Куплю любовницу для мужа

— Да какая там Цветаева! — отмахнулся Макс. — Это сам Пушкин, наше все! Упс! Ты еще не поела, но уже измазалась. Ну как ребенок, честное слово! Сейчас весь шелк халата закапаешь! — он схватил салфетку и принялся вытирать уголки губ Насти.

— Дай мне, я сама, — возразила она, бросив быстрый взгляд на мужа.

— Молчи, женщина! Я все сделаю! Сама она, а я на что? — проворчал Макс, вытирая ее губы.

— Сейчас кофе будет, — Тата заспешила к кофемашине.

— Да я сама налью, — поспешно сказала Настя, приподнимаясь.

— Я уже несу. Вы сидите. Завтракайте. Приятного аппетита! — Тата поставила перед ней чашку дымящегося ароматного кофе.

— Спасибо! Очень вкусно! — улыбнулась Настя. — Рецептиком запеканки не поделишься? Никогда такого не ела.

— А как же! — улыбнулась Тата. — Там есть один секретный ингредиент. Я сама придумала. Только не говорите никому. И, главное, в инет не заливайте рецепт. Когда у меня будет свой ресторан, я там буду ее готовить.

— Ты, главное, в этом ресторане кровать для меня поставь, потому что лично я оттуда не выйду, — Макс отрезал кусок фритаты и положил на тарелку перед Настей. — Вот это попробуй. Здесь помидорчики черри и зеленый перец.

— Да куда столько? — рассмеялась Настя. — И еще с утра.

— Силы восстановить, — пожал плечами Макс. — Если много потратила, значит и поесть нужно хорошо, — он бросил насмешливый взгляд на Гордея.

Гордей замер. Силы восстановить? После чего? Он наблюдал за Максом и женой, держа на весу чашку с кофе. Он просто забыл отпить из нее, пораженный этой сценой. Такое впечатление, что его жену подменили за одну ночь. Вернее, за полночи. Как в фантастических фильмах, когда инопланетяне завладевают телом человека. Спать ложилась одна Настя, а проснулась совсем другая. Она и Макс выглядели так, словно не просто спали друг с другом, а спали давно. И вдруг страшная догадка поразила Гордея: а что если его заставили играть в чужую игру? Что если Настя хотела завести любовника, и поэтому придумала этот эксперимент с открытым браком? Он был так уверен, что владеет ситуацией на все сто, а его просто развели, как цуцика!

Гордей поставил чашку с кофе на стол и нервно схватил стакан с холодной содовой водой. Настя болтала с Максом, не обращая ни малейшего внимания на мужа. Гордея охватила горечь. Быстро же она нашла ему замену. И кого? Этого тупого качка! И он ее явно неплохо утешил. Вон как глаза светятся! На нервной почве Гордей даже втянул живот. Несмотря на то, что он был в прекрасной форме, два раза в неделю выкладывался в спортзале и каждое воскресенье два часа играл в теннис, тягаться с молодым мужиком, которому нет и тридцати, он не сможет. А тягаться явно придется. Наблюдая за женой, Гордей понял, что она так крепко и тихо спала не потому, что закинулась горстью успокоительных. Это было другое лекарство. Гораздо более эффективное.

И Настя явно приняла двойную дозу — к гадалке не ходи! Ее расслабленные движения сытой кошки, ее улыбка, играющая на губах — как хорошо он знал все эти признаки отлично проведенной ночи любви. И еще странная фраза Макса про восстановление сил! Но когда они успели? Он, Гордей, этой ночью подошел к двери Таты, постоял и ушел в кухню попить воды. Зайти в комнату к любовнице он не решился. Потому что дал жене слово не спать с Татой в их доме. А слово держать Гордей умел. А что было после этого? Он прокрутил в голове события. Вот он возвращается в спальню, захватив с собой бутылку воды. Потом Настя говорит, что идет подышать в сад, потому что не может заснуть. А он, Гордей, после этого крепко засыпает. Ведь ему даже в голову не пришло, что там, в саду, Настя может… боже, какой идиот!

Гордей закрыл глаза. Они спали там, в трех шагах от дома! Она-то ему слова не давала! А Гордей даже не сообразил, что нужно об этом поговорить и заставить пообещать. Потому что был уверен, что она пошла в сад плакать. Настя вечно плачет тихонько по углам. По этой причине он и не стал будить ее к завтраку. Хотел, чтобы жена еще немного побыла в сладком мире снов, где все надежно и спокойно. А успокаивать теперь как раз таки нужно его самого!

Потому что он сейчас выглядит совершеннейшим придурком, глядя, как Макс пожирает Настю глазами. Как ежесекундно любуется ее движениями, небрежно заколотыми светлыми волосами, которые так красиво обрамляют лицо, по которому разлился утренний, нежно-персиковый румянец.

И если сравнивать Настю с Татой, то это сравнение не в пользу Таты, хотя она моложе. Совершенно очевидно, что Настя красивее. В ней есть какая-то изысканная утонченность страдающей женщины. И Гордей вдруг почувствовал, что несмотря на то, что рядом молодая любовница, с которой ему можно официально спать, жену он хочет больше. И хочет прямо сейчас, в эту минуту. Давно он не испытывал к ней таких чувств и… такого мощного их физического проявления. Внизу все пылало, и Гордей мысленно обрадовался, что под столом ничего не видно. Вот была бы картинка маслом! Обманутый и оставленный "без сладкого" муж с торчащим "буратинкой" на собственной кухне пытается заставить "деревянного мальчика" вернуться обратно в каморку. Пятьдесят оттенков разного, часть сто двадцать пятая.

Да что Настя с ума сошла, что ли? Воздухом дышала? Хорошо надышалась. От нее так пахнет сексом, что хоть противогаз натягивай. Какая наглость! Как она вообще решилась спать со своим любовником рядом с мужем?

— Гордей, — откуда-то издалека донесся до него голос Таты.

Гордей с трудом заставил себя прислушаться, но раскаленная игла, сверлившая мозг, не дала мыслям собраться вместе.

— Что, прости? — Гордей непонимающе уставился на Тату.

— С тобой все в порядке? — обиженно протянула она. — Просто я третий раз спрашиваю: налить ли еще кофе?

— Да, — рассеянно кивнул он. — Хотя нет, не нужно. Или нет… подлей. Хотя подожди… спасибо, мне хватит, — он поднес чашку ко рту и отхлебнул остывший кофе, продолжая наблюдать за женой и ее любовником.

Макс старательно и нарочито неторопливо вытирал варенье с губ Насти. От этого простого, но очень интимного движения Гордея захлестнула волна ревности. Он аж задохнулся от нового и горького ощущения. Нет, к черту! Кажется, он первый не выдержит этого открытого брака. Елки-палки! Как же он не подумал о том, что сам не сможет? Хотя с другой стороны, у них с Настей вроде давно все погасло. И разве можно было предположить, что все это снова вспыхнет? Да еще так внезапно?

Вот уж рвануло, так рвануло! Гордей едва сдерживался. Он призвал всю свою волю, чтобы не вмазать Максу по смазливой ряшке. А воображение уже начало рисовать картины одну горячее другой, на которых этот молодой племенной бык крепко сжимал его жену в объятиях и любил во всех позах, без остановки и без устали.

Гордей задохнулся. Стукнул чашкой об стол. Поспешно схватил стакан с минеральной водой. Судорожно сжал его, хотел глотнуть, но вдруг тонкий стакан из богемского стекла лопнул в его руках, жалобно зазвенев напоследок. Гордей вскочил на ноги. Настя вздрогнула. Макс недоуменно посмотрел на Гордея.

— Ты в порядке? Не порезался? Дай посмотрю! — Тата бросилась к нему,

внимательно осмотрела его руки и озабоченно заявила:

— Есть маленькая царапинка. Нужно срочно продезинфицировать. Настя, где у вас тут аптечка?

— В верхнем шкафчике посмотри, я там всегда держу йод и пластырь на случай, если ножом полосну по пальцу вместо капусты, — распорядилась Настя.

Тата метнулась к шкафчику, быстро достала оттуда аптечку и вернулась к Гордею.

— Все хорошо, не волнуйся! Просто руки перекачал в спортзале, — как истинный адвокат, Гордей немедленно вывернул неловкую ситуацию в свою пользу, ненавязчиво напомнив молодому сопернику о своей пока еще прекрасно физической форме.

Макс намек понял и бросил на него насмешливый взгляд.

— Все хорошо, Гора? — спросила Настя, делая глоток кофе.

— Да, конечно, — поспешно заверил жену Гордей.

— Дай руку, обработаю, чтобы не было заражения, — Тата стала перед ним на колени, зажав йод и пластырь в руках.

— Не нужно. Спасибо! Само заживет, — Гордей подхватил ее под локти и поставил на ноги.

Его охватило странное чувство. Что-то в этой ситуации было неправильным. Чего-то страшно не хватало. Чего же? И вдруг он понял: Настя осталась сидеть на месте. При этом она была абсолютно спокойна. Вместо нее волновалась Тата. Она суетилась, уговаривая его обработать ранку. А Настя продолжала пить кофе. Хотя раньше она бы одним балетным прыжком оказалась возле него и просто не дала бы ему выйти из кухни без того, чтобы намазать ранку йодом, наложить пластырь, и на всякий случай еще и бинт. Мало ли? А вдруг сепсис? А нагноение? Да мало ли что? Гордей терпеть не мог этой возни с пустяковыми царапинами, но Настя просто становилась на дверь и раскидывала руки, не давая ему выйти.

Гордей подхватывал ее, и, смеясь, пел хит советских времен:

— Рррруки! Вы словно две большие псысы!

Настя хохотала от этого "псысы" вместо "птицы", и, легонько пристукнув мужа по лбу, говорила:

— Балда! Умрешь от сепсиса — домой не возвращайся! Все равно не пущу!

В такие минуты Гордей чувствовал себя ее драгоценностью. Так бережно она дула на ранку, осторожно мазала йодом, и, затаив дыхание, аккуратно клеила пластырь, поминутно спрашивая:

— Гора, не больно? Нет?

А теперь он перестал быть ее сокровищем. Она даже не приподнялась с дивана. И только из вежливости спросила, как он себя чувствует.

— Нужно! — заупрямилась Тата. — Дай руку!

— Я. Сказал. Нет! — Гордей произнес это очень медленно, чеканя слоги, и в его голосе завибрировал металл.

Тата растерялась. Глаза ее наполнились слезами. Она судорожно вздохнула, готовясь зарыдать. Но Гордей оставил эту эмоциональную пантомиму без внимания. Он смотрел на Настю. А она смотрела вниз, разглядывая паркет. И на губах ее блуждала легкая улыбка, потому что Макс что-то шептал ей на ухо, приподняв при этом прядь волос, закрывающую ухо. Эти двое сейчас находились в особом измерении, где кроме них, никого не было. Словно в защищенной от посторонних глаз и ушей крепости. И Гордей прекрасно знал, как называется эта крепость: влюбленность. Настя ушла туда вместе с Максом, громко хлопнув дверью перед носом мужа.

Ни на кого не глядя, Гордей молча вышел из кухни. На лестнице он дал себе волю и несколько раз изо всех сил вмазал кулаком по белым деревянным перилам. От затейливой резьбы откололась щепка и упала ему под ноги. Но на душе легче не стало. Первый раунд проигран с треском. Но ничего. Он еще свое возьмет! Гордей несколько раз глубоко вздохнул, успокаивая бешеный пульс. Да ладно! Он не справится с мальчишкой? С накачанным тупарём, который изображает мачо? Да он, Гордей, таких каждое утро пять штук ест на завтрак без масла и соли. Пусть мальчонка пока порадуется. Времени на него сейчас нет. У Гордея встреча с очень важным клиентом. А потом он вернется и покажет этому жиголо рязанского разлива, кто в доме хозяин. Восстановив дыхание и душевное равновесие, Гордей собрался было подняться в спальню и одеться. Но внезапно входная дверь сотряслась от удара.

9 глава. Волк в овечьей шкуре

— Выходи, Тата! Я знаю, что ты здесь! Где мои бабки, шкура?

Дверь снова сотряслась от мощного удара. Гордей скатился по лестнице вниз. Макс уже стоял возле двери. Рядом с ним скулила от ужаса Тата и мелко тряслась Настя, зажав в руке телефон.

— Я звоню охране, Гора! Боже мой, как он сюда попал? Въезд в поселок закрыт. Там же шлагбаум и охрана!

— Через лес, скорее всего, — процедил сквозь зубы Макс. — Такой где угодно проползет.

Настя дрожащими руками принялась листать контакты телефона, ища вызов охраны.

— Какая охрана? О чем ты? — зашипел Гордей и отнял у нее телефон. — С ума сошла? Да эти имбецилы сразу начнут втихаря снимать на телефоны. И тут же заливать на Ютьюб с заголовками: "наш поцан втащил мажору, жесть, смотреть до конца!" Думаешь, Гурджиев обрадуется, что его адвокат стал посмешищем для всего интернета? А учитывая, что видео еще и заливают в анонимные телеграм-каналы, мы вообще концов не найдем! Я сейчас этого пса шелудивого отсюда пинком вышвырну. А потом его просто тихо отправят туда, где ему и место — на зону, — он решительно пошел к двери.

— Нет, Гордей, у тебя умоляю: не ходи туда. Он же псих! — завопила Тата, цепляясь за Гордея.

— Буду я еще в своем доме от этой мрази прятаться, — презрительно скривился Гордей.

— Вот это правильно, — одобрил Макс.

Гордей вышел на порог, схватил Хлыста за воротник рубашки и толкнул вниз. Вопреки его ожиданиям, высокий и крупный, почти квадратный Хлыст, не упал, несмотря на немалый вес, как рассчитывал Гордей, а ловко перевернулся в воздухе, ловя равновесие, и повис на перилах крыльца.

— Ты че, быкуешь, ёма? — завопил Хлыст. — Я не к тебе пришел, а к Ленке. Пусть выйдет и поговорит со мной, как с человеком!

— А ты человек? — зло прищурился Макс, делая шаг к Хлысту.

— Постой! — Гордей схватил его за плечо. — Какая Лена? Здесь никакой Лены нет! Ты мне второй раз уже двери выносишь, придурок! Какого рожна тебе нужно?

— Так вот же она, стерва мелкая! — Хлыст ткнул пальцем в сторону Таты, которая пряталась за дверным косяком. — Сюда иди! — он неожиданно ловко для такого крупного мужчины взвился вверх в прыжке.

Но в полете наткнулся на кулак Макса и упал на спину. Из разбитого носа Хлыста хлынула кровь. Макс прыгнул на него, намереваясь добавить, но Гордей его остановил, схватив за плечо.

— Хорош! Все! До первой крови! Он свое огреб, не лютуй!

— Козлы вы оба, — Хлыст зло сплюнул, поднимаясь на ноги. — Слышь ты, фраер, — он ткнул пальцем в Макса, — я тебя найду и дам по рогам!

— А чего меня искать? — ухмыльнулся Макс. — Вот он я. Ну давай! Иди сюда!

— Хватит, я сказал! — Гордей отшвырнул Макса в сторону. — Так, сейчас ноги в руки — и вали отсюда. А то, действительно, охрану позову. А лучше сразу ментов. Хочешь, чтобы они тебя приняли?

— Все, ухожу! — Хлыст примирительно поднял руки вверх. — А ты что, мужик, за нее вписался, да? — обратился он к Гордею. — Я чего спрашиваю: если ты за нее вписался, так гони бабло, которое она с меня слупила.

— Ага, сейчас. И бабло дам, и все остальное. Пошел отсюда! — брезгливо скривился Гордей.

— Нет, ты смотри, мужик. Давай по понятиям: если она теперь твоя баба, то долг на тебе висит. Мне чужого не надо. Мне б свое вернуть. Если ты ее тра…

— Вон! — заревел Гордей страшным голосом, делая шаг к Хлысту.

— Гора, нет! Не подходи к нему! А ты не смей трогать моего мужа, сволочь! — Настя спрыгнула с крыльца и бросилась на Хлыста, сжав кулаки.

— В дом зашла, быстро! — Гордей схватил жену за руку и отодвинул себе за спину.

— Я тебя все равно найду, шкура малая! — завопил Хлыст, высматривая в доме Тату, сплюнул кровь, цепким взглядом ощупал Настю и бегом рванул в лес.

— Боже мой! — прошептала Настя и побледнела.

Ее ноги подкосились и она едва не упала.

— Настюша, ты что? На тебе лица нет! — Гордей подхватил ее на руки и понес в дом.

Бережно положил жену на диван и присел рядом на корточки.

— Ну как ты? Легче? Может, скорую вызвать?

— Все в порядке, — прошептала Настя, с трудом шевеля бескровными от страха губами. — Испугалась просто сильно. За тебя испугалась, Гора. Думала, что он… с ножом, — она залилась слезами.

— Вот водичка… ххххолодная, — заикаясь, пискнула Тата, и подала Насте стакан воды. — Он может и ножом. Я же говорила, что он — уголовник, — она зарыдала вслед за Настей.

— Кстати, Тата, — Гордей повернулся к ней, пристально глядя в глаза. — А почему он тебя Леной назвал?

— Так он говорил, что Тата это не секси. Что я с этим именем, как маленькая девочка с плюшевым мишкой. Бесился все время и называл меня Леной, — всхлипывая, зачастила Тата. — Я ему говорю, что Наташа я. А все Татой называли с детства. А он мне: "что это за имя дурацкое? Не современно и не гламурно. Крутую телку Татой звать не могут. Вон все модели спецом имена меняют, чтобы было секси. В Волчехренске своем Татой будешь ходить, коза драная!" — она зарыдала еще громче.

— Ладно, все, хватит, — Гордей подошел к ней, обнял, но вспомнил, что рядом жена, и немедленно выпустил ее из объятий, просто похлопав по плечу.

Макс, тем временем, устроился на полу рядом с Настей и принялся массировать ей пальцы на ногах. Гордей бросил на него выразительный взгляд.

— Я ее успокаиваю, — примирительно шепнул ему Макс. — Это самый лучший вид расслабляющего массажа. Она вся — комок нервов. Так и инфаркт схлопотать недолго.

Гордей нехотя кивнул и взглянул на часы.

— Вот елки ж палки! Я уже опаздываю. И как женщин одних дома оставить? Слушай, — обратился он к Максу, — у тебя как со временем? Не посидишь с ними? Мне нужно на встречу с клиентом. Пока доеду туда-сюда, пока поговорю — это часа два займет. А потом хочу к следаку знакомому сгонять. Хлыста упаковать нужно. Достал он уже! По телефону такие вещи обсуждать нельзя. Необходимо лично встретиться, в хороший кабак пригласить, поговорить, как белые люди. Сам понимаешь: менты — они же народ специфический, спешки не любят. Вокруг них приходится с бубном плясать. Так что часов пять-шесть меня не будет.

— Столько не могу, — покачал головой Макс. — Максимум пару часов. Мне на работу нужно. У меня там тоже сегодня самый сенокос, а хозяин заведения в отпуске. Может, ты поедешь, а я пока сюда ментов вызову? Или охрану?

— Нельзя, — покачал головой Гордей. — И нашу охрану нельзя, и левых ментов тем более. Ладно, тогда давай так: я за пару часов смотаюсь, ты уедешь, а следака я тогда завтра выцеплю. А еще вечером позвоню и закажу авиабилеты на завтра-послезавтра. Настю отправлю в Англию к дочке. Туда этот нищеброд точно не доберется.

— Я никуда не поеду, — поспешно возразила Настя.

— Настюш, я тебя прошу: без истерик, ладно? Это вопрос безопасности, — Гордей устало потер виски. — И для тебя, Тата, что-то подберем. Может быть, закрытый пансион в Альпах. Есть у меня там знакомый человечек. Ладно, решим потом. В любом случае, в Москве вам обеим оставаться нельзя, пока я этого козла не упакую.

Анастасия