Отгоне шел в гости к миссис Дортфут, точнее, к ее дочери Анне. В своем новом костюме с влагоулавливателем и фильтром воздуха Розуел наконец-то нашел время, чтобы сделать Анне предложение. Их отношения зашли уже слишком далеко и могли вызвать в новом городе кривотолки. Розуелу, честно говоря, было наплевать на сплетни, просто он боялся, что Анне будет более чем неприятно.

Проходя через Малую авеню, Розуел наткнулся на непонятную преграду. Перед глазами была серая непрозрачная стена высотой примерно метр семьдесят - метр восемьдесят. Два часа назад стены не было. Уж это-то Розуел помнил прекрасно.

Через двадцать минут весь город был поднят на ноги, и вот-вот должны были возвратиться гонцы, которых Розуел послал за альбенаретцами.

Все собрались на главной площади и расселись. Розуел назначил старших за кварталы и попросил проверить списки.

Мало ли чего можно ожидать от этой стены, не исключено, что уже были жертвы. Тут как раз прибыли альбенаретцы. Очень медленные в это время года, они напоминали сонных мух.

Розуел вкратце рассказал о появившейся стене и, сев за руль, повез их для осмотра.

Они наткнулись на стену гораздо раньше. Гладкая серая масса вела от центра связи и врезалась в фасад дома Смолли. Розуел выключил двигатель и стал ждать ответа от альбенаретцев, который получил неожиданно быстро.

- Смолли, - сказал Уххас, - остаточная реакция неправильного перемещения. Стена скоро исчезнет, а Смолли, я думаю, уже исправила свою ошибку.

Единственное, что понял Розуел, так это то, что тут была виновата Смолли.

* * *

Карл, когда утром вставал, с тоской думал о старом мире. Здесь он ощущал себя потерянным. Вроде все уже здесь было изобретено, единственная проблема - как это использовать?! Карл преклонялся перед гением альбенаретцев. И всячески им завидовал. При помощи своей психофилософии альбенаретцы находили ответы там, куда человечество не заглянуло бы еще тысячу лет.

- Карл! - позвала Катрин из постели. Да-да, они уже женаты - Милый, капризно протянула супруга Карла.

Карл обернулся и подошел к кровати с матрацем, наполненным жидким эбеновым маслом.

- Карл! - Катрин взяла руку Карла в свои маленькие ладошки. - Что с тобой происходит?

Карл некоторое время молчал, а затем выплеснул все свои тяжкие думы. Что он ощущает себя недоразвитым ребенком, что надо заново учиться лет сто, чтобы что-то изменять и развивать. Что ему не нравится этот город с его обленившимися людьми. Ему многое не нравилось.

Катрин поглаживала руку мужа и что-то шептала, пока тот жаловался и сетовал. Наконец Карл исчерпал запас своих обид, а Катрин все продолжала что-то шептать, не выпуская его руки из своей.

* * *

Суен приказал разбить лагерь. Джим устроился в одной из ниш тоннеля недалеко от костра. Он расстелил на земле свой дорожный плащ и улегся, подложив под голову котомку.

Отблески лагерного костра озаряли его лицо. Джим заметил, что костер всегда успокаивает и приносит умиротворение.

Джим отстегнул ремень с небольшим подсумком и двумя мечами. Вытащил один меч из ножен и протер сухой тряпкой, которую носил во внутреннем кармане холщовой куртки. Блики света озорно заплясали по полированному металлу. Джим вложил меч в ножны и отстегнул второй меч, подарок Дмитрия и Суена. Плазменный меч, появившийся из трубки, имел рубиновый оттенок. Стены ниши, в которой расположился на ночлег Джим, приобрели фантастические рисунки из-за переливов света, излучаемого плазменным мечом. Джим выключил меч и бережно положил рядом с первым.

* * *

Нио подбросил в костер еще дров, и тот с жадностью их проглотил. Костер жарил так, что вблизи сидеть было невозможно Но не костер мешал Нио заснуть. В памяти постоянно возникал образ того Джима, которого они встретили в начале перехода.

"Тот Джим был очень мрачен, - думал Нио, - почему он не стал с нами говорить? Может быть, потому, что все смогли выйти из Вечного города, а он нет? Да, наверное. У него и одежда была другая. Это был не тот Джим, который с нами... - Мысли у Нио стали путаться, и он, пытаясь их прояснить, старался припомнить, как выглядел "тот" Джим. - Конечно, у него костюм был из какого-то темного материала, и с левой - золотистая нашивка. А мечи? А мечи у него были, И пистолет еще был какой-то. Нет, это не этот Джим, решил Нио, - Это другой Джим, который без нас". С этой мыслью Нио блаженно заснул.

* * *

Джим очнулся и поднял голову. На него смотрел Сартос, тот же старина Сартос.

- Сартос, - сказал Джим.

- Здравствуй, Джим.

- Сартос! - воскликнул Джим. Тревожные мысли захлестнули его, как бушующее море. - Скажи, Сартос, им поможет ТО, что я сделал?

- Пойдем, - сказал старик, - по дороге расскажешь.

- Вначале они шли молча. Джим собирался с мыслями. Потом проговорил:

- Понимаешь, Сартос, когда я шел вместе с ними, я встретил себя. И я сам себя предупредил, я всех предупредил. Но равно ничего не помогло. Теперь вчера, когда я возвращался... Я прошел мимо, думая, что, может, так изменю ход событий. Это правда, Сартос? - Джим остановился и схватил старика за плечи. - Скажи, Сартос, что-нибудь изменится?

- Нет, - проговорил Сартос.

* * *

После короткой разведки экспедиция вышла из тоннеля.

Ярко-красное большое солнце контрастировало с синим небом очень эффектно. Самым неестественным здесь, на иссушенном солнцем пустыре, был маленький холмик с входом в переход, из которого только что вышли земляне. Что бы с ними ни случилось, обратная дорога в Вечный город будет их ждать и никуда не денется. Это один из маленьких капризов ПЕРЕХОДА. Когда заходишь, попадаешь в Вечный город. Когда выходишь - мир будет уже другим.

Оружие было наперевес, и все то и дело осматривались.

- Дмитрий, - нарушил молчание Суен. - Поставь радиомаяк.

- Уже поставил.

- Хорошо. Дэймон, как у тебя с анализом воздуха?

- Норма, командир.

- Отлично. Всем снять кислородные маски, - приказал Суен, - разбиться по парам для поочередной смены носильщиков. Пошли.

Экспедиция выстроилась по ходу в колонну.

- Слышь, Тодеуш? - позвал Вадим.

- Да? - отозвался Тодеуш.

- Ты чего это оглядывался, когда из тоннеля выходили? Смотрел, не идет ли за тобой жена? - сострил Вадим.

- Нет, Вадим. На этот раз я смотрел, чтобы с тебя запчасти не сыпались.

Все засмеялись. Настроение приподнялось. Солнце нещадно палило. Казалось, оно вообще застыло на месте.

Настала очередь Джима нести носилки. Он был в паре с Дмитрием. Дмитрий снял с плеча автомат, положил на носилки и встал впереди. Джим все время смотрел под ноги, чтобы не упасть. Уродливая, полопавшаяся земля навевала грустные мысли. И опять лил этот нещадный соленый пот, который резал глаза и вызывал в теле мучительный зуд.

- Помню, когда в последний раз спал с женой, она меня спросила: "Почему это ты, дорогой, так натопил?" А я ей отвечаю: "Тяжело в учении, легко в бою". Так она мне потом такую "баню" устроила, еле выжил. Не поняла меня... ха-ха... Думала, я во время экспедиций без конца женщин меняю... ха-ха... в экстремальных условиях.

- Только нам не надо заливать, - подхватил Вадим. - Думаешь, мы не видели, как в прошлом переходе ты с обезьянами любезничал? Жаль только, обезьяна неграмотная тебе попалась, а то бы ты ее живо в постель затащил.

Когда стало нестерпимо жарко и даже грубый юмор перестал помогать, сделали привал. Решили идти вечером и по возможности всю ночь. Люди медленно попадали в блаженстве на землю, прикрываясь от солнца плащами и блестящим полиэтиленом. Дмитрий лег рядом с Джимом и предложил закурить.

- Нет, спасибо, - ответил Джим.

- Ну как хочешь. Было бы предложено, - сказал Дмитрий, - а помнишь, как мы отдыхали на Гринуалде? Джим рассмеялся:

- Да, Дима, это было великолепно. Светило неназойливое солнышко. Щебетали трехметровые птички, а мы сидели на деревьях и ждали удобного случая, чтобы добраться до тоннеля.

- Ну, ты там прекрасно отдохнул, по-моему.

- Это тебе показалось. Помню, какое у тебя было выражение лица, когда эти ползучие гады напали. Ты тогда скорчил свою знаменитую рожу, прокричал "Шухер!" и полез на дерево. - Джим улыбался.

- Ладно тебе, Джим. По-моему, ты в любой вылазке отдыхаешь.

- Ты не прав. Я ищу.

- Все ищут, а ты испытываешь еще и наслаждение от всего этого.

К ним подошел Суен, сел рядом.

- Воды осталось на один день пути. Если ничего не найдем, придется возвращаться назад.

- По крайней мере, здесь нам не надо будет драться, - сказал Дмитрий.

- Не зарекайся, - ответил Суен, - это такой же чужой для мир, как и все остальные, которые мы посетили. Помяни слово, здесь кто-то есть. Я это чувствую. Помнишь Кадастре? Рай, а не мир, а для людей смертельный.

- Не отчаивайся, командир, - Дмитрий подмигнул Джиму, - когда мы вместе, ничего плохого не происходит.

Вечером они продолжили путь и остановились только к утру. Изнуренные тяжелым переходом, земляне разбили лагерь, выставили охрану и легли спать.

* * *

Смолли стояла посреди сумрачного зала одна. Сквозь редкие маленькие оконца просачивались кусочки неба. Так она стояла уже минут двадцать. Нужно было что-то делать.

Альбенаретцы, как всегда, ничего не объяснили. Пригласили, поговорили, сказали, что, может быть, примут Смолли в свой клан.

Смолли очутилась здесь внезапно. Ни один волос не шелохнулся на ее голове. Все альбенаретцы резко исчезли, и вместо привычного прозрачного купола она увидела серые однообразные стены.

Даже выдержке натренированной Смолли может прийти конец. Примерно такого рода мысль крутилась сейчас в голове у девушки. Смолли кашлянула. Так, для проверки. Эхо многократно повторило звук. "Здесь прекрасная акустика", - подумала Смолли. Девушка подошла к стене, потрогала ее рукой. Камень. Прекрасно обработанный гранит. Смолли еще раз огляделась. Ни единой двери, ни единого проема или выступа, только маленькие окошки под потолком. "Наверное, это своеобразный экзамен для тех, кто хочет вступить в клан, мелькнула мысль. - Да, так оно и есть. Ну что же, если это экзамен, то слишком легкий". Смолли сконцентрировалась и для начала перенесла себя в другой конец зала. "Все отлично, никакого подвоха". Девушка обрадовалась и телепортировалась снова. Она почувствовала преграду. Сначала какую-то мягкую, но жесткость и твердость росли, грозя Смолли заточением в расщепленном виде в самом центре стены здания. Смолли испытала болевой шок и страстное желание вырваться, освободиться. Такое состояние, наверное, испытывает тонущий человек. И Смолли вырвалась. Она упала посреди этого хитроумного здания и попыталась успокоить дыхание. Ее попытки преодолеть стену продолжались битых три часа, после чего Смолли окончательно выбилась из сил.

Сердце работало рывками, уши заложило, губы до крови потрескались. Даже белокурые волосы приобрели темный оттенок.

Смолли сидела на полу и равнодушно водила пальчиком по камню. Абсолютно гладкий, без единой выбоинки, он внушал Смолли страшную ненависть.

Она ненавидела его всем своим существом, каждой клеточкой своего тела.

Постепенно мысли заполнили ее разум и стали обретать покой. Смолли почувствовала в себе огромную силу, граничащую с безумной яростью. Смолли была уверена, что сумеет покинуть это здание.

Девушка вытащила из кармана записную книжку и положила перед собой. С легкостью, какой раньше не испытывала, она "телекинировала".

Записная книжка поднялась в воздух и стала делать замысловатые движения. Девушка разогнала книжку и разбила о стену зала. В момент столкновения, оказавшегося молниеносным, записная книжка взорвалась и разлетелась на мизерные части.

Смолли вскочила на ноги, и глаза ее наполнились огнем. Такой огонь в глазах, наверное, полыхал у ведьм на шабаше.

Неистовый танец захватил ее, она заставила здание вздрогнуть, и оно стало медленно рассыпаться на мелкие частицы. Крупинка за крупинкой величественное здание осыпалось к ногам неистовой Смолли. Она сровняла это место с землей и похоронила все эти приключения в своем сознании.

* * *

Карл закончил тренировку и принимал душ, когда прибежал Джозеф. Лицо Джозефа горело от возбуждения.

- Учитель! - Джозеф поклонился, как на тренировке.

- Просто Карл, - прервал тот Джозефа. Карл не принимал таких обращений вне зала. То ли от скромности, то ли от европейского склада ума, который так часто выдает среди азиатов.

- Карл, там Смолли! - не стал попусту спорить прибывший. - Она сдала альбенаретцкий экзамен, и, ты понимаешь... она... ну...

- Спокойнее, - остановил его Карл, - спокойнее. Джозеф сделал три глубоких вздоха и продолжал:

- Весь город как на вулкане! Люди пришли к Розуелу взамешательстве, а все из-за того, что Смолли сдала главный экзамен, да еще по высшему разряду. Смолли теперь как бы предводитель чужаков. А толпу организовал Степолтон. Ты знаешь, что можно ожидать от этого деятеля.

- Джозеф, - Карл растирал себе спину полотенцем, - я, что делать, думаю, ты со мной согласишься.

- Да, учитель.

- Созывай ребят, пойдем к дому Смолли и попытаемся защитить ее, не используя силы.

* * *

Джим проснулся от воплей и вскочил на ноги. Было уже светло. Джим выхватил меч из ножен и огляделся. Суен, Дмитрий, Клаус и еще пять человек были на ногах. Остальные на земле. Их тела желеобразно подрагивали.

- На земле, - крикнул Дмитрий, - это они!

Джим только сейчас заметил несколько амебообразных полупрозрачных тел размером с человеческую стопу. Эти маленькие тельца быстро подбирались к его ногам.

- Мы на Земле! - вопил Дмитрий. - Этих тварей я сжигал тысячами. Сволочи!

Дмитрий прыгал на месте и расстреливал амеб в упор. Амебы лопались и взрывались, а на их место заползали другие. Суен с момента нападения не проронил ни слова. Он сосредоточенно убивал этих тварей.

- Малыш, - обратился к Джиму Дмитрий. Джим обернулся, сжигая при этом с десяток амеб. - Надо убить пораженных людей. Они не выдержат такого. Они уже наши враги. - Голос Дмитрия сорвался в хрип.

Как будто услышав его слова, подергивающееся тело Нио встало. На лице был неописуемый ужас и страх. Нио как-то нехотя, с каким-то внутренним противоборством вытащил пистолет и выстрелил. Клаус лишился головы. Джима пронял озноб. Он разрезал Нио, ощущая, что сейчас сойдет с ума и закатит истерику посреди боя с мерзкими слизняками.

Еще ночью он и Нио сидели вместе, а вот сейчас плазменный меч разрезал Нио напополам, и оттуда, из среза, вытекали куски амеб.

Прошло не больше полуминуты, и остальные желеобразные тела людей были уничтожены. Джим обернулся и увидел, что в живых осталось только трое. Дмитрий непрестанно мотал рукой, что-то выкрикивая, а Суен...

Только что упал обезглавленный Клаус. Твари лезли сплошным потоком, и Суен изрядно вспотел, не переставая нажимать на спусковой крючок. Заряд у лучемета закончился, и Суен поднял автомат. Он вдруг ощутил, что в его руку стала втекать прохладная жидкость. Амеба, прицепившаяся к автомату, вползала в человека через поры кожи. Суен схватил тварь свободной рукой и разорвал. Этого мгновения было достаточно, чтобы твари внизу добрались до ног. Суен с ясной головой стоял и пытался обрести потерянную над телом власть. Твари с легкостью проникали сквозь кожу, их уже было внутри у него около шестидесяти. Суен собрал в кулак свою волю, но ничего не добился. Тело его оказалось во власти амеб. Они сокращали мышцы, катались по венам, рвали сердце. Суен увидел, как его рука поднялась, держа непонятно откуда взявшийся пистолет. Боже! Суен выстрелил в Джима, и левая рука последнего превратилась в обожженную кость. Дмитрий пристрелил Суена и бросил на Джима печальный взгляд. Вокруг ног Джима копошились маленькие тельца, тут же превращаясь в кипящий кисель. Дмитрий выстрелил в амеб и заорал. Его тело стало конвульсивно подергиваться.

Сверху упала тень, и все пустое пространство охватило пламя.