Сквозь високосный год
Поэтические хроники. Книга первая
Сергей Виноградов
Фотограф Сергей Виноградов
© Сергей Виноградов, 2017
© Сергей Виноградов, фотографии, 2017
ISBN 978-5-4474-6125-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Пришла зима
Такой зимы мы ждали много лет, Но вновь не оправдались ожидания. Мороз за тридцать. Снега почти нет, Но есть зато — фигурное катание! Вмиг превратились улицы в каток — Нам лишь коньков сегодня не хватает… Какое удовольствие зато! Но о тепле народ уже мечтает. Увы, народу не нужна зима… Народу подавай обратно лето В его насквозь промёрзшие дома. Ему же потерпеть чуть-чуть советуют… Но до весны ещё так далеко — Ещё январь во всю не разгулялся… Сидеть и просто мёрзнуть — нелегко. Я ждать тепла с народом не остался. Я настежь свои двери распахнул И в мир шагнул морозный настоящий, Как будто в детство сам себя вернул, Чтоб надышаться воздухом звенящим Как в том давно забытом январе… Мороз и солнце! Что за чудный день! Похоже, всё сошлось в календаре… Оставьте же в квартирах ваших лень! А что мороз? На то ведь и зима… И пусть она вас больше не пугает, Да и погода не сошла с ума — Скорее те, кто так её ругает… …Когда-нибудь потом на склоне лет Когда зима такая же вернётся, Прохожий, исполняющий балет, Чему то своему вдруг улыбнётся… Быть может, это будешь даже ты, Сегодня отвергающий морозы. И вместе с ними детские мечты И чьи-то замерзающие слёзы… Поседели берёзы
Поседели берёзы. Только их седина Лишь причуды природы, А не чья-то вина. Им, берёзам, неведом Человеческий страх, И не мучает совесть Их в берёзовых снах… Они даже не знают, Что вдруг стали седыми, Потому что весной Будут вновь молодыми. Ну, а мы не берёзы, Мы обычные люди. Мы с тобою седыми Навсегда теперь будем… Но пенять на природу Нам с тобой не к лицу — Наша долгая жизнь Подошла уж к концу. Ну, а в ней было всё: И надежды и слёзы, И часы ожиданий, И вот эти берёзы… Мы с тобою под ними Упивались любовью, Как берёзовым соком, Перемешанным с кровью Молодой и горячей. Молодой и горячей — Просто мы не умели В наши годы иначе… Просто мы не умели По-другому любить, И когда отлюбили, Не смогли позабыть Вкус той первой весны У себя на губах. И какой-то неведомый Нам пока ещё страх… Страх о том, что пройдёт Это чувство когда-то. Только кто, мы не знали, Будет в том виноватым? И причём здесь берёзы, Даже пусть и седые… И напрасные слёзы… Где ж вы дни молодые? Последнее признание
Холода. Холода наступили…. Вечный холод в замёрзшей душе. Мы друг друга давно отлюбили И про это забыли уже… Холод в сердце. Холодные взгляды И в словах нет ни капли тепла… Может быть, нам его и не надо — Всё равно жизнь к концу подошла. Холодеют и тело и руки. Холода. Холода. Холода… И остался лишь миг до разлуки… …А тебя я любила всегда! Вакханалия зимы
Ну, вот и снова снег идёт весь вечер… Вновь все тропинки к милой занесло И ждёт она напрасно нашей встречи И зря опять выходит за село… За белой пеленой зимы проклятой Исчезло всё — и лес и горизонт… За что же мы пред Богом виноваты За эту круговерть со всех сторон? И почему он усмирить не может Всю эту вакханалию зимы? А может, ты испытываешь, Боже Разлукой нас? Как долго сможем мы Любить и ждать. И дни и даже годы, Но ведь не век зима и этот снег. И у природы нет плохой погоды — Плохим бывает только человек… …Но ждать я не хочу и мчусь я лихо К своей любви. Ты только, позови… Мне ангелы кричат: видали, психа! Но ангелам не ведом вкус любви. Разлучница моя
Зима и не зима. То лёд, то пламя, То вдруг мороз, то дождь, что льёт с небес Который день. Природа шутит с нами, Хотя какой природе интерес? Её непостоянство нам известно К нему уже привыкли мы давно Быть может в канцелярии небесной, Забыв про нас, пьют ангелы вино? У них кураж. У нас одни заботы: В чём выходить на улицу опять И брать ли зонт сегодня на работу, А может валенки? Хотелось бы нам знать… Но связи нет не только с небесами. …И ты не отвечаешь на звонки И ангельскими прямо голосами Опять одни гудки. Одни гудки… Стоим на трассе вот уже полсуток. На трассе лёд, а впереди подъём… Вернёмся мы, наверное, под утро, Но если тот подъём переживём. Мой друг «Камаз» — не хилая машина И не в таких бывали мы делах, Вот только жаль, нет рядом магазина, Да и с бензином тоже полный швах… …Зима и не зима. Но мы не в силах Хоть матом, хоть без мата изменить В ней ничего… А утром ты спросила — И чем теперь смогу я объяснить Что в той задержке я не виноватый? Молчу как сыч. Боюсь завраться вдруг. Боюсь, что ты пошлёшь меня обратно В объятия нетронутых подруг… Я иду по январю
Я иду по январю. Чудная погода! Я иду по январю — В шестьдесят четыре года… Было много январей Тёплых и морозных, Когда — минус пятьдесят… Были даже грозы, Когда зимняя гроза Небо разрывала. Было много январей… Всякое бывало! Только в каждом январе Новый год был с ёлкой — Радость нашей детворе. Крики без умолка В моих детских январях Вспоминаю снова… Жаль, в моих календарях Рождества Христова Никогда не находил В виде красной даты… Потому в те январи Не вернусь обратно! Утки
У старого моста кормили уток И голубей нахальных прямо с рук, Но вот однажды как-то ранним утром Не оказалось уток наших вдруг… А над мостом вороны да метели Кружили лишь. И вместо речки лёд. Знать, наши утки тоже захотели Тепла как мы. Отправившись в полёт… А мы весну ждать даже чуть устали И просмотрели все свои глаза, Но утки почему-то пролетали Всё мимо нас в высоких небесах… И стало пусто у моста над речкой Такой вот в нашей жизни поворот… Не нам судить про уток тех, конечно, А вдруг они вернуться через год? Кто — он
Сто лет назад в таком же январе В сыром и неуютном Петрограде Жил был поэт. Сидел в своей норе Страдал и пил и жил лишь Музы ради… А за окном серебряный был век И снег под солнцем ярко серебрился И был поэт тот странный человек, А может быть, он только притворился Что он поэт? Он в рифмах своих — Бог. Он Ангел и Предвестник дней грядущих… И скоро он напишет эпилог Про всех, про нас по Невскому бредущих Толпой слепой навстречу новым дням И новым революциям и бедам. Не внемлем мы пророческим устам, Что натворим, пока ещё не ведаем… Зря спрашиваем: кто он — тот поэт? Он лишь поэт. К чему все разговоры Быть может жить ему осталось лет Всего-то лишь до выстрела «Авроры»… А через год иль два — январским днём Таким же, как сегодня. Днём морозным Мы вспомним в каземате вдруг о нём, Поверившие в Бога. Только поздно… Поездка в Петербург
Луна поблекла с первыми лучами Ну, вот и солнце встало за спиной А мы, минуя знаки с «кирпичами», Несёмся в Петербург на выходной. Гаишник толстый, видно, не проснулся, И нас он явно тоже прозевал… А я в свой Петербург опять вернулся — И я опять его не узнавал. Дома, дома до неба с этажами И с тучами на крышах. Так и есть! И бабушка с коляской с малышами На переходе отдаёт нам честь… А может быть, ругает нас, как может, Что всякие тут ездят день и ночь, Увидев наши областные рожи, И я бы поругаться был не прочь… С уставшими бессонными глазами Ведь три часа дороги — не пустяк Мы передумать были бы и сами Сейчас не прочь. Приехали. Под знак… И полчаса потом мы препирались — Штраф заплатить и сразу всем домой… Ну, что ж они лишь к нам одним придрались? Испортили такой нам выходной! Проклятые дни
Ты себя не вини Ты меня не вини За такую судьбу За проклятые дни… Всё однажды пройдёт Кто — до дома дойдёт Ну, а нас не суди, Тех, кто в них пропадёт… Ведь и мы и они Из одной все родни Из одной все страны, Но проклятые дни Нас хотят поиметь И сегодня и впредь, Если что и дают: Вместе всем умереть… Вместе рядом лежать Под звездой, под крестом, В неизвестности ждать, Что нас вспомнят потом… ….А потом никого — Ни меня, ни его — Лишь проклятые дни До скончанья веков… Вий
Последний год жила Россия Как было в ней заведено, Читала Гоголя про Вия, А Вий был в нас давным-давно… Ходил незримо вместе с нами По кабакам и по бегам, И в Первомай под красным знаменем Врагов бить первым предлагал. Шумела в праздники столица, Хотя и был разгар войны. И лица! Ах, какие лица! И в них ни капельки вины… А Вий вокруг ходил довольный И всех их в списки заносил. Ох, как им скоро будет больно! Кричать и то не будет сил… Пока же есть и хлеб и дело. Пока январь. Последний год… Но всем, как видно, не терпелось Прибавить в будущее ход. И всем хотелось изменений — К примеру — нового царя… Но тут пришёл товарищ Ленин — Наш главный Вий. И с Октября Что будет дальше, всё мы знаем… Забросим Гоголя. И вот Лишь год на новый поменяем, Пойдём — одни на эшафот — На нашу Русскую Голгофу… Другие дружною толпой В свой коммунизм за новым богом… А мы, куда пойдём с тобой? …Сто лет стоим на перепутье И выбор вроде есть, и нет. Пойдут одни — туда, где Путин. Другие — лишь посмотрят вслед… Мой дом
Спасибо маме с папой За то, что я родился. Спасибо маме с папой За то, что пригодился Я городу родному, Таким, какой я есть. За то, что город этот И мама с папой здесь… За то, что я останусь С ним тоже навсегда. Спасибо маме с папой За лучшие года… …Что было и что будет Всё здесь — в судьбе моей. Надеюсь, не забудет В потоке лет и дней Меня — его поэта И город мой потом… Ведь он не просто город — Единственный мой дом… Поэты
Все поэты немного пророки И есть в них что-то от сатаны — Им не чужды людские пороки, Как и тяжкое бремя вины… Потому они часто страдают За других, тех, поверивших им, Если в строчках своих угадают, Когда новый разрушится Рим… Если снова предскажут эпохе Её скорый финал, сквозь туман… Если скажут, что боги — не боги, А их каждое слово — обман… …Власть сама состоит из пороков, Но у власти есть право решать: Оставлять ли живыми пророков Или, может, позволить сбежать… Да — живые поэты опасны, Но страшнее — те на небесах. Они станут для всех несогласных Вмиг святыми у нас на глазах… …Нет, поэты совсем не пророки — Они просто болеют душой За страну. Ту, в которой уроки Прошлых бед забывают порой. Вопросы совести
Какое ты теперь имеешь право Судить о том, что было, но прошло? Делить людей на правых и неправых, На тех, кто совершал добро и зло? Их нет давно — ни красных и ни белых. Зачем тебе их судьбы ворошить? До прошлого тебе какое дело? Оно ведь не мешает тебе жить? Мне совесть задаёт вопросы эти, А память моя словно трибунал… Мне, правда, хорошо на этом свете, Пока я полной правды не узнал. А если вдруг узнаю, что с ней будет, С бессовестною совестью моей? И что тогда о ней мне скажут люди, На склоне моих столь хороших дней? А может, впрямь, я не имею права? Но совесть почему-то вдруг молчит. Вдруг и она от прошлого устала? …Она же на меня донос строчит… Повезло
Не видел я давно, чтобы так дружно Народ наш на субботник выходил И приглашать совсем уже не нужно… Даёшь в стране субботник для водил! Валит народ с лопатами и матом. К последнему давно не привыкать… И роет, роет, роет снег лопатой — Своё авто не может откопать. А снега навалило за ночь горы. Легко и перепутать, чья гора? Пока без драк, пока дошло до споров. А кто забыл, куда ещё вчера Поставил «мерседес» свой — просто курит, А, может, ждёт, когда растает снег? Ну, что ж, пусть ждёт. А я на этой улице Самый, видать, свободный человек. Хожу и наслаждаюсь красотою… Ни руки не болят, ни голова! Моё авто — в ремонте на постое… И до весны в ГАИ мои права… Без меня
Я к изменчивости мира Отношусь вполне лояльно, Но в подобной карусели Как-то мне не по себе… Я привык к стабильной жизни Где-нибудь в деревне дальней, К самому себе привык я И привык к своей судьбе. Вы меняйтесь с вашим миром, Может, что-нибудь найдёте, Вы меняйтесь, изменяйтесь, Изменяйте — без меня! А когда всё надоест вам, Может быть, ко мне зайдёте? Сядем вместе у камина И тепло его огня Вам тепло напомнит дома. Но давно всё изменилось, А точнее, изменили Вы себя в себе давно… Вы, без прошлого оставшись, Слишком поздно спохватились. Потому что мир изменчив. Неизменно лишь одно — Это Бог — создатель мира. Так зачем его менять? Чтоб изменчивостью мира Слабость Веры объяснять?. Страна великих чудаков
Жил да был на свете Чудик В детстве весело чудил, А вокруг смеялись люди: Что он в этом находил? Не заметно Чудик вырос — Стал не чудик, а чудак. В брюках, купленных на вырост, Ну, ни дать, ни взять — простак… Но не знали эти люди Ничего про чудеса. Он для них остался чудик — Ненормальный — за глаза… Ну, а он, с людьми не споря, В мастерской своей чудил И врагам на страх и горе Нечто вдруг соорудил… И однажды нечто это Вдруг рвануло на весь мир И стал чудик для планеты Вмиг не чудик, а кумир… Кто он — как-то раз спросили У меня. А я им так: Много чудиков в России — Каждый первый в ней Чудак! Ведь на них стоит Держава, А за ней все мы — стеной… Так, что лучше, Вам, пожалуй, Обходить нас стороной! Мороз
По телевизору всерьёз Нам всё расскажут про мороз И повторят потом раз пять: Мороз! Всего-то двадцать пять… Какой мороз, побойтесь Бога, Всего лишь холода немного — Но для страны уже беда! Жаль, вы не знали никогда, Что значит истинный мороз — За пятьдесят. И не вопрос — Как раз под самый Новый год Во всю гулял всю ночь народ И только утром он узнал Мороза этого финал: Замёрз газ в трубах. Это да! А остальное ерунда… А что сегодня? Минус пять? А нам: Мороз! Кричат опять… В тот день
В тот день он умер. Отошёл от жизни. От революций отошёл и прочих дел. Была зима в своём привычном виде — Январь творил морозный беспредел. И толп осиротевшего народа Ещё пока не видно. Лишь в Кремле Вожди решали чинно, благородно — Предать ли Революцию земле? Но партию предать и он не может. Так пусть живёт он — смертью смерть поправ! Родной стране бессмертием поможет, Народную любовь сполна познав… И лишь один усатый мысль лелеял: Теперь он без него не пропадёт, Уж если будет Ленин в Мавзолее — Туда товарищ Сталин попадёт! Всё вышло так, как новый вождь задумал. И красный терем вырос у Кремля, Как раз напротив нынешнего Гума… Видать, напрасно ждёт его земля Того кто умер в день январский давний… Лежит всем на показ почти сто лет Давно не человек, а просто Знамя Побед великих и великих бед… Баллада о вожде
Жил человечек маленького роста, Учился в школе. Задавал вопросы, Искал пути и сам их находил… И брали Зимний бравые матросы И оказалось быстро всё и просто, А маленький невзрачный человечек Из Смольного уже руководил… Всё это будет — позже лет на десять, Но час его покуда не пришёл, Да и себя ещё он не нашёл, Да и народу был не интересен… А между тем, набрав ума и силы, Немного полысел и постарел… Жаль, пятый год в Женеве вместе с пивом По молодости — просто просмотрел… Россия пошумела, покричала, Но без него. И спать легла опять. Не зря же он марксизм учил на «пять» И без неё решил — начать сначала, Чтоб разбудить её, как раньше Герцен, Подняв толпу — разрушить всё мечтал…. Он о России думал. Но не сердцем, Он цифрами Россию просчитал… И никогда не помышлял, не ведал, А что в его — безбожника — душе? И осенью в промёрзшем шалаше Он план другим безбожникам поведал… Потом был залп «Авроры» поздней ночью, Потом экспроприации, ЧК, царя в расход Отправил лично. Точно. Не будет же в России врать народ… И цифры, цифры — пирровой победы, И беды, беды. Слёзы. Кровь. Война Оставила свой след на век. А следом Пошёл в стране Великий балаган… И где же ты была, Фани Каплан, Когда всё это и не начиналось? А вот и Горки и он сам — усталый От прошлых дел и будущих забот. И тишина. Рыдающий народ… И человечек маленький в Колонном Лежит один. Он страшно одинок… И даже с ним поступят беззаконно, Чтоб даже мёртвым — мёртвым быть не мог… Оставят зрить его — в пример потомкам, В укор другим — не верившим в Итог. Итог же оказался предсказуем: И маленький вот этот, человек, Расправившийся с первыми буржуями, Не думал их увидеть через век. Но всё пошло не так. А он лежит, Как и лежал, в своём костюме строгом. Он получил сполна, что заслужил От партии своей. Но не от Бога… Берёзовые сны
Помнишь, в парке мы с тобой целовались, А берёзки в парке том любовались, И завидовали нам дружно парком И мечтали о любви столь же жаркой… Дело было в январе в дни морозные — Целовались мы с тобой под берёзами… Нам пока что ждать весны не серьёзно, Да и мы с тобой лишь сны — тех берёзок… Моя императрица
Январь в парадные одежды Природу приодеть решил И всем наряды белоснежные К утру с метелью вместе сшил… Берёзки стали — королевы И клёны стали — короли, Кусты — пажи их, тоже в белом, И все придворные Земли… Зима весь мир преобразила Сегодня правит бал — она. На белый танец пригласила Даже меня она сама… И отказать я ей не смею И сквозь метель я к ней лечу, Хоть танцевать я не умею, Но быть любовником хочу! Она — моя императрица — По крайней мере, дней на сто… Зиме бы надо летом сниться! Какой красивый сон зато… Что там за краем
У нас у каждого похожие дороги, Но жизни колея всегда своя… Дороги наши топчут ноги многих И втаптывают в грязь нас почём зря… И в нашей колее порой мы вязнем И рвём порой сцепление с душой, Но мы, как танки, не боимся грязи, Тем более своей, а не чужой… Лишь нашей колее мы доверяем, По ней мы едем так же как живём — То лезем в гору, то с горы ныряем, Ну, а когда не едем — водку пьём… Себя лишь под колёса не бросаем… А протрезвев, опять спешим вперёд. Мы здесь одни. И мы одни решаем, Куда нас колея та заведёт. А впрочем, беспокоиться не надо, О том, что потеряем колею — В конце её — икона и лампада И Аллилуйю ангелы поют… Всем, кто доедет — почести и слава И вечный рай в конце той колеи, Если налево ехать. А направо? Там будет вместо рая край земли… Поехали! Уж слишком интересно, Что там за краем — вечность или смерть? Но только жизнь не тронулась и с места: Бессмертие сначала заиметь Вам надо бы — сказала жизнь смиренно — А я всего лишь жизнь. Мой кончен путь… — Но колею туда мы непременно Ещё с тобой проложим как нибудь — Моя душа сказала на прощание. Выходит, что и ей уже пора… Я вновь один. Коней небесных ржание… Шум крыльев херувимов. Скрип пера… На Ладоге
Почти зима. Год сорок первый. Мороз. Совсем как в январе. И караван уже не первый Уходит в ночь к Большой земле… А в небе «мессеры» летают И те, кто в них сейчас сидят, Всё видят и, конечно, знают Кого в полуторках бомбят… Сквозь трещины по льду и сердцу, Врагам, и смерти вопреки, Мы будем жить! Вы только верьте, Сжимайте крепче кулачки! Сквозь страх, сквозь слёзы и морозы Придёт в Кобону караван! …Всё это из блокадной прозы Давно уже известно вам… …Но в этот день победы славной На берег Ладожский придут Все те, кто был той ночью давней Средь бомб в полуторках на льду. И внуков приведут с собою, Чтоб знали — всё им показать, И с той же детскою любовью Спасибо, павшим здесь, сказать… Снег
Горы снега на дворе. Гималаи! — Столько снега в январе Нам едва ли И за год перелопатить… Может, хватит Нам на этот снег проклятый Жизни тратить!.. Не даёт никто прогноз Нам по снегу… Только лыжникам одним В радость бегать. А у нас, у всех авто, А не лыжи! В пробках мы Торчим зато — Злобой брызжем… И звоним начальству вновь По «мобиле»: Мол, чужие КАД с утра Всю забили! Семья
Есть в родстве у меня И хохлы и евреи Близкие и по крови И по чувству вины… Если всех сосчитать — Полстраны их имею Только нет никого Ближе — кроме жены… Разбросало нас время И проклятые войны По стране необъятной И всем нам не чужой… Так и жили в России Тихо, мирно, достойно Ни кому не мешая, Как в квартире большой… Никому не писали, Никого не искали Имена и фамилии Позабыли давно… Уходили на небо, А они и не знали, Значит, встретиться нам, Было им не дано… Распадается мир наш На частицы и атомы И когда-то замкнётся Вечный круг бытия… Так давайте не будем Мы считать виноватыми Ни себя, ни других — Все мы с вами — семья… Понедельник
Перегаром бензиновым отрыгают дороги. Сразу видно, что был у страны выходной… Ну, а вы, что хотели? Мы ведь люди — не боги, Мы садимся за руль, выпив не по одной! Понедельник всегда день тяжёлый для Бога — Успевают едва на Земле отпевать Тех, кто выбрал вчера прямо к Богу дорогу, Или просто решил у него побывать… Ну, а мы по обочине что-то тихо плетёмся, Не угнаться, похоже, нам за жизнью с тобой… Только ты мне в ответ: мы же к Богу не рвёмся, И не пьём, как они за удачу, с судьбой… Первая оттепель
Январь вдруг вспомнил о весне И ночью чудо совершил- Висят сосульки на окне… Видать, погреться сам решил! И первой оттепели рад Народ, уставший от зимы… На улицах сплошной парад И вместе с ним, конечно, мы По первым лужицам идём И даже дождь не раздражает, Но это только этим днём, А завтра, праздник завершая Уйдёт январь. Февраль придёт И возвратится всё обратно — На крышах снег. На лужах лёд И даже думать страшновато О том, что ждут нас впереди Ещё февральские метели Или февральские дожди Четыре с хвостиком недели… Стареем мы
В понедельник нагрянул февраль С неразлучной подругой метелью И чуть-чуть похудел календарь, Как и год, на четыре недели… На четыре недели и мы Постарели, подруга, с тобою… Ты сказала: на месяц зимы! Я с тобой согласился: тем более! Быстро в старости годы идут, Ну, а дней мы и не замечаем. Был январь где-то рядышком тут, А сегодня февраль уж встречаем… Но пока у нас повода нет Для февральской тоски и печали. Лучше я прочитаю сонет, Как с тобой мы зимой повстречались. Грипп
Год обезьяны подложил свинью, А вроде начинался так прилично… Ругается народ: ну, мать твою! Толпясь с утра в метро своём столичном. Опять повсюду вводят карантин Такая невесёлая картина! Год високосный! Что же мы хотим — Судачат старики у магазина… Зима. И грипп пришёл очередной. Вот невидаль, да каждый год такое, Когда зимой, бывало и весной, Такое время подлое, сырое… Все разговоры только лишь о нём — О гриппе свинском. Надоело даже. Мы с Фомичём напьёмся белым днём И той свинье себя ещё покажем. И всем докажем: истина в вине! Но почему спешат все к фармацевту, Как этот гражданин: настойки мне! — А алкашам сегодня по рецепту! Такие вот унылые дела: Все лечатся от гриппа, как умеют… Всё потому, скажу вам не со зла — Врачи для нас давно не Панацея… Брат
Где теперь ты братик, брат? Почему всё так случилось? И кто в этом виноват Был, когда мы были живы? Нет, конечно, я живой! Как живу? Так, понемногу… Ну, а ты, надеюсь, свой Путь нашёл, конечно, к Богу… Много выпито вина Было вместе за те годы Пока правил сатана В душах наших. Но невзгоды Кто-то смог преодолеть — Что вполне было разумно… Кто-то смог лишь умереть От своей тоски безумной… Бог решил, что я вторым Буду в том семейном списке… Поздним вечером сырым Первым ты в свой путь неблизкий От меня навек ушёл. Даже и не попрощался… А вопрос наш не решён: Первым кто и где сломался? Праздник без тебя
Я тебя приглашаю сегодня мой друг на мои именины,
Посидим, погрустим, посмеёмся, поплачем чуть-чуть
И вина по чуть-чуть, а потом будем чай пить с малиной,
Много думать о том, что прошло и что надо вернуть…
Просидим до утра у камина, как было когда-то,
И мечтать про себя будем как нам всё снова начать,
И смотреть друг на друга, улыбаясь чуть-чуть виновато,
И молчать очень долго и душою неслышно кричать…
А потом ты уйдёшь, и закончится праздник так быстро,
А потом я тебя провожать, как тогда, не пойду…
И погаснут в камине надежды последние искры
И тебе на прощание с неба не сорву я звезду…
Я тебя приглашаю сегодня мой друг на мои именины,
Хоть и знаю, что ты никогда больше в дом мой,
Увы, не войдёшь
И не будешь, как было когда-то,
Вино пить со мной из малины,
Но другого такого ты себе, как я был, не найдёшь…
Влюблённый Рафаэль
Закатилось вновь солнышко наше за далёкие сосны.
День, уставший за день, снова тихо отходит ко сну,
Оставляя на завтра нерешённые мною вопросы,
Оставляя мне на ночь в утешение эту весну…
Молодую, красивую, тёплую, как была ты когда-то,
Только мне утешения с ней не найти, не найти.
И в весну ту свою и к тебе я хочу вновь обратно,
