Претенденты

– Твои братья и сёстры – что с ними сейчас?

– Мертвы, – после паузы отозвалась Астра. – И не спрашивай, что с ними стало. Я прошу тебя: скажи, что там насчёт того, что тебя назначат кем-то… Я ведь чувствую, что тебя хотят продвинуть во власть. Я права? Просто скажи. Умоляю, Графен. Будь цисгуманистом – пожалей меня, наконец. Ты же видишь, мне важно. Хочешь, подползу, и ты стукнешь меня ещё раз?

– Нет… – замотал головой Графен. – Только отключи электрошок. Задолбал уже.

– Извини, забыла выключить, – Астра поднялась, держась за холодильник. Вытащила две банки пива, и подкатила одну по полу к ногам Графена – умело и точно, как гранату при штурме здания. Он взял пиво. Астра отпила из своей банки и, схватившись за бок, отставила банку.

– Ты там как? – спросил Александр.

– Нормально. Сейчас эндорфина подпущу, и боль уйдёт. Всё уйдёт, останется только тихая радость… – лицо девочки обмякло – на нём проступила глуповатая, неуместная улыбка. Слабым голосом она спросила:

– Так что там с твоей инаугурацией?

– Ну, короче, есть такой тайный проект среди нашей элиты – «Государь». Они подготовили несколько кандидатов, но я среди них первый, естественно. А хотят они мирным образом сменить строй в России с президентского на монархический. В общем, сделают меня царём-императором.

Астра заелозила ногами по полу, трясясь от смеха.

– Пощади! – держа перед собой банку, она поползла к Александру, как солдат к танку противника. Когда доползла, прислонилась к Графену головой и стала восстанавливать дыхание.

– Скажи, что пошутил, – попросила Астра.

– Я серьёзно, – обиженно сказал Александр.

– Но почему ты?

– Я боевой офицер, полковник космического спецназа, дважды герой России! Примерный семьянин, патриот, а ещё у меня знатное происхождение.

– А я хеленмарский полковник стратегического командования. Могу командовать соединением боевых кораблей… – ответила Астра. – Хотя кого я обманываю? Я могу командовать тремя соединениями разом и даже не запыхаюсь. А ты так можешь? Давай смотреть правде в глаза, Графен. Ты даже собственными штанами командуешь с трудом. На тебя их жена надевает.

– Не трогай мою семью, – снова предупредил Александр. – И не оскорбляй меня. Это не делает тебе чести. Ненавидишь меня – ненавидь, но не надо поливать грязью мою жену.

– Ладно… Извини, – ответила Астра. – Я слишком много от тебя хочу. У меня есть на тебя планы, но я сама не блестяще выступаю, хотя я дракон. Чего тогда мне ждать от тебя – человека? Значит они хотят сделать тебя царём, так?

– Да.

– Этого стоило ожидать. То, о чём так долго говорили политические эксперты, сбывается.

– В смысле?

– За последние пару веков в России сформировалась феодальная знать. Наследственное чиновничество, потомственные силовики и клановое руководство государственных монополий, все платят друг другу дань по старшинству. Простые люди регулярно заносят оброк полиции, чиновникам, директорам садиков и школ. В случае разборок, читай – рейдерских захватов, всяк федеральный чиновник является людно и оружно – корпоративные войны Хеленмара меркнут перед той же битвой при реке Метанке, где в противостоянии за горно-обогатительный комбинат «Ганимед Никель» сошлось пять тысяч базовых людей, а ФСБ потеряла три крейсера и десяток корветов – расстреляли друг друга. И это было не в старине глубокой, а пять лет назад. Российская Феодализация – так вас называют в Хеленмаре. Сделать пост главы государства наследственным – лишь вопрос времени. Ингеборга Корхонен досиживает последние годы в кресле президента РФ. По вашей давней традиции ей снова продлили третий срок из двух возможных, но эксперты говорили – империя не за горами. И теперь оказывается, что они были правы. И самая мякотка в том, что во главе монархической России встанешь ты… Узурпётр Первый.

– Ты очень злая. Ты знаешь это? – с неудовольствием заметил Графен.

– Я такая, – согласилась Астра с готовностью.

– У меня плохо получается объяснять, что к чему, – расстроенным тоном сказал Александр. – Я не оратор, ты это уже поняла. Но есть люди поумнее меня. Один из них написал фантастический роман – «Имперский вариант». Автор – нормальный мужик, я с ним говорил, да и книжка хорошая. Программная. Я тебе пришлю её почитать, хорошо?

– Хорошо, – Астра кивнула. – Я люблю глупые книги.

Александр положил ей руку на голову и погладил по волосам. Девочка-дракон затихла, прикрыв глаза.

– Гладь ещё, – попросила она шёпотом.

Он погладил.

– Я убила их, – сказала Астра, не открывая глаза.

– Кого?

– Моих братьев и сестёр.

– Как это? – не поверил Графен.

– Нас было тридцать. Мальчиков и девочек поровну. Особая серия. Мельхиоровые драконы, мы были способны на человеческие эмоции, но не потому, что Хеленмар вдруг признал, что у обычных драконов увечная психика. Просто было решено, что мы сможем дистанционно управлять людьми через импланты контроля, а значит должны отлично понимать людей, и управлять ими так, чтобы другие люди не почувствовали разницу и не раскрыли наших марионеток.

– Куда делось слово «конфидент»? – с усмешкой спросил Александр.

– Помолчи, я рассказываю… Мы созрели в искусственных матках внутри специальных коров, за нами ухаживали няньки из зверолюдей, а преподаватели-драконы учили нас, что мы – высшая раса, хозяева жизни. Мы должны были стать специальной кастой драконов-переговорщиков, шпионов и дипломатов. С возможностью тайно превращать высокопоставленных людей в наших конфидентов… Нас воспитывали как маленьких солдат и никогда не баловали, но только потом я поняла, почему. Никто не заботился о каких-то развлечениях для нас, а нам этого очень хотелось – десертов, праздников, подарков. У нас были только мы, и наше братство было очень прочным – эти узы были сильнее ваших уз крови. Да, мы дрались, мы соперничали, но всегда мирились – каждый вечер мы стаскивали спальные мешки в кучу и спали вповалку, накрывшись маскировочной сетью. И шипели на всех оттуда: «Шшшшш!» Было весело. Мы сплетались руками и ногами, как змеи. Это было наше гадючье гнездышко.

– Но что-то случилось? – предположил Графен.

– Мы не были первой партией. Ранние «мельхиоры» уже поступили в войска и чиновничий аппарат… И похоже, они показали себя не так, как все ждали. Те «мельхиоры» могли договариваться и хранить данные обещания. Они могли составлять прочные взаимовыгодные альянсы практически со всеми – с обычными драконами, искинами, зверолюдьми и – о ужас! – с базовыми людьми. Мельхиоры стали конкурировать с обычными драконами и даже с верхушкой хеленмарской элиты – высшими постлюдьми штучной выделки, так называемыми «анхуманами». Хаяо Кодзима – он ведь стал в итоге анхуманом, хотя родился базовым человеком. Полностью потерял человечность, добровольно и бесповоротно… А мы были не такими. «Мельхиоры» напугали элиту, потому что взяли лучше из двух миров – социальность людей и эффективность драконов… И нас решили уничтожить. Отправить в биореактор… – Астра заскрипела зубами.

Графен взял её за руку, и она стиснула его громадную ладонь своими детскими пальцами – так, что ему стало больно, но он терпел её хватку.

– Ты не представляешь, как мы мечтали о новой жизни – после того, как закончится обучение, и нас распределят по нашим новым должностям. Мы мечтали, что вместе – рука об руку – победим Россию и все человеческие государства. Мы мечтали, как убьём тебя, Графен. Заманим в ловушку и убьём на камеру. Это будет наш триумф. Символ нашего превосходства… Но вместо этого из нашего уничтожения решили сделать шоу. Королевская битва – вот как они это назвали. Шоу в прайм-тайме по всем хеленмарским каналам. Якобы мы дали наше согласие. Но мы не давали. Они хотели показать всем, что драконы такие дешёвые, что Хелемар может себе позволить провести такую игру, где все умрут, кроме одного, самого лучшего – того, кто переживёт всех остальных.

– Вас заставили убивать друг друга?

– Да. Нас скинули в огромном комплексе, из которого не было выхода, и дали несколько часов. Всюду были камеры, а в нас были вставлены импланты, которые наказывали нас болью, если мы не убивали. Импланты даже могли убить, если кто-то отказывался убивать… Я не хотела убивать, говорила об этом по общему каналу, но меня быстро вышибли из чата. Я не понимала почему, но оказалось, ребята договорились, что из них выживу именно я.

– Почему ты?

– Я была любимицей выводка. Не лидером, а как бы душой всех нас… Они сражались друг с другом, тщательно избегая меня… Моя лучшая подруга умерла у меня на руках. Мой возлюбленный – он позволил мне себя убить, и, умирая, взял с меня слово – от имени всего выводка – он заклинал меня уничтожить Хеленмар. Я дала клятву.

– Тебя оставили в живых?

– Конечно. Им было наплевать на меня – драконы ведь не могут предать Хеленмар, это все знают. Тела братьев и сестёр отправили в биореактор, а меня, как победителя игры, повысили до майора и отправили в центр специальных операций. И я поняла, что мне делать. Ты ведь поможешь мне исполнить предсмертную волю моего выводка? Ты поможешь мне уничтожить Хеленмар?

– Да, – хриплым голосом ответил Графен.

– Спасибо, – прошептала Астра и прижалась к нему сильнее, сплетая свои руки с его руками: – Благословлён тот, кто получил любовь «мельхиора». Горе тому, кто получил его ненависть.

Устроившись поудобнее, она закрыла глаза и вскоре заснула. Графен освободился от её объятий и отнёс Астру на диван, прикрыв пледом. Он мог убить её сейчас, пока она спит – он знал это. И это избавило бы его от множества проблем. Девочка-дракон мирно посапывала – глаза под веками двигались, ей снился сон.

«Если бы у меня была дочь, я бы хотел, чтобы она была такой, как ты», внезапно подумалось Графену. Марфа подарила ему четырёх сыновей, но ни одной дочери. «Я не знаю, что со мной, но я знаю, что рад тому, что ты есть», – мысленно обратился он к спящей.

Потом вышел из квартиры и поехал домой – автопилот в машине был как никогда кстати.

Дома никого не оказалось – Марфа пошла не то на ток-шоу, не то на благотворительную акцию, а может, просто в церковь. Он не помнил. Сыновья, а с ними жили два младших, скорее всего были в училище – вечерами они ходили на рукопашный бой, пилотирование и стрельбу, в будни зачастую оставаясь ночевать в казарме – там у них были уютные капсульные боксы на четырёх человек, с кухней, душем и сортиром. Когда Графен сам был курсантом, ничего такого не было.

Александр достал из холодильника бутылку водки. Это была «Космодесантская особая» и, как и в случае пива, на этикетке тоже был изображён Графен – в скафандре с тяжёлым лазером в руках. Он держал водку на случай гостей-военных, старых сослуживцев, друзей суворовского детства. Графен принёс из кабинета фотографию своих ребят – когда все ещё были живы – четырнадцатилетние парни, отправлявшиеся на свою первую войну, которая для многих стала последней. Графен поставил снимок на стол и налил две рюмки водки – одну себе, другу – ребятам.

Выпил, поговорил с ними. Выпил ещё. Поднял глаза, и они остановились на красном углу. Взяв оттуда икону Иисуса Христа, он поставил её рядом с ребятами и налил третью рюмку – для Спасителя. Он не помнил, о чём говорил с Ним и с ними. Не помнил, как отрубился. Когда очнулся, было глубоко за полночь. Рюмка ребят была пуста. Рюмка Христа – тоже. Графен пошёл в спальню. Марфа спала. Раздевшись, Александр лёг рядом. Она пошевелилась во сне, сказала что-то непонятное. Поворочавшись немного, он вскоре тоже уснул.

Кандидат № 20:

Двое суток на трёх «жэ» давали о себе знать. Вколов Илье стимуляторы, дракон оттащила его в санитарный блок, чтобы он мог помыться, как только придёт в себя. Потом они пошли «в город». Место называлось Кубла Хаб и представляло собой цепочку пещер во льду, соединённых тоннелями. Титан был не лучшим местом, чтобы жить, но углеводороды текли тут реками, поэтому коммерческие поселения были не редкостью. Их владельцы обладали абсолютной властью и поощряли любую активность, даже самую сомнительную, лишь бы иметь процент.

– Тут вы меня и продадите? – поинтересовался Илья, едва они вышли из шлюза в длинный тоннель, освещённый лампами.

– Почему ты так решил?

– Раз вы ещё не убили меня, значит, надеетесь заработать.

– Я действительно надеюсь заработать, – подтвердила дракон. – Но не здесь и не сейчас, а в далёком будущем. Пока ты просто ходячий кусок мяса, мальчик.

– Меня зовут Илья.

– Можешь называть меня Ламией, – представилась дракон.

– Ламия? – Илья напряг память, вспоминая мифологию. – Значит, вы едите детей?

– Только непослушных, – ответила та, оскалившись, затем добавила: – Пойдём. Город дальше. Я голодна. Ты, думаю, тоже.

Дракон не обманула. Тоннель вывел их к сферической полости километрового диаметра, в которой раскинулся город-улей.

– Пещеры делали ядерными взрывами – прямо во льду, – сказала она, пока они шли к центру по тесным переулкам, образованным многоуровневой хаотичной застройкой, характерной для низкой гравитации. Весь город считался за один большой купол, с единой системой отопления и регенерации воздуха, так что тут не было капитальных зданий, только хлипкие постройки из пластика – мастерские, конторки, склады. Народу на улицах было мало – судя по тусклому освещению, сейчас был ночной цикл.

– Это ведь постчеловеческое поселение? – предположил мальчик.

– Да, его организовал искусственный интеллект. Тут полно постлюдей, но и базовые люди тоже есть. Здесь нейтралитет. Рады всем, у кого есть деньги, а если нет – или работай, или проваливай, или съедят.

– Зачем мы здесь, госпожа Ламия?

– Просто Ламия, – отмахнулась дракон.

– Разве я не ваша собственность теперь? Работорговцы всегда так делают.

– Я не торгую людьми. Я вроде как путешественница.

– Так почему мы здесь? – переспросил Илья.

– Ты измучен перегрузками. Я тоже. Нужен отдых перед тем, как двинуться дальше. В то место, куда нам надо, так просто не долететь – нужно липовое полётное задание, а значит, придётся давать взятки чиновникам. Тут с этим нет проблем. К тому же, системы безопасности здесь монтировала корпорация Касперских. Пока мы здесь, можно не бояться неожиданных нападений.

– Вы так доверяете системам Касперских?

– Как себе самой, – ответила дракон. – Смотри по сторонам. Надо найти место, где поесть.

Они сели за столик в забегаловке, собранной из пластиковых панелей. Небольшой зал и стойка. Всё в восточном стиле. Столики были низкие, сидеть пришлось на циновках. Других посетителей не было, принять заказ вышла девочка-собачка в кимоно. Она была ниже Ильи ростом, и, на его вкус, весьма миленькая – собачьи черты были удачно вплетены в человеческие. У её создателей имелось чувство гармонии, что нельзя было сказать о создателях свиноморфов.

Заметив внимание мальчика к официантке, Ламия подтянула её к себе и спросила, плотоядно улыбаясь:

– Это кто тут у нас такая вкусная?

Девочка-собачка вся сжалась – естественная реакция зверочеловека на дракона, однако Ламия только пугала и, насладившись ужасом жертвы, отпустила.

– Заказывай, – сказала она Илье.

– Есть что-нибудь мясное? – спросил тот у официантки.

– Есть базовая человечина. Человекосвинина, человекособачатина и человекокошатина. Всё свежее, прямо с бойни.

Илья поморщился:

– А что-нибудь без человечины? Говядина, выращенная в чанах? Соевая имитация?

Официантка подняла мохнатую ладошку и потёрла пальцы.

– Денег хватит, – заверила Ламия.

В итоге договорились на водорослевую лапшу и говядину из чанов.

– И ещё, – добавила Ламия. – Неси бутылку водки, четыре стопки и кусок чёрного хлеба.

Собачка убежала, смешно перебирая ножками, из-под кимоно выглядывал кончик хвоста.

– Ty ved russky? Mojet pereidem na tvoy rodnoy yazik? – сказала дракон.

– Чего? – сразу не понял Илья, но потом кивнул, и они перешли на русский.

– Ты меня удивляешь, – сказала дракон. У неё было безупречное произношение.

– В смысле?

– Ко всему безразличен. Свиньи схватили – нормально. Близкого человека убили – сойдёт. Я тебя за собой таскаю – и ладно.

– В чём вопрос?

– Почему не сопротивляешься?