Помоги проекту - поделись книгой:
- А вот – наш Янсор, - представил бывшего браконьера мастер Боар. – Он жонглёр и, скажу вам по секрету, второго такого давно не рождала земля. Его выступление – это песня, поэма, танец со смертью. Прикажите ему продемонстрировать свое искусство и – готов поклясться честью! – вы останетесь довольны!
- Ну-ну, - кивнул всадник. Честь у артиста – кто бы мог подумать?
Внезапно он приподнялся на стременах:
- А это кто там? Уж не темноволосый ли? Вражеский лазутчик?
Он мгновенно обнажил меч. Его спутники сделали то же самое, ощетинившись оружием и смыкая ряды. Безоружные артисты отпрянули. Подсматривающая в дырочку Таша коротко взвизгнула и упала на дно фургона, закрывая детей своим телом. И только мастер Боар решительно встал на пути у рыцарей, размахивая руками:
- Нет-нет, благородные господа! Вы ошибаетесь! Это всего лишь Крунху, наш силач и исполнитель ролей злодеев!
- Да уж, - немного раздосадованный тем, что на него с голыми руками кидается простой актер, рыцарь опустил оружие. – С такой рожей только злодеев и играть!
Грубые черты лица силача, горбатый нос, кустистые брови, нависающие над глазами, резко очерченные скулы, выдающиеся вперед челюсти впрямь могли быть отражением столь же грубой и уродливой души.
- У каждого в нашей труппе своё амплуа. Кому-то удаются роли благородных героев, кому-то – злодеев, кому-то – весельчаков и хитрецов, - мастер Боар подмигнул и развел руками и самым простецким видом, подтверждая свои слова. – А что до внешнего вида нашего Крунху, так мы любим его не за внешность, а за черты характера. Кроме того, если бы вы знали поучительную и печальную историю его жизни, вы бы, великолепный лорд, поняли, как порой жестока бывает судьба и какие насмешки приходится терпеть тем, кто не похож на остальных!
- Хватит болтать! – оборвал артиста рыцарь. – Поворачивайте оглобли своей колымаги и следуйте за нами!
Подслушивающая Таша опять затряслась от страха, остальные тоже заволновались.
- Осмелюсь спросить – а куда? – спросил мастер Боар. - Мы нарушили границу ваших владений? Прошу прощения, мы не нарочно и не имели желания задерживаться надолго…
- Задержаться придется, - тоном, не предвещающим ничего хорошего, огрызнулся рыцарь. – В поместье-столице готовятся к празднованию новогодия. Вы там будете выступать. И живо! Леди Мастерица Развлечений ждать не любит!
Последние слова вселили радость в сердца всех артистов. Выступать в поместье-столице! Это такая удача! Это большие сборы, долгожданный отдых от тяжелых весенних дорог, обильная еда – с праздничного пира всегда остается столько вкусностей, что хватает не только слугам себя побаловать, но и артистам кое-что перепадает. Таша мечтала о том, чтобы её дети хотя бы несколько дней сырой весенней погоды провели под крышей и не простудились. Тиар уже задумывался о новом любовном приключении. Мастера – Боар и Неар – о большом успехе и новых приглашениях, ведь часто так бывало, что, увидев в гостях у соседа артистов, кто-то мог переманить их к себе. Ниэль и Соэль думали о новых нарядах, которые они сошьют - ведь часто артистов одаривали не серебром или золотом, а новой материей, лентами, полосами ярко тесьмы или цветными нитками. Что до Раэны, то она волновалась, как примут ее пьесы и стихи здесь, на новом месте.
В общем, у каждого с поместьем-столицей были связаны определенные надежды, но восторги несколько поутихли, когда рыцари повернулись и поскакали прочь, напрямик через заросший кустарником с сорным разнотравьем кочкарник, заставив, таким образом, фургон съехать с дороги и двигаться по бездорожью, собирая по пути все кочки, пни и коряги.
Они доехали до высокого крыльца, и девушка ловко спрыгнула с седла прямо на ступени. Издалека заметивший гостей, навстречу вышел эльф-управляющий, с любопытством рассматривавший Видящую и ее спутников. Не каждый день в замок прибывали незнакомые волшебницы, и встречать столь важную персону не подобает какому-то альфару.
Не дождавшись, пока с седла снимут её вещи, девушка поднялась по ступенькам навстречу ему.
- Что вам угодно, госпожа?
- Мне угодно узнать… - нет, она волшебница, она не должна бояться. – Я хотела узнать, у себя ли леди Аннирель?
- Да, миледи только что вернулась из дворца Наместника и отдыхает. Как прикажете про вас доложить?
- Доложите, - а не все ли равно, раз она приехала к тетке, то прочь сомнения и принятые в Ордене обычаи, - доложите, что прибыла Дехтирель.
- Дех… О! – лицо у эльфа вытянулось. Он быстро обернулся, отыскивая глазами вертевшегося поблизости альфара: - Живо проводи госпожу в гостевые покои. А я предупрежу миледи!
Слуга подхватил баул с вещами, и девушка легкими шажками взбежала по ступеням. Управляющий обогнал ее, чтобы первому доложить свою хозяйку о знатной гостье.
Лаэмир во все глаза смотрел ей вслед. Она ушла и даже не обернулась, оставив в душе ноющую боль. Так хотелось поймать прощальный взгляд, сказать хоть слово. Всю дорогу они говорили без умолку о разных пустяках, и юноша отдал бы многое за то, чтобы эта девушка подольше простояла тут, на широких ступенях и позволила любоваться собой. То, что она была волшебницей, лишь усиливало его пока еще смутное влечение к красавице, чье имя – Дехтирель – он услышал только что и несколько раз повторил про себя, чтобы получше запомнить.
Отвернувшись и очнувшись, наконец, от размышлений, Лаэмир встретил вопросительные взгляды своих спутников. Рыцари отца должны были сопровождать сына своего лорда только до поместья-столицы, а потом вернуться назад, ибо у Преданных нет ни охраны, ни личных слуг, ни даже оруженосцев. Они сами наводят порядок в казармах, прибирают плац, содержат в чистоте оружие и доспехи. Лишь несколько альфаров готовят еду, помогают обслуживать лошадей и выполняют другие мелкие бытовые поручения, до которых у вечно занятых тренировками и войной легионеров просто не доходят руки. Сейчас они расстанутся навсегда. Оруженосец Лаэмира, первым сообразивший, что настала последняя минута, уже опустил глаза и прикусил губу.
Сам юноша пока еще искал слова прощания, когда к нему приблизился слуга-альфар:
- Прошу покорнейше меня извинить. Милорд желает пройти во дворец?
Ну, конечно, он же привез Видящую и должен быть принят с почетом. А вдруг это – ее личный эскорт? Соблазн так и назваться был велик – он оттягивал минуту расставания со знакомыми и в то же время давал шанс хоть издали увидеть понравившуюся девушку. Но, подавив недостойное будущего Преданного чувство слабости, Лаэмир покачал головой:
- Нет. Милорд сейчас отправится к Преданным.
- О, - слуга уважительно покачал головой. – Приношу свои извинения. Примите мои глубочайшие поздравления. Вам подсказать короткую дорогу?
- Да, - в конце концов, чем скорее это произойдет, тем лучше.
- В таком случае, изволите отсюда поехать сначала по аллее, но возле фонтана свернуть на боковую тропу. Вскоре увидите две небольшие башенки. Проедете между ними и свернете под арку. Потом ещё немного прямо – и вы на месте.
- Благодарю.
Юноша спустился к ожидавшим его рыцарям. Оруженосец уже успел переложить на его коня все личные вещи и оружие. Тут было всё, кроме доспехов, ибо их должны были выдать Преданному после присяги. Лаэмир посмотрел на своих спутников.
- Спасибо вам, - промолвил он. – Возвращайтесь к моему отцу и передайте, что честно исполнили свой долг. Дальше я отправлюсь один.
Рыцари один за другим отсалютовали юноше, вскочили в седла и поехали прочь. Ни один не обернулся, и только оруженосец не выдержал и уже на повороте всё-таки бросил через плечо прощальный взгляд.
Лаэмир же отправился в указанном направлении. Пройдя мимо башенок, он оказался в небольшом внутреннем дворе – тут были нагромождены какие-то хозяйственные постройки. Полукруглый свод арки соединял две из них, и юноша уже направился под неё, когда возня в дальнем углу под навесом привлекла его внимание.
Собственно, ничего удивительного не было в том, что двое избрали местом для своих любовных утех этот глухой уголок, и Лаэмир сначала собирался тактично пройти мимо, но сообразил, что это отнюдь не похоже на страстные объятия. Когда речь заходит о любви, девушке не зажимают рот ладонью, она в ответ не кусает руку своего ухажера, и тот не бьет ее по лицу, вымещая злость.
- А ну, прекратите!
Юноша сорвался с места, задержавшись только для того, чтобы обнажить меч, до этого висевший на луке седла.
Парочка распалась. Увидев перед носом обнаженный клинок, девушка завопила в голос, отползая по раскиданной на земле прошлогодней соломе, а насильник круто развернулся в сторону нежданного помощника:
- Т-ты…
Зеленые глаза полыхнули злым огнем. Незнакомый эльф был выше Лаэмира почти на полголовы и раза в полтора шире в плечах. Кроме того, он был гораздо старше и наверняка сильнее, если судить по мускулам на руках. Но он был без оружия и даже успел распустить завязки штатов, что уравнивало шансы.
Девушке наконец удалось подняться на ноги, и она кинулась бежать прочь, вопя так, словно это на неё кидались с оружием.
- Оставьте её в покое, - произнес Лаэмир.
Зеленоглазый зло сплюнул. Можно было врезать мальчишке, отобрать у него оружие и примерно проучить. Но для этого парня придётся прикончить. Убивать тогда надо и сбежавшую девицу, но она наверняка к тому времени успеет поднять шум. Это может всё испортить.
- Ее-то я оставлю, - зеленоглазый отступил на полшага, - а вот ты…
- Только попробуйте, - холодно предложил Лаэмир.
Атаки не последовало – безоружный эльф лишь сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев, и отступил еще на шаг. Не выпуская меча из рук, юноша вернулся к своему коню и, уже направляясь в сторону арки, заметил, что его противник все стоит на месте, сжимая кулаки. По его лицу бродили мрачные тени и, направляясь своей дорогой, Лаэмир чувствовал устремленный в спину тяжёлый взгляд.
Казарма Преданных занимала старинное здание-крепость в окружении могучих старых деревьев. Дубы и вязы вперемешку стояли кольцом, словно зелёные стражи. Вход был внизу трехэтажной башни-донжона, а справа и слева тянулись два крыла – судя по окнам, жилые казармы. Над простой четырехскатной крышей реял стяг легиона, там же была устроена площадка для дозорных. Летом, правда, её со всех сторон закрывали кроны деревьев, ограничивая обзор, но сейчас листва только начинала распускаться, и было видно, что по площадке прогуливается какой-то рыцарь. Одного взгляда хватало, чтобы не оставалось сомнений в том, что в случае чего казарма была готова в любой момент превратиться в крепость, способную выдержать многодневную осаду.
(*Барбакан – надвратная башня, гарнизон которой в случае осады крепости обязан защищать мост. Часто её выносят за крепостной ров.)
Оставив коня снаружи, Лаэмир прошел в донжон. Ни первом этаже было пусто и мрачно. Эхо шагов гулко отдавалось под сводами. На голых каменных стенах не было никаких украшений – щитов, стягов, лепного орнамента. Неширокая лестница вела наверх, на второй этаж. Здесь все сильно напоминало собственный родовой замок юноши. Как и дома, на первый этаж можно было въехать через главный вход на коне. Только здесь три двери явно вели не в кладовую, на кухню и в комнату стражи, а, судя по всему, в жилые помещения и на задний двор.
Казалось, в башне нет ни души. Обе боковые двери в казармы были закрыты, а подниматься наверх и шарить по комнатам не хотелось. Острый слух различил отголоски какого-то шума, и юноша направился на звуки.
Пройдя через противоположную от входа дверь, он очутился вовсе не в кладовой, как было бы дома, в замке, а на заднем дворе, утоптанном, несмотря на начало весны, до твердости камня. Ни лужицы талой воды, ни былинки прошлогодней травы не было там – лишь несколько вбитых в землю кольев, намечающих границы отдельных участков плаца, торчали тут и там, да огромное раскидистое дерево росло в самой середине. С противоположной стороны плац ограничивали еще два здания – судя по всему, оружейная и конюшня с мастерскими, - а под деревом, лениво прислонившись к стволу, пожилой эльф спокойно и отстраненно наблюдал за тем, как почти две дюжины легионеров, разбившись на пары и тройки, орудуют учебными мечами.
Он казался усталым и полностью погруженным в свои мысли, и лишь бросаемые им время от времени замечания давали понять, что он замечает все:
- Вторая пара, четче удары… Проваливаешься! Делай шаг короче!.. Пятая и седьмая – поменялись партнерами!.. Первая пара, это бой, а не бал. Прекратить танцевать, девочки, и займитесь уже делом!.. Девятая, так держать…Тебе чего?
Лаэмир моргнул от неожиданности. Он не думал, что его заметят так быстро, но…
- Я прибыл, чтобы поступить в когорту Пре… - начал он.
- Не слышу! Четвертая пара, не отступать!.. Подойди ближе… Да, это и к тебе относится!
Пожилой эльф – судя по кожаной куртке с нашитыми на нее металлическими пластинами и стальной цепи, напоминающей плетением кольчугу, это был Мастер Оружия – не смотрел в его сторону, увлеченный одной из троек, и Лаэмир заколебался. Но потом решительно сделал шаг, другой, третий…
- Первая тройка! Доннар, - тут же прозвучал окрик, - новая цель!
В двух шагах впереди юноши сразу три легионера осыпали друг друга ударами, но, услышав голос Мастера Оружия, один из них развернулся навстречу, и Лаэмир еле успел поднять свой меч, парируя нацеленный в плечо удар.
Не было нужды спрашивать, что происходит. Лаэмир сразу понял, что это, скорее всего, испытание на прочность и что противник намного сильнее его. Доннар был выше ростом, шире в плечах, крепче сложением, старше годами, и двигался так, словно это не он только что невесть сколько времени сражался с двумя противниками сразу, успевая отбиваться и от одного, и от другого. Игры не было – битва сразу пошла всерьез, разве что у Преданного был простой учебный меч, с закругленным концом, чтобы невозможно было колоть и не заточенный для рубящих ударов. Однако, царапину или ссадину он оставить мог – краем глаза Лаэмир успел заметить, что, кажется, двое-трое бойцов уже были подранены, но не прекращали поединков.
Но точнее рассматривать было некогда – Доннар наседал, и юноше пришлось применить все свое мастерство. Как многие наследники благородных родов, он обучался искусству боя в Школе Меча, будучи оруженосцем и вышел на свой первый турнир лишь после того, как его наставник и воспитатель решил, что обучение закончено. Настала пора показать все, на что он был способен.
Уходя от рубящего удара, который кого-нибудь другого рассек от плеча до груди, Лаэмир кувыркнулся, в полете сбивая летящий клинок противника и, вскочив, случайно задел одного из соседей. Меч скользнул по его боку, сам Лаэмир ногой попал легионеру в колено и тот пошатнулся, припадая на одно ногу.
- Убит! – тут же объявил Мастер Оружия. – А ты имеешь право на месть!
Подбитый Преданный тут же опустил оружие, делая шаг назад, а его напарник поспешил напасть на Лаэмира сбоку, заставив его завертеться на месте, лавируя между двумя противниками.
- Четвертая пара, не спать! – прикрикнул Мастер Оружия. – Я все вижу! Ты, - он кивнул «убитому», - к ним третьим! Пошел!.. Шестая и восьмая, поменялись партнерами! Меч держи мягче… Следи за ногами!
«Как он успевает замечать все? – мелькнуло в голове у Лаэмира, который разрывался между двумя противниками. – И как они понимают, к кому обращаются?»
- Не спать! – новый окрик хлестнул, как плеть. – Ты и ты – вперед!
Еще одна пара бойцов опустила мечи исключительно для того, чтобы развернуть оружие в его сторону. Лаэмир оказался в кольце. Но отступать было поздно.
Лорд Ровилар сидел в своем кабинете и выслушивал секретаря.
Подготовка к празднованию новогодия шла полным ходом, но леди Аннирель в самом начале, как всегда, увлеклась и сейчас, когда до начала праздника оставалось всего ничего, у нее рук не хватало. Пришлось помогать чересчур деятельной свояченице, тем более что некоторые вопросы мог решить только он. Например, с высокими гостями – Изумрудный и Нефритовый Острова, как ближайшие соседи, к тому же имеющие общую границу, выразили готовность принять участие в празднике, а вот Рубиновый, отделенный лесами и болотами, пока тянул с ответом. А от того, приедут гости издалека или нет и сколько с ними прибудет народа, зависит многое – например, организация турнира, ведь в групповой схватке может принимать участие строго определенное количество рыцарей.
Рави тоже был здесь. Наследник переминался с ноги на ногу, стоя у окна, и откровенно скучал в ожидании того момента, когда отцу вздумается послать его куда-либо с поручением. Можно было сбежать в казармы, отговорившись личными делами и заботой о Преданных, но как раз это ему и запретили в преддверии праздника.
Приоткрыв дверь, вошел паж, но только он начал докладывать: «К вашему великолепию высокородная леди…» - как она влетела сама. Леди Аннирель сияла и расточала счастливые улыбки. За нею по пятам трусили две ее помощницы и нагруженный свитками паж.
- Ах, мой дорогой, - воскликнула Мастерица Развлечений, всплеснув руками, - у меня для вас потрясающая новость!
- Все уже готово и можно начинать веселье, - промолвил Рави.
- Нет, нет и нет, милый племянник! – тетушка подбежала, с улыбкой потрепала его по щеке и закружилась по комнате, словно в танце. – Угадайте, кто приехал?
- Неужели сам Моредар Рубиновый? – эта мысль занимала Наместника больше, чем все остальные, ибо вот уже много лет Наместник Рубинового Острова не покидал своё поместье-столицу, переложив дела на советников и подрастающего сына.
- Опять неправильно! – леди Аннирель даже захлопала в ладоши, как девочка. – Но не буду вас томить. Вы и так будете поражены… Дехтирель здесь!
Лорд Ровилар вытаращил глаза, Рави отлепился от подоконника, когда девушка в синем плаще Видящей осторожно переступила порог отцовского кабинета.
Она очень робела, пугаясь предстоящей встречи, и непрестанно твердила себе: «Я – Видящая волшебница! У меня все получится! Не может не получиться после всего, что мне пришлось сделать. Но я справилась тогда – справлюсь и теперь. Главное – не паниковать и вести себя уверенно!»
И она доблестно играла роль уверенной в себе чародейки, пока не встретилась лицом к лицу со своим отцом.
- Добрый день, - пролепетала она. Как его называть? Тетушка обращалась с нею, как с любимой племянницей, но остальные родственники… Расставались-то они не самым лучшим образом.
Обычно родители гордятся тем, что у их дочерей находят Дар. Иметь в роду Видящую всегда почетно, и матери с охотой отдают девочек в Обитель. Правда, некоторые после этого справляют по девочке поминки и считают её умершей, не вспоминая о том, что когда-то рождалась дочь. Видящие навсегда уходят из семьи, большинство из них даже не возвращается после обучения на свои Острова. И лишь единицы могут следить за судьбами своих родных и друзей. Орден становится для них новой семьей, Обитель – новым домом. Но когда Дехтирель в свой черед высказала мысль о том, что хочет стать волшебницей, ее мать решительно воспротивилась выбору дочери. Она даже на три дня посадила девочку под замок. Но упрямство подростка сломить оказалось непросто. Несколько месяцев продолжалась война отцов и детей. В ход шли угрозы, слезы, упреки, даже лесть и шантаж – Дехтирель сообщила, что объявит голодовку, если ее не отпустят в Орден. В конце концов, она забралась на крышу конюшни и пригрозила, что спрыгнет и разобьётся насмерть. Но мать была тверда, как камень. Отец и брат поддерживали мать, леди Аннирель сохраняла вежливый нейтралитет.
Точку поставило поведение главной Видящей, Хозяйки Острова. Она какое-то время не вмешивалась в происходящее, считая, что родителям виднее, как надо правильно обращаться с детьми, и что посторонние не должны мешать в таком деле. Но после последней выходки Дехтирель она явилась во дворец Наместника и сообщила изумленной девочке: «Раньше мне было все равно, и я даже восхищалась твоим упорством в достижении цели. Но сейчас говорю – ты зашла слишком далеко. Остановись или иди дальше, но помни, что дорога назад для тебя закрыта навеки!»
Это и послужило последней каплей. Через несколько дней девочка покинула родной дом. Все эти годы она отчаянно хотела выучиться на волшебницу, чтобы доказать своим отцу и матери, что она достойна быть Видящей. И вот на ней синий плащ, расшитый магическими рунами, в руках – посох, на пальцах – перстни-амулеты. Но мамы больше нет.
Тетка Аннирель рассказала племяннице, что ее мать тяжело переживала уход дочери. Она много плакала, тосковала, отказывалась от еды. У нее развилась
(*Болезнь – она же скука, неизлечимый недуг, поражающий только эльфов. Лекарства от него нет,
А вот теперь дочь, причина смерти матери, вернулась в родной дом.
Лорд Ровилар медленно встал и сделал шаг навстречу. Вцепившись в посох, как в свою единственную защиту, девушка не спускала с него глаз. Что он скажет? Как поступит?
- Ну, здравствуй, дочка, - произнес, наконец, Наместник, раскрывая руки для объятий.
Дехтирель неловко прижалась щекой к отцовскому плечу. Ей казалось невероятным, что это все-таки произошло. Отец её признал! Он простил дочери побег в Обитель, простил смерть матери – простит и все остальное.
- Ты так стала похожа на свою мать, - голос отца дрогнул от сдерживаемых чувств.
- Позволь и мне приветствовать тебя, - послышался голос Рави.
Брат подошёл к сестре, жадно тараща на неё глаза. Он помнил, как от них в Обитель ушла девочка-подросток, ещё по-детски угловатая, нескладная, упрямая и задиристая. А теперь перед ним стояла красивая девушка, при взгляде на которую у любого мужчины чаще забьется сердце. Была ли это любовная магия Видящих, которые какими-то чарами заставляли всех подчиняться себе, или природная красота дочери Наместника – неизвестно. Но у Рави перехватило горло, а сердце забилось часто-часто. Робко, как подросток, приблизившись, он взял сестру за руку.
Снова хлопнула дверь. Стоявшие у порога помощницы леди Аннирель и паж отскочили в стороны с испуганным визгом.
- Дайте! – прозвучал громкий властный голос. – Дайте и мне посмотреть на неё!
Поделиться книгой: