Убить графомана

Михаил Лапиков

УБИТЬ ГРАФОМАНА

Труп лежал на грязном асфальте лицом вниз, раскинув руки и неестественно подвернув левую ногу. Сверху на него светило тёплое майское солнышко.

Чуть в отдалении пёстрой разномастной толпой скопились участники конференции.

Иностранцы приглушённо галдели. Им было интересно. Русские привычно молчали. Им было понятно. Игорь тоже молчал. Ему было привычно. Не первый труп и не последний. Тем более здесь, на Рублёвке. Одних только молдаван по пьяному делу на стройках за плохой год несколько десятков набирается. Правда, это молдаван, и на стройках, и по пьяному делу. Но профессиональное чутьё опера подсказывало Игорю, что здесь вчера тоже пили, и пили не слабо. Не хуже любого молдаванина. Чего только стоит то, что труп обнаружили лишь утром.

Обнаружили рано, часов в одиннадцать. Какая-то бабушка — божий одуванчик. Не наша бабушка, из иностранцев. В окошко, что ли поглядела не вовремя — на оплот русского тоталитаризма полюбоваться захотела. Ну и налюбовалась.

Охрана отреагировала быстро. Всё ж не обычный дом отдыха, а целый пансионат при управлении делами президента российской, буду краток, понимаешь, федерации. Сюда и прошлый ездил, и нынешний, да и будущий, наверное, тоже разик-другой приедет. Это не говоря о всякой шушере, вроде думцев, иностранцев и этих вот, с позволения сказать, писателей.

Как в пристойное, казалось бы, место согласились на несколько дней запустить эту жуткую толпу — вопрос отдельный. Игорю с ними всё стало понятно ещё по пути от проходной к седьмому корпусу, где и нашли тело.

Сразу несколько помятых мужиков шумно искали какого-то Семецкого. Один из них, седой и мордастый алкоголик лет пятидесяти, не только проигнорировал профессионально каменные рожи сопровождавших Игоря местных терминаторов из ведомственной охраны, но и, как ни в чём ни бывало, спросил у него не видел ли тот Семецкого. Игорь офигел, честно ответил, что не видел, и на этом всякий интерес к нему шумная компания потеряла.

Может, и к лучшему. Только их возле трупа и не хватало. Тем более такого.

Игорь постоял над телом и тяжело вздохнул, в очередной раз проклиная своё чутьё на паранормальщину и сопутствующее этому чутью "везение". Из всех оперов участка на дело сорвали именно его. Будто Игорю без этого нечем заняться было!

Что ещё хуже — первым, минут за десять до начальства, ему позвонил куратор из официально не существующего и ни в каких документах не значащегося ведьминого отдела. Отдел был настолько несуществующий и нигде не значащийся, что его сотрудники свободно гнули взглядом ложки, и тем же взглядом без малейших видимых усилий вгоняли собеседника в оторопь. Спасала только и исключительно их постоянная занятость и немногочисленность — даже способности Игоря они оценили всего за час личного общения, после чего беспокоили его исключительно телефонными звонками. Происходило это в любое время дня и ночи, и всегда с неприятными последствиями.

Добрая половина дел под патронажем ведьминого отдела вгоняла Игоря в дрожь при одном воспоминании о них. Другую же половину он и вовсе предпочёл бы забыть, или хотя бы перестать видеть в кошмарах. Вот и в этот раз оставалось только в очередной раз проклянуть свои паранормальные, чтоб им провалиться, способности, и приниматься за работу.

— Нехорошо тебя убили-то, — пробормотал Игорь себе под нос, разглядывая труп. — Все чакры в мелкую дырочку. Что ж за упырь тут такой умный нашёлся, а?

Тело лежало так, как и полагается лежать человеку, по пьяни рухнувшему с балкона. Вот только чутьё, никогда не подводившее Игоря, буквально вопило, что упал этот человек не сам. Никак не сам. Возможно, он в этот момент крайне плохо сознавал окружающую действительность, но в последний путь его направили чьи-то целенаправленные усилия, а никак не чрезмерная доза алкоголя.

Опер поднял голову и, щурясь от бьющего в глаза майского солнышка, оглядел собравшихся вокруг трупа любопытных. Некоторые, поумнее, отшатнулись.

— Ну что же, — вздохнул Игорь. — Будем работать.

Убитого звали Александром Трофимовым. Было ему двадцать два года, и, что самое интересное, на мероприятии официально его не было. Командовавший всем этим балаганом организатор по имени Дмитрий весь извертелся, объясняя Игорю, как так вышло, что на закрытой территории с проходной и пропускным контролем мог оказаться человек, в пансионате нигде не прописанный и формально права здесь находиться не имеющий.

— Понимаете, — сказал он, — у нас литературная конференция. Некоторым людям нужны только отдельные её мероприятия. Они приезжают только на них. И поэтому мы разрешаем регистрацию участников без оплаты проживания — чтобы они могли попасть на то, что хотят посетить, не оплачивая при этом номер на весь срок проведения конференции.

— И на какое же конкретное мероприятие хотел попасть покойный? — невозмутимо спросил Игорь.

Организатор судорожно хватанул ртом воздух.

— Как я понимаю, вчера у вас, кроме торжественного открытия и эээ… — Игорь покосился в сторону шумной компании, всё ещё не нашедшей своего Семецкого, — ничего не было?

Дмитрий смутился.

— Дело в том, — сказал он, — что есть ещё тусовщики. Снимают друзья номер, вроде как только для себя, а на деле там ещё пара человек помещается на коврике. Приезжают с другими такими же напиться, на живых писателей посмотреть, потусоваться. Их же всех не отследишь, кому этим заниматься? Да и вреда от них никакого.

— От них — пожалуй и никакого, — согласился Игорь. — А вот для них…

Организатор с ответом не нашёлся.

— Ну тогда покажите, что ли, где он жил? Где этот его, — Игорь сделал небольшую паузу, — коврик?

— Я покажу, — сказал переминавшийся с ноги на ногу неподалёку от Дмитрия молодой парень в такой же как у него оранжевой футболке. — Тут недалеко.

Парня звали Лёхой и был он добровольным помощником организаторов конференции. Проще говоря — выполнял всю чёрную работу, крутясь как белка в колесе в компании нескольких таких же психов. Какое удовольствие они находили в этом занятии, Игорь так и не понял.

— Это у вас что, спецодежда что ли такая? — спросил Игорь по дороге в здание пансионата, когда навстречу им попался ещё один человек в приметной оранжевой футболке. По спине у него тянулся длинный список имён, а на пузе темнел странный рисунок — не то ракета из кирпича, не то башня средневекового замка с приделанными к ней дюзами.

— Это сувенирная, — пояснил Лёха. — Орги делают. Там имена участников и символ конференции.

— Эта ракета на пузе?

Лёха кивнул.

— А чего ваши только оранжевые?

— Ну надо же как-то оргов выделять, — пояснил Лёха. — Чтобы поприметнее было.

— А покойник там тоже значится? В этих именах на спине?

— Не, — Лёха качнул головой. — Сашка заявку на регистрацию поздно подал. У него депра была жуткая, он не рассказывал, почему. Ехать в последний момент решил, до этого не хотел. Лучше б дома остался!

— Так ты что, его знал, что ли? — спросил Игорь.

— Ну так, — Лёха неопределённо помахал рукой. — По сети. На один форум ходили, в ЖЖ пересекались…

— Где?

— Ну живой журнал, дневники такие сетевые, — удивлённо пояснил Лёха. — Вы что, не в курсе?

— Слышал, — ответил Игорь. — И что он там в этом своём дневнике писал?

— А забросил он его, — сказал Лёха. — Там последний пост ещё в январе — как ему надоело всё, и как он так жить не может. Я бы вам показал, но тут нормального интернета нету.

— Надо будет — посмотрю, — сказал Игорь.

— Давайте я вам адрес напишу, — предложил Лёха. — Мы уже почти дошли, сейчас как раз, как раз у ребят бумажку можно будет взять какую-нибудь…

Игорь и его провожатый остановились перед закрытой дверью одного из номеров. За дверью кто-то смачно, на два носа, храпел.

— Эй! — Лёха постучал по двери костяшками пальцев. — Док! Рома! Эй! Открывайте!

Храп смолк.

— Ау! — Лёха погремел ручкой двери. — Подъём!

— Сашка, иди в жопу, — донеслось из-за двери.

Лёха ещё несколько раз дёрнул ручку двери.

— Сашка, честно, ты достал уже! — судя по голосу, недовольный человек за дверью так толком и не проснулся, и говорил, буквально не приходя в сознание. — Не перестанешь шуметь, алкоголик малолетний, я тебя с балкона вышвырну, как ты — Анитру!

— Чего-чего он сделает? — заинтересованно спросил Игорь.

Лёха пошёл пятнами

— Это… — торопливо сказал он, давясь словами, — это шутка такая.

— Шутка, значит, — глубокомысленно повторил Игорь и небрежным кивком подозвал к себе расторопную тётку с ключами.

Шустрая коридорная крыса с многолетним стажем оказалась рядом едва ли не с того момента, как опер со своим провожатым вошли в корпус пансионата и безмолвно следовала за ними, держа запасную связку ключей как ковбои — свои верные кольты, всегда готовая пустить их в дело. По мановению её руки дверь распахнулась.

Номер следовало назвать пьяным.

В небольшом коридорчике грудой стояли многолитровые картонные бомж-коробки с вином разной степени помятости. Посреди прохода в небольшой лужице сиротливо давила из себя последние капли пустая пивная бутылка.

Над полем скорби мятежно витал плотный спиртной дух.

Тела в спальне выглядели именно так, как подсознательно ожидал Игорь. Развалившись поверх узких диванчиков прямо в одежде, оба местных жителя лежали рядом — Толстый и Тонкий, жертвы зелёного змия. Первый лежал на спине, воздев к потолку пузо и подложив руку под голову, второй на животе, раскинув на пол слишком длинные для такой кровати руки и ноги.

— Пиндюра Игорь Валерьевич, — Игорь помахал в воздухе раскрытой корочкой, привлекая внимание тел. — Милиция.

Тело потоньше что-то простонало. Тело потолще разлепило один глаз.

— Лёш, привет, — выдавило оно, устремив взор на сопровождающего Игоря. — А я думал, это Сашка опять ломится…

— Александр Трофимов уже никуда ломиться не может, — сказал Игорь. — Он не в состоянии.

— Опять допился, — глухо пробубнил в одеяло тонкий, не отрывая головы от кровати. — Ещё один конвент, от которого Сашка запомнит только заезд, первую бутылку с Семецким и дверь своей квартиры. Ром, пообещай мне, что на следующий кон мы его на коврик брать не будем.

— Отсутствие Александра на следующей конференции могу вам гарантировать я, — сказал Игорь. — Мёртвые люди по конференциям ездят плохо.

— Чего? — толстый Рома сел и тут же со стоном сполз вбок, схватившись за голову Его мутило.

— Ваш товарищ, проживавший с вами в этом номере "на коврике" утром был найден мёртвым, — пояснил Игорь. — И в этой связи мне хотелось бы задать вам несколько вопросов. Например, посмотреть на тот самый коврик. И прочие личные вещи покойного.

— Лёш, — Рома сел, растерянно моргая. — Он насчёт Сашки это всё серьёзно, что ли?

Тот молча кивнул. Игорь снова продемонстрировал свою корочку, в надежде на то, что хоть в этот раз его собеседник разглядит, что там написано.

— А как он… — Рома замялся. — Ну…

— С балкона упал, — сказал вместо Игоря Лёха.

— Лёш, ты чего? — на лице Ромы отразилось искреннее недоумение. — У нас же за окном крыша столовой и кинозал. Второй этаж. Там падать некуда!

Игорь прошёл к плотно задёрнутой занавеске и отодвинул её в сторону. Действительно, сразу за окном начиналась обширная нагретая тёплым майским солнцем крыша. При желании на неё запросто можно было выйти в окно.

По крыше разгуливали несколько не вполне трезвых людей. Один из них углядел Игоря, жизнерадостно улыбнулся и помахал ему рукой. Ему было хорошо. Игорь раздражённо задёрнул занавеску обратно.

— Никто и не говорит, что он падал отсюда, — сказал он. — Тело Трофимова нашли утром на асфальте с противоположной стороны здания. И в связи с этим меня очень интересует, где и когда вы его в последний раз видели.

— Ну, он с нами заезжал, — сказал Рома. — Это вчера днём. Затем вроде с Семецким ушёл, они по пансионату ходили, а после я его только вечером увидел. Док, он же с нами у Саши Громова был, да?

— Был, — сказал Док. — А потом я помню только, как он к нам ночью в номер за коньяком ломился, это когда мы уже спать пошли. Я его пустил тихонечко, он бутылку забрал и ушёл. Там, вроде, у Громова ещё сидели, и он им пообещал за добавкой сбегать…

— Это когда примерно произошло? — спросил Игорь.

— Ну не знаю, — сказал Док. — Мы где-то в двенадцать ушли. Полпервого, может в час. Не знаю. Я уже спать хотел ужасно.

— Значит, говорите, к Александру Громову он вчера ночью направлялся, — сказал Игорь. — И где с ним можно побеседовать? Алексей, вы не проводите?

— А сейчас времени сколько? — спросил Рома. — У Саши же мастер-класс сейчас.

— Угу, — Лёха кивнул. — В шестом корпусе.

— Ну, значит, идём в шестой корпус, — сказал Игорь.

— Вы знаете, — сказал Лёха по дороге, — может, лучше всё-таки дать ему довести мастер до конца? Всё-таки люди надеялись, рассказы писали…

— Трофимов тоже надеялся, — сказал Игорь. — Жизнь жил.

— Ну вы тоже поймите, там же скоро кончится уже, в час официальное окончание, — сказал Лёха, — зачем людям портить мероприятие? Тем более там, наверное, иностранцы сидят…

Иностранцы Игоря не убедили. Иностранцев в его ведении и так более чем хватало. Из Таджикистана, например. Но паранормальное чутьё заставило Игоря молча застыть на пороге.

В комнате висел плотный полог эмоций и сплетённых аур. На мявшегося посреди неё парня лет двадцати было жалко смотреть. Каждое новое слово критиковавшего его человека входило в чакры ослепительными иглами света, прогрызая в ауре неаккуратные дыры с рваными краями, разом напомнившие Игорю жертв энергетического вампиризма.

Мастер немного запинался, делая паузы, чтобы собраться с мыслями, но слушали его все очень внимательно.

— И потом, вот эта ваша тема, о ментах с Рублёвки с эээ… — он помедлил, подбирая определение, — с суперспособностями…

По рядам собравшихся прокатились смешки.

— Она сама по себе уже достаточно щекотлива, и не надо… — при этих его словах Игорь увидел, как от Громова по эфиру разошлись пульсирующие жилы энергетических каналов, впиваясь под рёбра и в лоб слушателям. Одно из таких щупалец даже потянулось было к Игорю, но, наткнувшись на его гневный взгляд, ссохлось и опало.

— И не надо усугублять её исполнением, — продолжал между тем свою фразу мастер. — Вот например этот ваш оборот "Дверь приоткрылась, и в щель залупился налысо выбритый череп"…

По рядам прокатились приглушённые смешки.

— Понимаете, уже сама эта фраза, наводит на какие-то неправильные ассоциации и вызывает желание прописать автору брома, — смешки переросли в откровенный гогот.

— Аккуратнее надо быть со словами. Помните, это вы, когда пишете, знаете, о чём пишете. А читатель знает только то, о чём читает. И такие обороты его от правильного восприятия текста исключительно отталкивают. Фантастическая идея может быть сколь угодно ненаучной, в конце концов, мы пишем о людях, и обосновывать каждое положение сюжетных завязок никто не требует, но, когда ваша идея ещё и косноязычно изложена…

Аура критикуемого всё больше напоминала швейцарский сыр. От самодовольства и самоуверенности, преобладавших когда-то в её наполнении, оставались только жалкие, расползающиеся на глазах, обрывки.

— Тем более, — безжалостно добил его мастер, — что дальше у вас следует не менее корявая фраза. "Вихрь внёс в дверь нервно пульсирующее тело" — что тут первым делом подумает читатель? Что случилась какая-то катастрофа? А между тем, вы, когда это писали, как я понимаю, всего лишь хотели сказать, что в комнату быстро вошёл чем-то взволнованный человек. Вы учтите, чтобы такого у вас не было — рассказ после написания следует вычитывать. Желательно вслух, чтобы зацепиться за каждую возможную неточность…