Пес в колодце



Во время перелета на вертолете Моника прекрасно играла роль влюбленной женщины. Уткнувшись в меня, ласково всматриваясь мне в глаза, она все время целовала меня, то в ухо, то в щеку, эффективно изолируя меня от летящих с нами "диадохов" Гурбиани. Тех это никак не радовало. А Лили была по-настоящему в бешенстве.

Я видел, как Эусебио пару раз пытался завести беседу, но после моего срыва, похоже, не желал рисковать новым конфликтом, так что закрывал рот, не успев его хорошенько открыть. Только лишь после того, как мы приземлились на крыше небоскреба Консорциума, он промямлил:

- Состояние, в котором находится сейчас фирма – просто превосходное, а твое исчезновение, как это ни странно, лишь увеличило интерес к нашим предложениям. Мы открыли новый канал в Индии, а продажа по Восточной Европе только за последний месяц выросла на двадцать процентов.

- На завтрашнее утро мне нужен краткий рапорт обо всех сферах нашей активности, - продекламировал я заранее выработанную формулу. Директор побледнел.

- Но, Альдо, до завтра я никаким образом не успею…

- А ты постарайся. – Теперь я повернулся к Лили. – Завтра приеду к девяти, просмотрю материалы, подготовленные Эусебио, в одиннадцать хочу встретиться со всеми шефами, а в двенадцать – пресс-конференция. После ланча устроишь мне встречу с министром Вольпони. Все остальное определим уже завтра. А ты… - поглядел я на Луку.

- Я лечу с тобой, шеф, - решительно заявил тот. – Нам следует поговорить. И вместе определим, перед чем и кем я должен тебя защищать.

- Ни перед кем, обычных средств безопасности будет достаточно.

- Не думаю, - склонился охранник над моим ухом. – В ходе брачной церемонии я потребовал провести техническое обследование вертолета… Вот это я нашел у основания ротора, - показал он мне небольшую коробочку со свисающими проводами. – Взрывателем можно управлять даже посредством сотового телефона.

- Знаешь, кто это мог сделать?

- Понятия не имею. Некто, знающий, что ты вернешься, хотя все были убеждены в твоей смерти. Так когда мы переговорим?

- Завтра. Сегодня я устал.

Мы сошлись на компромиссе: я согласился с тем, чтобы Лука сопровождал меня в полете до резиденции, он же отказался от того, чтобы задавать вопросы, пока я не отдохну. Во время полета я не отказал себе в удовольствии осмотреть на небольшом телевизоре фрагменты десятка телевизионных выпусков новостей. Во всех программах сообщения о моем воскрешении из мертвых опередили драматические сообщения с кашмирского фронта и о волнениях в Украине. Вечерние газеты вышли с чрезвычайными выпусками, переполненные фотографиями меня самого, Моники, вертолета и т.д. Огромные заголовки вопили: "Альдо и девушка ниоткуда", "Куда пропал Великий Гурби?", "Кто такая таинственная bella bionda (прелестная невеста – ит.)?", "Уволенная по сокращению стажерка из клиники в Вероне очутилась в объятиях Маркиза де Сада XXI столетия!". И наиболее красноречивый заголовок: "Порномагнат вернулся в свою империю мерзости!".



Гурбиани проживал в суперсовременной резиденции, возведенной на Рокк Диаволо, крутых, почерневших скалах в тридцати километрах к западу от Розеттины. Въезд в нее походил на въезд в Сезам из известной сказки Семирамиды[15]. Первый импульс пульта дистанционного управления открывал ворота, нейтрализуя колючую проволоку и другие неожиданности, ожидающие возможных нежданных гостей, второй заставлял громадные блоки базальта сдвинуться, открывая въезд в автомобильный лифт, который в течение полутора десятков секунд доставлял машину и ее пассажиров на стоянку под закрытой скалами террасой. Там же находилась и вертолетная площадка. Именно на ней села в тот самый, переходящий в историю вечер наша стальная птица.

С террасы можно было войти в просторный дом, расположенный на краю обрыва, либо же в экокупол, в котором магнат расположил круглогодично функционирующую копию тропической лагуны с пальмами, сказочно цветастыми попугаями и прирученными леопардами. Этих хищников я слегка опасался, поскольку не был уверен, привязаны ли они к телу Альдо, которое осталось, или же к душе, как известно, замененной другой, моей. Но огромные кошки, увидав меня, тут же начали ластиться и урчать, что я принял за добрый знак.

В центре дома размещался обширный салон, отважно выдвинутый над пропастью, с громадным панорамным окном, снабженным пуленепробиваемым стеклом, через которое можно было видеть всю долину реки и Розеттину, как старую часть с ее доминантами: собором, Кастелло Неро и башней Palazzo delia Guistizia, так и Citta Nuovo с кустами небоскребов. Далее можно было видеть корабли в лагуне, горная цепь на горизонте закрывала перспективу.

Я поздоровался со слугами, насчитывающими дюжину человек, в том числе – пять охранников. Полную дюжину дополняли: повар с помощником, садовник, техник-консерватор домашнего оборудования, пара официантов и две красавицы-горничные, из которых одна подала мне руку таким образом, из которого я сделал вывод, что с шефом ее соединяли довольно интимные отношения. Благодаря Господу и Монике, я осмотрел парочку репортажей о частной жизни Гурбиани, так что расположение внутренних помещений мне было, более-менее, известно. В спальне царила громадная гидрокровать с переменной геометрией, на потолке блестело увеличивающее зеркало, в рекреационных залах имелись джакузи, ванны для массажа, оборудование для физических упражнений… Было видно, что Альдо ни в чем себе не отказывает. На гигантском телеэкране напротив ложа можно было одновременно просматривать тридцать шесть программ или любые картинуи из внутренних помещений резиденции, равно как и из многочисленных бюро фирмы. Это помещение мне никак не понравилось, поэтому приказал послать для себя и супруги в двух прилегающих одна к другой спальнях для гостей. Помимо того, я потребовал, чтобы оттуда убрали все средства для мониторинга. Приказ выполнили без слова. После того я принял ванну и собрался идти спать.

Вошла Моника, кутаясь в прозрачный, ничего не скрывающий пеньюар.

- Ты же не предполагаешь, будто бы я откажусь от первой свадебной ночи? – шепнула она, видя мое изумление.

- Но ведь ты сама заявляла, что не смешиваешь бизнес и любовь.

- Но вот пренебрегать супружескими обязанностями мне нельзя…

Она была красива, близка, горяча и благоухала, словно волшебный цветок. Ну кто бы не пожелал его сорвать? Тем более, после столь долгого поста.

Прямо у моего ложа Моника задержалась. Сомнения?

- Обещай мне одно… - прошептала она.

- Да?

- Ты расскажешь мне, кто же ты на самом деле?

- Расскажу. Только чуточку позднее. – Я потянул Монику к себе. Нас объединил поцелуй, руки самостоятельно начали избавлять тела от одежды… И, к сожалению… Следовало ли это объяснять неожиданностью или же некоей отстраненностью, которую я всегда испытывал к новобрачной? Я ничего не мог… Несмотря на все внутреннее возбуждение. Неужели король порно скрывал перед общественным мнением стыдливый дефект?

- Спокойно, наверняка все это по причине эмоций, - шепнул я сам себе. – Девушка просто восхитительна, спешить не обязательно. Дело ведь здесь не в любви. Дай чувствам успокоиться.

Признаюсь честно, в давние времена у меня было много любовниц, услугами проституток я пользовался крайне редко. Более частые контакты с ними мне не позволяла любовь к самому себе, а так же страх перед гадкими болезнями. Но вот никогда у меня не было проблем с…

- Альдо, что с тобой? – в голосе Моники прозвучало изумление, смешанное с беспокойством.

- Честное слово… не хнаю… никогда до сих пор…

- Я тебе не нравлюсь?

- Нравишься. Возможно, даже слишком сильно…

- Так что же?

- Похоже, я не готов. Все это так неожиданно…

- Понимаю. – Моника поднялась и накинула пеньюар. – Истинный Гурбиани, согласно распространенным о нем слухам, был сторонником неограниченной, веселой забавы в постели. А ты, вижу, остывшего секса не любишь.

- Это ты сказала.

- Думаешь, когда-нибудь это может измениться?

- Мне бы хотелось…

Еще мгновение, и Моники уже не было. Я провалился в сон. Мне снилась Мария, и это должен был быть весьма реалистичный сон, так как за пятна на простыне утром мне сделалось стыдно. Но я не жалел, что с моей официальной супругой ничего не вышло. Помня о ее расчетливости, все-таки я испытывал к Монике слишком сильную сдержанность, чтобы терять ради нее голову… Да и у моего тела, похоже, имелся свой собственный ум.

Без нескольких минут девять я добрался на вертолете до собственной конторы. Там меня ожидали как Лили Уотсон, так и составленные Розенкранцем сопоставления. Самого Эусебио я застал в комнате отдыха рядом с кабинетом, где он спал в кресле.

- Кофе со сливками, как обычно? – сахарным голоском спросила синьорина Уотсон.

Отработав домашние задания, я искусно обошел расставленную ловушку.

- Ты же знаешь, радость моя, что я пью исключительно черный. И без сахара!

- Мне показалось, что ты мог и сменить пристрастия. Ты так поменялся, что трудно и узнать.

Самая лучшая защита – нападение, так что я изобразил возмущение и нетерпение.

- Две недели я провел между жизнью и смертью, меня похитили, разбили голову, у меня провалы в памяти… Трудно заставить, чтобы сейчас же я начал функционировать, словно после отпуска, проведенного на Сейшелах.

- Ну конечно же, поросенок.

Она подошла ко мне и жарко поцеловала, засовывая языку глубоко-глубоко, до самой двенадцатиперстной кишки. Мне едва-едва хватило воздуха.

- Откуда ты выкопал эту телку, и как она заставила тебя расписаться.

Лили присела передо мной и уже умело расстегивала ширинку. Тут я локтем сбил хрустальный вазон, с грохотом разбившийся на полу. Секретарша отскочила, храпение Эусебио прекратилось.

- Давай поговорим об этом как-нибудь в другой раз, Лили, - сказал я, поправляя гардероб.

- Ну ты, Альдо, и пунктуален, - заявил, открывая двери и заходя, Розенкранц.. – У меня здесь все, о чем ты просил, и я с охотой поясню тебе лично…

- Если у меня возникнут какие-либо сомнения, я попрошу помощи. А теперь, благодарю.

Парочка покинула кабинет, обмениваясь многозначительными взглядами. Неужто они подозревали, будто бы кто-то подменил им шефа? Сам же я засел над бумагами.

Сообщником Гурбиани должен был быть сам дьявол. И это, вне всякого сомнения, было общество с ограниченной ответственностью. Фирма цвела и пахла. Все ее отделения приносили доходы, баланс прибылей превосходил доходы не одного средней величины государства. Но из-за всех этих оптимистических колонок, в которых рядом друг с другом соседствовали числа, отображающие размеры поступлений от рекламы, от издательской и концертной деятельности, от производства гаджетов, от салонов игровых автоматов и домов свиданий, нахально вылезала другая картина. Образ одурачивания и деморализации. Черт подери, сколько же за каждым из этих чисел должно было скрываться разбитых семей, обманутых талантов, банального извращения и необыденного свинства. Никогда я не был ханжой, но бессовестность и сверхнаглость SGC вызывали во мне отвращение.

Только ведь все это было не моим делом. Мне только необходимо было найти свои рукописи.

Всю безбрежность одиночества мне пришлось почувствовать, в особенности, тогда, когда пришлось встать перед правлением Консорциума. В Большой Круглый Зал прибыло около пятидесяти председателей акционерных обществ и директоров. Удивительнейшая компания. В основном, это были молодые люди спортивного типа, загорелые и довольные собой. Меня приветствовали аплодисментами. Когда же я прикрыл глаза, у меня сложилось впечатление, словно очутился в вольере среди диких хищников. Глава телестанции "Эротикон", Лео Бьянки, со своими выступающими красными щеками походил на линялого павиана; финансовый директор SGC глядел на меня исподлобья будто урожденный шакал; директор казино выглядел словно громадный критский бык, которому не хватает лишь кольца в носу. Рядом вертелась главная редакторша "Минеттио", Летиция Ромеро, худая змея с оскалом крокодила. А дальше клубились остальные гиены, пресмыкающиеся, стервятники… Тогда я раскрыл глаза пошире. Вернулись людские формы. Ну да, они были здесь все хором: эффективные, безыдейные, с небывалыми инстинктами самосохранения и талантами делать деньги. Сомневаюсь, чтобы кто-либо из них был приятелем Гурбиани, но все были связаны с Альдо ой как тесно. А интересно, остался бы кто-либо из них с ним в беде? Единственной фигурой, не похожей на остальных, был стоящий несколько в стороне, возле опорной колонны, пожилой мужчина, похожий на печального гнома с растрепанными седыми волосами – профессор Уго Кардуччи, председатель научно-исследовательских групп.

- Дамы и господа, - сказал я. – Спасибо, что заскочили (дружелюбные перешептывания). О своем приключении много вам не расскажу, потому что сегодняшних газет еще не читал (смех, аплодисменты). Перед теми, кто рассчитывал, будто бы я не вернусь, прошу прощения. Тех, которые рассчитывают на то, будто бы ничего не изменится, разочарую. У меня имеется парочка идей, как ускорить нашу деятельность, и я рассчитываю на то, что вы мне в этом поможете (крики "браво"). Еще одно. Тут у меня небольшие неприятности с персональным компьютером (тут я значительным жестом постучал себя по лбу), так что если я должен кому-либо какие-то деньги, предупреждаю, я ничего не помню…

Принесли шампанское. Я начал кружить по залу, здороваясь с каждым, скорее, слушая, чем разговаривая. Честно признаюсь, что большинство аллюзий и намеков я не понимал. Ну а приписать большую часит имен к лицам было возможно только лишь благодаря бейджикам. Таким вот образом я совершил полный круг и вернулся к Эусебио.

- А где же Сальваторе Липпи? – спросил я достаточно громко, чтобы меня услышало побольше присутствующих, а не только Розенкранц. Direttore смешался.

- Он не принял предложения встать во главе Восточного Региона, - опередила Эусебио синьорина Уилсон. Поэтому, три дня назад я приняла его отставку. Выходное пособие он получил царское.

- Жаль! Он показал себя превосходным главой канала "Природа и культура", - заметил я. - Некжто во время моего отсутствия случилось нечто такое, что сделало невозможным ему занять предложенный пост?

- Углубляющиеся расхождения по программной политике, - буркнул Розенкранц.

- Я хотел бы переговорить с ним после полудня, - сообщил я Лили.

- Не знаю, найди ли я его, - довольно-таки нагло ответила та.

- В таком случае, поищи себе новую работу, - сказал я. И сразу же сделалось тихо.

Неужели пересолил? Ну что же. Я не из тех безумцев, которые прыгают с вышки в бассейн, не проверив предварительно, а налили ли в него воду. Я тщательно изучил биографию Гурбиани. И разыграл сцену в точности так, как тот поступил пять лет назад, разогнав все руководство Западного Региона. Другое дело, что синьорина Уилсон уже много лет была в фирме священной коровой…

Пресс-конференция доставила меньше хлопот. Постоянно шутя, я все прикрывал провалами в памяти. Вспоминал, что во время празднества сел в машину какой-то охотницы за автографами, практически сразу услышал не слишком сильный разрыв, после чего потерял сознание. В себя я пришел только лишь в глубинах Колодца Проклятых. Весьма живописно я обрисовал то, как выбирался из колодезного ствола, расписывал о переходной амнезии, о том, как бродил по канализации и мусорным свалкам, и о руке помощи, которую протянула мне медсестра Моника Мазур. На всякий случай, я утаил эпизоды с моим арестом и пребыванием в клинике. Еще я рассказывал о том, как память ко мне постепенно возвращалась. И о том, как из сочувствия и нежности, которой меня окружила Моника, родилась любовь. Все были тронуты или сделали вид, будто бы это их тронуло. Еще я упомянул о продолжающемся следствии по делу моего похищения, обещая, что средства массовой информации обязательно будут ознакомлены с его результатами. Не желая, чтобы лирическое настроение полностью начало преобладать в зале, я рассказал парочку сальных анекдотов из приготовленного в печать новейшего номера "Минеттио". А в ответ на вопрос, собираюсь ли я отдохнуть или сразу же вернуться к работе, таинственным голосом ввернул, что готовлю парочку неплохих проектиков.

- Иногда, когда близко столкнешься со смертью, это поднимает интеллектуальную потенцию…

- Слушая синьора, - сказала худая журналистка из "Иль Корьере делиа Сера", - можно прийти к выводу, будто бы вы начинаете верить в Бога.

- Успех был бы полным, если бы Он поверил в меня и выкупил пакет спутниковых программ SGC.

Всеобщий взрыв хохота дал прекрасный шанс эффектного завершения пресс-конференции.

В кабинете меня ожидал Лука Торрезе. Он сидел прямо на моем столе и бесцеремонно копался в каких-то бумагах.

- Шеф, так что с тобой такое? – взорвался он. – Пустил побоку все мои предостережения во время Festa d'Amore, и поглядите что случилось. Вот уже пару месяцев я сигнализировал, что мы не полностью контролируем все структуры SGC, только ты не доверял.

- А ты знаешь, кто организовал мое похищение? – спросил я, глядя ему прямо в глаза.

- Подозрения имеются, но мне не хватает доказательств.

- Тогда найди эти доказательства, иначе я дам заказ кому-нибудь другому.

Было заметно, как нервно дернулась его челюсть.

- Тут другое дело. Синьор Амальфиани звонил час назад. Он беспокоится за свои деньги. Требует указать сроки и теряет терпение.

Я понятия не имел, как отреагировать. Что-то мне подсказывало, что попытка схватить Торрезе за задницу и выкинуть за двери, не была бы самой лучшей идеей. Гораздо хуже, что я совершенно не знал, кто такой этот Амальфиани. Оставалось тянуть время.

- Слышишь, старик, а может заскочишь вечером, тогда и поговорим, а сейчас у меня встреча с этим фертом из министерства.

Охранник неохотно слез со стола.

- Я собрал досье на Монику, то есть, на твою жену, - сообщил он. – Та еще пройдоха. Если у нее есть чем тебя шантажировать, мы это можем быстренько прекратить.

- Ничего прекращать не будем. И прошу тебя: не суй свой нос в мои семейные дела.

- Заскочу в восемь вечера.

Когда он вышел, я взял в руки "Who is Who", перелистал справочник пару раз но никакого Амальфиани не нашел. Никого с такой фамилией я не обнаружил и в телефонной книге. Что за черт? Проблему прояснил короткий разговор с Габриэлем Заксом.

- Синьор и вправду не знает, кто такой Амальфиани? – спросил тот, снизив голос.

- Понятия не имею.

- Его истинного имени не знает никто, но многие утверждают, что под этим псевдонимом скрывается глава объединенных Ндрангеты, Каморры и Коза Ностры[16].Многие подозревают, будто бы у нас с ним имеется некий договор. Нехорошо, что как раз этого ты и не помнишь.

Я вздохнул. Теперь мне было известно наиважнейшего из дьяволов, с которыми Альдо должен был заключить договоренность.



Вице-министр Вольпони забрал меня в камеры предварительного заключения муниципального следственного ареста, размещающиеся в современном комплексе низких бетонных параллелепипедов, расположенных за городской чертой. Вначале, благодаря подглядывающим камерам, я мог присмотреться к троице активистов ПА, моих похитителей. Меня застала врасплох их молодость. Австрийцу, хорвату и итальянцу, всем вместе не было и пятидесяти с лишним лет. Хилые, с юношескими прыщами и перхотью, они были похожи на старшеклассников средней школы, набедокуривших во время пикника. Показывая их, Вольпони упомянул, что сообщница этой симпатичной троицы, некая Андреа, после попытки самоубийства путем вскрытия вен находится сейчас в тюремной клинике. А вот ее сестра, тринадцатилетняя Николь, сыгравшая роль эротической наживки, пребывает дома под полицейским надзором.

- И эта детвора по-настоящему хотела меня убить? – недоверчиво спросил я.

- Не обманывайся внешностью этих ангелочков, Альдо, - на тонких губах министра появилась ироническая усмешка. – Эта детвора является членами крайне опасного фундаменталистского движения. Точно так же, как и их гуру, прозываемый брат Раймонд, они считают, что пришло время начать действенное сражение со злом. Так что они нападают на тех, кого считают безбожниками и растлителями, поджигают магазины с порнографией, публикуют списки крупных чиновников, пользующихся услугами проституток, пикетируют абортарии и институты генной инженерии, наконец, наголо бреют звездочек пип-шоу. К счастью, официальные церковные власти их эксцессы не поддерживают.