Рождество в Лондоне, Новый Год в Москве [СИ]

– Еще бы…

– Алекс, ешь пиццу, – проснулся Петров. – Или новую закажем, эта остыла?

Красиво жить не запретишь. Я бы забрала эту остывшую пиццу и отвезла в хостел, там народ крайне обрадовался бы возможности пару дней не покупать дорогой фаст-фуд.

– Кать, а ты куда бы еще хотела сходить? Может вместе погуляем? – это он уже мне.

Я задумалась. У меня был длиннющий список мест, куда я хочу, но всего три дня в Англии и не так уж много денег. Поэтому я уже вычеркнула Ливерпуль, Стоунхендж и Бат. И всю Ирландию с Шотландией. Но и просто список лондонских достопримечательностей был на три страницы. Пришлось от многого отказаться.

– Наверное, в Британский музей, на студию Гарри Поттера и просто погулять, – призналась я.

– А чего так мало? – изумился Петров. – А театр Глобус? А музей Виктории и Альберта? Пикадилли Циркус? А поесть в Скайгардене? Слушай, ты вообще ничего не придумала интересного, так дело не пойдет! Когда ты улетаешь?

– Через три дня, – призналась я.

– Что?! Нет, так дело не пойдет. Меняй билет, оставайся еще минимум на неделю!

– Ник, у девушки наверное работа есть? – заткнутый куском пиццы Алекс ее дожевал и наконец тоже решил поучаствовать. – Но я бы тоже вычеркнул Гарри Поттера и вписал какой-нибудь нормальный спектакль. Если билеты еще остались перед Рождеством.

– В Рождестве все дело, – покаялась я. – Перед каникулами были самые дешевые билеты. И это невозвратный тариф. Через неделю там билеты стоят в шесть раз дороже.

– А работа? Действительно, работа это проблема… – пробормотал Колька. – Нельзя отпуск взять?

– Я безработная, – грустно улыбнулась. – Фирма обанкротилась.

– Замечательно! – воскликнул Петров. – Тогда ты остаешься! На сколько? На неделю? Нет, оставайся на Рождество! Ты ведь никогда не встречала Рождество в Европе, я угадал?!

Я заколебалась. Если жить у Петрова, а он ведь это имеет в виду, то действительно можно задержаться. И поискать билет на более позднюю дату. Даже более дорогой, но я сэкономила на жилье и еде. Кстати о еде!

Я потянулась за пиццей и случайно бросила взгляд на Алекса. Он смотрел на меня сощуренными серыми глазами так зло, что я вздрогнула. Ему пиццы жалко, что ли? Я быстро засунула кусок в рот и вернулась на место.

– А чего мы не пьем? – вдруг спросил Петров. – Коркина… Семенова, то есть, что тебе налить? Новенькое?

– Давай что попроще, – попросила я.

– Так что, остаешься? – он налил очередной виски в очередной бокал и протянул мне.

Я кивнула:

– Сейчас, только посмотрю, какие билеты смогу взять.

– Забей пока! – махнул он рукой. – Я потом тебе куплю обратный билет, не парься.

– Я так не могу…

– Слушай, вот виски, который ты пьешь сейчас, он дороже билетов стоит! – фыркнул Колька, и я тут же поперхнулась янтарной жидкостью, закашлялась и пролила половину на рубашку, потратив черт знает сколько фунтов впустую.

Рубашка тут же стала окончательно прозрачной и прилипла к телу. Петров как-то сразу отвернулся, а вот Алекс, напротив, прикипел взглядом, как будто ему прямо реально было жалко эту рубашку. Под режущей кромкой стальных глаз я заерзала, пытаясь прикрыться то ли бокалом, то ли остатками пиццы. И как назло еще соски затвердели, и Алекс тут же вцепился в них взглядом.

– Я тебя уломал? – поинтересовался Петров, откусывая от пиццы с креветками и ананасами, извращенец. – Останешься на Рождество, с женой познакомлю, отпразднуешь с нами.

– Но Рождество семейный праздник! – запротестовала я. – Куда я вам?

– Донне ты понравишься, – отмахнулся Петров. – Она любит гостей. И детям новое развлечение.

Я махнула оставшийся виски как водку. Развлечение детям, ничего себе!

– Я тогда тоже с вами останусь на Рождество, – подал голос Алекс, глядя как Петров радостно хлопнул меня по колену и так и забыл там свою руку. Я неловко отодвинулась подальше. Он, конечно, красавчик, но соблазнять одноклассника, а потом праздновать Рождество с его женой – это перебор все-таки.

– Ты смотри! – восхищенно отсалютовал мне Колька своим бокалом. – Алекс никогда с нами не праздновал! Замечательно! Представим тебя как его девушку!

На этот раз виски поперхнулся Алекс. И разлил на себя тоже. Я не сдержала смешок, глядя как он пытается отряхнуть с себя жидкость, а она стремительно впитывается в забавную рыбу на футболке.

– Так, давай составлять экскурсионную программу! – как будто не заметив этого, с энтузиазмом предложил Петров. – Гарри Поттер это отлично, обожаю сливочное пиво. А еще Алекс знает кучу интересного о Лондоне, проведет тебе экскурсию, пока я буду в офисе. Потом мы поужинаем в Скайгардене – не волнуйся, за мой счет. Театр… в Глобус или на современную постановку? Там с Камбербэтчем еще идет?

– Давно нет, – подал голос Алекс. Он налил себе еще и теперь с мрачным видом наблюдал за нашим построением планов. Или точнее – за Колькиным построением планов, мне оставалось только кивать.

– Ну ничего, сейчас поищем что интересное идет. Билеты мне достанут. На шопинг пойдешь? – повернулся Колька ко мне. – Включать Пикадилли?

– Если только в Маркс и Спенсер, – призналась я. Петров хохотнул.

– Здесь Маркс и Спенсер это про еду, причем не самое дешевое место. За дешевыми шмотками иди в черити-шопы.

– В секонды, что ли? – зря я напомнила, что настолько бедная родственница. Но мой экс-одноклассник вообще не парился.

– Отличные будут каникулы! – Петров обнял меня за плечи и чокнулся бокалом. И добавил с американским акцентом: – Ну, на здоровье?

Я выпила виски, и мне стало тепло и почему-то очень радостно. Рождество в Лондоне!

Остаток вечера был удивительно расслабленным. Мы с Петровым вспоминали какие-то школьные истории и гуглили, что случилось с теми одноклассниками, имена которых еще сохранила наша память. Хуже всего было с одноклассницами – они все массово повыходили замуж и не оставили девичьи фамилии даже на память. Некоторых мы узнавали, заходя в списки друзей уже узнанных одноклассников, но некоторых так и не смогли найти.

Моя школьная любовь – уже серьезная, в седьмом классе, не лапочка Петров! – из байронического героя с пылающим взором и длинными черными волосами превратился в пузатенького лысоватого депутата краевой Думы. Петровская подружка последнего школьного года ударилась в православие и родила семерых. На ее страничке были сплошь розовые мерцающие сердечки и фотографии младенцев.

Признанная красавица класса вышла замуж за египетского аниматора, но вроде бы была счастлива. Зато признанный красавец, герой всех девичьих грез, белокурый богатырь с сияющей улыбкой – десять лет назад умер от передоза. Ни я, ни Колька об этом не слышали и сейчас молча ошеломленно переглянулись и выпили первого попавшегося виски молча и не чокаясь.

Мы пытались втянуть в наши развлечения Алекса, но он сидел молчаливо и загадочно и только пристально следил за нашей болтовней, сверкая глазами каждый раз, когда мы с Колькой оказывались слишком близко.

– Слушай, давно хотела спросить! – я порядочно захмелела и уже сомневалась, что завтра буду способна на экскурсии. – Ты меня во втором классе так подло бросил! Сказал, что мы не можем больше встречаться. Сейчас это разбило бы мне сердце!

Я обвинительно тыкнула пальцем в Петрова. Он только фыркнул:

– А ты кивнула, сказала «Понятно!» и усвистела с Маринкой смородину воровать. Было даже немного обидно, знаешь ли!

– Я должна была плакать?!

– Ну как-то отреагировать. На самом деле я сам был дурак. Мне пацаны сказали, что я слишком молод для серьезных отношений.

– В девять лет? – я не выдержала и расхохоталась. Сначала Колька смотрел на меня, поджав губы, но потом тоже начал хихикать и присоединился.

Алекс у соседнего дивана тоже хмыкнул.

– Жаль, я этого не знал, когда на втором курсе ты мне плакался в жилетку, что никогда-никогда у тебя не будет любимой девушки, что ты полный неудачник и умрешь старым холостяком. Я бы тебе напомнил, как ты отказался от любви всей своей жизни! – Алекс отсалютовал бокалом.

– Ты и так неплохо развлекся тогда, перечисляя всех девиц, у которых накануне сессии внезапно падала Винда и требовалась срочная переустановка.

– А вас за геев не принимали? – я пьяно улыбалась. Было так легко и тепло, как давно не было. – Ходят два симпатичных парня на женском факультете, положением не пользуются, зато друг от друга не отлипают.

– Ты считаешь его симпатичным?

– Ты считаешь меня симпатичным?

Они сказали это в один голос и в мою хмельную голову даже не поместилось понимание, кого я должна считать симпатичным, а кого не очень, поэтому я просто что-то пробормотала – вроде бы «да», но совершенно не уверена. Глаза слипались, мозг устал от переизбытка впечатлений.

– Катя, Катя, вставай, не спи в гостиной, дойди до комнаты, что ли, – тормошил меня Петров.

– Что за предрассудки, – бормотала я и пыталась устроиться на чьем-то теплом плече и спать дальше.

– Отойди, я ее отнесу, – говорил Алекс, а я понимала, что тут что-то не так, но открыть глаза уже не могла.

Меня действительно подхватили на руки, и я честно попыталась проснуться, но у меня не вышло. И тогда я решила, что это сон. Во сне часто бывает, что утыкаешься в твердую мужскую грудь, пока тебя на руках несут в постель. Нежно опускают в нее, целуют в лоб… и кладут руку на грудь, пока другая рука все еще держит за задницу. Это уже чересчур! Я сделала усилие и подняла тяжелые веки и даже начала замахиваться, чтобы дать хаму пощечину, но моя рука провалилась в пустоту.

Я лежала поверх покрывала в своей спальне и больше тут никого не было. Мне что – правда приснилось? На тумбочке у кровати стоял стакан воды и лежало две таблетки шипучего аспирина. Кто-то заботливый решил скрасить мне утро. Но до утра еще далеко, а пить хочется уже сейчас! Так что я как гусеничка доползла до противоположного края немаленькой кровати и выхлебала весь стакан. А потом, извиваясь, выбралась из одежды. Искать, где я там бросила футболку, было уже невыносимо лень, поэтому я забралась под одеяло совершенно голой. Надеюсь, остальные участники пьянки тоже не в силах далеко ходить.

И в награду мне снилось, как горячие мужские руки гладят все мое тело, разминают затекшие мышцы, доводят прикосновениями до сладкой истомы. Но в эротический сон так и не перешел – руки намеренно избегали стратегических мест.

Утро было добрым. Не зря говорят, что крепкий хороший алкоголь похмелья не оставляет. Но аспирин я все равно выпила, набрав воду из-под крана. И уже оделась в свои высохшие шмотки, чтобы спуститься вниз и пойти на вкусные запахи, которые привели в столовую. По пути я прошла гостиную, но следов вчерашнего разгрома видно не было. Даже пятно на ковре от пролитого вчера виски словно мне приснилось.

– Мне так жаль, – Петров проснулся раньше всех и даже приготовил нам урезанную версию английского завтрака: яйца, грибы, бекон и помидоры. – У нас сегодня два важных совещания и надо кое-что доделать, о чем я вчера забыл, обрадовавшись встрече. Поэтому погуляйте без меня, а? Зато завтра пойдем вместе в парк, хорошо?

Я кивнула – на большее меня все равно не хватало, потому что завтрак был божественно вкусным. Хорошо, что в него не входила фасоль и кровяная колбаса, как положено по традиции, иначе я вряд ли смогла бы проявить столько энтузиазма. Зато Алекс сидел с одной чашкой кофе и с плохо скрываемым отвращением смотрел на нас с Петровым, уписывающих бекон с яйцами.

– Пройдемся по центру, – сказал он, старательно отворачиваясь от стола. – Ковент-гарден, Пикадилли, Флит-стрит.

– Только не забивай ей голову своими паровозиками, – жуя, посоветовал Петров. – Кать, ты как только он начнет про метро или железную дорогу, сразу его лупи чем-нибудь, иначе вы закончите экскурсию на самых дальних станциях подземки и ты так и проведешь весь день, света белого не видя. Алекс фанат метро.

Алекс только недовольно фыркнул.

– Хорошо, я не покажу ей ни лестницу на Ковент-гарден, ни люстры Гантс Хилла, ни мозаику Лейтонстона, – согласился он. – Только Биг-Бен и Тауэр. Тауэр и Биг-Бен. Так и будем весь день метаться.

Он был одет в серые спортивные штаны и потрепанный временем темно-красный худик и даже не побрился с утра. Петров тоже вышел в домашнем халате. Одна я как дура полностью оделась, вымыла голову и даже накрасилась.

– Я могу сама погулять… – пискнула робко. – У вас экскурсионные автобусы ведь есть?

С другого конца стола раздалось натуральное рычание.

– Не можешь, – кивнул Петров. – Он уже составил в голове план и теперь никакая сила не способна прервать экскурсию.

Как только шофер Петрова высадил нас на Лейстер-сквер и повез своего сверхзанятого хозяина заниматься делами, Алекс взял меня за руку и… поволок в метро.

– Я же должна тебя остановить! – сообщила я ему, когда Алекс проволок меня через турникеты и мы оказались на станции.

– Останавливай, – предложил он. К перрону подходил поезд, и Алекс крепко держал меня за руку, словно я ребенок, которого нельзя оставлять одного в опасных местах.

– Гм, – я не успела ничего придумать, а меня уже запихнули в вагон.

– Это – самый короткий перегон лондонского метро, всего двести шестьдесят метров, – сообщил Алекс, прижатый утренней толпой ко мне опасно близко. – Сейчас, когда я договорю эту фразу, мы уже…

Поезд выехал на станцию Ковент-гарден.

– …приедем, – закончил Алекс и вытащил меня из вагона. – Пятнадцать секунд пути за два с лишним фунта. Ты меня уже остановила?

– Да! – твердо сказала я. – Хочу, пока светло, посмотреть на Лондон снаружи.

– Не вопрос, – засмеялся Алекс. – Идем наружу. По лестнице или на лифте?

Лифты появились намного раньше эскалаторов, так что неудивительно, что в лондонском метро в основном они. Но мне почудился какой-то подвох в вопросе, поэтому я выбрала, как мне показалось, самый безопасный вариант:

– По лестнице.

– Хорошо, – коварно усмехнулся Алекс и мы свернули к лестницам. В тот момент я не заметила кое-чего очень важного. Голова кружилась, некогда было читать таблички на стенах…

Зато на десятой минуте подъема по нескончаемой лестнице, я успела устать и выдохнула:

– Когда она кончится-то!

Алекс только усмехнулся.

Еще через некоторое время я поняла, что уже немного выдохлась.

– Эй, в чем тут дело? – я остановилась, чтобы отдышаться. Пуховик казался слишком жарким, и я уже завидовала Алексу, который не стал утепляться, а накинул на футболку легкую куртку. Да и вообще по нему не было заметно, что подъем его как-то утомил, дышал он так же размеренно, и накачанная грудь под футболкой поднималась не чаще, чем раньше. Интересно, такие красавчики во время секса тоже спокойны как спартанцы?

Эй, о чем я думаю?

– Держись, вперед уже быстрее, чем назад, – усмехнулся Алекс и показал мне наконец ту табличку, которую я должна была заметить еще внизу.

На табличке было написано, что до верха сто девяносто три ступеньки, и это равняется пятнадцатиэтажному дому.

– Вот ты зараза, – выдохнула я.

Алекс поклонился.

– А если бы не стала слушаться Ника, я бы тебя повез показывать мозаики с Хичкоком на станции метро, – кивнул он. – И ты сама отказалась от лифтов.

Он был сама невинность. Я откинула с лица взмокшие от пота пряди. Вот я красотка сейчас, наверное, – пыхчу, морда красная, сама мокрая… Поделом тебе, нечего мечтать о всяких британских мужиках. Слушайте свои валенки.

– Хочешь – донесу на руках? – предложил британский мужик с провокационной улыбкой.