Бородино: Стоять и умирать!

В исторической литературе принято считать, будто из 587 орудий французской армии в Бородинском сражении только 10 % составляли батарейные орудия (М. И. Богданович, А. П. Скугаревский, Даффи и др.). Но подобную цифру можно принять только для 12-фн пушек. Известно, что при вступлении в Россию наполеоновская армия имела 14 % тяжёлых орудий, а это 12-фн пушки и 8“ гаубицы. Кроме этих орудий к тяжёлой артиллерии можно отнести и длинные 6“ гаубицы, которые примерно сопоставимы с нашими 1/2-пудовыми единорогами. Близки были по мощи и короткие 6“ и новые 24-фн (5,5“) гаубицы. Точное количество орудий по каждой артсистеме определить не представляется возможным из-за разночтения источников (когда 6“ гаубицы называют 6-фунтовыми, 8“ «прусские» гаубицы, имевшие «каменный вес 24-фн», приравнивают к 24-фн (5,5“), хотя по весу чугунного ядра они соответствуют 68-фн, а 8-фн «грибовалевские» пушки считают как 6-фн нового образца).

Но общую картину по французской артиллерии рассчитать вполне возможно. Всего у французов имелось на поле боя 120 гаубиц, из которых 8“ «прусские» составляли 20 единиц. Остальные 100 — это вполне сопоставимые по возможностям 6“ длинные и короткие и 5,5“ новые гаубицы. Вместе с шестью десятками 12-фн пушек это даёт примерно 180 стволов тяжёлой артиллерии, из которых 80 (12-фн пушки и 8“ гаубицы) превосходят по огневой мощи и дальности русские тяжёлые орудия.

Полковая артиллерия, насчитывавшая 98 орудий, была представлена маломощными лёгкими 3-фн и 4-фн пушками. Учитывая, что 4-фн пушки входили и в состав резервной артиллерии дивизий, то общее количество малокалиберных орудий составит порядка трети французской артиллерии на поле боя.

Остальная артиллерия была представлена 8-фн «грибовалевскими» и новыми 6-фн орудиями. При этом обычно данные орудия были представлены в тех же батареях, что и 6“ и 24-фн (5,5“) гаубицы в пропорции 2 гаубицы и 6 пушек, либо в пушечных конных батареях. Хотя, например, в «Молодой гвардии» дивизионные батареи были чисто пушечными с 8-фн пушками.

Так что картина, нарисованная Энгельсом и Тарле о том, что французская артиллерия была в основном представлена 3-фн и 4-фн пушками, не соответствует действительности. Хотя французская артиллерия по численности уступала русской всего на 6 %, по весу залпа она уступала на четверть. Единственным преимуществом Наполеона были 80 орудий, превосходящих по мощи сильнейшие русские орудия. Однако опыт предыдущих войн показал, что это преимущество было трудно реализуемым в силу малой мобильности столь мощных орудий и низкого процента попаданий на больших дистанциях. Именно учёт этого опыта привёл к тому, что русские полевые войска отказались от 12-фн пушки большой пропорции, которая была равноценна 12-фн «грибовалевской» пушке и даже чуть превосходила новую французскую 12-фн пушку.

В целом у Наполеона было небольшое численное превосходство. При этом в пехоте превосходство было почти на 10 % (без учёта ополчения). Качественно русская пехота могла бы в целом считаться несколько лучше французской, если бы не была разбавлена почти на 20 % новобранцами. С их учётом качество русской пехоты можно считать несколько худшим, что должно было больше всего сказаться на инициативности рядового состава на поле боя.

Кавалерия французов численно почти не имела превосходства на русской, но из-за того, что почти 1/3 русской конницы была иррегулярной (казаки) и в регулярной русской кавалерии был невелик процент тяжёлой конницы (5500 в двух дивизиях против более чем 11 тыс. у французов), французская конница как боевая сила на поле боя была гораздо более значима, чем русская, и должна оцениваться как имеющая значительное превосходство.

Так что численное превосходство Наполеона в живой силе усугублялось лучшим в целом качеством пехоты и кавалерии и более подходящим для боя составом конницы. По общей мощи пехоты и кавалерии русская армия уступала почти так же, как французская — в артиллерии.

Соотношение сил приведено на начало Бородинского сражения, то есть уже после боя за Шевардинский редут.

Первоначальное развёртывание и русская позиция

Одним из наиболее странных событий, связанных с Бородинской битвой, является выбор русским командованием позиции и размещение войск на этой позиции. Такой выбор — основная причина критики Кутузова историками. Эта критика опирается в том числе на записки таких известных участников событий, как Барклай-де-Толли, Беннигсен, Ермолов, Толь. Например, Беннигсен, согласно его «Запискам…», считал необходимым «наш правый фланг опереть на деревню Горки и двинуть все остальные войска нашего правого фланга на поддержку левого крыла». Барклай-де-Толли, если верить его сочинениям, убеждал Кутузова «при наступлении темноты исполнить с армиею движение так, чтобы правый фланг 1-й армии отступил на высоты Горки, а левый примыкал к деревне Семёновской, но чтобы вся 2-я армия заняла место, в коем находится 3-й корпус. Сие расположение не переменило бы боевого порядка; каждый имел при себе собранные войска; резервы наши, не начиная дела, могли быть сбережены до последнего времени, не будучи рассеянны и, может быть, решили бы сражение. Князь Багратион, не будучи атакован, сам бы с успехом ударил на правый фланг неприятеля». При этом Барклай ручался за успех. И за вроде бы необъяснимый отказ Кутузова и критикуют чаще всего современные историки. Кстати, эти воспоминания вышли из-под пера людей, уже знавших к моменту написания, как именно прошло сражение. Масла в огонь подливают утверждения французских участников событий, таких как генералы Ж. Рапп, Ж. Ж. Пеле, Ф. Сегюр. По их словам, правый фланг русской армии «был столь же неприступен, как и неопасен».

Но что же именно вызывало такое недоумение действиями Кутузова и критику позиции? В первую очередь нахождение на линии Бородино — Маслова четырёх корпусов и казаков Платова. То есть главные силы русской армии были размещены там, где вообще никаких атак противника не велось. К этому добавляется оценка как совершенно бесполезных, хорошо подготовленных и вооружённых тяжёлой артиллерией Масловских флешей.

Из каких же соображений исходили Кутузов и Толь, размещая войска именно таким образом? Для того чтобы понять, обратимся к схеме № 1. Как видно из этой схемы, Шевардинский редут был никак не передовой позицией, как часто утверждается, а частью единого фронта от Маслова до Шевардина, опиравшегося на целый ряд естественных преград и оборонительных сооружений. Почему была выбрана именно такая линия построения? Одно требование является константой — необходимость перекрыть Новую Смоленскую дорогу. Кроме того, было явное желание заставить французов штурмовать позицию с северо-запада, через реку Колочу. Теперь перейдём к самому критикуемому участку — Масловским флешам. Ведь даже при северо-западном направлении атак французов значение мощной батареи Масловских флешей невелико. Зачем флеши с тяжёлой артиллерией? Ну, флеши нужны в силу важности позиции при возможном захвате их французами. В этом случае русская армия отбрасывается от Новой Смоленской дороги и лишается возможности отойти на Можайск. Это катастрофа. Так что оборонительные сооружения под местечком Маслова — своеобразная страховка от худшего варианта. А тяжёлая батарея, направленная на север? Здесь нам поможет схема № 2. Дело в том, что всего в шести верстах от деревни Бородино, у местечек Аксиньино и Рахманово, находятся броды через Москву-реку. И в том же месте, вдоль северного берега Москвы-реки, идёт Гжатский торговый тракт, который через Марфин брод выходит к Можайску в тылу русских позиций. А Наполеон прекрасно умел использовать манёвр с переброской сил через водные преграды для охвата противника или принуждения его тем манёврам, которые требовались французскому полководцу. При этом Кутузов лично сталкивался с этим умением Наполеона во время своего отступления в Австрии под Кремсом, когда русская армия чуть не была отрезана переброшенными на северный берег Дуная силами Мортье. Тогда Кутузову удалось парировать подобный манёвр. Но уже под Смоленском Наполеон подобным манёвром (уже осуществлённым главными силами) поставил русские армии на грань разгрома, от которого их спас только героизм, проявленный 27-й дивизией Неверовского.

При этом мы исходим из того, что главные силы Наполеона наступали по обеим Смоленским дорогам. Но это известно сейчас, а тогда Кутузов не мог знать, что противник не пустит тот же корпус Богарне по Гжатскому тракту. В этом случае французы были избавлены от необходимости вблизи русской армии переправляться через реку Москву.

Так что батарея на Масловских флешах позволяла держать под наблюдением и обстрелом Гжатский тракт, простреливая северный берег реки Москвы вплоть до леса за Гжатским трактом. Она позволяла замедлить или сорвать возможное продвижение вражеских войск и дать Кутузову время для манёвра или отхода к Можайску. Так что Масловские флеши — это не ошибка или сомнительное решение Кутузова, а совершенно чёткий и, скорее всего, лучший способ парирования небольшими силами вполне характерного для Наполеона манёвра.

Теперь переберёмся на противоположный фланг, к Шевардинскому редуту. Очевидной причиной выбора этой точки для сооружения укрепления было то, что это самая значительная высота на поле. Конечно, южнее были и более высокие возвышенности, но они не представляли интереса, так как покрыты кустарником и лесом. В итоге Шевардинский редут оказался господствующей высотой на Бородинском поле. Но, судя по общему расположению русских войск, размещение у Шевардино тяжёлой батареи должно было заставить Наполеона действовать в соответствии с русским планом, то есть развёртывать силы на северо-западе от русской линии, на поле севернее деревни Бородино. А для этого требовалось иметь возможность простреливать Новую Смоленскую дорогу до её выхода из леса западнее Валуева (схема № 1). Это ставило Наполеона перед выбором: либо вступать в сражение с марша, что явно невыгодно в генеральном бою, либо выводить войска из зоны обстрела для развёртывания. Наиболее естественным в таком случае выглядит развёртывание на самом обширном поле на линии Логиново — Беззубово и севернее Валуева. То есть французская армия оказывается перед русским фронтом и должна атаковать его через Колочу. Или попытаться сманеврировать в обход позиции севернее реки Москвы.

Развёртывание без боя на линии от Новой до Старой Смоленской дороги (до входа в сектор обстрела батареи Шевардинского редута (Головина — Ельня)) тоже мало что даёт Наполеону. В этом случае французская армия нависает над флангом русских войск, но должна будет наступать через довольно широкий лес без возможности поддержать наступление огнём тяжёлой артиллерии из-за отсутствия удобных для неё позиций. Подобное направление ограничивает используемые силы и принуждает выстраиваться для атаки уже на опушке у Доронино, в зоне не просто досягаемости, а эффективного огня батареи Шевардинского редута.

Собственно, эта версия подтверждается в одной из редакций рапорта императору Александру I о Бородинском сражении и самим М. И. Голенищевым-Кутузовым: «…построенный нами 24-го числа редут, а также егеря, засевшие в рвах и кустарниках на правом берегу реки Колочи и занимавшие деревни Фомкину, Алексину и Доронину, весьма затрудняли приближение неприятеля по большой дороге». О том же говорил в своей фундаментальной работе о войне 1812 года А. И. Михайловский-Данилевский. Он полагал, что одной из задач Шевардинского редута было «удобство действовать во фланг наступающим по большой дороге к Бородину колоннам». Современник событий Д. П. Бутурлин писал: «Огонь, производимый из редута, при селе Шевардине построенного, равно и российскими стрелками… весьма обеспокоивал прохождение неприятельских колонн по большой дороге». Так что основной задачей Шевардинского редута, кроме собственно обеспечения устойчивости фланга армии, являлось ограничение манёвра Наполеона на момент развёртывания его войск перед сражением.

Основным возражением против данной версии служат утверждения о невозможности ведения огня с Шевардинского редута по Новой Смоленской дороге. При этом основной упор делается на большую дистанцию. Кстати, именно это возражение мешает осознать значение Масловских флешей. Обычно историки ссылаются на Кутайсова и существующие в русской армии нормативы по ведению артиллерийского огня. Например, в параграфе третьем статьи Столыпина говорится, как батарея должна действовать: «На 400 сажен расстояния выстрелы невыгодны; от 300 до 200 они становятся точнее; но ближе 200 они весьма смертельны; посему на первом расстоянии должно стрелять медленно и редко, на втором скоро, на третьем поспешнее и стремительно (в подлиннике расстояния указаны прописью. — В. З.)». А вот что рекомендовалось в пункте 1 правил Кутайсова: «В полевом сражении выстрелы за 500 саженей сомнительны, за 300 довольно верны, а за 200 и за 100 смертельны… Следовательно, когда неприятель ещё в первом расстоянии, то должно стрелять по нём редко… во втором расстоянии стрелять чаще… и напоследок наносить удары со всевозможною скоростью».

Однако при этом забывают, что речь идёт об эффективном огне по таким мишеням, как, например, батальонная колонна. Действительно, вероятность попадания в подобную цель из 12-фн пушки на дистанции 400–500 саженей была меньше 40 %. А тут говорится о дистанциях 1000 саженей и более. Как показывает пример Бородинской битвы, французы эффективно обстреливали Багратионовы флеши с такой же дистанции — порядка 1000 саженей. Просто путают эффективный огонь по конкретным единичным целям (даже типа батальонной колонны) и эффективную стрельбу по площадным целям (походные порядки пехотного корпуса или расположение главных сил неприятеля). Но когда речь идёт об обстреле городов или больших масс войск на поле боя или на марше, то огонь на предельные дистанции вполне допустим и актуален.

Перенесение основного направления действий с Новой на Старую Смоленскую дорогу было оценено как не особо значимое ввиду заброшенности Старой дороги и лесистой местности в её районе. Более вероятным, похоже, считалось продвижение французов не южнее, а севернее Новой Смоленской дороги. Собственно, так оно и было — севернее, по просёлкам, шёл корпус Богар-не, который был в два с половиной раза больше идущего по Старой Смоленской дороге корпуса Понятовского. Однако возможность обхода предусматривалась, и для его парирования в район Старой Смоленской дороги было предусмотрено выдвижение резервов и начато сооружение Багратионовых флешей.

Центр русской позиции, а точнее стык левого фланга и центра, опирался на построенное южнее Бородина укрепление — курганную батарею, которая фланкирующим огнём прикрывала нашу линию на левом фланге и совместно с Шевардинским редутом позволяла обеспечить устойчивость фронта не меньшую, чем в центре и на правом фланге, где фронт прикрывался крутыми берегами реки Колочи.

Начальное развёртывание русской армии

Что же мы имеем в итоге? А имеем мы весьма разумное и продуманное расположение русской армии в соответствии с требованиями военной науки того времени. При этом развёртывание противника было затруднено. Много внимания было уделено защите от таких действий противника, которые могут привести русскую армию к катастрофе даже без прямого разгрома на поле боя. Кутузов не зря считался прекрасным полководцем. Он образцово выбрал позицию и провёл развёртывание. Таким образом, Наполеон был поставлен в крайне неудобное положение ещё до начала боя. Но император Франции не уступал в военном искусстве Кутузову. И как он сумел выкрутиться из цугцванга, который ему пытался навязать русский командующий, мы узнаем далее.

Бой за Шевардинский редут

Накануне главного сражения, ранним утром 24 августа (5 сентября) русский арьергард под командованием генерал-лейтенанта П. П. Коновницына, находившийся у Колоцкого монастыря в 8 км к западу от расположения главных сил, был атакован авангардом противника. Завязался многочасовой упорный бой. Но после того как было получено известие об обходном движении противника, Коновницын отвёл войска за реку Колочу и присоединился к корпусам, занимавшим позицию в районе деревни Шевардино. Около Шевардинского редута был размещён отряд генерал-лейтенанта А. И. Горчакова. Всего под командованием Горчакова находилось 11 тыс. войск и 46 орудий.

Располагались силы Горчакова и находившиеся поблизости войска следующим образом. На самом редуте размещались 12 орудий 12-й батарейной роты под командованием подполковника Винспера. За Шевардинским редутом стояла в батальонных колоннах 27-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта Д. П. Неверовского: Одесский и Симбирский пехотные полки — в первой линии, Виленский и Тарнопольский — во второй. Шесть егерских полков — 5, 6, 41, 42, 49 и 50-й — заняли позиции от хутора Алексинки вверх по р. Колочь, в кустах и оврагах её правого берега, затем — от д. Доронино, в Доронинской роще, и далее — в кустарнике до самой дороги в д. Ельню. Севернее д. Шевардино встали Харьковский и Черниговский драгунские полки. Новороссийский и Киевский драгунские — позади д. Доронино, поддерживая егерей в Доронино и роще, а два эскадрона Ахтырского гусарского полка прикрывали восьмиорудийную батарею 9-й конной роты, которая находилась на возвышенности южнее редута. Кроме того, справа от редута находились шесть орудий 23-й легкой роты, 12 орудий 47-й лёгкой роты и четыре орудия 21-й лёгкой роты, а также четыре орудия 9-й конной роты. В тылу 27-й пехотной дивизии уступом влево стояла 2-я кирасирская дивизия генерал-майора Дуки в полковых колоннах. Значительно далее — у ручья Каменка — была расположена 2-я гренадерская дивизия под командованием генерал-майора К. Мекленбургского. 2-я сводно-гренадерская дивизия генерал-майора Воронцова, четыре батальона которой тоже приняли участие в «деле», первоначально находилась у д. Семеновской. Всего, таким образом, в Шевардинском бою с русской стороны приняло участие, с учётом переданных во время боя Горчакову резервов, 36 батальонов пехоты, 38 эскадронов кавалерии и 46 орудий.

Для прикрытия Старой Смоленской дороги остались 6 казачьих полков генерал-майора А. А. Карпова 2-го. Армия Наполеона подходила к Бородину тремя колоннами. Основные силы — три кавалерийских корпуса Мюрата, пехотные корпуса Даву, Нея, Жюно и гвардия — двигались по Новой Смоленской дороге. Севернее их наступали пехотный корпус вице-короля Евгения Богарне и кавалерийский корпус Груши. По Старой Смоленской дороге приближался корпус генерала Понятовского. Для атаки редута Наполеон выдвинул 1-ю (Моран), 2-ю (Фриан) и 5-ю (Компан) дивизии 1-го корпуса Даву, кавалерийские корпуса Мюрата и впоследствии корпус Понятовского. Первоначально вся тяжесть штурма легла на 5-ю дивизию Компана. 5-я пехотная дивизия 1-го армейского корпуса маршала Даву имела отличную репутацию. Полки дивизии, вокруг которых нередко возникали легенды (к примеру, 57-й линейный ещё с Итальянского похода носил прозвище «грозный»), состояли из испытанных, большей частью французских солдат-ветеранов. Командовавший дивизией сорокатрёхлетний дивизионный генерал Жан-Доминик Компан был одним из самых опытных и талантливых генералов французской армии. На 2 сентября 1812 года 5-я дивизия включала четыре полка линейной пехоты, сводный вольтижёрский полк и две артиллерийские роты. Всего пехоты — 9838 человек, артиллерии — 520 человек, лошадей (в артиллерии) — 462 и 30 орудий. Всего против защитников укрепления было направлено 35 тыс. пехоты и кавалерии, 180 орудий.

Неприятель, охватывая Шевардинский редут с севера и юга, пытался окружить войска Горчакова. По русской версии боя французы дважды врывались на редут, и каждый раз пехота Неверовского выбивала их. На Бородинское поле спускались сумерки, когда противнику ещё раз удалось овладеть редутом и ворваться в деревню Шевардино, но подошедшие русские резервы из 2-й гренадерской и 2-й сводно-гренадерской дивизий отбили редут. Бой постепенно ослабел и наконец прекратился. Кутузов приказал генерал-лейтенанту Горчакову отвести войска к главным силам.

Вот как описывает бой за Шевардинский редут Михайловский-Данилевский: «Коновницын принужден был отступить и приблизиться к Бородину. Полки арьергарда начали входить в состав корпусов, к коим принадлежали, и, вступая на позицию, открывали взорам неприятеля Русскую армию, устроенную в боевой порядок. Доступ к ней преграждался редутом при Шевардине. Наполеон приказал овладеть им. Защита редута как отдельного укрепления была бы с нашей стороны без цели, если бы князь Кутузов не имел надобности выиграть несколько времени, приводя к окончанию инженерные работы, начатыя на позиции.

Неприятель шел, по большой дороге и по сторонам, в трёх колоннах, державшихся на одной высоте. Часа в два пополудни французы начали переходить Колочу у Фомкина и Валуева и направляться на редут. Понятовский следовал туда же от Ельны. В редуте было 12 батарейных орудий. Войска, назначенные для обороны его, под начальством князя Горчакова, состояли из 27-й дивизии, пяти гренадерских полков, 5-го егерского, двух сводных гренадерских батальонов, двух драгунских полков и 2-й кирасирской дивизии. Князю Горчакову надобно было защищать редут, вправо деревню Шевардино и влево лес, на Старой Смоленской дороге. Завязалась перестрелка. Державшись более часа, наши егеря и фланкёры отступили, потому что неприятель, под личным управлением Наполеона, пошёл на укрепления колоннами, предшествуемый огнём многочисленной артиллерии. Чрезмерное превосходство сил, двинувшихся в атаку, заставило князя Горчакова ввести тотчас в дело гренадер, но пока они подходили, редут и стоявшие для его обороны войска были засыпаны ядрами, гранатами, картечами, пулями. Французские колонны ворвались в укрепление, однако торжество их было непродолжительно. Гренадерские полки, перед которыми шли священники в облачении, с крестом в руках, скоро поравнялись с укреплённой батареей и выгнали из неё неприятеля. Завязался рукопашный бой. То наши опрокидывали французов, то французы подавали нас назад. Два раза неприятель вторгался в редут, но не мог в нём утвердиться. Кровопролитие продолжалось до вечера. Редут, село Шевардино и лес на левом крыле остались окончательно за нами.

Бой за Шевардинский редут

Казалось, что с наступлением мрака сражение прекратилось, потому что пальба с неприятельской стороны затихла. Когда совсем смерклось послышалось между редутом и Шевардиным приближение войск. Сперва нельзя было в темноте увидеть числа их. Загоревшиеся в расположении неприятельском стоги сена озарили светом своим густую колонну, направлявшуюся косвенно в правый фланг наш. Князь Горчаков послал за 2-й кирасирской дивизией, а Неверовскому с 27-й дивизией велел остановить французов, которые в темноте не могли видеть русских войск. Неверовский приказал бывшему впереди полку ссыпать порох с полок и, подойдя к неприятелю, ударить в штыки. Приказание исполнено в мёртвой тишине. Взятые внезапно во фланг, французы оробели, остановились, побежали. Наши смешались с врагами, кололи и гнали их. Подоспела 2-я кирасирская дивизия и довершила поражение неприятеля, принужденного в бегстве своем бросить 5 орудий. Три подбитые пушки остались на месте, две вывезены кирасирами. Сражение прекратилось. К полуночи заметили снова приближение французских колонн. Долее удерживать редут стало бесполезно, по отдалённости его от позиции. Главнокомандующий велел князю Горчакову отступить».

Несколько иное описание Шевардинского боя даёт с французской стороны Сегюр: «Тотчас были захвачены деревни и леса. На левом фланге и в центре — это были Итальянская армия, дивизия Компана и Мюрата; на правом фланге — Понятовский. Атака стала всеобщей, так как армия Италии и польская появились одновременно на двух крылах большой императорской колонны. Эти три массы отбросили на Бородино русские арьергарды, и вся война сконцентрировалась на одном участке. Прикрытие было снято, и был открыт первый русский редут; слишком выдвинутый вперед от левого фланга их позиции, он защищал его, не будучи сам защищённым. Неровности местности должны были стать его преградой.

Компан ловко воспользовался рельефом местности, её возвышения послужили платформой его пушкам, чтобы бить по редуту, и убежищем его пехоте, чтобы построить её в колонны для атаки. 61-й полк шёл первым: редут был взят одним махом и в штыки, но Багратион послал подкрепления, и его отбили. Три раза 61-й полк вырывал его у русских, и три раза он был отбит, но наконец он был удержан, весь окровавленный и наполовину разрушенный.

На следующий день, когда император делал смотр этому полку, он спросил, где же его третий батальон. “Он остался на редуте!” — ответил ему полковник. Но дело не было ещё закончено там: соседний лес кишел ещё русскими стрелками; они выходили каждую минуту из этого логова, чтобы возобновить свои атаки, которые поддерживали три дивизии. Наконец атака Шевардина Мораном и та, что из лесов Ельни Понятовского, докончили надоевшие войска Багратиона, и кавалерия Мюрата очистила равнину. Это стало результатом упорства испанского полка, который обескуражил врагов: они уступили, и этот редут, который был аванпостом, стал теперь нашим. <…>

Император спал мало. Генерал Коленкур пришёл с захваченного редута. Ни одного пленного не попало в наши руки, и Наполеон, удивлённый, забросал его своими вопросами: “Разве его кавалерия не атаковала вовремя? А эти русские решили победить или умереть?” Ему ответили, что доведённые до фанатизма их военачальниками и привыкшие драться с турками, которые кончают своих пленных, они предпочли покончить с собой, чем сдаться противнику. Император погрузился тогда в глубокое раздумье».

Старший из Коленкуров, бывший посол в России, описывал бой за Шевардино более кратко и ещё менее героически для русских: «Император оставался лишь один момент в своей палатке, находившейся, по обыкновению, в центре гвардейского каре, а затем поспешил туда, где наше правое крыло атаковало два редута, поддерживающих левый фланг неприятеля.

Эта атака была проведена с такой силой, что мы овладели редутами меньше чем в течение часа. Войска получили приказ оставаться в боевой позиции, а пехота — сохранять каре. Хорошо, что император проявил эту предусмотрительность, так как через полчаса после наступления вечерней темноты, когда бой давно уже был окончен, русские кирасиры, поддержанные пехотой, энергично атаковали наше каре, направляясь к этим редутам; они, бесспорно, надеялись в сумятице ночного сражения принудить нас эвакуировать редуты и отбить их обратно. Первое каре, захваченное врасплох, потеряло несколько человек и орудий, но остальные, предупреждённые пальбою первого каре, держались твёрдо. Русские кирасиры потерпели большой урон от нашего артиллерийского и ружейного огня, а к тому же их атака была плохо поддержана, и они должны были отступить и отказаться от обладания этими редутами, которые служили ключом к русским позициям. Наши войска выиграли даже некоторое пространство, преследуя кирасиров в темноте, и мы утвердились на опушке леса, которую для врага было бы весьма важно сохранить за собой хотя бы для того, чтобы задержать наши атаки и следить за нашими передвижениями».

То есть из всех описаний вполне очевидно, что Наполеон сразу оценил значение Шевардинского редута и, вместо ожидаемого выхода на Бородинское поле севернее Новой Смоленской дороги, прямо с марша, уже во второй половине дня, атаковал Шевардино силами корпуса Даву, то есть лучшими не гвардейскими частями, прикрывшись от возможной атаки с левого фланга корпусом Богарне и имея в резерве остальные корпуса и гвардию. При этом атаки на редут велись с трёх сторон, и бой не прекратился с наступлением темноты. По этой причине, во избежание неожиданностей, русским пришлось разрывать боевой контакт и отводить войска на Семёновские высоты, к флешам. Чтобы избежать продвижения французов на плечах отходящих сил, использовали для дезинформации противника звуковые сигналы к атаке во время отхода.

Большое значение Шевардинского редута подтверждается французскими источниками. Например, капитан Э. Лабом утверждал, что «ведущийся с Шевардинского редута убийственный огонь нёс ужас в наши ряды».

Таким образом, взяв редут, Наполеон сумел сделать самое важное — обеспечить позицию для развёртывания главных сил не там, где ему пытался это навязать Кутузов, а за флангом русской армии. К каковому развёртыванию сразу и приступил. Такой манёвр Наполеона заставил Кутузова с ходу пересмотреть план боя и начать в уже наступавшей ночи перегруппировку сил. Это описано у Михайловского-Данилевского: «С укреплённых высот наших, особенно с колокольни Бородина, видно было, как французы всё более и более подавались вправо, как леса наполнялись их стрелками и артиллерия, пробираясь разными тропами, выезжала на холмы и пригорки. Замечая скопление неприятеля на нашем левом крыле, князь Кутузов приказал сделать некоторые перемены и в размещении войск: сводным гренадерским батальонам второй армии, графа Воронцова, занять укрепление у Семёновского; за графом Воронцовым, во второй линии, стать 27-й дивизии, Неверовского; позади Семёновского 2-й гренадерской дивизии, принца Мекленбургского; корпусу Тучкова, подкрепляемому 7000 Московского ополчения, отделиться из резерва и стать, не доходя до Утицы на Старой Смоленской дороге, которая была в версте от нашего левого крыла и, проходя через лес, склонялась в тыл позиции. Остальные полки ополчения Смоленского и Московского размещены позади линий, для подания помощи раненым. Четыре егерских полка посланы в лес и кусты между Утицей и Семёновским, охранять связь между корпусом Тучкова и 2-й армией. Главную квартиру свою князь Кутузов перенес из Татаринова в Горки».

Таким образом, именно в результате действий французов и стали бесполезными Масловские флеши, а Семёновские (Багратионовы) флеши сразу вышли на первый план. Резко возросло и значение Старой Смоленской дороги в качестве пути возможного охватывающего манёвра французов. А весь центр тяжести ожидаемых событий сместился к югу. Наполеон получил в результате своей рискованной атаки в качестве исходной позиции господствующую высоту. При этом ему уже не нужно было прорывать укреплённую линию, опиравшуюся на сильную естественную преграду в виде реки Колочи, имевшей русло с обрывистыми и труднодоступными берегами. Таким образом, на стадии развёртывания Наполеон сумел «переиграть» Кутузова и «выровнять» позиции. Дальнейшую судьбу сражения должно было решить искусство полководцев на поле сражения, соотношение сил и эффективность их использования.

Потери французской стороны оцениваются в большинстве французских источников в 4–5 тыс. человек убитыми и ранеными. Русские потери точно не указываются нигде даже по подразделениям, но, по утверждению Барклая-де-Толли, они составили примерно 6–7 тыс. Большие потери русской армии в бою за Шевардино объясняются явным преобладанием в бою французской артиллерии и общим численным превосходством и охватывающим положением французов, что позволяло им поражать русские войска перекрёстным и фланкирующим огнём.

Планы сторон

Как видно из соотношения сил, возможности сторон были приблизительно одинаковы. Так как же собирались построить свои действия Наполеон и Кутузов? Что такое видели эти полководцы, чего не видели их современники и историки? Совершенно очевидно и отмечено практически всеми, что Наполеон собирался строить бой от наступления, а Кутузов — от обороны.

Перед сражением русская армия развернула в линию 2-й, 4-й, 6-й, 7-й и 8-й корпуса, имея в резерве 5-й гвардейский корпус. Корпуса кордебаталии разворачивали пехотные полки в две линии батальонных колонн на боевых интервалах, которые позволяли при атаке противника развернуть батальоны каждой линии в четырёхшереножный строй для отражения атаки огнём и штыком. Перед линиями батальонных колонн, на расстоянии 0,2–1,5 км, развёртывались егерские бригады в рассыпном строю и ротных поддержках. Позади линии пехотных корпусов находились кавалерийские корпуса, играющие роль подвижного резерва и предназначенные для контратак. За правым флангом стояли казаки Платова и кавалерийский корпус Уварова. С другой стороны, с разрывом примерно в версту от левого фланга, на Старой Смоленской дороге стоял 3-й корпус Тучкова и ещё левее — казаки Карпова. За левым флангом находилось ополчение. Необычным новшеством для полевого сражения было выделение почти половины артиллерии (300 орудий) в артиллерийский резерв. Но это новшество определялось в соответствии с пунктами № 2 и 3 принятых перед самой войной «Общих правил для артиллерии в полевом сражении», разработанных командующим артиллерией 1-й армии графом Кутайсовым. В них говорилось:

«2. С начала сражения скрывать число своей артиллерии, но увеличивать её в продолжение дела, чрез что от неприятеля скроется пункт вашего нападения, а если б он был атакующий, то встретил бы артиллерию там, где бы, может быть, её и не предполагал.

3. Когда ещё не примечено настоящее намерение неприятеля, то батареи должны состоять из малого числа орудий и быть рассеяны в разных местах. В сем положении вы представляете собою малую цель, а сами имеете более средства ему вредить косвенными и перекрёстными выстрелами и затруднить в его предприятиях».

Кутузов вообще делал очень серьёзную ставку на артиллерию для обеспечения стойкости своих боевых порядков. Здесь достаточно процитировать часть инструкции Кутайсова для Бородинской битвы: «Подтвердить от меня во всех ротах, чтобы они с позиций не снимались, пока неприятель не сядет верхом на пушки. Сказать командирам и всем офицерам, что, отважно держась на самом близком картечном выстреле, можно только достигнуть того, что неприятелю не уступить ни шагу нашей позиции. Артиллерия должна жертвовать собою; пусть возьмут вас с орудиями, но последний картечный выстрел выпустите в упор, и батарея, которая таким образом будет взята, нанесёт неприятелю вред, вполне искупающий потерю орудий».

Боевой порядок русской армии имел достаточную глубину и опирался на два укреплённых пункта — Курганную батарею и Семёновские флеши. Курганная батарея представляла собой, как уже говорилось выше, люнет с фронтальным фасом протяжённостью около 130 метров и с боковыми фланками по 27 метров. Глубина рва была более трёх метров, высота вала примерно 2,4 метра. Перед рвом на удалении 100 метров в 5–6 рядов располагались «волчьи ямы». Вооружение батареи состояло из 18 тяжёлых орудий — 12-фунтовых пушек средней пропорции и 1/2-пудовых единорогов 26-й и 12-й артиллерийских рот из состава 7-го пехотного корпуса Раевского. Именно это и дало Курганной батарее её второе название — батарея Раевского. Батарея располагалась на господствующей над русскими позициями высоте и была спереди и с флангов прикрыта рекой Колоча и Семёновским оврагом. Но так как данные препятствия находились за пределами дальности картечного и ружейного огня с батареи, то заметно усилить позицию они не могли.

Семёновские флеши завершали теперь, после потери Шевардинского редута, левый фланг русской линии. Называть их флешами не совсем верно, ибо собственно флешью, то есть тупоугольным реданом, было только среднее (наименьшее) укрепление. Левое и правое укрепления имели форму люнетов с фасом протяжённостью 60–70 метров у каждого и фланками по 20 метров. Так как Семёновские укрепления не успели закончить, то они были слабее с инженерной точки зрения, чем Курганная батарея, и представляли собой насыпные окопы (брустверы) с незаконченным рвом перед ними. На вооружении флешей находились 24 тяжёлых орудия — 12-фунтовых пушек средней пропорции и 1/2-пудовых единорогов 11-й и 32-й артиллерийских рот. На левом (южном) укреплении имелось 12 орудий, на центральном — 5, на правом — 7 орудий. Важной особенностью флешей является то, что с юга и частично с фронта они были прикрыты лесом и кустарником и находились на высоте. До опушки было от 300 до 500 метров, что мешало обстреливать приближающегося противника и скрывало его от защитников, но в то же время заставляло выстраиваться для атаки прямо под ружейным и картечным огнём с флешей. Это предопределяло неизбежность решительных и стремительных действий сторон при атаке и защите укреплений.

В сочетании с этими укреплениями плотность русских войск обеспечивала высокую устойчивость боевых порядков при самых мощных атаках противника. И как показывал боевой опыт, например сражение при Прейсиш-Эйлау, мощнейший артиллерийский резерв позволял огнём остановить любой по силе натиск даже после того, как основная линия не выдержит. Слабым местом русского порядка было довольно равномерное распределение сил на длинном фронте, что не давало возможности нанести противнику решающий удар достаточной силы. Кроме того, Кутузов сам оказался заложником первоначального плана. Теперь, когда Наполеон развернул свои силы за прежним флангом русских войск, Кутузову приходилось держать 2 пехотных, 2 кавалерийских корпуса и казаков для парирования возможного обхода правого фланга. Ведь на север от Бородина простиралось обширное поле, и ничто не мешало Наполеону нанести удар через него и отбросить русскую армию от Новой Смоленской дороги либо совершить глубокий обходной манёвр по северному берегу р. Москвы. Поэтому корпуса правого крыла были прикованы к своему месту до того момента, пока французы не введут в бой главные силы.

Исходя из этого, план Кутузова вырисовывается вполне чётко — опираясь на укрепления, отражать удары противника, постепенно наращивая силу обороны на атакованных участках за счёт переброски войск с неатакованных и максимально долгое сохранение достаточных резервов. При стандартных вариантах действий превосходящего противника (а Кутузов исходил из численности армии противника 160 тыс. человек) такая манера ведения боя позволяла выдержать длительное сражение и нанести противнику большие потери, уравняв силы и лишив возможности продолжать атаку. При отсутствии, как это и было в реальности, значительного превосходства противника такая тактика позволяла изменить в ходе боя соотношение сил в сторону русской армии и, используя сохранённые резервы, заставить противника отойти с поля боя. В случае если французы не примут предложенный сценарий или попробуют обойти русскую армию глубоким фланговым манёвром, то Кутузов просто снялся бы с позиции и отошёл к Можайску и далее, что для Наполеона было совершенно неприемлемо.

Русские войска были настроены именно на ожесточённое сопротивление и оборону. Вот как пишет о настрое русской армии перед боем Михайловский-Данилевский: «С другой стороны стояли русские, родные по чувству и крови, а за ними были Москва, могилы предков, царский трон, Вера отцов, права человечества. Князь Кутузов объехал войска и говорил с ними, просто, но языком доступным до глубины души. Симбирскому пехотному полку, например, сказал он: “Вам придётся защищать землю родную, послужить верой и правдой до последней капли крови. Каждый полк будет употреблён в дело. Вас будут сменять, как часовых, через каждые два часа. Надеюсь на вас. Бог нам поможет; отслужите молебен”. Единодушное “ура!” сопровождало вождя от одной колонны до другой. Перед вечером понесли по лагерю икону Смоленской Божией Матери и совершили молебствие. Начальники и солдаты укрепились молитвой, готовясь противостать полчищам, алкавшим разгромить Россию. Князь Кутузов не отдал никакого приказа, какими обыкновенно предваряют войска о сражении. <…>

Солдаты точили штыки, отпускали сабли, артиллеристы передвигали орудия, избирая для них выгоднейшие места. Некоторые генералы и полковые начальники говорили солдатам о великом значении наступавшего дня. Один из них сказал: “Ведь придется же умирать под Москвою: так не всё ли равно лечь здесь?”»

Как были развёрнуты для боя французы? Наполеон разместил свой командный пункт у Шевардино, около захваченного редута. Правее (при взгляде с французской стороны) и впереди Шевардинского редута расположились три дивизии корпуса Даву — Компана, Дезе и Фриана, построенные в 3–4 линии батальонных колонн. Позади них правее сзади стояли в трёх линиях полков три кавалерийских корпуса под командованием Мюрата. Левее редута были развёрнуты в три линии батальонных колонн остальные дивизии Даву — Морана и Жерара. Позади них размещались дивизии корпусов Нея и Жюно, что вместе давало глубину построения кордебаталии в шесть линий батальонных колонн. Севернее Колочи кроме дивизии Жерара стояли позади дивизии кавалерийский корпус Груши и левее — войска 4-го корпуса Богарне, также построенные в три линии батальонных колонн. В центре, за корпусами Нея и Жюно, располагалась в резерве Молодая гвардия и за ней Старая гвардия. На крайнем левом фланге, за речкой Войной, между деревнями Логиново и Беззубово стояла кавалерия 4-го корпуса под командованием Орнано (более 1700 человек лёгкой конницы), которая осуществляла наблюдение за нашим правым флангом. За правым флангом французов, для действий вдоль Старой Смоленской дороги, размещался 5-й корпус Понятовского.

Наполеон, исходя из наступательной тактики, применил невиданную для того периода концентрацию сил, развернув 9/10 армии на фронте всего в 4 версты, получив плотность войск порядка 26–30 тыс. человек на километр фронта. Для такой плотности Наполеону пришлось крайне глубоко эшелонировать войска. На линии дивизия Морана — Старая гвардия глубина боевого порядка составляла до 13 линий батальонных колонн. Но, учитывая глубину русских порядков, силу их позиции и укреплений, превосходство в артиллерии и отсутствие у французов решительного превосходства в живой силе, только большим сосредоточением сил решить ход сражения в свою пользу было невозможно. На что же рассчитывал Наполеон? Ведь в стойкости русской армии и её готовности стоять до конца он убедился уже в бою за Шевардинский редут.

Сегюр пишет: «Император воспользовался первыми проблесками света утренних сумерек, чтобы, переходя с одной возвышенности на другую, осмотреть между двумя боевыми линиями весь фронт неприятельской армии. Окончив разведку, император решился. Он вскричал: “Евгений, останемся на месте! Правый фланг начнёт битву, и как только он завладеет под защитой леса редутом, который находится против него, он повернёт налево и пойдёт на русский фланг, поднимая и оттесняя всю их армию к их правому флангу и к Колочу”.

Составив общий план, он занялся деталями. <…> Император не сомневался больше в сражении, возвратился в свою палатку, чтобы продиктовать приказ. Там обдумал серьёзность своего положения. Он увидел две равные армии: около ста двадцати тысяч человек и шестисот пушек с каждой стороны; у русских выгода расположения, один язык, одна и та же военная форма, одна нация, борющаяся за одно дело, но много нерегулярных войск и рекрутов; у французов же столько же человек, но больше солдат, а так как ему только что представили отчёт о состоянии его корпусов, то у него перед глазами был точный счёт сил его дивизий».

Как утверждает француз А. Фэн, план атаки Наполеон разработал с учётом опасности отхода русских войск в случае попытки французов обойти их позиции.

Наполеон провёл тщательную рекогносцировку. В. Н. Земцов достаточно подробно реконструировал это мероприятие на основе французских источников. Вот как это выглядело: «Наполеон “долго всматривался в русские биваки без помех” (Денье), чему способствовал “туман от дождя” (Фэн). Вероятно, проезжая с левого фланга на правый, возле с. Бородино, Наполеон был обстрелян русским орудием. Проследовав на правый фланг, Наполеон окончательно убедился, “что линия русских продолжается облическим образом, пересекая Московскую дорогу, до высоты большого леса, на который опирался наш (французский. — В. З.) правый фланг…” (Денье). По словам Денье, Наполеон увидел, что “многочисленные редуты прикрывают позиции русских”. Утром у Наполеона не было уверенности в “облическом загибе русских позиций”; именно поэтому он предполагал русскую атаку Шевардинского редута. Теперь же, когда он ясно увидел возводимые на южном фланге укрепления, русская линия уже определённо предстала в “облическом” виде. Это “окончательно убедило его, что он не ошибся: по своему возвращению он отдал соответствующие приказы” (Рапп). Наполеон окончательно решил начать главную атаку из района Шевардинского редута».

Здесь хочется обратить внимание на то, что Наполеон верно оценивал значение Шевардинского редута как основного укрепления левого фланга русской армии. Он понимал, чем грозит ему отбитие редута, и ожидал подобной попытки. Ведь в этом случае французы лишались пространства для развёртывания и вынуждались к перемещению главных сил севернее Новой Смоленской дороги, напротив сильного фронта русских войск. И если Кутузов не попытался взять обратно Шевардинский редут, то скорее всего в силу ожидаемого превосходства французов и нежелания русского полководца ставить судьбу страны на это сражение.

Как же оценивали французы характер русских укреплений? По мнению Денье, «позиции русских были хорошо защищены». Лежен считал, «что линия врага была защищена потрясающими позициями, хорошо укреплёнными, с редутами и редантами, в которых были пушки». Но это крайняя точка зрения. Гораздо более убедителен Фэн и особенно текст 18-го бюллетеня Великой армии: «Позиция была хорошо укреплена и давала возможность маневрировать и ретироваться. Но это (атака такой позиции) составляло честь, и эта позиция не была в такой степени сильной, чтобы отказаться от возможности сражаться. Было видно, что редуты не были закончены, рвы были неглубокими, не было палисадов…»

Во время рекогносцировки маршал Даву предложил Наполеону совершить глубокий обход русских позиций по Старой Смоленской дороге и южнее её. Для этой цели предполагалось выделить 1-й и 5-й корпуса. Наполеон не принял предложения Даву, бросив, по утверждению Сегюра: «Вечно вы со своими обходами! Это слишком опасный манёвр». И здесь Наполеон был совершенно прав, ибо в обход предполагалось отправить 40-тысячную армию по неразведанной и сильно заросшей местности без возможности надёжной связи. Каждая из частей французской армии оказывалась слабее русской армии. Тем более Наполеон знал Кутузова как полководца и уже имел опыт «отрезания» его армии меньшими, чем у Кутузова, силами, что привело к неудаче в районе Кремса корпуса Мортье и разгрому одной из дивизий этого корпуса под Дюрнштейном. Обычно отказ Наполеона от плана Даву рассматривают без учёта уже имеющегося у французского императора опыта боёв с Кутузовым.

Но что тогда остаётся? Ведь фронтальная атака на укреплённые позиции при отсутствии сколь-нибудь серьёзного превосходства выглядит грубой ошибкой. Ответ, скорее всего, кроется в артиллерийском образовании Наполеона. Когда после Шевардинского боя бесстрашный генерал Коленкур процитировал императору фразу Фридриха Великого: «Русского солдата мало убить, его ещё и повалить надо», император ответил «Завтра я повалю их своей артиллерией».

Если построение русской армии было достаточно традиционно для того времени и огневые средства были распределены по всему фронту боевого порядка, кроме батарей на укреплениях, то Наполеон пошёл на беспрецедентный шаг. Согласно распоряжениям императора, ночью были сооружены два эполемента для артиллерии; их делали «из фашин и мешков с песком» (Фоссен). Левая батарея была расположена напротив д. Семёновское; там должны были занять позицию 16 тяжёлых пушек и 8 гаубиц 3-го армейского корпуса под командованием генерала Фуше. Правая батарея, построенная для 24 орудий гвардии, сооружалась напротив Багратионовых флешей (её обычно называют батареей Сорбье). Обе батареи должны были вести огонь в направлении д. Семёновское и по укреплениям к югу от неё, а батарея Фуше должна была направить часть своих усилий и на Курганную высоту, обстреливая её совместно с орудиями 4-го корпуса перекрёстным огнем. Все остальные орудия на этом фланге предполагалось использовать в составе мобильных батарей. Так, в общей диспозиции и в приказе войскам Даву было предписано сформировать перед исходной позицией дивизии Компана батарею из 30 орудий под командованием генерала Пернетти (16 орудий корпусного резерва и 14 орудий дивизионной артиллерии); к ней должны были примкнуть 8 батарейных орудий дивизии Фриана и Дезе. Эти 38 орудий должны были вести огонь в тесном взаимодействии с 24 тяжёлыми орудиями гвардии, соединив таким образом огонь 62 орудий. Равным образом к батарее Фуше примыкала остальная артиллерия 3-го и 8-го корпусов, составляя передвижные батареи.

По мнению Фэна, общее число орудий перед 3-м корпусом составляло 60. Таким образом, против Багратионовых флешей, д. Семёновское и частично против Курганной высоты сосредоточилось в первой линии 102 орудия. И это были в основном 12-фн пушки и гаубицы 8“, 6“ и 24-фн. То есть основная масса тяжёлой артиллерии армии была сосредоточена на участке менее одной версты, на господствующей высоте, за укреплениями. При этом, несмотря на постоянные утверждения о небольшой, не более 500 саженей, эффективной дальности стрельбы орудий того времени, Наполеон осмелился разместить орудия на расстоянии 700–1000 саженей от Семёновских флешей и 1200–1300 — от Курганной батареи. Он считал, что использование тяжёлых орудий по укреплённым позициям и расположенным около них массам войск будет достаточно эффективным. При этом русская артиллерия, более сильная в ближнем бою, не могла ничего противопоставить артподготовке, которую могла провести эта «Гранд-батарея». Подобное массирование в полевом бою тяжёлой артиллерии ещё не применялось и было новшеством Наполеона, которое другие армии освоили полностью только через сто лет. Также новшеством являлось переподчинение таких сил артиллерии из состава корпусов и дивизий в прямое подчинение командования армии. С учётом огневой мощи «Гранд-батареи» именно её можно считать основным или по крайней мере одним из основных инструментов достижения победы на поле боя для Наполеона.

По такому же принципу, но на ещё большем расстоянии от основной цели — Курганной батареи, располагались тяжёлые батареи 4-го корпуса Богарне. Эта позиция находилась строго на запад от деревни Бородино и более чем в 1000 саженях от Курганной батареи и размещалась на господствующей над русскими позициями высоте.

При этом крайне необычным для полевого сражения было подобное размещение тяжёлых батарей на такой большой, почти предельной, дистанции от основных боевых порядков противника. Это давало возможность французам осуществить «игру в одни ворота», то есть поражать противника своим огнём практически безнаказанно. В то же время подобные дистанции не позволяли обеспечить стремительный огневой удар и быстро смести противника. И это также надо учитывать при попытке понять замысел Наполеона. Но очевидным было явно более высокое, чем принято в то время, значение, которое придавал тяжёлой артиллерии Наполеон.

Начало сражения. Первый этап

Вот как описывает начало сражения Михайловский-Данилевский (в дальнейшем будем опираться в основном на его описание как наиболее полное и коррелирующееся с остальными): «Услыша гул пушки, князь Кутузов, уже давно бодрствовавший, не предупредив своей главной квартиры, только что пробуждавшейся от сна, поехал один на батарею, за деревней Горками. <…>

Так же рано, как князь Кутузов, когда еще свет не боролся со тьмой, вышел из своей палатки Наполеон и поехал к Шевардину. <…>

Заря занялась, туман рассеялся, блеснул первый луч солнца. “Это солнце Аустерлица!” — сказал Наполеон. “Приемлем предвещание!” — воскликнули клевреты его. Заколебались чёрные линии неприятельских колонн. У Семёновского загремела канонада, и в самом Бородине закипела ружейная пальба. Наше левое крыло и центр были атакованы единовременно».

В отечественной историографии обычно принято считать началом сражения атаку дивизии Дельзона на деревню Бородино. Что это была за атака и с какой целью предпринималась?

«Бородино было занято гвардейским егерским полком, находившимся там с 24-го августа, для способствования в то время переправе арьергарда через Колочу. Гвардейским егерям велено было удерживать Бородино как можно долее. В селе стояло 2 батальона, а 3-й содержал впереди цепь и был вдруг атакован со всех сторон дивизией Дельзона, из корпуса вице-короля. Пользуясь туманом, дивизия скрытно подошла к Бородину. Завидя, с батареи у Горок, превосходство сил неприятельских, Барклай-де-Толли велел егерям отступить. Только что его адъютант проскакал небольшое пространство между Горками и Бородиным и подъехал к полку, как град пуль посыпался на егерей. 3-й батальон ударил в штыки, но обращён назад к первым двум, стоявшим в боевом порядке, и построился за ними. Неприятель, остановленный на несколько мгновений, продолжал наступать. Егеря очистили Бородино, отошли за мост и начали ломать его, но, теснимые целой дивизией, не успели его истребить вовсе. Французские стрелки появились на правом берегу Колочи и покушались атаковать 12-пушечную батарею, защищавшую мост. Нападение отбито, но батарею велено отвезти назад. Для удержания неприятеля, начинавшего в силах переходить через Колочу, посланы полковник Карпенков с 1-м и полковник Вуич с 19-м егерскими полками. Карпенков построил батальоны к атаке, за бугром, скрытно, на пистолетный выстрел от неприятеля, и когда, по данному повелению, гвардейские егеря отходили назад, быстро выдвинул полк на гребень бугра и дал меткий залп. Дым выстрелов клубился ещё перед лицом ошеломлённых нечаянным залпом французов, когда наши ударили в штыки. Неприятель бросился к мосту, однако не мог перейти через него всей колонной, потому что гвардейские егеря при отступлении сняли более десятка мостовин. Оставшихся на нашем берегу французов припёрли к реке и истребили до последнего. Потом Карпенков перешёл чрез Колочу, вступил в Бородино, но получил приказание возвратиться за Колочу и истребить мост дотла, что и было исполнено, под сильным огнем.

Нападение на Бородино было только ложное, предпринятое Наполеоном с целью скрыть настоящее намерение его обрушиться на левое крыло русской армии».

Здесь выглядит совершенно бессмысленным подобный способ демонстрации, тем более если внимание отвлекают, то ждут какой-то реакции, например переброски сил на атакованный участок. Но интервал между атакой на Бородино и на Семёновские флеши был слишком мал, что полностью обесценивало такую демонстрацию. Тогда какой смысл в атаке Дельзона? При взгляде на карту поля боя он становится вполне очевидным. Левый фланг французской армии был короток и ничем не прикрыт. Далее него было поле. Наш противостоящий правый фланг был сильнее и доходил до р. Москвы. Однако возможным активным действиям русского правого фланга мешала р. Колоча, имевшая обрывистые берега. При этом русские егеря удерживали Бородино и мост в этой деревне, создавая этим плацдарм для возможного удара по открытому левому флангу Наполеона. Атакой дивизии Дельзона французы устранили угрозу. Также была убрана батарея, способная прикрывать фланкирующим огнём Курганную батарею.

Никакой демонстрации не было. Французы обеспечили свой фланг, и единственное, что им не удалось, это дальше развить свой успех, что неудивительно при столь скромных силах. Нельзя было ожидать прорыва русского центра силами дивизии численностью в 8,5 тыс. человек. Как только задача была выполнена, интерес французов к данной точке сражения угас.

Таким образом, обеспечив безопасность своего короткого и более слабого левого фланга, Наполеон смог начать главными силами атаку на правом — на Семёновские флеши.

«Здесь атака поручена была Даву, Нею и Жюно, имевшим в подкрепление три кавалерийских корпуса под главным начальством Мюрата. В голове шли три дивизии Даву: одна, Компана, следовала по опушке леса; другая, Дезе, проходила через самый лес и кустарники; 3-я, Фриана, была в резерве. Местоположение препятствовало быстрому наступлению. Неприятелю надлежало пробираться через лес, где не было дорог. Миновав лес, Французы начали строиться в колонны к атаке; но как построение совершалось под картечными выстрелами, то головы колонн, показывавшиеся перед нашими укреплениями, были остановляемы выстрелами артиллерии и егерей, рассыпанных в лесу. Сверх того несколько из главных начальников неприятельских нашлись принуждёнными удалиться с поля сражения. При начале дела ударило Компана осколком гранаты. Он сдал команду Дезе, который вскоре также опасно ранен. Его место заступил присланный от Наполеона генерал-адъютант Рапп, но и его не пощадил русский свинец. Наконец, в то же время сам корпусный командир Даву упал с лошади, пробитой ядром, и получил сильную контузию. Он скоро оправился, но не мог заменить своих раненых дивизионных начальников, отчего в его корпусе произошло колебание, и атаки его были не совсем успешны».

Первые атаки французов

Французы атаковали решительно. 10 батальонов дивизии Дезе прошли через лес, где их боевой порядок смешался — они оказались вынуждены снова сбивать ряды на опушке. 18 батальонов дивизии Компана также не смогли сохранить боевой порядок, так как наступали по пересечённой местности под огнём егерей. Русские орудия с флешей добивали картечью до самой опушки, и уже в момент сбивания рядов французы понесли большие потери. Они были смешаны огнём русских орудий в упор и стали откатываться. При этом на срыве этой атаки сказались даже не столько потери, сколько выбытие командного состава. Были потеряны ранеными оба командира дивизий. Лично маршал Даву (под ним была убита лошадь, сам маршал получил контузию) собрал отходивших солдат своего корпуса и повёл их во вторую атаку, которая также была отбита артиллерийским огнём и штыковой контратакой 8 пехотных батальонов дивизии Неверовского.

Атака столь малыми силами выглядит странной. Ведь Наполеон имел на этом направлении 86 тыс. человек, но в атаку бросил менее 16 тыс.; этого, учитывая сложность местности и силу позиции, явно недостаточно для опрокидывания дивизии Неверовского, усиленной егерскими батальонами других дивизий 2-й армии и тяжёлой артиллерией на флешах. А ведь Наполеон знаменит в том числе смелым массированием сил в атаке, что не раз приносило ему победу, например в битвах при Аустерлице, Ваграме и Фридланде. При этом в первой атаке на флеши не задействовалась такая ударная сила, как кирасиры (хотя их использование напрашивалось).

Здесь стоит обратить внимание на то, что с самого начала боя атаку Даву прикрывали 102 тяжёлых орудия, которые были расположены на Шевардинском холме в составе батарей Фуше и Сорбье. И это не считая полковых орудий в боевых порядках наступающей пехоты и подвижных батарей 1-го корпуса. И если непосредственно перед атакой в зоне обстрела находились только егеря и развёрнутая в одну линию батальонных колонн дивизия Неверовского и потери русских войск были невелики, то при отражении атаки Неверовский выдвинул всю дивизию на флеши в развёрнутом порядке, а в зону обстрела вошли главные силы 2-й сводной гренадерской дивизии Воронцова (около 5000 человек) и 2-я кирасирская дивизия Дука (2800 человек). Также в районе флешей оказались оставшиеся силы егерей, до этого выдвинутых вперёд в сторону французов. Это привело к значительному возрастанию плотности войск и росту потерь от артиллерийского огня тяжёлых французских батарей, которые продолжали безнаказанно обрабатывать русские позиции.

Всего в первых атаках французов приняли участие 24 тыс. человек, или менее 18 % наличных сил, из них для «демонстрации» 6 % и на направлении главного удара — 12 %. Ясно, что при учёте силы русской позиции и расположения войск при атаке такими силами на успех рассчитывать невозможно. Но атаки были проведены, и это позволило обезопасить левый фланг французов от возможного русского контрудара. Атака же на своём правом фланге дала возможность французам привести русские войска в положение, удобное для обработки их «Гранд-батареей».

В пользу подобной версии говорит и тот факт, что французы не подтянули к атакуемым участкам никаких сил для развития успеха. Хотя заметного успеха французами в ходе первых атак достигнуто не было и русские войска удерживали все позиции своего фронта, однако общая позиция русских войск ухудшилась — и потери от огня противника стали возрастать.

Сражение в разгаре

Французы нарастили силы и начали третью атаку на флеши.

«Ней вступил на левый фланг Даву; корпус Жюно, отданный в распоряжение Нея, стал во вторую линию; Мюрат велел трогаться трём кавалерийским корпусам: Нансути должен был подкреплять Даву, Монбрен-Нея, Латур-Мобур следовать в резерве».

«Между тем Ней, Даву, Жюно и Мюрат повели атаку, подкрепляемую 130 орудиями, с которых, с самого начала сражения, не умолкала пальба, большей частью из гаубиц. Русская артиллерия и пехота, выждав французов, первая на картечный, вторая на ружейный выстрел, поразили их убийственным огнём, но не остановили их стремления. Граф Воронцов, занимавший редуты, должен был первый выдержать весь натиск неприятеля. Его сопротивление не могло быть продолжительно, судя по великому числу нападавших, но он сражался до тех пор, пока его дивизия не была истреблена. Во время борьбы с графом Воронцовым французы бросались между батареями, стараясь взять их в тыл. Стоявшая во 2-й линии дивизия Неверовского пошла в штыки; кирасиры Дуки, несколько полков драгун и улан вспомоществовали пехоте, и сражение сделалось тут общим. Даву и Ней несколько раз посылали к Наполеону просить подкрепления. Наполеон отвечал, что ещё слишком рано вводить в дело свежие войска. Он велел усилить огонь с батарей своего левого фланга, в центре около Бородина и на всём протяжении боевой линии. По превосходству позиции, русские батареи отвечали успешно».