Посланник ещё раз окинул взглядом своих учеников, одетых в разномастные спортивные костюмы и спокойно ожидающих его, сидя на полу. Это было, безусловно, лучшее, на что можно было надеяться в таком мире. Все они были грамотными, все владели как минимум двумя языками, все были псионически одарёнными. И, главное, все, даже согнутый отчаянием Анатолий, даже привыкший к побоям Александр, были горды. Слишком горды, чтобы отдать свой мир кому бы то ни было без драки.

Олег вышел вперёд и, закрыв глаза, поднял руки, кожей чувствуя, как поднимаются руки его учеников. Слова здесь уже были не нужны. Каждый из них научился ощущать движения товарищей почти как свои — инстинктивно и безошибочно.

Посланник начал двигаться медленно и очень плавно. Он несколько подкорректировал свою методу обучения, чтобы та соответствовала этому миру, и теперь во многих движениях чувствовались элементы китайской гимнастики цигун и других привычных им систем. Олег согнул руки, правая на уровне груди ладонью вниз, левая на уровне живота ладонью вверх. Так, что казалось, между ладонями был сжат тугой шарик энергии. Он пальцами ощущал упругость и живость воздуха, сама суть его существа собралась в этот тугой комок — напряжённая и в то же время расслабленная. Ноги начали медленный причудливый танец, с длинными растяжками, с попеременным болезненным напряжением мышц, но сознание едва фиксировало все эти почти невозможные для человеческого тела движения и позы — внимание и мастера, и учеников было направлено на упругий клубок жизни, сжатый между ладонями. Потом руки разошлись в стороны, участвуя в том же запутанно-медленном танце. Но шарик силы всё так же светился где-то в районе солнечного сплетения, горячий на ощупь, видимый невооружённым глазом...

Энергия разливалась по телу жаркими волнами. Ребята, кажется, даже не понимали, что в другом состоянии не смогли бы повторить и половины поз, их мускулы не выдержали бы подобного напряжения. Две минуты в таком режиме стоили больше двух часов на самых изощрённых тренажёрах. Потребовалось много усилий, порой незаметных для самих учеников, а порой и откровенно жестоких, чтобы показать жителям этого мира, как добраться до собственных скрытых ресурсов. Но, надо отдать должное выбору Посланника, ресурсов этих у всех его воспитанников было более чем достаточно.

Энергия билась замедленным пульсом, с каждым ударом формируя тела людей в избранную ими форму. Физически все они были на вполне приемлемом уровне: даже Александр оказался неплохо подготовлен. По его собственному признанию, мальчишка «много тренировался в беге». Олег, собственными глазами видевший, как этот головастик улепётывал от трёх огроменных увальней, тогда только кивнул с глубокомысленным видом. Сегодня Александр мог бы без труда расшвырять и десяток таких «противников». Только вот сам он ещё об этом не догадывался.

Энергия звучала рокотом прибоя. Постепенно к плавным, напряжённым движениям Олег стал добавлять и ментальные упражнения. Медитативная расслабленность сознания сменялась узким, как остриё иглы, сосредоточением на каком-то одном образе. Образы расширялись, выходили за пределы понимания отдельного человека — и вот люди, ещё сами не сознающие, что происходит, перебрасывались мыслями, точно никогда и не знали другого способа общения. Задания всё усложнялись: теперь они уже не просто отправляли телепатемы, а плели из мыслей и образов затейливую сеть, узор которой Олег придумывал тут же, на ходу.

Движения танца ускорялись, становились всё более ёмкими, теперь это уже более напоминало бой с невидимым противником: фиксация выпадов, свистящий от мощных ударов воздух. Углублялся и ментальный контакт чётко сформулированные мысли и яркие образы сменялись спутанными, наполовину неясными даже самим создателям идеями, в воздухе смешивались, подобно диковинным ароматам, эмоции и побуждения. Вскоре контакт стал почти полным: теперь ученики двигались парами, причём сознание одного вело тело другого, оставив собственные мускулы на попечение партнёра. Это было даже не столько упражнение на ментальный контроль, сколько тренинг доверия. И Олег очень осторожно подошёл к тому, чтобы не нарваться здесь на ненужные проблемы. Издёрганная постоянными приставаниями Наталья шла в паре со старым, всё понимающим и очень осторожным Ли-старшим, а готовый при малейшей угрозе превратиться в берсерка Анатолий мягкой глиной плавился под умелыми ментальными прикосновениями опытной в обращении с мужчинами Ирины. Ли-младший, в свои тринадцать бывший настоящим мастером у-шу и великолепно владевший собственным телом, испытывал некоторые затруднения с тем, чтобы так же изящно и грациозно двигать гораздо более высокого Юрия...

Опять усложнение. Теперь уже одной из сторон надо было управлять телом полностью пассивного партнёра и своим собственным. Задача, с которой не удалось справиться с первого раза никому. После нескольких перемен ролей и осторожных перетасовок пар Олег ещё более озадачил ребят, заставив их двигать три, а затем и четыре тела одновременно. Прошло много времени, прежде чем все сообразили, что в такой ситуации лучше не стараться контролировать всё, а полагаться на естественные инстинкты партнёров, перехватывая контроль лишь над высшими мозговыми функциями. Закончилось занятие, когда последний из них заставил тела всех восьми двигаться в сложном, но невероятно слаженном танце. Медленно, осторожно, соблюдая ритмику дыхания, Олег стал выводить учеников из транса, намертво впечатывая в их разумы всё, что было пройдено сегодня.

Со стонами и несколько преувеличенными охами, измученные, полностью выжатые, ученики опустились на жёсткие маты. Наталью трясло — из-за патологического страха утратить контроль над собственным бесценным телом упражнения вызвали даже больший шок, чем опасался Олег. Надо что-то делать с этой её одержимостью, нельзя, чтобы в защите девочки оставалось такое уязвимое место...

— Клё... во... — В два приёма выдохнул судорожно втягивавший воздух Михаил. Несмотря на солидный опыт уличных драк, ни силы, ни выносливости этому гению не хватало, и после каждого занятия он напоминал вытащенную на берег рыбу.

Олег, единственный оставшийся на ногах (хотя его новое тело тоже привыкало к нагрузкам не так быстро, как хотелось бы), окинул своё поверженное воинство задумчивым взглядом.

— Неплохо. Завтра попробуем захват контроля против воли, и прежде всего сопротивление таким (и не только таким) ментальным атакам. И, пожалуй, стоит начать работу над теле— и пирокинезом. — Он мысленно поморщился. Надо же было придумать такие дурацкие названия!

Ответом ему был многоголосый стон, в котором, впрочем, слышались не столько мученические, сколько заинтересованные нотки. Олег позволил себе откровенно усмехнуться.

— Бе-едные детки. Совсем переработали.

Наталья сверкнула глазами. Получать язвительные комментарии от сопливого мальчишки ей не нравилось. Юрий же откровенно любовался рассерженной девушкой. Олег незаметно указал глазами в её сторону, старательно прикрывая свои мысли зеркалом нейтральности (всё-таки, несмотря на полуобученность, все присутствующие, кроме разве что Михаила, были куда более одаренны, чем он сам): сегодня присмотреть за девчонкой нужно повнимательнее. У наёмного убийцы чуть дрогнули пальцы на левой руке — что-то среднее между «Бу сделано!» и «Сам знаю!».

— На сегодня всё. Анатолий, твоя очередь заниматься с Натальей, Александром и Михаилом. Передохните ещё несколько минут и начинайте. Остальные свободны.

Анатолий вздрогнул — едва заметно, но внимательно наблюдавший за ним Олег заметил. Готов ли недавний клиент отделения для буйнопомешанных к тому, чтобы работать в силовом спарринге с двумя эгоцентричными подростками и взвинченной до предела красавицей? Этих троих с первого же дня начали обучать необходимым навыкам самообороны — в дополнение к общей программе. Пока что Олег предоставил это остальным ученикам. Но Анатолий... До встречи с Олегом он, не способный отличить бой от тренировки, уже убивал во время спаррингов. И тем не менее он готов. Только вот сам ещё об этом не знает. Основная проблема людей этого двинутого мира — они совершенно себя не представляют... Впрочем, не важно.

Олег встретился взглядом с приготовившимся было возражать мужчиной и чуть поднял брови. Анатолий заткнулся и встал на ноги. Армейская выучка — приказы не обсуждаются. Юрий незаметно сманеврировал в угол, чтобы наблюдать за уроком. Ирина и Ли-старший что-то увлечённо обсуждали на китайском, Ли-младший решил присоединиться к тренировке.

Олег вышел.

Если верить внутреннему ощущению, урок продолжался около трёх часов. Неплохо. Поначалу они едва выдерживали пятнадцать минут. Пожалуй, с основами действительно пора бы уже заканчивать и переходить к более серьёзным вещам.

Он снова уселся на своё рабочее место, запустил оборудование. И задумался.

Таким вот непривычно праздным и застал его Юрий, когда через полчаса без стука ввалился (точнее, проскользнул, но всё равно очень нахально) в кабинет высокого начальства. В руках у первого помощника дымились две пиалы с куриным бульоном. Есть после таких интенсивных занятий можно было лишь спустя некоторое время и только жидкое.

— Ну и как? — Олег принял свой ужин и отхлебнул из пиалы.

— Это было преждевременно.

Юрий был единственным, кому Посланник дал прочитать составленные им же самим личные дела ребят, после чего все файлы были уничтожены. Надо сказать, Олегу не совсем нравилось то, как парень отреагировал на полученные сведения. Богатый (и далеко не полный) послужной список Анатолия, а также его несколько подкорректированная медицинская карточка вызвали у наёмного убийцы чувство какой-то боязливой настороженности, с которой в этом мире относились к сумасшедшим. Полная же история Натальи послужила причиной настоящего приступа ярости. Хотя Посланник был вынужден признать, что вёл себя Юрий с ними обоими безукоризненно, без малейшего следа фальши, которую могли бы уловить чувствительные к таким вещам эмпаты.

— Они не справились?

— Почему же? Справились. Когда я уходил, едва очухавшийся от удара Толик как раз пытался объяснить Михею, что в схватке можно применять ещё и честные приёмы. Без особого успеха. Впрочем, есть надежда, что в спарринге с Natalie у парня духу не хватит провести столь жёсткий болевой.

— Хм...

Что ж, если Анатолий так старался не прибить озлобленного улицей четырнадцатилетнего волчонка, что даже пропустил удар, а после этого смог ещё что-то объяснять... Невероятный прогресс. Олег мысленно пообещал сегодня поговорить с будущим величайшим полководцем этой планеты.

— Никогда не видел тебя в таком дурном настроении. — Юрий, казалось, вовсе и не говорил с Олегом, а скорее просто размышлял вслух.

Посланник только неопределённо хмыкнул, поглощённый ароматным супом.

— Если быть откровенным, я даже представить себе не мог, что ты можешь быть сердитым или раздражённым.

— Жизнь полна удивительных открытий, не так ли?

Секунд тридцать они молчали, потом Олег устало откинулся на спинку и отставил опустевшую чашку. Через полчаса можно будет подкрепиться чем-нибудь более существенным.

— Я зашёл в тупик.

Юрий воодушевляюще молчал. До сих пор Посланник был с ним более откровенен, чем с кем бы то ни было (остальные ученики пока не знали даже, что он не из этого мира, не говоря уже об остальном), однако в некоторые отношениях Олег предпочитал оставаться непроницаемо-загадочным. Мягко говоря. И теперь, когда в этом вопросе наметился прорыв, Юрий боялся спугнуть свою удачу.

— Понимаешь, первое, что следует определить Посланнику, оказавшись на месте, это какая именно опасность угрожает миру. И уже исходя из этого работать над остальным. А здесь... всё не так просто.

Уголки губ Юрия насмешливо дрогнули. По его меркам — настоящая улыбка. Олег только один раз слышал, как парень смеётся, — в день, когда тот решил последовать за непонятно откуда свалившимся на его голову пришельцем. Но тогда тот пребывал в состоянии, близком к истерике.

— Неужели наша бедная планета настолько благополучна, что тут нет никаких опасностей?

— Напротив. Вы можете угробить старушку Землю таким количеством разных способов, что я просто не знаю, за что хвататься! — Олег развёл руки, наглядно демонстрируя, сколько этих разнообразных способов. — Ну а если серьёзно, то вполне нормально потратить некоторое время на рекогносцировку. Можно несколько лет промучиться в первобытном племени в каком-нибудь очень молодом мире, прежде чем поймёшь, что к планете летит гигантский метеорит и ты должен в спешном порядке, в течение одной жизни как-то научить своё племя разбираться с такими вот космическими булыжниками ещё на их подлёте к атмосфере. Но с вашими информационными технологиями я должен был бы уже получить хоть какой-то знак. И если я этого не могу... то либо произойдёт глупейшая цепочка совпадений, просчитать которую просто невозможно, либо... Либо о грядущей беде пока на планете никто не может ничего знать. И угроза для жителей этого мира представляет собой то же, что и метеорит для первобытных кочевников. С теми же последствиями.

Кончики пальцев Юрия чуть дрогнули, точно отрицая такую перспективу.

— По крайней мере скучать не придётся.

— Вот это я могу обещать стопроцентно!

Олег потянулся к одной из сваленных в кучу книг, но остановился. Было кое-что ещё, что не помешало бы обсудить.

— Проблема угрозы не единственное, что ставит меня в тупик.

— Да?

— При чём здесь Россия?

Юрий ответил несколько озадаченным взглядом.

— То есть?

— Меня высадили именно в этой стране. И именно в этом городе. Такие вещи не происходят просто так, для них всегда есть причина. Российская Федерация будет играть в грядущих событиях важную роль. Если бы удалось просчитать какую...

Киллер фыркнул.

— Если говорить о версии с цепочкой глупых совпадений, то страны лучше моей родины для такого не придумаешь. Вот запустит кто-нибудь спьяну атомные ракеты, и прости-прощай планета Земля.

Олег сделал отрицательный жест.

— Это я уже проверял. В первую очередь. Вопреки распространённому мнению, атомные бомбы хранятся не так уж небрежно. И даже самые яростные фанатики не так уж стремятся их запустить. Эту опасность давно осознали и пытаются контролировать. Меня гораздо больше беспокоит биологическое оружие. Вирусы, бактерии... Кое-что ещё, до чего уже додумались, но достоянием общественности сделать пока не спешат. Это игры с огнём. У вас ещё ни разу не было крупномасштабной биовойны, и вы, боюсь, недооцениваете... Впрочем, здесь во мне, скорее всего, говорит горький опыт.

Посланник беспокойно постукивал удлинёнными пальцами по столу, лицо его вдруг застыло, глаза потемнели от каких-то старых воспоминаний. В уголках рта образовались горькие складки — в этот момент сидевший за компьютерами мальчишка не выглядел ни юным, ни несерьёзным. Юрий замер, краем глаза следя за метаморфозами подвижного, скульптурно вылепленного лица.

Олег резко выдохнул, прогоняя непрошенные воспоминания.

— А вот что действительно интересно в этой стране, так это люди.

Юрий аж скривился. И этот туда же!

— Вижу, у тебя уже выработался настоящий иммунитет к ура-патриотизму, не так ли? — Усмешка прогнала последние следы старой боли из карих глаз. — Не беспокойся, я вовсе не собираюсь распространяться про народность и духовность. Но кое-какие из научных данных действительно наводят на размышления.

Он подтянул к себе папку с распечатками и искоса взглянул на Юрия. Тот, уловив намёк, ногой подцепил стул и, повернув его задом наперёд, уселся верхом, положив руки на спинку и опустив на них подбородок. Весь его вид являл собой безграничное внимание.

Олег достал первый листок с данными. Все эти цифры он помнил наизусть и не слишком им доверял (статистика, как известно, показывает лишь то, что хочется увидеть исследователю). Но всё равно результаты были занимательными.

— Ты изучал антропологию, Юрий?

— Нет.

— Зря. Настоятельно рекомендую. Ваши учёные здесь дошли до очень интересных вещей... пока не были уничтожены все самобытные сообщества этого мира, которые они могли изучать. Теперь тут осталась только одна большая «глобализация»... Или скоро останется. Впрочем, сейчас не об этом. Есть такая наука, называемая социальной антропологией, которая изучает человеческие культуры, а также особенности человека как представителя определённой культуры. Другими словами, пытается понять, чем японец отличается от испанца... И чем от них обоих отличается русский (что бы под этим ни подразумевалось). Были выделены определённые характеристики, которые при кросскультурных исследованиях давали устойчивые, статистически значимые отличия. Были составлены тесты, — Олег поморщился, не желая вслух высказывать всё, что думал о валидности этих «тестов», — с помощью которых изучали выходцев из различных культур.

Юрий чуть нахмурился, затем кивнул, ожидая продолжения.

— М-мм... Ну, половина здесь — полный бред. Но из того, что действительно может иметь смысл... — Олег окинул внимательным взглядом смуглую физиономию и поджарую фигуру профессионального убийцы. — Н-да. Среднестатистическим представителем тебя назвать сложно, ну да где их взять, среднестатистических представителей? Будем работать с тем, что есть. Итак... Критерием для выявления простоты или сложности культуры обычно является отношение ко времени. Вот ты, Юрий, время считаешь днями или минутами?

— Смотря для чего. Могу и столетиями.

— Угу. Кто бы сомневался. Дальше, специфика отношения к групповым нормам. Соблюдает ли их индивид сам и требует ли того же от других?

Юрий проворчал что-то ироничное.

— Я не имею в виду законы и общественную мораль. — Олег взмахнул рукой, подчёркивая отрицание. — Здесь подразумеваются нормы той группы, к которой ты принадлежишь. Существуют ли некие неписаные правила поведения в среде... Ну, допустим, не наёмных убийц (в данном случае это скорее занятие для талантливых одиночек, нежели нечто организованное), а членов определённой криминальной группировки, которые они будут соблюдать даже в ущерб собственным интересам?

Талантливый одиночка неопределённо повёл плечами.

— Хорошо, попробуем более конкретно. Группа заботится о своих членах в обмен на преданность или же люди заботятся прежде всего о себе и своей семье?

— По идее — первое. На практике — скорее второе.

Олег поморщился.

— Ты думаешь о себе прежде всего как об отдельном «я» или же члене какого-то «мы»?

— Разумеется «я»... — Подумал. — То есть... Ну... Не знаю. Мне нравится думать, что я думаю о себе как о «я». Если это имеет хоть какой-то смысл.

— Ещё бы. Дальше: твоё поведение прежде всего определяется желанием достичь чего-то или тем, что ты наёмный убийца и должен действовать соответствующе?

О, как это прозвучало! Юрий передёрнул плечами, сбрасывая с себя невинным тоном заданный вопрос, как мог бы сбросить старый, проеденный молью плащ. Олег понимающе усмехнулся. Реакция ученика была не слишком информативна в плане антропологического исследования, но очень много говорила о самом Юрии.

— Ты используешь одну и ту же шкалу для оценки членов своей группы и посторонних?

— Нет конечно. Свои — это свои. А с чужих и спрос иной.

Олег позволил себе лишь чуть-чуть приподнять брови в ответ на это заявление. Юрий, точно защищаясь, опустил голову ещё ниже, выставив худые плечи. При всей изящности его телосложения, при том, что поза была отнюдь не вызывающей, он сейчас выглядел угрожающе.

— Ты обзаводишься собственными дружескими привязанностями или же дружба строится прежде всего на основе тех отношений, что сформировались в начале жизни при участии взрослых?

— У меня туго с друзьями. — Он явно не желал обсуждать эту тему, всё так же ревностно защищая свою личную жизнь от вторжения, как и в первый день встречи с Посланником. — И взрослые тут совершенно ни при чём.

Олег медленно понимающе кивнул.

— Внутри группы, с которой ты себя идентифицируешь (и не пытайся меня убедить, что такой нет), допускается открытая для всего мира конфронтация по типу «Необходимо впустить свежий воздух». Или же любой конфликт, по вашему мнению, следует скрывать, не выносить сор из избы?

— Второе.

— Хм. Ты уверенный в себе человек?

— Да. — Ни малейшего колебания не было перед этим ответом.

— Почему? Ты можешь сделать то, что тебе нужно? Или ты «не являешься обузой для окружающих»?

Юрий зашёлся в беззвучном кашле, плечи его, лежащие на спинке стула, мелко задрожали. У другого это был бы смех.

— Я могу сделать всё, что захочу. И, кстати, с чего ты взял, что я не являюсь обузой... «для окружающих»?

— Тут, конечно, многое зависит от точки зрения... Ты отдаёшь предпочтение отношениям по вертикали или по горизонтали?

— Разумеется по вертикали. Гораздо проще работать в рамках какой-нибудь иерархии.

— Следи за своей речью, ученик. Ты то и дело выходишь из роли полуграмотного мясника.

— Хотите полуграмотного — задавайте глупые вопросы, которые принято использовать при таких исследованиях. А то заставляют, понимаешь, всё обдумывать самому и выдавать только готовые выводы!

— Смотри-ка ты, неужели прорезалось утончённое чувство юмора? Моё пребывание в этом мире уже не прошло даром!

Два очень опасных человека обменялись долгими взглядами.

— Поведение других ты объясняешь их личными особенностями или же нормами, принятыми в их культуре?

— И тем и другим.

— Успех приписываешь способностям самой личности или же помощи других, деньгам, удаче?