Помоги проекту - поделись книгой:
В то же время надо сказать, что идеология, пожалуй, единственный участок политики, в котором партократия преуспела. Искусство она превратила в социалистический реализм, литературу — в издания собственных речей и опусов, телевидение и радио — в машину для постоянного прополаскивания мозгов миллионам своих подданных. К нашему счастью, что именно здесь сегодня объективно происходят наиболее существенные изменения. И Тв, и радио, и печать вроде бы выходят постепенно из под тотального контроля начальников с партийными билетами.
Особый и непоправимый урон социалистическая идеология нанесла духовному миру русского человека. Изречение Маркса: «Религия — опиум народа» стало руководством к действию воинствующему атеизму, новой инквизиции ХХ века, которая за семьдесят лет сделала всё, чтобы ничего святого на Руси не осталось. Громили Храмы, духовенство ссылали в ГУЛАГ, а на месте возникавших пустырей пытались возводить символы новой религии — культа личности. В каждом городе и на селе над всеми возвышался Коба, но и этого ему казалось мало. Чтобы как-то укрепить в сознании народа, что сталинизм есть ленинизм современной эпохи, к месту и не к месту стали появляться бюсты и памятники Ленину, нередко совсем не похожие на истинный ленинский лик.
Не потому ли сегодня доведённый до отчаяния народ выплеснул свой гнев на монументальную фигуру Ленина? Но против ли Ленина протестуют в Литве, Молдове, Грузии, Украине? Нет, а прежде всего, против ненавистной Системы, у истоков которой он стоял по воле истории и которую создал для народа его верный ученик и последователь. Когда писалась эта статья, мне действительно казалось, что российский коммунизм умер окончательно и навсегда. И скомпрометированный Учредительным съездом РКП, он вряд ли сможет поднять голову. Но, увы, чем дальше новоявленные демократы стали заходить со своими требованиями полной смены государственного строя в нашем ещё фиктивно существующем Союзе, тем больше сторонников стала вербовать в свои ряды возрождённая РКП и пока ещё без (б), но как знать. Что же, история повторяется? Мне не хотелось бы делать скоропалительных выводов. И всё же, статья секретаря её обкома из г. Ленинграда Юрия Белова даёт повод для размышлений.
«Отрезвление» — так назвал Ю. Белов свои политические заметки, названные в «Ленинградской правде» от 25 ноября почему-то полемическими, хотя автор пытается без всякого намёка на полемику навязать читателям именно свою точку зрения. Похоже, что партийная номенклатура и впрямь переходит в наступление! Думаю, выход этих заметок совсем не случаен, особенно накануне очередного съезда народных депутатов РСФСР. Ю. Белова и значительный круг ныне здравствующих партаппаратчиков явно пугает независимость суждений и действий российского парламента. Ищутся новые пути его дискредитации в глазах народа. Вспомним недавнее прошлое. Волна требований против переименования Ленинграда в Петербург, затеянная с молчаливого согласия ленинградских коммунистов, чтобы внести раскол в демократическое движение, отвлечь жителей города и области от более насущных проблем, схлынула под угрозой надвигающегося голода. И тогда коммунисты решили использовать свой, быть может, последний шанс в борьбе за уплывающую из их рук власть, пытаясь скомпрометировать абсолютно все движения, как демократическое, так и явно антисоциалистические, ставя между ними знак равенства.
Посмотрим только на подзаголовки политического опуса Юрия Белова: «Размежевание неизбежно», «Контрреволюция в революции», «Линия Андропова» и т. д. Последний — явно с намёком на то, что именно коммунисты мечтают о новом «красном терроре». Так к чему же зовёт нас Ю. Белов? «То, что происходит сейчас в нашем обществе — пишет он — это уже контрреволюция». Ни больше, ни меньше. А там где контрреволюция, там нужен новый железный Феликс!
Но всё же, не это нам сейчас надо. И не столь важно, какому богу мы поклоняемся сегодня: Ленину, Сталину, Горбачёву. Будущему рынку. Деревянному рублю или зелёному доллару. Идолы для поклонения были, есть и будут. Самое страшное не в этом. Семидесятилетний опыт подсказывает русскому человеку, что его истинным богом были и будут не идолы, а то, к чему он извечно стремился — Труд и Добро. Бездуховность, царящая сегодня в обществе, страшнее любой нейтронной бомбы, СПИДа и партаппарата вместе взятых. Она способна низвергнуть наш народ в первобытное состояние, уничтожить его генофонд, а в итоге привести к полному Краху. Вот уж тогда точно, вместе с народом умрёт и номенклатура. Но не слишком ли ей много чести! И дай бог, чтобы в результате полной непредсказуемости нашего современного исторического развития не оказаться нам вновь в пучине великой междоусобицы. А пока будем хранить надежду в наших сердцах…
Вместо заключения: к чему пришли?
Говоря о наступлении бездуховности в период разброда и шатания государственных устоев, на чём я и закончил свой первый опыт политического анализа 25-летней давности, я даже не предполагал, что когда-то в достаточно развитом российском демократическом обществе опять буду писать о том же самом. Но одно скорбное событие рубежных дней октября-ноября, а именно гибель 224 пассажиров и членов экипажа самолёта А321, причём практически все они были гражданами России, заставляет вспомнить о таком понятии как «толерантность». Её то, мы за четверть века так и не воспитали в наших молодых гражданах, которые родились и выросли в нашем новом обществе и не знают практически ничего ни о каком моральном кодексе старого советского общества. Выходит, что на уровне отдельного индивида в советское время мы были куда более моральными, чем в существующей сегодня системе российского капитализма. И только православная церковь устами Патриарха Кирилла возмутилась натуральной бесовщиной в часы, когда в стране скорбили о погибших. Оказывается, нынешнему поколению куда важнее отметить массовым разгулом американский Хэллоуин, чем проявить уважение к памяти безвинных жертв. Что собственно и происходило в ночных клубах Москвы, в то время, когда в стране на государственном уровне был объявлен общенациональный траур.
Тем самым организаторы и участники подобного шабаша поставили себя выше общества, которое, увы, вырастило и воспитало именно такими, какие они есть, но и государства. Тогда, что уж говорить о какой-то толерантности. У нас её у многих наших граждан не существует. Из неуважения к личности другого человека, вырастает и нетерпимость к его взглядам, традициям обычаям, выражающаяся пока в замаскированном раздражении и пренебрежении к «чужакам». Никакой политической подоплёки, потому что в России вот уже 25 лет вообще нет никакой идеологии. Вседозволенность везде и всюду. Ввести её в рамки приличия, можно лишь наличием объединяющей идеи, которую бы разделяло подавляющее большинство населения страны. В предисловии к этому сборнику я совсем не случайно коснулся этой проблемы.
Мы уже предпринимали попытки в этом направлении. Ваучеризация начала 90-х хотела превратить всех нас поголовно в частных собственников, с вытекающими отсюда моральными последствиями. Итог, кто был ничем, тот ни с чем и остался. Американская мечта о создании людей-потребителей, так и осталась мечтой наших ранних постперестроечных демократов. Сближение церкви и государства на базе христианских ценностей так и не сделала нас поголовно верующими. Сегодня, когда мы, наконец-то, более чётко определились с нашей политической системой, допускающей при наличии правящей партии широту взглядов, не всегда совпадающих с генеральной линией партии, как бы сказали в советское время, руководство страны начало делать следующие шаги в оформлении ведущей национальной идеи, без которой сплочение общества и искоренение нетерпимости к мнению других, как пережитка советского прошлого, не возможно. События 2014—2015 годов на постсоветском пространстве резко повысили уровень патриотических настроений в обществе. Мы опять начинаем чувствовать себя не какими-то ущербными жителями одной четвёртой части планеты, а теми, кто мы есть — россиянами — гражданами великой державы с многовековой историей.
Пора, наконец — окончательно разобраться и с Великим Октябрём. Вернув народу историческую память, мы не можем вычеркнуть из неё чёрные и белые страницы революционных событий первой половины ХХ века. Мы должны сделать так, чтобы народ помнил и чтил всех защитников Отечества с обеих противоборствовавших тогда сторон. Мы должны дать народу не просто ещё одну узаконенную государством памятную дату, а наполнить её истинным историческим смыслом. Пока же в этом плане у народа в головах до сих пор существует определённая путаница. Например, какое отношение имеет к событиям семнадцатого года дата 4 ноября? Она имеет право быть московским, но никак не общероссийским праздником. Что касается 7 ноября, то отмечают же французы свой День взятия Бастилии как национальный праздник и гордятся им. А мы почему-то стали вдруг стесняться своего прошлого. Подумать об этом до столетнего юбилея главного революционного события прошлого века время ещё есть. И завершу своё краткое послесловие той же самой последней строчкой в моём анализе 1990 года: а пока будем хранить надежду в наших сердцах…
Интроверсия души
Современное российское общество глазами интроверта
Размышления по поводу размышлений
Я долго размышлял, прежде чем начать писать эти первые строки: зачем и для кого? Но ответов так и не нашёл, надеясь лишь на то, что они всё-таки появятся в ходе написания этого небольшого эссе. Но, пожалуй, самое главное, что меня останавливало — пресловутое Я, с которого приходится начинать. Всю свою жизнь я старательно обходил это, преследующее каждого из нас от рождения до кончины, местоимение, видя в нём больше отрицательный, чем положительный смысл. Я — это образ жизни людей самоуверенных, к которым себя совсем не отношу. Я — это жизненная позиция скорее экстравертов, чем моя. Людей, смысл жизни которых направлен на собственное самоутверждение во внешних обстоятельствах, это превосходство личного «я» над общественным «мы». И это именно та позиция, которая, увы, преобладает в сегодняшних человеческих отношениях.
Я — интроверт. Безо всякой мистики — чистая психология. Вся моя жизнь, возможно только её нынешняя «версия», подкреплена многочисленными доказательствами бренного существования. Их более тщательный анализ, а, когда тебе уже за шестьдесят и сделать его вполне позволительно с минимальными допусками на незнание каких-то отдельных фактов или старческую забывчивость, привёл меня, в конце — концов, именно к тем мыслям, которые я и пытаюсь без излишнего сумбура изложить здесь.
Каждый из нас, особенно в начале своей жизни, вряд ли всерьёз задумывался над тем, как выстроить собственное бытие в будущем. В первые годы все мы неосознанно живём в своих детских иллюзиях. Реальность же начинаем познавать чуть позже и хорошо, если период детства затянется как можно дольше. Правда есть и те, немногие, у которых детство не кончается всю жизнь. Я, конечно, не имею в виду людей с врождёнными патологиями умственной отсталости. Таких «детей» мы должны искренне жалеть и любить, а не превращать их в обузу для себя и общества. Сейчас я говорю о другом.
Если чуть перефразировать известную народную мудрость, и сказать, например, так: «кем родился — там и пригодился», то станет понятно, что наше психическое состояние, наше последующее умственное развитие и то, кем мы станем в нашей взрослой жизни, зависит совсем не от нас. И не от образовательных программ, умных учителей и профессоров, хороших начальников и т. д. Переделать самого себя ни у кого и ни разу не получалось. Ни у нас, ни у окружающей нас человеческой среды, как ошибочно полагают многие социологи. Это наша внутренняя сущность, предопределённая нам. И опять же, не хочу впадать в какой-то мистицизм, рассуждать о высшей силе, управляющей нами, скажу проще. Благодарить за удачное и не очень будущее мы должны наших родителей. Но не только.
Если обратиться к традициям российского общества периода до 1917 года, то в каждой дворянской семье отлично знали генеалогию собственного рода. И не просто знали, а стремились учитывать в периодически складывающихся брачных отношениях. И это была совсем не прихоть, когда некоторые упрямые родители стремились пресекать искренние чувства своих отпрысков к тем или иным особам ради выгодного брака. Сколько таких примеров мы имеем в классической русской литературе? Много. А почему?
Вспомним, чему нас учили в школе. Понятия «генеалогия» и «генетика» имеют один и тот же корень, и ведут своё словообразование от греческого — «генезис», то есть — происхождение. Вот она — основа основ всех наших успехов и поражений в жизни. Генетическая предопределённость жизни — естественный закон, вмешательство в который ни к чему хорошему не приводит.
К сожалению, в современной семье генеалогические корни давно утеряны и гены будущих гениев и бездарей формируются в случайном порядке. То есть и мы и наши родители вряд ли понимаем, в каком направлении нам двигаться. И опять же всё отдаётся на волю случая. Угадали и никаких будущих жизненных трагедий. Промахнулись — жизнь полна разочарований. Отсюда рост алкоголизации, наркомании. Всё от того что мы не можем своевременно познать себя, заложенные в нас природой возможности и дарования. В подавляющей массе своей мы просто не задумываемся об этом. При сегодняшнем ритме жизни куда проще идти по накатанному пути — брать пример с близких нам добропорядочных и очень хороших людей, друзей, знакомых, забывая, что мы с вами каждый в отдельности не такие как они — мы — индивидуальности.
Многие годы и наше старшее поколение тоже воспитывалось на примерах пренебрежительного отношения к индивидуализму, противостоящему наиболее «правильной» теории коллективизма. Результаты такого подхода налицо. Глубоко внедрившийся в наше сознание и, отчасти, в семейные отношения коллективизм сломал немало судеб. А его полное и бездумное отрицание, наоборот, приводит к самым извращённым формам личностного и общественного эгоизма. Именно эгоизма, а не индивидуализма. Мы, бросаясь в крайности перестроечных и постперестроечных лет конца прошлого века, потеряли золотую середину. И, как мне кажется, не можем найти её до сих пор.
В сегодняшнем индивидуализме преобладает не моральное, а материальное начало. К сожалению, мы живём не просто в обществе индивидуального потребительства, что, безусловно, неизбежно при стремительном развитии научно-технического прогресса и всеобщих товарно-денежных отношений и вроде бы даем личности полную материальную свободу, что в теории — хорошо. Но одновременно и в обществе неизбежной деградации личности как духовной составляющей того же самого общества, которое подавляет индивидуальное начало человека так называемой массовой культурой.
Наши сегодняшние «звёзды», в подавляющем своем большинстве, далеко не образец настоящей русской классической культуры и многовековых духовных традиций. Они лишь калька с западных постмодернистских течений, причём в своем худшем варианте. В большинстве современных произведений современного российского искусства лежит отнюдь не талант отдельной личности, а массовый ширпотреб, ублажающий невзыскательные потребности обескультурившегося общества в купе с беспредельным желанием любыми способами реализовать собственные эгоистичные цели — утвердиться первым и главным на материальном Олимпе. По-настоящему талантливым людям приходится пробиваться самим. Нет, не к славе, к самореализации тех возможностей, которые заложены в них изначально, а не приобретённые за счёт «талантливых» махинаций тех, кому подобное место вообще не предназначалось. Понятно, что пройти этот тернистый путь удаётся не многим. А мы ещё спрашиваем: неужели в России настоящее искусство закончилось «серебряным веком»?
А что стало с нашим языком? Похоже, он окончательно теряет свою самобытность, то есть ту же самую индивидуальность. Уже, пожалуй, не осталось людей, которые хорошо помнят коммунистические «опыты» осовременивания русского языка идиотскими неологизмами эпохи НЭПа. Но мы это прошли, пережили и забыли. Коллективный разум не принял подобного надругательства. И это как раз один из немногих положительных его свойств. Переживём ли мы на этот раз нашествие тлетворного Запада на наши изначальные основы? Не берусь сказать ни да, ни нет. Лишь надеюсь, что мы остановимся хотя бы на самой грани, в предчувствии окончательного исчезновения нас самих, как русской нации.
Что же касается сегодняшнего коллективизма, то на самом деле его у нас нет и быть не может. Потому что бывший советский коллективизм ни в коей мере нельзя сравнивать с тем, что мы только называем так по привычке, хотя данное социальное явление вот уже четверть века как переформатировалось в доморощенный и более примитивный, чем на Западе, корпоративизм.
Если в СССР принципы коллективизма лежали в основе государственного строя и обеспечивали интересы не только государства, но в какой-то мере и его граждан, то в условиях капитализма и частнособственнических экономических отношений подобный советский подход просто не приемлем. Так как в данном случае в основе государственной политики заложены интересы группы наиболее влиятельных корпораций, а человеческая масса лишь инструмент достижения целей правящего класса. Самый яркий пример классического корпоративизма нам, пожалуй, показывает Япония, ведь именно на нём и возникло в 60-е годы прошлого века то самое японское экономическое «чудо» — переход в кратчайшие сроки от отсталой экономики к одной из лидирующих в мире.
Нынешней западной экономике, в том числе и японской, нужны не гении и творчески одаренные специалисты, хотя их определенную положительную роль нельзя отрицать, а прежде всего послушные клерки, менеджеры, и даже уборщицы. В этом суть корпоративизма — в жестко регламентированной структуре всего производственного процесса по преумножению капиталов. Человек должен не думать, а исполнять то, что ему предписано. В остальном не поощряется даже обычное стремление людей к естественному общению, объединению их по каким-то интересам, тем более экономическим.
Заблуждаются те, кто в защиту западного образа жизни приводит массу аргументов якобы высокой социальной защищенности населения этих стран. В действительности же чтобы не допустить рост недовольства четко организованной потогонной системой на предприятиях, их хозяева вынуждены идти на определённые преференции своим подчиненным: материальные, кадровые, социальные. Но направлены они совсем не на раскрытие индивидуального потенциала работников, а как раз наоборот. Чтобы, например, подняться по карьерной лестнице, мало быть образованным, надо быть — лояльным. То есть беспрекословно подчиняться чужой воле, поэтому доносы друг на друга даже в кругу друзей — обычная норма западного корпоративизма. А бонус в том, что на этот раз ты не окажешься на улице с «волчьим билетом». И никаких моральных принципов!
Безусловно, такой подход вряд ли устроит подавляющее большинство наших сограждан, ведь у нас в генах совсем другой коллективизм, как бы его сегодня не называли. Но я всё же не оговорился, когда назвал наш отечественный корпоративизм более примитивным. И, тем не менее, достоинств у него явно больше, как, впрочем, и недостатков. Вспомните сами, какой любимый способ наших руководителей повысить заинтересованность к более тесному сотрудничеству подчиненных и начальников при отсутствии каких-либо других реальных благ — высоких зарплат, нормального обеспечения всем необходимым самого производственного процесса и тому подобных. Конечно, вы не ошиблись: не противопоставлять людей, а объединять их, не закрепощать всевозможными регламентами, а наоборот раскрепощать. Раскрепощать и раскрепощаться мы научились, пожалуй, без малого 100 лет назад. Главный его принцип — «третьим будешь» всегда срабатывал и срабатывает безотказно. Ничто так не объединяет людей, как дружеское и неформальное общение, будь при этом хоть три, хоть тридцать, хоть триста человек. Поэтому советские «коллективные» возлияния у нас плавно переросли в корпоративные вечеринки, а суть их не изменилась. Тем более всё оплачено!
И естественно, что после такого корпоратива, волей неволей его участники оказываются обязанными шефу, фирме, государству. Фактически это тоже подчинение воле вышестоящего руководства, но, заметьте — добровольное. При этом индивидуальность личности как бы растворяется в коллективном разуме или безумстве, нивелируя какие-то особые задатки личности. А это не что иное, как один из способов управления массой отдельных индивидов.
Возможно, я несколько увлёкся в своих размышлениях и пора задать себе очередной наводящий вопрос для возвращения в тему: причем здесь интроверсия и экстраверсия, индивидуальное и коллективное начало в формировании нас такими, какими мы хотим быть?
Я когда-то тоже хотел быть совсем другим, а не тем, кем стал. И это естественно. Обстоятельства, случайности, черты характера, темперамент — и ещё много других факторов, которые нас направляют по тому или иному пути, иногда разводя в противоположные стороны наши желания и возможности. Будем же реалистами!
Чтобы сделать окончательный выбор и не ошибиться, чтобы потом всю жизнь не жалеть об нереализованных способностях, необходимо, прежде всего, разобраться в самом себе. Без давления сиюминутных желаний, родственных связей, мнения авторитетов и т. п. Я, конечно, предполагаю, что стоящий на подобном распутье молодой человек будет уже достаточно образован, и иметь не только стандартные школьные знания, но и уже проявленные зачатки таланта в определенных сферах деятельности.
Но не дай вам бог именно в этот ответственный момент своей жизни переложить решение вашего очень личного вопроса — кто я есть? — со своих плеч на услужливых доброхотов, так и толпящихся вокруг вас. Что я имею в виду? Какая в этом кроется опасность? Прежде всего, верьте только себе и только себе доверяйте и своей интуиции. Никакие гороскопы, карты таро и прочие магические привороты вам не помогут, а наоборот уведут вас совсем не туда, где бы вы хотели оказаться уже вполне зрелым и состоявшимся в жизни человеком. К счастью, кроме массы шарлатанов, у нас есть, конечно, и отличные специалисты — психологи и психоаналитики. Только обращаться к ним у нас как-то не принято. А жаль.
Скажу про себя. О том, что я интроверт, я узнал лишь только в 1996 году. Причём, получив научно-обоснованный ответ лишь после серьезного психологического обследования, а не у каких-то уличных гадалок и прочих интернет-прорицателей. Всё, что в нём было, полностью совпадало с тем психологическим состоянием, в котором я тогда находился — со всеми моими ошибками, недостатками и достоинствами. Конечно, ничего бы этого не было, если бы случайность не привела меня тогда в группу, которая проходила подготовку в качестве пиарщиков по организации перевыборов тогдашнего президента России Б. Н. Ельцина. А работали с нами не просто психологи, а специалисты с научными степенями с кафедры политической психологии Санкт-Петербургского государственного университета. Вот уж воистину — лучше позже, чем никогда. Да и в моём 16-летнем возрасте, когда я сам самостоятельно пытался формировать основы своей будущей взрослой жизни, психология как наука в нашей стране если и существовала, то, как говорится, на птичьих правах. А политология и вовсе была под запретом.
И ещё хотелось бы сказать вот о чём: не бойтесь рисковать и ошибаться. Не впадайте в депрессию уже от первых неизбежных ошибок, не уходите от них в сторону, а честно признавайтесь в этом хотя бы самому себе, тогда и исправлять их будет значительно легче. Но это уже скорее не теория, а практика. В том числе и моей собственной жизни.
Пока же попытаюсь сформулировать мой первый собственный ответ на вопрос, поставленный мной же в самом начале этих размышлений: зачем и для кого?
Куда проще и легче учиться на чужих ошибках, чем на своих собственных. Поэтому, надеюсь, все, о чём вы прочитаете на следующих страницах, вам не покажется слишком нравоучительным и скучным. Да я и не преследую цели учить кого либо. Просто, хотелось бы, чтобы мой жизненный опыт, помог хотя бы одному человеку прожить жизнь с наименьшими разочарованиями в том, что что-то он сделал в ней не так. А на вопрос для кого этот весьма краткий анализ, я думаю, тоже только что ответил. Хотя подразумеваю всё-таки не какую-то абстрактную, а волне конкретную личность. И главным объектом всех моих сравнений и размышлений, безусловно, является мой любимый внук Александр. Которому уже вполне под силу прочитать, и, может быть, даже кое-что понять из этих, посвященных ему, заметок. Как ни как в будущем 2016 году он перейдёт свой первый, самый приятный и самый беззаботный в жизни десятилетний рубеж.
Доказательства личности
Любой анализ предполагает сравнение с чем то или с кем то. Без этого он просто не имеет смысла. Вот почему я взялся писать эти строки именно сейчас, когда у меня появился вполне реальный субъект для сравнения. Во всяком случае, хотя бы для того, чтобы объективно обосновать моё первое доказательство. Доказательство о ранних годах своей собственной жизни. А там, как получится.
Родился я теплым августовским днем (а может быть вечером) далёкого уже 1951 года. Да и моя дата рождения оказалась самая подходящая для различных мистических предположений — 13. Правда, на протяжении всей последующей жизни это число для меня так и осталось самым обычным, как и все остальные. А тем, кто верит в мистику дат и чисел, скажу — родиться в пятницу мне не повезло. Зато от традиции начинать все дела в понедельник я отступить ну никак не мог. Поэтому и жизнь свою начал именно в понедельник! Именно в понедельник, спустя 55 лет, родился и мой внук. И тоже летом. Так что мы с ним хоть в этом пока похожи. А если всё-таки верить астрологам, то совпадений куда больше.
В отличие от нас с внуком, мои дети и жена родились тоже в один и тот же день недели — среду. Неудивительно, что они очень похожи характерами на свою маму. Поэтому есть всё-таки надежда, что те совпадения, которые имеются у нас с внуком, в его будущей взрослой жизни проявят в нём, хотя отчасти, и мои лучшие качества.
А о том, что время моего рождения хоть как-то в последующем негативно или положительно сказалось на моей собственной жизни, никаких доказательств у меня просто нет. Говорить же о прошлой жизни в сослагательном наклонении: что было бы, если бы, тоже не имеет смысла, ведь какой-то запасной альтернативы для последующего исправления собственных ошибок всё равно не было, нет, и не будет. Как нет и разочарований той жизнью, что уже прошла. Так что, хотя и есть у нас с внуком любимая песня — «Остров невезения», но она явно не про нас. Вы, наверное, тоже её помните…
И уж если для кого-то «понедельник — день тяжёлый», то для нас он самый счастливый день недели — это день нашего рождения! Мой, и внука.
И ещё о совпадениях. Когда у моей дочери родился Шурик, (как я привык ласково называть своего внука), было ей уже двадцать девять. Ровно столько лет было и моей маме, когда на свет появился я. Не странно ли? А это уже получается закономерность, которая обязательно проявится ещё в чём-нибудь и когда — нибудь.
Сегодня, когда Шурик учится в третьем классе, всё чаще вспоминается, а каким же был я в его годы? Причём, боюсь оказаться предвзятым не к себе, а именно к нему. Ведь нынешняя начальная школа для нас, третьеклассников «гагаринского» 1961 года, это тоже самое, что академия для неандертальца. Но не тема моих рассуждений обсуждать и, тем более, осуждать новые образовательные программы и школьные реформы, которые, как мне кажется, не кончаются никогда. А сравнивать себя с сыном или дочерью, которые тоже когда то были такими же третьеклассниками, скажу честно, вряд ли будет объективно, потому что для классных руководителей моих детей я всегда был плохим родителем, вообще никогда не посещавшим ни школу, ни родительские собрания. А у внука за два года был трижды. Что ни говори, прогресс.
Творческая сторона школы, а точнее её духовная составляющая, позволяющая развиваться ребёнку в личность, мало чем по форме отличается от моих школьных лет, хотя содержательная сторона в корне иная, да и возможности совершенно несравнимы. Те же многочисленные детские «праздники» от первого до последнего школьного звонка, новогодние карнавалы и т. п. А ещё практически ежедневные обязательные внеклассные мероприятия. А вот тут можно поспорить, насколько они важны для каждого отдельно взятого ребёнка или только для администрации школы, которую чиновники обязали это делать для галочки в многочисленных отчётах.
Взять хотя бы моего внука. Ещё с детсадовских лет он посещал и посещает Центр детского творчества, причём самостоятельно выбирает занятие по душе. Прошёл курс по лепке и изобразительному искусству. Не первый год занимается в хореографическом кружке и пением. Даже знает такое слово как «сольфеджио» и в теоретическом и практическом смысле, что для моего понимания в его возрасте было немыслимо. Факт этот явно не в мою пользу.
Правда, мои родители тоже были не прочь, чтобы я занимался музыкой и в первом классе записали в детскую музыкальную школу имени Н. А. Римского-Корсакова, которая в то время находилась непосредственно в доме-музее этого великого композитора, нашего с внуком земляка. Но если уж слон случайно наступил на ухо, никакое сольфеджио не поможет. Тем более это всё-таки был не мой выбор.
Не знаю, выйдет ли из Шурика хороший певец, но, по крайней мере, музыка ничему дурному не научит. Как и шахматы, в которых у него талантов явно меньше. Но опять же это его выбор. Как и неудачная попытка в первом классе стать «крутым». И хотя почти два года занятий в секции борьбы закончились полным фиаско, но уход из неё был самостоятельным и, безусловно, мужественным поступком. Не надо неволить себя в деле, которое не приносит морального удовлетворения. А вот об этом, мы, взрослые, часто забываем, стремясь как можно скорее сделать из нашего любимого чада популярную личность, когда личности, ещё и нет. Наш взрослый эгоизм пересиливает наш взрослый разум.
Сейчас у него появилось новое увлечение. Писать. Да именно, писать — мини-прозу. Скажу честно, я не просто был удивлён, а шокирован, когда он однажды попросил разрешения попользоваться моим компьютером и со знанием дела написал свою первую в жизни сказку ровно в 4 строчки. Сегодня у него таких сказок уже три, а количество строк в них раз из раза увеличивается. Конечно, без разрешения автора я не буду цитировать его произведения, если время такое всё-таки придёт, он это сделает и сам. А вот тут наши устремления совпадают на сто процентов.
Помню, как в третьем классе сам сочинил свои первые стихотворные строчки, и их было тоже четыре. Правда, потом вышел небольшой конфуз — их уже написал другой поэт. И почти как я. И этим поэтом был мой любимый Александр. Александр Сергеевич Пушкин! Что, впрочем, совсем не отбило у меня желания писать дальше. Надеюсь, что если скажу своему внуку, что я уже читал что-то похожее, то он, как и я тоже примет это лишь к сведению. И не более. Но пока расстраивать его я, пожалуй, не буду.
Если писать стихи меня, в общем-то, подвигнула всеобщая скука, царившая в наше время во взрослой жизни, а отсюда и поиск новых детских ощущений, то даже в детской жизни моего внука всевозможных положительных и негативных ощущений даже с избытком. И вот тут встает вопрос о плюсах и минусах современного технологичного общества и его влиянии на ещё не сформировавшийся характер, на понимание таких основополагающих понятий как добро и зло, на духовную составляющую личности.
Я не ретроград. Поэтому к прогрессу отношусь спокойно, без надрыва. А то, что современные дети уже не способны жить без подобной технической поддержки, это неизбежность. Технологическую революцию не остановишь никакими родительскими запретами. Другое дело не допустить революцию в головах. Не зря же почти двести пятьдесят лет назад сказал один из ведущих деятелей Великой французской революции Жорж Жак Дантон, что революция всегда пожирает своих детей. Революция в умах, тем более. К сожалению, сколько мы имеем уже примеров, когда дети, помешанные на компьютерных играх и всевозможных гаджетах, становятся её первыми жертвами. Вторыми — родители. Рассуждать по этому поводу можно долго. Но что сделать, чтобы переориентировать их сознание с разрушающих духовность личности программ на нечто более значительное и непреходящее?
И это — то самое, чем ребёнок должен заниматься с самых ранних лет — творчество. Именно творчество превращает человека из раба прогресса в одухотворённую личность. И о чём я уже говорил выше. Но опять же — выбор всегда должен оставаться за ребёнком. Наша взрослая роль — направлять и помогать, но только в самом крайнем случае. Только тогда, когда ребёнок пойдёт в первый класс, то есть самостоятельно сделает шаг на первую ступеньку, приближающую его к взрослой жизни, когда у него появится масса хороших и плохих друзей, он сможет сделать правильный выбор и не в пользу технологического дурмана и не нужных ему «друзей».
И не дай вам бог, оберегать и опекать его своей необъятной материнской любовью от дурного влияния, как компьютеров, так и улицы. Тогда вам, уж точно, придётся часто падать в обморок от каждого «неправильного» слова, принесённого ребёнком с улицы. Когда у него пройдёт начальный этап и образования и самообразования, он вполне будет способен сам определять негативную сторону уличного сленга. Но только в том случае, что его внутренний мир уже наполнен куда более достойными вещами. А это наполнение детской души даёт только творчество. В том смысле, что ребёнок сам творит из себя хорошего человека.
Есть много способов, как помочь ребёнку разобраться в самом себе без какого-либо принуждения. Всячески поддерживайте его склонности, и даже задатки таланта, хотя вам они могут показаться иногда полным абсурдом. Ведь не зря говорят, что все гении — это большие дети. Поэтому, когда ребёнок вдруг бросает своё любимое, как вам казалось, занятие, не препятствуйте ему. Он сам найдёт для себя нечто более значимое. Не убивайте в нём инициативу. Иначе вы вырастите «маменькиного сынка» — человека не нужного ни самому себе, ни обществу. И не бросайтесь в панику, если опять что-то пойдёт не так. Помните как ещё с детсадовского возраста, и мы сами кем только не мечтали быть — пожарниками, почтальонами, милиционерами, а кем стали? Все ли детские мечты исполнились? Думаю, только у одного процента из нас. Детство это пора экспериментов и поисков. Не мешайте этому.
Помню, что я тоже хотел быть и пожарным и милиционером, даже сочинения в школе на эту тему писал. А выбрал совсем другое, иногда круто меняя направления поисков. К счастью, мне никогда и никто не мешал. С пятого класса моим самым любимым предметом стала отнюдь не русская словесность, а история. По окончании школы решил непременно стать учителем истории, как мой бессменный историк Анатолий Витальевич Мигур. Поступал в Ленинграде в педагогический институт имени Герцена. Не прочное знание русского языка навсегда «зарубило» эту школьную мечту. Стал электросварщиком, с отличием окончив ПТУ №7.
Потом были юридический факультет, факультет журналистики Ленинградского Государственного университета и работа корреспондентом, заведующим отделом, заведующим областным корпунктом, главным редактором. А я ведь в детстве о подобной жизни и не мечтал даже. Но уже почти в 45 лет свою детскую «историческую» мечту всё-таки реализовал, причём дважды. Получил высшее образование по специальности «Политология» и почти 17 лет преподавал в Тихвинском промышленно-гуманитарном техникуме.
Конечно, значительную часть собственной жизни я просто не ощущал на себе абсолютно никакого давления технического прогресса. Ведь у нас не было ни компьютеров, ни интернета, ни пресловутых «стрелялок» и прочей технологической бесовщины. В этом и серьёзное отличие. Мы были дети эпохи, когда особенно у нас в провинции основными способами развлечений и познания мира были кино, которое мы с удовольствием смотрели в закрытом давным-давно и перестроенном Спасо-Преображенском соборе на площади Свободы, телевизор один на всю улицу с одним единственным каналом, но зато масса библиотек — городская, районная, детская и различные ведомственные. Поэтому, естественно, самым любимым занятием от детей до стариков было чтение.
И как бы я не хвалил сегодня своего внука, есть у него и серьёзный недостаток. Как, впрочем, и у многих сегодняшних компьютеризированных подростков. Полное отсутствие тяги к чтению нормальных книг, то есть тех, что являлись неотъемлемой частью жизни образованных людей со времён Иоганна Гуттенберга и Ивана Фёдорова. А без этого стать полноценной личностью достаточно сложно.
О духовном и бездуховности
Когда протоиереем отцом Александром открывалась воскресная школа для детей, мой внук был ещё совсем маленьким. Но была идея, с которой соглашалась и его мама. Я же, тем более, был не против. Но что-то останавливало. Возможно, опасения поставить себя в неловкое положение, если мальчик вдруг не проявит абсолютно никакого интереса к таким далеко не детским проблемам Бога в человеке и человека с Богом. Хотя с Александром Эдуардовичем Ваховским к тому времени мы были хорошо знакомы уже не первый год. Ещё в 1991 году по его инициативе первой в Ленинградской области студия «Радио Тихвин», главным редактором которой я тогда являлся, начала регулярное вещание религиозно-просветительских программ «Мысли о вечном».
Сначала на радиоточки Тихвинского района, а затем и на соседний Бокситогорский район с использованием местного ретранслятора. Немыслимая для начала 90-х годов при существовании коммунистических Советов и горкома партии идея была успешно реализована. С тех пор я считаю отца Александра своим духовником. Не знаю как он, но с его появлением мой внутренний мир обрёл смысл дальнейшего существования. В семье появились Библия, Закон Божий, хотя небольшие иконки были всегда. Поэтому я, безусловно, понимал пользу для моего юного отрока таких разговоров о духовном. Но не сложилось. Потом у ребёнка появились свои мирские увлечения. Но, как говорится, к Богу придти никогда не поздно.
Не реализуется пока и одна моя потаённая мечта, чтобы мой внук окончил школу в кадетском классе. На то у меня немало причин. Будучи сам офицером, я прекрасно понимаю, что, таким образом, рассуждая о свободе выбора каждым человеком, в том числе ребёнком, хочу «загнать» своего любимого внука в определённые рамки самоограничений. Я полностью отдаю себе отчёт в том, что дисциплина есть ущемление свободы. И в то же время мы постоянно ограничиваем себя в собственных действиях, ибо полная свобода есть полный беспредел. Нравственный и духовный в первую очередь. А красивая кадетская форма это лишь внешний антураж. Да и абсолютная свобода есть только у Бога. Но за него можно не беспокоится.
Есть реальная опасность, что даже устоявшуюся личность при определённых обстоятельствах и условиях можно переформатировать. Именно на разложение нравственных устоев нашего подрастающего поколения направлена не виданная даже в советские времена атака разлагающегося Запада, особенно в последнее время. И основным помощником в этой борьбе за умы и души тех, кто через 10—20-30 лет окажется у руля российской государственности. Тем более что мы уже потеряли одно поколение, из которого вышло, к сожалению, немалое количество нравственных уродов.
Сегодня тем, кто родился на заре нашей демократической России, уже 25 лет, вполне детородный возраст. Но что они дадут от себя своим детям? Какими наставниками станут для них? Телевизионный беспредел бесконечных около социальных шоу показывает как раз то, что с родителями сегодняшних первоклашек происходит что-то очень нехорошее. А переполненные детские дома и приюты для несовершеннолетних — это разве не показатель глубокого падения нравственности и духовности в современном российском обществе?
Пора выбираться из этой бездуховности, иначе мы потеряем ещё не одно поколение. Пора наконец-то принять на государственном уровне реальную программу спасения подрастающего поколения от чуждой геевской идеологии и противопоставить ей идеологию свою — основанную на многовековых традициях российского государства. Внутренний мир человека — вот что означает интроверсия души. Какой он будет у каждого из нас, таким будет и окружающий нас мир.
Город, которого нет
Ностальгические заметки из советской жизни
Предисловие
Как-то однажды меня спросили, помню ли я, как выглядела центральная улица нашего города лет 50—60 назад? Знаешь, честно говоря, не задумывался. Может быть, и помню… Помню, конечно! Ведь это улица, где я жил, на которой вырос. Это улица моего детства. А, говорят, детские воспоминания самые яркие, хотя, и по-детски субъективные. Так что уж не обессудь, если я, приглашая тебя в своё прошлое, что-то подзабуду, где-то допущу «топографическую» неточность. Всё-таки полвека прошло.
Тем более не хотелось бы связывать свои воспоминания одной лишь улицей, ведь и город-то наш был не столь велик, чтобы мы, мальчишки, не проникали в его самые «дальние» уголки, пусть иногда даже незваными гостями. Кроме «Марксы» были ещё «Пьяная деревня», «Фишова гора», «Конобоз». И ещё немало других местечек, названия которых тебе вообще не говорят ничего.
Глава первая. Как я с Марксом познакомился
Не помню и я, когда именно впервые увидел эту, ставшую на долгие годы родной, улицу в полной своей «красе» и «блеске», какой она представлялась мне с высоты моей собственной чуть более чем полуметровой «колокольни». Но тогда она своей широтой и бесконечностью так очаровала меня, что казалось, я попал совсем в другой почти сказочный мир.
Двухэтажные дома, действительно, выглядели дворцами из сказки, а деревянный мост через Вязитский ручей был, пожалуй, первым мостом в моей жизни, а потому сам ручей в моих глазах казался, чуть ли не могучей полноводной рекой. Что не метр, я открывал для себя что-то новое и ещё никогда не встречавшееся. Так, гордо восседая на каких-то тюках посередине громыхающей по булыжнику телеги, проследовал я из малюсенькой «избушки», навсегда оставшейся в прошлом где-то на улице Ивановской, в мою новую большую «марксистскую» жизнь.
Дом, в который мы переехали, был очень похож на соседние «дворцы-гиганты». Такой же огромный, высокий. И, главное, с большим парадным входом, выходящим ни куда-то во двор, а прямо под «ноги» прохожим, спешащим по своим делам по пыльному тротуару центральной улицы. А ещё был у этого дома огромный, выше моего роста, палисадник, из-за которого пробивались настоящие заросли мелких — мелких ромашек. От дороги, по которой и притащила меня сюда невзрачная кобылка, дом отделяла поросшая травой и с явным присутствием лягушек, неизвестно где начинавшаяся и где заканчивавшаяся канава, которая в последствие не раз становилась местом многих моих детских неприятностей.
Но чего стоил сам дом, как я узнал значительно позже, построенный тогда, когда ещё моя бабушка была почти ребёнком, как я. А теперь, грузно поднимаясь по широкой лестнице на второй этаж, она о чем-то по привычке недовольно ворчала. Меня поразила даже не сама комната, рассчитанная, будто для царских балов, а двери — высотой не меньше, чем в четыре моих роста, распахивающиеся подобно вратам в каком-то королевском замке. Конечно, со временем весь этот сказочный антураж померк как-то само собой. Может потому, что я вырос? И комната казалась порой даже тесной, а квартира — самой обычной коммуналкой, причем одна из стен, отделявшая нас от соседей, вообще, была картонной, и я однажды умудрился даже процарапать в ней дыру, через которую мы потом часто перешептывались с моей такой же малолетней соседкой Танькой.
Однажды уже взрослым, я посмотрел прекрасный фильм «Покровские ворота», в котором была такая же коммуналка и такие же соседи, каждый со своей жизнью и очень многим общим, что делало всех нас почти, что одной семьей. Может потому, сегодня я с такой особой нежностью всегда вспоминаю этот дом и этих людей, которых тогда по своему малолетству я просто не делил на своих и чужих.
Так я вошёл в свои два или чуть больше года в эту новую для меня жизнь, полную открытий и разочарований, детских пустяшных слез и быстро забывающихся обид, чтобы прожить на этой улице почти полтора десятка лет. Самых главных лет моей жизни, без которых не было бы ни этих строк, ни ностальгических воспоминаний. Об одном лишь приходится сожалеть, что всё в нашей жизни проходит. И мы всегда что-то теряем, как потеряли и эту улицу. Ведь могли бы построить новый город где-то и в другом месте. А эта улица пусть бы так и жила себе тихой провинциальной жизнью…
Глава вторая. Час коров
А ведь именно так — с мерного цоканья коровьих копыт по мощёной булыжником дороге, с перезвона колокольчиков на их шеях и редких окриков пастуха начиналось каждое летнее утро для всех, кто здесь жил.
Появляющееся неизвестно откуда, к концу своего путешествия в районе нынешнего здания администрации, (где коровы обычно располагались на свой дневной вольный постой), стадо стремительно обрастало всё новыми буренками. Ведь не держал корову в своем личном подворье, пожалуй, лишь ленивый. То тут, то там, раздавался привычный скрип ворот, и с радостным мычанием очередная пеструшка присоединялась к своим «подругам». И это, действительно, был час коров.
Поделиться книгой: