Помоги проекту - поделись книгой:
- Трр-рууу!
Он завершился визгом, словно горн взял тот, кто не умеет с ним обращаться и дунул просто так, во всю силу легких.
- Что это? Что случилось? – заволновались легионеры.
- Орки прорвались, - подумал вслух десятник Линнемир. – Не может этого быть!
Последние слова он выкрикнул уже на бегу, устремившись к палатке командующего.
На пороге его встретил Охтайр. Оба они когда-то были новичками, оба принимали присягу практически в один день, но Линнемир легко стал своим в когорте, а неуживчивый, замкнутый, резкий в словах и поступках Охтайр не прижился среди Преданных. Они все называли друг друга братьями, а назвать так зеленоглазого смуглого чужака ни у кого не повернулся язык. Любой другой, оказавшись изгоем, попросился бы в отставку или совершил ритуальное самоубийство, ибо всем известно, что Преданных от клятвы верности может освободить только смерть, но Охтайр покинул когорту для того, чтобы стать денщиком и личным слугой у наследника Наместника, сразу поднявшись на целую ступень над своими бывшими собратьями по оружию. Это отнюдь не способствовало улучшению его отношений с окружающими. А Линнемир еще и видел его вчера вечером…
- Куда? – холодно осведомился он.
- К командующему, - сейчас было не до выяснения отношений. – Ты разве не слышал рога? Темноволосые прорвались.
- Ждите здесь, - кивнул Охтайр и скрылся в палатке.
Рави не спал – трудно уснуть, когда снаружи трубят рога. Он сидел на походной постели, подтянув колени к животу, и глаза его были белыми от страха.
- Что там происходит? – потребовал он ответа.
- Темноволосые прорвались, - денщик стал разбирать вещи. – Идут прямо на нас. Скоро будут здесь.
- Здесь? О, нет, только не это! – вскрикнул наследник Наместника. – Что же будет?
- Бой.
Рави задрожал, бледнея на глазах. Обычно Преданным отводилась роль телохранителей – защищать жизнь Наместника или его наследника. Сейчас примерно пятая часть когорты охраняла Наместника, еще десятка полтора рыцарей отлеживались в госпиталях, и с наследником оставалось около половины всех легионеров. Они вступали в сражение в самом крайнем случае – если их командиру грозила смертельная опасность. И в предстоящем бою они вовсе не должны были участвовать - элитной когорте отводилась роль резерва, но ночная контратака орков спутала все планы. Весь тщательно продуманный план рухнул, и неожиданно стало понятно, что именно Преданным сейчас придется принимать бой, пытаясь сдержать орков, пока не подоспеет подмога.
- Что мне делать? – запаниковал юноша.
- Одеваться.
Палатка командующего была просторной и удобной. Снаружи она мало, чем отличалась от таких же палаток легионеров – разве что над входом реял сине-белый стяг. Но внутри все было подчинено комфорту – ковер поверх слоя травы, походная кровать, стол, заваленный бумагами и объедками, два складных стула, сундук с личными вещами, жаровня для тепла, на лавке разложены туалетные принадлежности. Для доспехов были установлены специальные козлы, оружие и плащ развешаны на вбитых в опорные столбы крюках.
- Я не могу, - Рави отпрянул от денщика, протягивающего ему сапоги. – Я не хочу! Мне страшно!
Он боялся. Это было ясно, как день. Его всего трясло – еще чуть-чуть и разревется, как мальчишка. Легко быть храбрым на бумаге, а что делать, если начинается настоящий бой, в котором тебя по-настоящему могут убить! И ведь это был первый бой, в котором ему придется принять участие.
Денщик тихо выругался. Что было делать? Не тащить же его из палатки силой, визжащего от ужаса и брыкающегося, как поросёнок. Их заметят, это может вызвать ненужные вопросы. А счет идет уже на секунды. Темноволосые атаковали раньше намеченного срока, идут на прорыв и в любую минуту могут быть здесь.
Решившись, Охтайр вышел из палатки и был встречен десятником Линнемиром:
- Что командующий?
- Вам оказана честь, сотник, - ответил денщик. – Вы должны возглавить когорту и вести ее в атаку.
- Сотник? Но я…
- Получите нашивки после боя. Это приказ командующего.
- Но, - недоверие к зеленоглазому чужаку было столь велико, что даже сейчас профессиональный воин колебался, не зная, подчиняться ли приказу, исходящему из этих уст или нет, - как же командующий?
- Это
Бой шел уже близко – ржание коней, гортанные крики темноволосых звучали за рощей. Присмотревшись, можно было даже увидеть за деревьями какое-то движение. Раз или два кто-то пытался трубить в рог, зовя подмогу, и медлить было нельзя. Еще пара минут – и все.
- Я сейчас уйду, - легионер попятился, - но после боя вернусь, и тогда кое-кто ответит мне на все вопросы.
- Непременно! – весело и зло оскалился Охтайр.
Последний раз смерив соперника взглядом, Линнемир побежал обратно, к легионерам, на ходу выкрикивая приказы строиться и наступать.
Проводив когорту взглядом, денщик вернулся в палатку и решительно сдернул одеяло с Рави.
- Что случилось? – с тревогой поинтересовался тот.
- Они ушли. Выполнять ваш приказ, - коротко ответил Охтайр, выдёргивая его из кровати.
- А мы?
- Мы тоже сейчас уйдем. Только в другую сторону. Одевайтесь живее!
Юноша вскочил и кинулся к своим вещам. Пока он торопливо надевал походный мундир, влезал в кольчугу и вооружался, денщик привел двух скакунов. Оставив опустевший лагерь, они поскакали в сторону, противоположную той, где уже разворачивалось сражение, и успели скрыться в лесу, не замеченные никем.
Два всадника мотались туда-сюда почти полдня, продираясь сквозь кусты и отсиживаясь в оврагах, и лишь когда через несколько часов их кони стали спотыкаться и плохо слушаться поводьев, повернули назад, к той самой роще и низине, где все и случилось.
Уйдя в бой без струсившего в самый последний момент командира, когорта Преданных лоб в лоб столкнулась с орками, которые с боем прорывались из «котла». Она атаковала вслепую – и вся полегла, усеяв мертвыми телами низину.
Оставив Рави в оцепенении таращиться на побоище, Охтайр пошёл по полю, достав кинжал и внимательно глядя по сторонам. Он пытался найти именно Линнемира, единственного, кто мог наверняка догадаться, почему командующий не пошел вместе со всеми, а предпочел спрятаться. Найти и заставить замолчать навсегда.
К счастью, судьба распорядилась по-своему. Когда денщик отыскал десятника, тот был уже мертв. Его правая рука была отрублена по локоть, меч валялся возле левой. Несколько трупов орков рядом говорили о том, что он сражался до последнего момента. Но на всякий случай Охтайр все-таки всадил в широко раскрытые глаза кинжал – пусть думают, что это сделали темноволосые, решившие надругаться над телом…
Тот случай удалось замять. Никто в целом свете за пять с половиной лет не догадался о том, что случилось на самом деле. Но прошло время – и юноша, похожий на погибшего Линнемира, как две капли воды, смотрел на денщика снизу вверх так, словно знал нечто, касающееся только их двоих.
Весенние дороги столь ужасны, что и лошади, и артисты еле держались на ногах, когда прибыли в поместье-столицу. Провожавшие рыцари доставили труппу в один из садов на окраине, в двух шагах от крепостной стены. В этой части парка вообще не было дорог – только под растаявшим снегом были заметны посыпанные галькой и песком тропинки, да отделявшие их невысокие бортики из округлых камней. Колеса то и дело запинались об них, если ехать поперек, и застревали. Артисты умаялись бороться с ними. В конце концов, Янсор решил проблему радикально – он просто выломал несколько булыжников из бортиков, чтобы фургон мог проехать.
Они еще пробирались между рядами яблонь и груш, выискивая удобное место для стоянки, когда их обнаружил старший садовник, пожилой важный эльф.
- Это вы – бродячие артисты? – поинтересовался он, подходя.
- Мы, мастер.
- Будь моя воля, вы бы тут и лишней минуты не остались, - заявил старший садовник. – Саженцы потопчите, кусты поломаете… кое-что уже сломали. После вас хоть все тут вырубай и снова начинай возделывать, на чистом месте!
- Знаете, нам тут тоже не слишком нравится, - буркнул Янсор и, взвесив на ладони один из булыжников, метко швырнул его на тропинку. Тот лег точно в ямку, откуда его выломали некоторое время назад, только другим боком.
- Ну, раз леди Аннирель не нашла для вас более подходящего места, - пожал плечами садовник, - значит, так лучше для всех. И вообще - это не мое дело. Все, что я хотел сказать – деревья для костра не ломать, кусты не рубить.
- А что можно использовать для растопки? – мастер Боар оглядел сад. Уже вечерело, от стены ползла большая тень, постепенно погружая мир в сумерки.
- Ветки. Их тут много валяется!
Соэль наклонилась и подняла маленькую веточку с несколькими сухими листиками. Подобных веток вокруг валялось действительно много, но все понимали, что надолго кучи палочек не хватит. Таша, вылезшая из фургона, чтобы немного размять ноги, покачала головой:
- Мои дети замерзнут!
- Если хотите, можете сходить на кухню ближайшего замка, - садовник указал направление. – Там вам дадут горячий хлеб и, возможно, кипяток для травяного чая.
- То есть, мы должны сами себя обеспечивать? – поинтересовался мастер Боар. – Но нас пригласили на праздник. И нам, как артистам, обязаны предоставить…
- Вам никто ничем не обязан, - отрезал садовник. – Во всяком случае, это не мое дело. Мне важно лишь, чтобы вы не повредили сад. Все вопросы задайте леди Аннирель, которая вас нашла и пригласила. Только сомневаюсь, что она найдет время для разговора. До начала празднования новогодия остается всего несколько дней. Миледи сбилась с ног, организуя праздник. У неё нет ни минутки спокойной. Вот когда праздник завершится, то перед отъездом испросите у леди аудиенции и изложите вашу просьбу. А пока – можете разжечь костер во-он на том пятачке. Так пламя не повредит деревьям! И там как раз осталось кострище – осенью мы сжигали палую листву.
Артисты посмотрели в указанном направлении – за деревьями виднелось небольшое свободное пространство. Там вполне мог бы разместиться фургон, но туда пришлось бы добираться через полосу густого колючего кустарника.
- Мы останемся здесь, - решил мастер Боар.
- Как хотите, - пожал плечами садовник. – Но если я или мои помощники обнаружат, что вы ломали для костра сучья или, чего доброго срубили не сухое дерево, берегитесь!
С этими словами он отправился по тропинке прочь.
- Какой противный, - поёжилась Раэна. – Вроде эльф…
- Он отвечает перед господами за этот сад, - миролюбиво объяснил девушке мастер Боар. – И я согласен с ним, что это – не лучшее место для ночлега. Впрочем, если нам для репетиций и переодевания выделят какую-нибудь каморку, вы, девушки, и Таша с малышами будете ночевать под крышей.
- Я одна никуда не пойду, - тут же заспорила альфара. – Я боюсь!
- Дорогая, - Даррен обнял жену за плечи, - тут нет твоего бывшего хозяина. И потом – подумай о наших детях! Калонику всего пять месяцев. Он может простудиться.
- И там ты будешь не одна, - Раэна подошла с другой стороны. – Я тебя не оставлю. И Соэль будет с нами! И госпожа Ниэль, и матушка Ханирель тоже. Мы запрем дверь и подтащим к ней что-нибудь тяжелое, чтобы не открыли.
Такие горячие доводы убедили Ташу, и она, повеселев, взялась за сбор хвороста.
Подходящих для костра веток нашлось довольно много, но это был именно хворост, который хорош для растопки. Он дает много света, но совсем не выделяет тепла. Им хорошо обложить большое бревно или горку поленьев, но ни того, ни другого у артистов не имелось. И мужчины, и женщины разбрелись по саду, собирая все, что могло пойти в костер. Куча выросла солидная, но даже для неопытного глаза было видно, что на всю ночь ее не хватит.
Костер разгорелся ярко, освещая темнеющий сад и сразу разгоняя тьму, делая её глубже, полнее, осязаемее. Матушка Ханирель и Ниэль в четыре руки принялись готовить ужин. Поскольку запечь в глине уже было невозможно, глухаря решили отварить и сделать похлебку с остатками крупы, муки, ранней зелени и приправ. Таша мешала тесто для пресных лепешек, мужчины рыскали по саду в поисках случайно забытых веточек. Янсор возился в кустарнике – громкий треск возвещал о том, что бывший браконьер помогает садовнику прореживать заросли, удаляя лишние сучья. Крунху распряг лошадей и пользовался моментом, чтобы осмотреть подковы – когда-то он работал в кузне и лучше кого бы то ни было в труппе разбирался в гвоздях, заклепках и прочем железе.
Только мастер Неар не принимал участия в общем деле. Он присел на передок и наигрывал что-то на лютне, то ли сочиняя новую мелодию, то ли вспоминая старую. Проиграв несколько раз подряд один и тот же отрывок, менестрель остался доволен исполнением и встал, привычным жестом забросив инструмент за спину.
- Пойду, пройдусь.
- Куда? – Ниэль подняла голову.
- Прогуляюсь по поместью-столице, - менестрель направился прочь. – Поинтересуюсь, знает ли тут кто-нибудь Неара-Рунопевца?
Менестрель оказался прав. Не прошло и получаса после его ухода, как к фургону бродячих артистов вышел незнакомый эльф-управляющий в сопровождении скрипящего зубами садовника.
- Труппа мастера Боара? – поинтересовался управляющий.
Артисты кружком сидели возле небольшого костерка – сушняк прогорел быстро, с последними языками пламени уходило и тепло – и названный встал:
- Это я.
- Моя госпожа, высокородная леди Миритирель, желает принять у себя труппу бродячих артистов и жаждет насладиться их игрой! Миледи дает званый ужин через четверть часа. После ужина она хочет увидеть небольшое представление.
Артисты переглянулись. Званый ужин у знатной дамы всегда означает не просто остатки с праздничного пира, которые всегда присылают артистам, но и возможность заночевать в замке. Им наверняка отведут пару комнат – для мужчин и женщин отдельно. Во всяком случае, эту ночь они будут спать в тепле. Привыкшие к превратностям судьбы, артисты жили сиюминутными радостями и печалями. Сегодня есть ужин и крыша над головой – а что будет завтра, не важно.
- Мы согласны.
- Тогда поспешите! Миледи не любит ждать. Она является известной ценительницей искусства и желает увидеть лучшую труппу, которая когда-либо посещала Сапфировый Остров!
Несомненно, такую лестную характеристику коллегам дал мастер Неар, которого самого звали уважительно Рунопевцем потому, что, как утверждали завистники, в его стихах была заключена какая-то магия. Не случайно он часто записывал их, пользуясь не буквами, а рунами*. Торопясь и не желая подводить товарища, артисты повскакали с мест и принялись лихорадочно собирать вещи.
(*Руны – здесь некая тайнопись. Используются, как правило, в гадании, при составлении некоторых заклятий и надгробных надписей. Как обычный алфавит применяются крайне редко.)
Управляющий проводил их к одному из замков. Тот стоял, как и все прочие, посреди небольшого парка, на берегу небольшого искусственного пруда, от которого лучами расходились ухоженные аллеи. Фургон велели поставить возле зимнего сада, а самих артистов проводили через задние двери внутрь. Место вполне подходило для представления – часть зимнего сада располагалась на искусственных террасах, любую из которых, осторожно сняв несколько лишних вазонов и кадок с орхидеями, можно было превратить в сцену.
- Что будем играть? – поинтересовались у мастера Боара сыновья. Вопрос был немаловажный, ибо не так уж много спектаклей труппа могла хорошо сыграть практически без репетиций, сходу. Глава труппы оглядел зимний сад.
- Думаю, «Лесную Сказку» вполне поставить можно, - решил он. – Декорации подходящие – там же половина действия происходит как раз в лесу!
«Лесная Сказка» была историей о любви смертного юноши и бессмертной дриады. Мужчина случайно спас нежить от смерти, влюбился и та, исполняя долг, отправилась к нему домой. Дриада была вынуждена вести непривычную ей жизнь до тех пор, пока ее собственный отец не освободил дочь от заклятья. История была коротенькой, всего в двух действиях – лес и дом юноши – зато там было много песен и танцев.
Еще час спустя все было готово, между двумя опорами для вьющихся растений натянули занавес, поближе к рампе выставили низкие вазоны с первоцветами, а сами артисты торопливо переоделись за кустами.
Знаком к тому, что званый ужин завершился, были слуги, которые стали вносить и расставлять перед импровизированной сценой легкие плетеные стульчики. Практически сразу появились и зрители. Артисты подсматривали за ними через дырочки в занавесе.
Особенно часто припадал к ней Тиар. Юноша знал о своей привлекательной внешности – не зря же он играл большинство главных мужских ролей, принцев и героев! – и пользовался ею для того, чтобы искать любовных приключений. Многие знатные дамы сами шли ему навстречу, после спектакля посылая за кулисы цветы и коротенькие записочки. Дальше, как правило, следовало свидание, а порой и не одно. Каждый раз они заканчивались одним и тем же – проведя несколько часов в романтичной обстановке, леди остывала к любовнику и разрывала отношения, отделываясь небольшим подарком. Но Тиар всё равно раз за разом откликался на приглашения в надежде, что однажды таким образом встретит ту, которая принесет ему настоящее счастье и примет руку и сердце, выйдя за него замуж.
Вон, кстати, одна! Конечно, она не выглядит юной девушкой, но этот недостаток можно простить, тем более, что и старой ее не назовешь. Одета изысканно и скромно, на лице – задумчивая усталость. Интересно будет покорить сердце этой красавицы!
- Ты чего? – пробегавшая мимо Таша шутливо шлепнула его пониже спины. – Опять кого-то высматриваешь?
- А тебе-то что? – возмутился Тиар не столько из-за ее интонаций, сколько из-за шлепка.
- А то. Они же леди! Им всем от тебя нужно только одно!
- Много ты понимаешь в чувствительных порывах возвышенной души! – обиделся юноша.
- Да, конечно! Я ведь не женщина, - фыркнула альфара, убегая со сцены. Она была уже в весьма откровенном наряде дриады – несколько полосок шелка скреплялись между собой брошками в виде листиков и цветов так, что при неосторожном движении открывалось больше, чем позволяли приличия. Но, по сюжету, дриады не ведают стыда. Они вообще могут показываться обнаженными, прикрываясь только парой листиков.
Мастер Неар, оказывается, во время пира исполнял для гостей баллады и явился к началу представления. Он молча кивнул, узнав, какую пьесу собирается ставить труппа, и прошел к авансцене, усаживаясь там на кадку с розами и начиная наигрывать вступление. Услышав музыку, которая была условным сигналом, артисты быстренько закончили свои дела и упорхнули со сцены. Занавес открылся. Представление началось.
Поделиться книгой: