Рассказы ночной стражи

Кажется, я прославился.

— Рад, что доставил вам удовольствие. Боюсь, теперь мне пора заняться делами.

— Разумеется, Рэйден-сан!

— Удачного вам дня!

Спрошу про Морио у архивариуса Фудо. Иначе скоро пойдут байки про Хитроумного Рэйдена.

В коридоре я столкнулся с дознавателем Куродой. Ответив на мой поклон, он вихрем унёсся прочь в сопровождении своего слуги-каонай. Из-за двери дознавателя Исибаси доносились голоса: один — строгий и властный, другой — растерянный и заискивающий. Похоже, там шёл допрос. Все делом заняты, один младший дознаватель Рэйден…

Мигеру разжёг жаровню в моём кабинете и вернулся к писцам — догонять черепаху. Я развернул третий из дюжины свитков, выданных мне Фудо: два я уже успел прочесть. Что тут у нас?

«Архив управления службы Карпа-и-Дракона в городе Акаяме. Нетипичные случаи фуккацу. Только для дознавателей».

Укутав ноги казённым одеялом — двойные носки не спасают от холода, если сидеть без движения — я придвинул жаровню поближе и принялся за чтение. Фудо советовал представлять себя на месте дознавателя, который вёл дело. Сопоставлять факты, делать выводы, прикидывать свои дальнейшие действия — и лишь потом читать дальше, узнавая, что в итоге выяснилось.

В первых двух делах я не преуспел. Окажись я на месте дознавателя, я бы их с треском провалил.

* * *

Красный Óни[4] метнулся в сторону с такой резкостью, что я на миг потерял его из виду. Вслепую отмахнулся малой плетью, развернулся — и запястье левой руки обожгло как огнём. Когда бы не перчатка из толстой кожи, я бы не удержал рукоять. Моя большая плеть с басовитым гулом ударила вдогон, завершая круг, но Красный Óни снова увернулся. Настоящий демон, и тот, наверное, двигался бы не так быстро. Прорези маски сужали обзор, я едва успевал за ним следить.

Случалось, что и не успевал.

С отчаянностью самоубийцы я завертел «ветви ивы». Красный Óни отступил, не ввязываясь в грубую схватку, скользящим шагом двинулся по кругу. Он вынуждал меня всё время поворачиваться, не позволял броситься в атаку. Я уже знал: там, куда я устремлюсь, его не окажется. Ладно, будем махать в перехлёст — у моей ивы ветви гибкие, к стволу так запросто не прорваться.

Шаг. Поворот.

Словно передразнивая меня, Красный Óни накручивал свои плети в той же самой манере, но по малым кругам. Поверить его медлительности мог только глупец. Я следил за каждым движением — и всё равно проморгал момент, когда он прекратил играть со мной. Правую руку рвануло так, что я едва не заорал. Плеть Красного Óни плотно захлестнула запястье, «ветви ивы» беспомощно опали, склонились к воде. Я превратился в рыбачью лодку, игрушку бури. Шторм подхватил меня, понёс на скалы. Всё, что я мог сделать, это вскинуть левую руку, разворачивая плеть рукоятью вперёд.

«Стрела бога грома».

Моя стрела!

Торец рукояти целил в лоб Красному Óни. Целить-то он целил, да вот незадача — когда лоб был уже близок, «стрела» угодила в железные тиски чужих пальцев. Я рванул плеть обратно, и пол додзё выскользнул у меня из-под ног. Грохот вышел изрядный — казалось, мой небесный покровитель, разгневавшись на земного Рэйдена, ударил в барабан.

Из меня вышибло дух, даже охнуть не получилось.

— Достаточно, — Ясухиро Цуиёши снял маску. — На сегодня хватит.

Я тоже снял маску. Сел на пятки, поклонился, коснувшись лбом досок предательского пола. Спина болела, в голове плясали черти, но я старался не подать виду, что разбит, как дряхлый старикан.

— Это огромная честь для меня, младший господин!

— Что именно? Захват запястья? Бросок?

— Поединок с вами! Я и надеяться не смел…

— Я, в отличие от вас, смел. И до сих пор надеюсь.

— Позвольте спросить, на что?

— На то, что вы извлечёте из нашей встречи ряд уроков.

— Благодарю, младший господин! — я снова коснулся лбом пола. — Ваше мастерство делает мои ошибки очевидными!

Вырвать обе плети. Отсушить руку или ногу. Исхлестать, как ему заблагорассудится. Без сомнения, Цуиёши мог сделать всё это в любой момент — десятком самых изысканных способов, на выбор. Вместо этого сын сенсея позволил мне проявить мои умения (более чем скромные) и осознать промахи (более чем грубые).

Этот опыт не имел цены.

— Ваша ива посредственна, — бросил Цуиёши, распуская шнуры и стягивая с себя защитный доспех. — Громовая стрела, напротив, весьма недурна. Хотя нет, «весьма» — это слишком. Просто недурна, этого достаточно.

— Вы слишком добры ко мне, младший господин!

Ива посредственна, стрела недурна. Остальное, ясное дело, вообще никуда не годится. Я тоже стащил с себя доспех и шлем. Аккуратно развесил всё по местам: свою амуницию и ту, что носил Цуиёши. Услужить сыну сенсея — не позор, а обязанность.

— Погасите лампы, Рэйден-сан.

— Да, младший господин!

В додзё оставались только мы. Всех остальных Цуиёши отпустил: поздно, темень на улице. Мне сын сенсея предложил задержаться для учебного поединка. Что я испытал при этом? А вы как думаете? Я прямо захлебнулся от радости и гордости — так тонет неопытный пловец, упав в бурную реку. Честь, великая честь! Наконец-то мои старания оценили по достоинству! Когда же я вынырнул на поверхность реки, чихая и кашляя, то вдохнул свежий воздух и быстро протрезвел. Торюмон Рэйден! Болван глиняный! Кто ты такой, чтобы Ясухиро-младший, истинный мастер, предлагал тебе поединок без свидетелей? На ночь глядя, в пустом додзё?!

Плыви к берегу, тупица. Думай: зачем всё это?

Размышляя над причинами, толкнувшими Цуиёши на сей странный поступок, я надевал доспех и судорожно выбирал: как мне правильно именовать моего внезапного противника в сложившейся ситуации? Так, чтобы соблюсти все приличия? Сенсеем? В школе сенсей — Ясухиро-старший, отец Цуиёши. Не важно, что он уже больше месяца не заходит в зал, а занятия ведёт его сын. Мало ли какие дела отвлекают главу школы? Лично со мной Цуиёши весь этот месяц не занимался. Так, сделал мимоходом пару замечаний. Как я ему тогда отвечал? «Да, сенсей! Спасибо, сенсей!» Помнится, я и Кубо-второго сенсеем называл. В отношении меня тут каждый второй — сенсей, а мастер Ясухиро — всем сенсеям сенсей.

И что? Никто из них не изъявлял желания учить меня персонально. Никто из них не считал меня достойным. Цуиёши тоже не считает. На этот счёт у меня нет никаких сомнений. Значит, обучение — дело десятое. Первое дело скрыто за ширмой, сидит да помалкивает.

Нет в додзё ученика и сенсея. А кто есть?

Буду звать Цуиёши младшим господином, решил я. Всё верно: он и господин в этом доме, и младший. А если умён, как я о нём думаю, значит, поймёт намёк без лишних слов. Спасибо за науку, младший господин, теперь говорите, зачем я вам понадобился на самом деле.

Гася масляные лампы одну за другой, я ждал первого удара. Сочтите меня излишне самоуверенным, запишите в наглецы, но я полагал, что в новом поединке не уступлю сыну сенсея.

Глава вторая

Смерть на перекрёстке

1. «С ним такое уже случалось?»

Ясухиро-младший стоял у дверей. Обуться и покинуть додзё он не спешил. Горела последняя лампа у входа, в её свете Цуиёши выглядел суровым и задумчивым.

— Вы не слишком торопитесь, Рэйден-сан?

— Мне некуда спешить.

— Тогда я бы попросил вас задержаться.

Сейчас он явственно демонстрировал, что обращается ко мне как самурай к самураю. Отношения учителя и ученика покинули нас. А кто я, если не ученик? Когда Торюмон Рэйден не ученик — он младший дознаватель службы Карпа-и-Дракона, вот кто.

— С радостью, Цуиёши-сан.

Хочет попросить меня об одолжении? О чём-то, имеющем касательство к службе? Если так, наш первый поединок может считаться взяткой или нет? Кстати, против взяток я ничего не имею: получать их приятно, а давать полезно. И законом не запрещено.

Просто интересуюсь.

— Как вы считаете, Рэйден-сан, забота о родителях — это добродетель?

— Без сомнения.

— А если сын проявляет заботу без ведома родителя?

— Думаю, и в этом нет ничего дурного. Чтобы отчистить пятно с отцовского кимоно, не обязательно спрашивать позволения отца.

— Хороший ответ.

Цуиёши кивнул. Похоже, он соглашался не столько со мной, сколько со своими собственными мыслями. На меня он не смотрел. Даже отводя взгляд, делал это не так, как во время поединка, когда следишь за противником краем глаза. Ясухиро-младший пребывал в отчаянных сомнениях: правильно ли он поступает?

— Быть может, это бестактный вопрос…

— Задайте его, Цуиёши-сан. И мы оба узнаем, так ли это.

Я улыбнулся сыну сенсея. На миг я ощутил себя старшим, ободряющим младшего. Приятное чувство, не скрою! Впрочем, оно быстро прошло, сменившись жгучим стыдом. Цуиёши открылся мне, хочет поделиться сокровенным, а я надуваюсь от гордости, как пузырь! Вот оторвёт он мне в следующий раз руку — и правильно сделает!

— Скажите, вы сами когда-нибудь так поступали?

— Заботился об отце за его спиной? Против его воли?

— Да.

— Я совершил много худшее, Цуиёши-сан.

— Простите, не верю.

— И зря. Я донёс на своего отца властям.

Да, я это сказал. И ничего. В смысле, ничего страшного со мной не произошло. Сердце не разорвалось, язык не отсох. Сделать такое — врагу не пожелаешь! А признаться, поделиться — запросто, как оказалось. Я даже облегчение испытал.

— Донесли?!

— Я считал, что исполняю свой долг. Я до сих пор так считаю. К счастью, всё закончилось хорошо.

— А что ваш уважаемый отец? Он не отрёкся от вас после этого? Не выгнал из дома?!

— Нет.

— Это воистину чудо! Мне кажется, что я слышу одну из легенд древности.

— Чудо? Легенда? Это чистая правда. Более того, сейчас у нас отношения с отцом лучше, чем были раньше.

— Благодарю за откровенность, Рэйден-сан. Да, обратиться к вам было правильной идеей, теперь я это понимаю.

Цуиёши замолчал. Хотел продолжить, но не знал, как. Я решил ему помочь.

— Вы беспокоитесь о своём отце?

— Да.

Тени бродили по его лицу. Опечаленный демон стоял передо мной. Мне хотелось погасить последнюю лампу, ударить по ней ногой, но это ввергло бы нас в полную тьму.

— Он не желает вас слушать? Вы не решаетесь с ним объясниться?

— И то, и другое. Я пытался, но вскоре прекратил попытки. Он словно стеной отгородился. От меня, от матушки…

— С ним такое уже случалось?

— Нет, никогда! По крайней мере, на моей памяти. Многое вам уже известно, Рэйден-сан.

Цуиёши обвёл рукой пустой зал:

— Во-первых, мой отец совсем забросил додзё…

— Да, я заметил.

— Во-вторых, он подвёл вашего уважаемого отца: не явился на встречу с господином Хасимото. Я был вынужден принести за него извинения.

— Изменилось ли что-то ещё в поведении сенсея?

Я сделал вид, что история с господином Хасимото оставила меня равнодушным. Она касалась нашей семьи, и что бы я ни сказал, это усилило бы вину семьи Ясухиро перед нами.

— Разве этого недостаточно? За день хорошо если парой слов со мной перебросится. С матушкой вообще не разговаривает. Занятия не ведёт, превратился в нелюдима…

— Прошу простить мне мою бестактность, — во мне уже пробудился дознаватель, и не без причины, — но я обязан спросить. Быть может, у вашего отца появилась другая женщина? И он разрывается между ней и вашей достопочтенной матушкой? Конечно же, я имею в виду не походы в весёлый квартал.

Видите? Я быстро учусь. Ещё полгода назад мне бы такое и в голову не пришло.

Цуиёши нахмурился. Видимо, подобная мысль не посещала его. Я вновь ощутил себя старшим, но на этот раз не испытал ни гордости, ни удовольствия. Зато и стыда не было.

— Вряд ли, Рэйден-сан. Мой отец не из тех, кто уделяет женщинам слишком много внимания. Он и женился-то потому, что так велел мой дед. Думаю, дело в другом.

— В чём же, по-вашему?

Он колебался.