Город, которого нет

В декабре сорок первого начал восстанавливаться разрушенный немцами «Металлогалантерейщик». Александра Петровна вспоминает: в цехе оставалась одна единственная дублярная машина для вырубки деталей. Наладили. Электричества не было, работали вручную. Потом восстановили паровой котёл, сами заготовляли дрова, сами топили.

С 1942 года А.П.Воробьёва — дублярщица галантерейного участка. Профессия на участке ведущая. Двадцать восемь лет проработала Александра Петровна на ответственной операции — нарубке зубьев на расёсках и гребнях. Не тысячи, а миллионы заготовок прошли через её опытные руки за эти годы. Александра Петровна всегда была одной из лучших на участке, нормы выработки всегда перевыполняла. Одной из первых на участке добилась звания ударника коммунистического труда.

Когда в 1970 году А.П.Воробьёва получила право выбора: уйти на заслуженный отдых или продолжать трудиться на заводе, она решила: остаюсь. Теперь на подсобной работе. Но неймётся ветерану. Александра Петровна уверена, что её многолетний опыт ещё пригодится, а раз она нужна коллективу, её место здесь.

Профессия Марии Александровны Пешнеской не менее важная на заводе. Технический контроль — заключительный этап производства. Здесь проверяется качество работы всего галантерейного участка. В 1948 году, когда М.А.Пешнеская только начала свой рабочий путь по новой для неё специальности, продукцию делали сразу трёх сортов, теперь только первого. А это накладывает особую ответственность на весь коллектив и контролёра в том числе.

Работа у Марии Александровны тихая, но так только кажется. Её рабочее место — обычный стол у окна. Измерительная линейка да клеймо — вот и весь инструмент. За смену контролёр должна проверить 20 тысяч единиц продукции.

Мария Александровна обычно проверяет тысяч по двадцать пять. И за все годы работы контролёром ОТК ни на одно изделие, прошедшее через её руки не пришло рекламации. Достигнув пенсионного возраста, Мария Александровна, как и её подруга, не рассталась с любимой работой.

В апреле нынешнего года старейшие работницы предприятия были награждены медалью «Ветеран труда». Для Марии Александровны Пешневской — это уже шестая высокая награда.

2 июля 1975 г.

Мироновы — династия рабочая

Таких трудовых династий, как Мироновы, на Лесохимическом заводе наберётся не менее тридцати. Для них профессия лесохимика стала традиционной, передаётся из поколения в поколение.

Общий стаж работы семьи Мироновых на заводе 65 лет. Это даже превышает возраст самого старшего в семье — Бориса Григорьевича. Надежда Исаевна, как и муж, отдала предприятию четверть века. Свыше десяти лет трудится в канифольном цехе их дочь Александра. По стопам родителей пошёл и младший сын Григорий.

Борис Григорьевич — коренной тихвинец. В 1950 году пришёл на Лесохимический. Тогда здесь полным ходом шла реконструкция. Приходилось становиться землекопом и монтажником. Своими руками возвели котельную и водонасосную станцию, абиетиновый и канифольный цехи. И с тех пор Борис Григорьевич — слесарь в канифольном.

Ещё до встречи с Мироновым-старшим я услышал о нём авторитетное мнение, высказанное начальниками канифольного и ремонтно-механического цехов Т.С.Залетиной и С.С.Балбековым.

— Миронов — отличный специалист, ремонт выполняет только с высоким качеством.

— Борис Григорьевич в совершенстве знает оборудование, лучший слесарь в цехе.

Это подтверждают и записи в трудовой книжке ветерана: «занести на Доску Почёта», «наградить Почётной грамотой», «оъявить благодарность». Всего таких записей более шестидесяти.

В любое время суток, случись в цехе поломка оборудования, спешат за Борисом Григорьевичем. Богатый свой опыт старый слесарь целиком отдаёт на общее благо. В цехе, пожалуй, нет ни одного механизма, в который бы не внёс усовершенствование Борис Григорьевич. Он внедрил более 50 рационализаторских предложений.

В мае главу семейства Мироновых провожали на заслуженный отдых. Но ни дня Борис Григорьевич не просидел дома.

— Руки просят работы — говорит ветеран, — и пока могу держать инструмент, моё место здесь, в коллективе.

Его, всецело живущего интересами коллектива, можно назвать счастливым. И это не праздное, а нелёгкое счастье трудового человека.

Надежда Исаевна Миронова второй год на пенсии. Много лет была кочегаром паросилового цеха, истопником, вахтёром. Сейчас она — бабушка, вся во власти домашнего хозяйства.

Старшая дочь Александра — сменный лаборант канифольного цеха. После школы пришла она на завод, конечно, не без доброго совета родителей.

— За неё я спокойна, — с гордостью говорит Надежда Исаевна, — она будет достойным продолжателем нашей династии.

А вот у самого младшего — Григория, характер пока не устоявшийся, считает Борис Григорьевич. Он недоволен тем, что сын из слесарей перешёл в грузчики, хоть и на том же лесохимическом заводе. Но надеется, Григорий вернётся к отцовской профессии.

Каждое будничное утро заводскую проходную минуют трое Мироновых. А сколько будет Мироновых ещё? Ведь подрастают внуки…

7 ноября 1975 г.

Город моей судьбы

Тихвин

Чаще всего люди покидают маленький город, чтобы мечтать туда вернуться.

Звонница Тихвинского Богородичного Успенского мужского монастыря

Великий и святой

В монастыре звонят колокола И Тихвинка опять слегка в тумане И аромат черёмухи дурманит Входящих нас в обычные дела… И мальчик Ника на своём балконе Влюблённый в Тихвин — истинную Русь Когда-нибудь опишет эту грусть, Молящихся с утра святой иконе… Так было, есть и будет так всегда! И пусть вокруг совсем другие люди Набатный перезвон нас утром будит И в душах остаётся навсегда… Мой маленький, мой тихий древний город Великий и святой, живущий верой В то, что всегда России был опорой — И пять веков назад и в сорок первом…

В 2015 году Успенский Собор отметил своё пятисотлетие

Колокола

Пасхальный звон разнёсся по округе, Ох, хорошо выводят звонари! Под Благовеста звуки по дороге Иду я в храм, проснувшись до зари. Я прохожу дорогу, словно годы За днями дни свои я прохожу, И видя возрождение природы, В себе я возрожденье нахожу. Душа переполняется восторгом, Уходят из неё остатки зла. И чистым я готов предстать пред Богом… Спасибо вам за звон, колокола!

Город мой

Под покровом святой Богородицы Город мой возрождается вновь… Вновь кресты золотят, как и водится, Возвращается Божья любовь… Божьей милостью Тихвин не старится, Хоть стоит он почти семь веков, Не сбывавшееся вдруг сбывается: Из далёких чужих берегов Возвратилась в свой храм Матерь Божия, Значит, в души вернётся опять Вера в Бога. И в этом поможет нам Сам Христос и его Божья Мать…

Сибирский тракт

Везли кандальных по этапу В Сибирь на каторгу везли Весь день над ними дождик плакал- Как будто слёзы всей Земли Над Тихвином собрали тучи, Чтобы несчастных окропить, И чтобы жажда их не мучила Воды небесной дать испить…

Здесь останавливались ссыльные в Сибирь

Сибирский тракт — судьба кому-то Кому-то и последний путь… Не все проснулись ранним утром. Судьбу, увы, не обмануть… И снова звон летит кандальный Сильней, чем звон колоколов. Молитва пред дорогой дальней, Мольба в глазах почти без слов… И вот от станции почтовой Обоз последний вдаль ушёл, Чтобы в наш город завтра снова Очередной этап пришёл… ….Стою как в веке позапрошлом Сегодня я на месте том — У станции давно заброшенной, Забытой, навсегда при том… На окнах те же занавески И всё как было, так и есть, И даже Фёдор Достоевский Хоть в кандалах, но тоже здесь. Поэты здесь и декабристы, Народовольцы иногда… И пусть тот век уже не близкий — Он здесь остался навсегда. Жаль позабыли всё потомки… И этот дом для них лишь дом, Точнее, прошлого обломки, Хотя и в городе святом…

Ярмарка народных умельцев на областном празднике

Тихвинская ярмарка

Не первый день посадские гуляют Не первый день с гостями пиво пьют. Кто ж тихвинскую ярмарку не знает — Здесь все торгуют, покупают, продают… В такие дни здесь вольного народа Полным полно с ненашенских краёв. Ну а какая в Тихвине природа! Сидим и пьём под трели соловьёв… Всё куплено, всё продано, пора бы Впрягать в телеги заспанных коней, Чтоб дома рассказать любимым бабам О Тихвине, о ярмарке, о ней…

Лучшие русские красавицы только в Тихвине!

О ком? О ком? О ярмарке, конечно! А про красавиц лучше им не знать… Но, впрочем, о других делах сердечных Они навряд ли смогут разузнать — Та ярмарка за дальними лесами, Озёра по пути есть и река… Дорогу в тот посад навряд ли сами Они найдут. Россия широка!

Здесь был кинотеатр

Учили в школе нас, что Бог лишь сказка Красивая, но сказка всё равно. И всё ж по выходным бабуля ласковая Меня водила в Храм. Смотреть кино…

Опять сошлись и Вера и безбожие…

Сегодня в Храме этом снова молятся, А мы смотрели фильмы про войну. Тогда он назывался «Комсомолец», Но это не поставят нам в вину. Такое было время — время Сталина, В то время больше верили слезам. Играли мы с отцовскими медалями, А он всё ставил свечки к Образам. И вера и неверие — всё слилось В один стакан для батьки моего. Кто ж виноват в том, что Россия спилась, Не получив другого ничего? Быть может, потому и я не верю, Хотя в душе и сделать это рад… Но к Храму подойду, и вновь растерян, А вдруг тот Храм опять кинотеатр?

Павшим за Тихвин

Ростов и Тихвин и Москва — Три точки в карте командарма… Насквозь промёрзшая трава, Мороз и снег. И дышит жаром В землянке печка. Завтра бой. Последний может, самый страшный… …Декабрь. И мы стоим с тобой У монумента всем здесь павшим, А рядом вспоминает кто-то — Живой и выживший герой Свою не выжившую роту И не последний в жизни бой И как он сам за Тихвин шёл В свою последнюю атаку… И как враг дальше не прошёл — И это стало добрым знаком… Сегодня мы несём цветы, Кладём их на могилы павших… Мы помним их. И я и ты За всех, под пулею упавших, Живём. Им тоже с нами быть! Мы будем приспускать знамёна В их честь, в их память. И скорбить О каждом павшем поимённо…

Памятник освободителям Тихвина на братском кладбище

Школьная улица

На улицу потерянную с детством Вернулся я, а улицы той нет… Лишь на углу с Московской по соседству Забытый всеми старый раритет… «Он явно не на месте оказался!» — Ворчат соседи из больших домов… Но, слава богу, ты, ещё остался, Хоть на дверях давным-давно замок… На бывшей станции почтовой постояльцев, В Сибирь ушедших, нет уже давно, Как нет того, кто был когда-то мальчик… Но я сюда вернулся всё равно! Сюда, где за забором современным, Как и тогда весь в красное одет И с шумом гимназистов непременно, Мой первый школьный университет Ещё стоит на той же старой Школьной, Потерянной казалось навсегда… Я в прошлое пришёл, а сердцу больно За быстро промелькнувшие года…

У нас даже улица Зонтиков есть! Не верите, смотрите сами…

Такие старые деревья растут в первом микрорайоне — старше, чем мой дедушка

Мамин город

Мой город многоликий, многоокий, Перед тобой не раз упал бы ниц Такой забытый, слабый, одинокий, Когда бы знал, что здесь, средь тысяч лиц, Найду лицо знакомое, родное, Найду окно, а там за тем окном Старушку-мать. Но мне искать не стоит, Ведь нашу жизнь назад мы не вернём… А у тебя, за что просить прощенья, Хоть вырастил меня ты вместе с ней? Скажу тебе спасибо за мгновенья Моих одних из самых лучших дней. Не более того. А остальное, Что есть во мне, лишь ей принадлежит. Она ушла — и небо здесь иное И речка за окном не так бежит. И голуби притихли, не воркуют, И как тогда лишь подаянья ждут… Я по тебе, родная, так тоскую, Но нет тебя. Лишь память где-то тут. А помнишь, мама, как мы здесь сидели, На старенькой скамейке у окна… Вот только мы по-разному седели, Я где-то там, а ты же здесь одна… Я знаю, что меня ты ждала очень. Прости, не дождалась. Не дождалась… И без меня одной тоскливой ночью Ты к богу навсегда перебралась… Тебя не проводил я в путь-дорогу, Тебя не удержал я для себя — Теперь осталось лишь молиться богу До нашей встречи годы торопя. …Когда-нибудь оставлю город этот И я, всё завершив к исходу дня, Покину его тихо, незаметно, Лишь только бы ты встретила меня…

Успенский собор

У стен Успенского Собора Столпились сразу пять веков Войн, разорений и раздоров… И Божьей Матери покров Простёртый снова над обителью Святых отцов, святых икон… И мы страница за страницею Всё это смотрим словно сон. И где-то слышим хор церковный… А может ангелы поют? И вдруг, от сна очнувшись словно, Мы видим праздничный салют Над Храмом Божьим вознесённый В честь всех, кто там на небесах… Народ коленопреклонённый И с божьей радостью в глазах Внимавший вечности, похоже, Всем сердцем Бога принимал… Ведь мы и есть народ тот божий — В час этот каждый понимал…

Мой дом

Спасибо маме с папой За то, что я родился. Спасибо маме с папой За то, что пригодился Я городу родному Таким, какой я есть. За то, что город этот И мама с папой здесь… За то, что я останусь С ним тоже навсегда. Спасибо маме с папой За лучшие года… …Что было и что будет Всё здесь — в судьбе моей. Надеюсь, не забудет В потоке лет и дней Меня — его поэта И город мой потом… Ведь он не просто город — Единственный мой дом… 2006—2016 г.г.

Приезжайте в Тихвин — мой любимый город!

Нас время сохранит на старых фото…

Вместо эпилога

По городу своих воспоминаний Уже давно я больше не брожу Ведь всё равно его не нахожу И больше не найду при всём желании… Ушёл мой город в прошлое со мной И в прошлом с молодым со мной остался Я веку новому, таким как есть, достался — Со шрамами морщин и с сединой… Теперь я в этом городе проездом Из прошлого и в прошлое опять — Лишь только там не надо объяснять Того, что объяснять здесь бесполезно: У каждого свой век и город свой А в нём свой дом и в доме том квартира И целый мир свой личный. Иль полмира… И потому ещё наш мир живой… И потому ещё он существует, Что в нашем прошлом прошлое живёт… Нас всех оно когда-то призовёт И превратит в историю живую… В историю моей родной страны — В такую, как была или, как будет… Ведь прошлое не более чем люди И мы на вечность все осуждены… …Зачем бродить, зачем искать, что было Оно вокруг и будет здесь всегда! А все давно прошедшие года — Лишь иллюстрации того, что уж свершилось…

С благодарностью

ко всем прочитавшим эту книгу

Сергей Виноградов

Хроника моей советской жизни

Текст к фотографиям:

1957 год. Не часто вот так все родственники по маминой линии собирались вместе, чтобы запечатлеть себя для истории.

1958 год. До свидания, детский сад. Здравствуй школа!

1959 год. Вот и стали мы на год взрослее. После окончания 1-в класса. В центре наш любимый классный руководитель Лидия Ивановна Писарева.

1968 год. Наш выпускной 10-а класс. В центре наш классный руководитель Людмила Сергеевна Тихомирова.

1972 год. Первые месяцы моей службы в Тихвинском ОВД.

1973 год. В первый день сентября (видимо, по привычке) вместо школы мы пошли в ЗАГС. И вот что из этого получилось.

1990 год. Прощай, СССР! Первый (и последний) выпуск политологов в Ленинградской ВПШ. Таврический дворец

1991 год. Последнее советское семейное фото: я, моя жена Лидия и дети Алексей и Ольга

Все мы — мамины родственники