Джим вытащил из ножен меч и еще раз выглянул.

Панцирный капюшон был пуст. Вторая голова твари, похожая на крупный кочан капусты, осматривала окрестности, выискивая врага.

Цычиа ринулся вперед. Пульсация сердца в висках соединилась с рывком. Грязь мешала бежать, ноги скользили. Скорп заметил его и стал опускать голову.

Джим прыгнул. Никогда еще он не совершал таких безрассудных головокружительных прыжков. Скорп вытянул перед собой хвост-ножницы и попытался перекусить Джима пополам. В нос ударил тошнотворный запах. Джим одним движением отразил нападение, рассек скорпу голову и упал на плечо, скорчившись от боли. Рядом в конвульсиях дергался скорп, обливая Джима оранжевой кровью

Джима подхватили и понесли. Брызги грязи, слепившие глаза, и боль в плече мешали ему сосредоточиться. Он так и держал меч в руке до самого тоннеля Друзья торопились. Скорп, которого убил Джим, был чем-то вроде постового. И если скорпы его найдут и увидят, что он мертв, землянам несдобровать.

- Черт бы побрал эту планету или как ее там называют! - ругался Дмитрий. Прежде чем попасть в Вечный город, Дмитрий служил штурманом на звездном истребителе. - Ни на одной планете я не видел таких мерзких тварей.

- Нам не надо было вообще выходить, - рассудительно заявил священник. - Не было соответствующего знамения.

- Да брось ты, - прервал Дмитрий, - с самого начала следовало забросать их гранатами

- Все, привал, - остановился Суен. - Священник и Доминик, вы будете охранять лагерь Дмитрий, перевяжи Джима, а я приготовлю обед.

Дмитрий склонился над Джимом и попытался снять с него куртку. Джим поднял опухшие веки.

- Ничего, потерпи парень, - сказал Дмитрий.

Опираясь на здоровую руку, Джим попытался сесть. Мышцы затекли и от этого боль усилилась. Дмитрий так и не смог снять куртку, достал нож и разрезал ее. Плечо Джима напоминало большую спелую вишню.

- Да тут, наверное, связки порваны. - Дмитрий прищелкнул языком.

Только он это сказал, как в воздухе почудился тошнотворный запах, и почти в то же мгновение голова священника катилась по гранитному полу, а Доминик был расплющен по стене тоннеля.

Дмитрий вскочил на спину чудовища и стал вытягивать уязвимую голову скорпа из защитного панциря. Суен в это время отражал удары хвоста с ножницами. Скорп в неистовстве прыгал из стороны в сторону и чуть было не раздавил Джима. Наконец Дмитрию удалось вытащить голову твари из панциря. Скорп продолжал биться. Суен мешал ему перекусить Дмитрия, а последний в бессильной ярости, боясь отпустить с таким чудом вытянутую голову, пытался ее прокусить. Джиму все представлялось, как в замедленной съемке. Изображение прыгало перед глазами. Разум отказывался воспринимать происходящее всерьез, и поэтому страха не было. Страха, который часто сковывает нас в минуты опасности. Дмитрий безнадежно повис, ухватившись за голову скорпа.

Джим встал и, с трудом сдержав рвотный позыв, побрел к месту схватки. В этот момент скорп метнулся к Джиму, невольно подставив под удар свою капустную голову, на которой всей тяжестью повис Дмитрий.

Джим одним взмахом меча снес капустную голову и потерял сознание.

* * *

Поликарповна и Чижик вышли на улицу. Точнее, они давно уже на ней были, но только сегодня им разрешили выйти. Их встретил человек и два "чижика". Человек представился мистером Розуелом, а имена "чижиков"...

Кстати сказать, Розуел уже сносно разговаривал с чужаками. За эти три месяца, которые он провел у альбенаретцев-"чижиков", он значительно повысил уровень своего образования и уже кое-что успел изобрести. Например, "ГРАВИБРИТВУ". Гравибритва обладала многими чудесными свойствами. Во-первых, она не срезала проросшие волосы бороды, а растворяла их специальным раствором. Можно было так отрегулировать поступление раствора, чтобы потом не приходилось бриться месяц или неделю. Все зависело оттого, кто ею пользовался. Во-вторых, она попадала (в буквальном смысле этого слова) в руки владельца после определенного сигнала и сама возвращалась на место после выключения. Розуел так разрекламировал свое изобретение, что продал альбенаретцам целую партию. Хотя зачем альбенаретцам гравибритвы? Они, скорее всего, не знают, что такое борода.

Но это еще не все, чего достиг Отгоне. Скажем так, это малая часть того, что он успел сделать.

Альбенаретцы выделили землянам район для заселения. И первым хозяином района стал Розуел. Ученые-альбенаретцы сообщили, в какое время в этом мире материализуются другие его "одновременники-однопланетники". И для Розуела не было задачи важнее, чем встретить людей не с пустыми руками. Он снова переделал "своего" робота, и тот теперь строил шикарный дворец, благо альбенаретцы предоставили землянину огромное число строительных материалов и различных вспомогательных машин.

Поскольку Розуел прежде всего был человеком расчетливым, он разработал проект застройки земной колонии.

Альбенаретцы, заинтересованные таким поворотом дела, помогли провести сеть канализации с выходом в ядерный преобразователь и "паутину" водоснабжения. Вода поступала из единого концентратора. Второе место в проекте Розуела заняли общественные туалеты. Вот этого альбенаретцы понять не могли. И неудивительно. Ели они мало, один раз в полгода, по земному летосчислению, а опорожнение осуществляли все вместе, как древний обряд, переходивший в непонятный для землян танец "пустых желудков".

Поднятая вверх голова, медленное скрещивание передних конечностей и сиплый возглас на выдохе: "Исса" - это имя одного из альбенаретцев, который дал Розуелу белый шарик.

При встрече с альбенаретцами надо обязательно произносить их имена, иначе они могут обидеться...

Когда Розуел во второй раз увиделся с тем чужаком... Розуел задергал головой, пытаясь воспроизвести болевые импульсы в висках, затем отпрянул назад, взмахнул два раза правой рукой, согнул ее в локте и на вздохе произнес:

- Ачч.

Ачч же, словно издеваясь, произнес просто:

- Розуел.

В основном встречи их были официальными. Рассматривались вопросы о появлении других землян. Розуелу передали список тех мест, которые, по подсчетам альбенаретцев, вскоре должны появиться. Время появления этих кусочков старого мира было примерным. Кусочек старого мира с заключенной в нем Поликарповной должен был появиться пер-веда после прибытия Розуела.

- Зови меня Поликарповна, сынок, - благодушно сказала Поликарповна.

- Пойдемте, я вас отвезу в апартаменты.

- Постой. А как же кухня?

- Какая кухня?

- Да кухня моя, в которой я готовила. Это все, что у меня осталось и...

- Успокойтесь, Поликарповна! Кухня ваша никуда не деются. Можете приходить в нее, когда захотите.

- Это как же?

- Да с альбенаретцами, которых вы здесь видите, я договорился.

Поликарповна нехотя пошла за Розуелом, то и дело оглядываясь на то, что осталось от ее шикарной кухни. Они сели в маленький открытый электромобиль и поехали в сторону земной колонии. Еще издали были видны новенькие здания.

* * *

Дэвис вошел в дом и осмотрелся. Прихожая и гостинаясвыглядели ухоженно. Под ногами зашевелился коврик-грязеулавливатель. Дэвис с отвращением отбросил его в сторону. К некоторым вещам этого мира он относился с неистовым ожесточением.

Дэвис Степолтон, выходец из Шотландии, был в гостях у друга, когда произошло слияние миров. Вместе с семьей друга он провел в заточении около трех недель и за это время успел нажить пять смертельных врагов. Он мог бы нажить их и больше, да вот жаль, что у друга были только родители и две младшие сестры. Итак, Степолтон откинул ногой грязеулавливатель и решительно прошел в гостиную. Вспыхнул свет, И следом вспыхнул Дэвис в порыве бешенства. Дэвис осмотрел все комнаты на первом и втором этажах и лишь после этого догадался заглянуть в ванную. Смолли была там. Она полулежала в неглубоком бассейне, и белые хлопья, как парусники, приставшие к пристани, окаймляли ее грудь и колени. Дэв сел напротив и закурил.

С первых же дней в новом мире Смолли увлеклась транс-будуэзмом Это способ общения с внутренними энергиями у альбенаретцев С помощью специальных тренировок и гипнотических сеансов вживление можно было добиться увеличения объема памяти мозга, повышения скорости сокращения мышц, обнаружения запасов прочности организма и многого другого. Правда, все это касалось только альбенаретцев, но Смолли захотела проверить влияние этих тренировок на людей.

Перед приходом вышеупомянутого Степолтона, Смолли нагрела своим телом воду в бассейне до сорока пяти градусов по Цельсию, а теперь расслаблялась и отдыхала.

Она не открывала глаз, но внутреннее осязание подсказало ей, что кто-то вошел. Смолли открыла глаза и посмотрела на Дэвиса. Тот докурил сигарету и затушил ее о край раковины

"Вот ведь мерзавец, - подумала Смолли - Но почему я так спокойна? Ведь случись это со мной до того, как я стала заниматься транс-будуэзмом, я бы, наверное, его убила"

- Смолли, я пришел делать тебе предложение. Хочу, чтобы ты стала моей женой. Все равно рано или поздно это произойдет. В колонии не так много мужчин, а те, кто есть, либо женаты, либо скоро будут. К тому же лучше меня тебе не найти.

Смолли ушам своим не верила. "Мало того, что этот ублюдок зашел в мой дом, пялится на меня, так еще меня пугает..." - подумала Смолли, а вслух сказала:

- Уходи

И это "уходи" у нее прозвучало так самозабвенно, так глубоко и ясно, что у Дэвиса отвисла челюсть. Он вскочил, выбежал из ванной комнаты, затем вернулся и прокричал, брызгая слюной.

- Ну, ты у меня это запомнишь, шлюха! Ты у меня еще... - Дэвис поперхнулся и попятился.

- Ты... - звучало в ушах у Степолтона, - ты...

* * *

Миссис Дортфут закончила посадку цветов, умылась, переоделась и пришла в гости к Поликарповне.

- Поликарповна, твой чай изумительный! - уже в третий раз восклицала Дортфут.

- Пей, пей, дорогая, а я еще сухариков принесу.

- Да сиди, сиди.

Поликарповна рванулась на кухню, как выпущенный снаряд, и через девять секунд вернулась к столу.

- Да... - потягивала чай Дортфут, - а я вот сегодня цветы сажала. Вдоль улицы и на углу Националя. Все-таки мужик этот Розуел - чудной.

- Не то что чудной, - подтвердила Поликарповна, - чудесный. Он мне давеча пообещал вскоре изобрести самомоющийся кафель.

- Вот это да-а-а!

- Это да, - продолжала Поликарповна, - я вот со своим Чижиком разговаривала, так он сказал, что Розуел - это Большой разум, что альбенаретцам десять лет понадобилось бы, чтобы такой город построить, а Отгоне за три месяца отгрохал. И не тяп-ляп. - Видный человек.

Миссис Дортфут откусила сухарь и запила чаем.

- Жених, - добавила Поликарповна.

Дортфут чуть было не поперхнулась и выпучила на подругу глаза.

- Что смотришь? - продолжала Поликарповна - Правду говорю. Ведь к твоей дочке старшей он симпатию имеет и нечего на меня так смотреть. Что тут плохого?!

Разговор временно прекратился Миссис Дортфут, посапывая, пила чай, а Поликарповна с невозмутимым видом размешивала сахар в кружке с остывшим чаем.

* * *

Джим остановился, все было слишком запутанно.

- Сартос, но вы же как-то живете здесь? - спросил Джим.

- Понимаешь, Джим, мы перестали ломать над этим голову. Иначе невозможно. Сам посуди. Я сейчас тебе говорю, а на самом деле я уже это говорил.

- То есть как?

- Джим, я тебя знаю очень давно и не раз провожал в переход. И ты мне рассказывал о своих приключениях тоже не раз.

- Но этого не может быть. Я ведь один

- Это ты пока один, но скоро вернешься из очередного перехода и пойдешь встречать Цычиа.

- Цычиа и Джим Грей - одно лицо... это я, - пробормотал Джим. - Как же я могу встретить самого себя?

- Не знаю, Джим. Могу тебе только сказать, что ты один в Вечном городе ВСТРЕЧАЕШЬ САМОГО СЕБЯ. И думаю, это потому, что однажды ты все-таки ушел.

- Ты же говорил, что из города уходят.

- Да, уходят. И возвращаются, если только не достанутся каким-нибудь тварям, коварным болотам, ядовитым газам...

- Ладно, пойдем

Пока они шли, их приветствовали жители города. Джим перестал уже этому удивляться. Кто не знает Джима Грея?! Только сам Джим Грей.

Какая-то женщина кинулась им навстречу.

- Вы вернулись! - воскликнула она и залилась румянцем. - А где Тодеуш?

Джим недоуменно посмотрел на Сартоса.

- Это прежний Джим, - тихо произнес Сартос. Женщина побледнела и отошла в сторону. Чтобы разрядить напряжение, Сартос спросил:

- А как твой меч? Ты его делал три года.

- Ну что ты, - прервал Джим, - если бы не ты, я бы его вообще не сделал. Ты научил меня.

- Да-а, а меня в свое время отец. А отца - дед, - сказал Сартос. Помню, как отец учил выбирать гибкий сплав, чтобы вковать его в стальные пластины.

Они подошли к дому Суена. Открыла хозяйка. Миловидная женщина лет тридцати пяти, в чистом фартуке с вышивкой. На ногах сандалии.

- А, Джим, и вы, уважаемый Сартос, - обратилась она к ним, - а муж пошел к Дмитрию. Скажу вам по секрету, Джим, - они готовят для вас какой-то сюрприз.

* * *

У входа в тоннель они встретили Джима.

Заросший, в рваной одежде, он был похож на бродягу. Останавливаться не стали, тем более что прошедший Джим как будто избегал с ними разговоров. Спутники этого Джима молча переглянулись.

"Это совсем не означает, что мы там подохнем, - успокаивал себя Дмитрий. - Ведь это мог быть Джим из другого перехода". Нервы у одного из членов очередной экспедиции не выдержали, и он повернул назад. Никто не оглядывался.

А в это время заросший Джим вошел в трактир в Вечном городе. Сел за свободный столик и заказал выпивку. Слезы текли из его обветренных глаз. Глухой комок костью застрял в горле, и давящее чувство вины все больше распаляло Джима. Он обхватил голову руками, не переставая плакать.

* * *

Совершенно неожиданно в городе возникла проблема - Смолли. Все было бы хорошо, если бы не ее занятия транс-будуэзмом. Вредные языки старух, вконец обленившихся в новых автоматизированных условиях, склоняли Смолли на все лады.

Поговаривали о том, что она совокупляется с чужаками и скоро принесет потомство

А Смолли, не обращая внимания на грязную болтовню, продолжала вносить дисбаланс в городские кварталы, построенные Розуелом