцем, но бриться не стал. Черт, он спал так мало, что наверняка порежется, если попытается.

«Что мне нужно, – так это выбросить всю историю из головы и взяться за работу», – подумал он. Погрузиться с головой в ужасное убийство – лучший способ отвлечься от мыслей о Келли и желания затащить ее в постель.

Мика натянул черные джинсы и зеленую футболку. Обуваться не стал. За окном могло быть сколь угодно холодно, но внутри старый дом хранил тепло. Все, что ему надо сейчас, – немного кофе и тишины, чтобы придумать еще одно убийство.

Едва открыв дверь спальни, он почувствовал запах свежесваренного кофе. И не только. Еще бекона. И тостов. Неужели в дом забрался грабитель и приготовил ему завтрак?

Мика спустился по лестнице, бесшумно ступая босыми ногами по синей ковровой дорожке. Прошло два месяца, а он все еще чувствует себя чужаком в этом большом старом особняке.

Впрочем, ему не на что жаловаться. В доме стоит новая мебель, он оснащен всеми удобствами, а из окон открывается чудесный вид. Просто он слишком просторный для него одного. Слишком тихий. Одиночество – часть жизни писателя. Большую часть времени он проводит на пятой точке за компьютером. Если тебе каждую минуту нужны другие люди рядом, тогда писательское ремесло не для тебя.

Но даже одиночкам время от времени нужно разнообразие. Находиться одному в доме, рассчитанном на пару дюжин человек, немного неуютно. Черт, как автор триллеров, он может использовать этот дом, его обособленность и лес позади как идеальное место действия.

Ухватившись за эту мысль, Мика остановился на нижней ступеньке лестницы и пробормотал: «Ну конечно! Надо написать об этом доме. Почему бы нет?»

Он прошел на кухню, ведомый аппетитным запахом готовящейся еды, но мыслями был далеко, обдумывая, как именно перепишет отдельные сцены в книге. Переселит свою героиню из маленькой городской квартиры в этот большой особняк и тому подобное.

Холодная зимняя ночь, героиня закрылась в своей спальне, горит огонь, ветер бьется в окна. Затем слышится странный шум. Кто-то ходит внизу – а ведь она была дома одна.

«О да, – сказал он себе. – Это хорошо. Мне нравится».

Он толкнул дверь в кухню, сделал шаг вперед и остолбенел. У плиты стояла Келли и жарила омлет.

Утреннее солнце освещало ее волосы, делая их золотисто-рыжими, сияющими, как новое пенни. Черные лосины облегали ноги. Она обернулась, когда он вошел. Светло-зеленая блузка с длинными рукавами была расстегнута сверху, открывая его взору кусочек кружевного розового бюстгальтера.

Он окаменел. Проглотил дикий стон, который поднимался в горле. Разве мало того, что она мучила его всю ночь? Почему она продолжает эту пытку утром? Еще и готовит? Господи, ему срочно нужен кофе.

И единственный способ получить его – вступить в беседу с улыбающейся ему женщиной.

Глава 5

– Келли, что ты делаешь?

– Готовлю. – Она улыбнулась ему, и Мика почувствовал, как вся кровь устремилась от головы вниз.

Выключив огонь под сковородкой, Келли подошла к кофемашине, налила чашку кофе и подала ему.

– Я приготовила завтрак, – жизнерадостно произнесла она, но ее взгляд вовсе не был веселым. В нем читались беспокойство и сомнение, и это еще больше завело его.

Что бы тут ни происходило, это подождет до того, как он выпьет кофе. Мика сделал первый глоток и почувствовал, как наконец каждая клеточка тела встрепенулась и проснулась. И как только некоторые живут без кофе? Через несколько глотков он нашел в себе силы задать вопрос.

– Почему?

– Почему что?

Он приподнял бровь.

– Почему ты здесь? Почему готовишь?

– Просто была неподалеку, – ответила Келли, но он не поверил ни единому слову.

– Ну да. – Он подошел к столу, сел и сделал еще глоток кофе. – Я тут уже два месяца. И это первый раз, когда ты оказалась «неподалеку».

– Ну, значит, стыд мне и позор. – Она тщательно избегала его взгляда.

– Не умеешь увиливать.

Она тяжело вздохнула:

– Ну ладно. Да, мне надо кое о чем с тобой поговорить. Но после завтрака, ладно?

Он взял кусок бекона, откусил, прожевал, проглотил. Послал Келли недобрый взгляд.

– Вот. Я поел. Что происходит?

Она погасила огонь под сковородкой, прежде чем посмотреть ему в глаза.

– Мне нужен муж.

Он просто выпил мало кофе. Слишком мало.

– Желаю удачи, – произнес он вслух.

– Нет, не так. Не муж, а скорее жених, – поспешно исправилась Келли.

– Еще раз удачной охоты.

Мика встал, чтобы добавить себе кофе.

– Мика, мне надо, чтобы ты притворился моим женихом. – Выпалив эту фразу на одном дыхании, Келли схватила свою чашку с кофе и залпом осушила ее.

Он с любопытством посмотрел на нее.

– Немного гипертрофированная реакция на поцелуй.

– Что? – Она покраснела. – Ради бога, дело не в поцелуе. Хотя, возможно, именно он меня вдохновил.

Растерянный больше чем когда бы то ни было, он только и смог пробормотать:

– Что?

– О господи, это сложнее, чем я думала. – Келли уселась за стол, взяла кусочек бекона. – Я просто не знаю, как рассказать так, чтобы это не выглядело безумием.

– Я тебе подскажу. Просто скажи как есть. Только не ври мне, пытаясь смягчить что бы там ни было.

– Я не собиралась врать.

– Вот и хорошо.

– Прошлым вечером мне позвонила бабушка. Она в который раз завела речь о том, что ей надо переехать сюда, потому что я так одинока. И недолго думая я сказала ей, чтобы она больше не волновалась, потому что я помолвлена. С тобой.

Что ж, он сам хотел правду. Мика подошел к столу и сел напротив Келли. Как писатель, он не мог дождаться продолжения истории, она обещала быть интересной. Как мужчина, совершенно не заинтересованный в женитьбе, он ощутил такое раздражение, что схватил еще один кусок бекона и впился в него зубами.

Зеленые глаза Келли сверкали, подбородок был решительно выпячен. Все это не предвещало ничего хорошего.

– Ты должен понять, Мика. Бабушка – моя единственная родня, и она так грустила, когда умер дедушка. Затем она переехала во Флориду к своей сестре Линде и снова стала счастливой. Потом умер Шон, и она вернулась домой, чтобы побыть со мной, и начала беспокоиться, и в ее глазах, в ее голосе снова поселилась печаль. Как будто она сломлена, понимаешь?

Нет, он не понимает. У него не было семьи. Никаких прочных связей, как у нее, так что он не уверен, так бы он реагировал на происходящее, как она, или нет. Но один взгляд на Келли говорил ему, что ее раздирают эмоциональные противоречия.

– Я убедила ее вернуться к своей жизни, сказав, что мне нужно время, чтобы побыть одной. И это не было ложью. Вдалеке отсюда, от воспоминаний о дедушке и Шоне, она оправилась и снова стала счастливой. Мика, она твердо намерена вернуться сюда, чтобы защитить меня. Пожертвовать своим счастьем ради того, чтобы избавить от несчастья меня.

– А ты несчастна? – спросил Мика, прерывая поток слов.