Станционный строитель

А вот то, что меня встретили те же самые нерешенные проблемы — это, конечно, минус. Кальмарно-грибной конфликт (звучит почти как название салата — или причины несварения желудка) по-прежнему в разгаре. И, хотя материала я набрал достаточно за время своего мусорного рейда, денег у меня на строительство модуля осталось… ну, не впритык, но только-только запустить его и продержаться несколько отчетных периодов, пока я начну получать деньги.

(Расчеты тут проходили не раз в сутки и не раз в месяц: денежный поток тек непрерывно, а аренда вообще капала чуть ли не поминутно. Условность, конечно, явно идущая в разрез с реальность, но зато это позволяло играть с интересом, а не скучать — или нервно грызть ногти — ожидая, когда невидимая игровая бухгалтерия подведет баланс.)

Быстро проглядываю опции строительства.

О, надо же, у меня теперь хватает репутации на более дорогой модуль, из тех, которые стоят триста пятьдесят! А вот денег на него — не хватает. Ну то есть хватает, но я уйду в минус…

А допустим ли в игре отрицательный баланс? Не помню.

— Демьян, — спрашиваю, — что будет, если я потрачу фондов больше, чем у меня есть?

— Какое-то время разницу можно будет скрывать от аудиторов, поскольку большинство расчетов ведется в безналичном формате, — проговорил искин с невозмутимостью английского дворецкого, которого спросили, где лучше спрятать тело. — Потом информация о том, что вы находитесь в долгу у Банка Межзвездного содружества, выйдет наружу, и ваша репутация начнет падать.

— Насколько быстро?

— Не могу сказать точно. Зависит от многих факторов.

…То есть создатели игры скрыли эту информацию и, скорее всего, включили элемент случайности, чтобы игроки не расслаблялись. Ну, я и не расслабляюсь.

Прикидываю варианты. Можно, конечно, поставить еще один дешевый модуль — но плата за аренду в нем значительно ниже, и средства будут сочиться по капле. А в дорогом модуле один раз оплатят проживание — и все мои проблемы решены…

Была не была. На то и игра, чтобы рисковать.

Выбираю один из дорогих модулей — тот, на который глаз лег. К сожалению, заранее посмотреть, кто в этом модуле будет жить, нельзя. Можно только прикинуть по базовым характеристикам.

Вот в этот, судя по всему, заселится еще одна гуманоидная раса… ну, хотелось бы надеяться. Кто-то типа людей или Превосходных. Но раса рангом повыше последних: тут в игре зависимость, похоже, прямая — много платить за аренду могут позволить себе только крутые расы.

Хотя ацетики и кальмары живут в модулях начального уровня… Ну да ладно, с этим разберусь еще.

Мое новое приобретение выглядит роскошно: сам шар значительно больше, а под куполом виден самый настоящий лес. Причем не идиллический лес с деревьями-великанами, глядя на который хочется воскликнуть «О, Элберет! Гилтониэль!», скорее что-то из сказаний северных народов. Приблизив модуль, вижу острые гранитные скалы, узкие каньоны, суровые деревья навроде хвойных… А где их жилые пространства? Не спят же они под елками?

Впрочем, и жилые пространства я довольно быстро нахожу. Как ни странно, это палаточные лагеря, которые наводят меня на мысли о средневековых ристалищах. И много их. Поразительно. Что за высокоразвитая раса живет в палатках и не нуждается в атрибутах цивилизации? Или я просто не вижу их, эти атрибуты?

Так или иначе, модуль в строю и готов к приему гостей. Осталось только их дождаться.

Вижу на боковой панели сигнал: кто-то вызывает капитана «Узла».

Переключаюсь в режим аватара, благо, сам аватар сейчас находится в рубке.

На пульте управления — либо Бриа, выглядит она одновременно обеспокоенной и извиняющейся.

— Капитан, — говорит она, — у нас проблема. Мои соплеменники не хотят заселяться.

— Ваши соплеменники должны заселить новый модуль? — догадываюсь я.

— Да, но в связи с тем, что на станции конфликт, они не желают этого делать. К сожалению, мне не хватает ранга, чтобы принести надлежащие заверения Старейшине.

Вздыхаю. Ну да, снова мой помощник в области дипломатии выступает в качестве говорящего автомата. Надеюсь, по мере развития сюжета это изменится, а то не очень понятно, зачем она нужна вообще. Обошлись бы одним Демьяном. Разве только для антуражности?

— Хорошо, вызови его, я дам все заверения.

— Ее, — поправляет меня Бриа, — вы, должно быть, запамятовали. Талесианки бывают только женского рода.

Она именно так и сказала: «рода», не пола. Тут же я понял, — вернее, вспомнил — почему так. Я же читал про них в справке, и тогда еще отметил, что, похоже, передо мною классическая раса амазонок. Хотя на самом деле они не воительницы, фишка у них другая — они разумные растения. Фактически, они бесполые: каждая талесианка представляет собой всего-навсего семя, развившее разум и способность передвигаться. Когда им нужно продолжить род, они прорастают, и на одном дереве появляется сразу много коконов-семян с новорожденными. Личность «матери», которая превращается в древо, при этом, естественно, умирает… правда, сами талесианки не считают это смертью.

Но иллюстрация, которая сопровождала статью, совершенно не походила на Бриа! На ней была женщина с кислотно-зеленой кожей, совсем без волос и татуировками на лице. Неужто дизайнеры в кои то веки подумали о вариативности внутри вида?

— Хорошо, вызови Старейшину.

— Я могу попробовать, — с сомнением говорит Бриа, — но думаю, что она и с вами откажется беседовать. У вас недостаточная репутация для этого.

Угу, почему-то я так и подозревал.

— Значит, чтобы они заселились, я должен разрешить конфликт грибного салата… то есть, прошу прощения, ацетиков и тораи? — спрашиваю обреченным тоном.

— Боюсь, что так, капитан, — в голосе Бриа звучит искренняя симпатия. — И вам придется поторопиться: Старейшине не нравится, что ее заставляют ждать, так что ваша репутация в Межзвездном содружестве теперь постоянно падает.

Проверяю статы: Бриа совершенно права. Ха, а я-то считал, что пятьсот очков репутации — огромный бонус! Такими темпами его только-только хватит, чтобы задницу прикрыть.

Да еще и деньги кончаются. Смотрю, на кнуты игра не скупится. Надеюсь, и с пряниками будет так же хорошо, а то что-то игровой процесс чересчур стрессовый получается.

Хмыкаю и погружаюсь в хитросплетения взаимоотношения своих условно-кулинарных друзей. Лучше поздно, чем никогда.

Деньги — 104 893 кредита

Характеристики капитана:

Репутация — 438

Харизма — 5

Дипломатичность — 2

Предприимчивость — 4

Глава 8 (без правок)

Место под солнцем — это надо же придумать!

Смотрю физиологические параметры расы ацетиков. В справке их не густо — чай, не медицинская карта. Но, как я и подозревал, солнечный свет им не нужен или почти не нужен: грибы себе и грибы.

Что касается медузокальмаров, то там вопрос сложнее. У себя на родине они заселяют как фотическую, так и придонную зоны океанов. Причем, подобно земным кальмарам, имеют тенденцию опускаться тем ниже, чем старше и больше становятся. То есть солнечный свет для них играет значительную роль в детстве и юности. Взрослые особи свободно обходятся без него.

Проверяю, есть ли у меня на станции тораи детского или подросткового возраста. Нет, нету. Все пять индивидуумов, проживающих в модуле, перевалили за сотню земных лет, а детство и юность у тораи длятся лет до пятидесяти.

В общем, попытка трактовать слова кальмара буквально ничего мне не дает.

Решаю проведать ацетиков и спросить, а что они-то думают о конфликте. Лучше поздно, чем слишком поздно.

В модуль ацетиков мне зайти удается, но, в отличие от модуля тораи, особой переговорной на входе нет — меня сразу встречает стена земли с неровной дырой единственного входного тоннеля. Из спецификаций знаю, что этот модуль почти целиком забит искусственной субстанцией, по структуре очень похожей на сырую почву.

Поежившись, ныряю в дырку. Выглядит, словно действительно спуск под землю: узкие, тускло освещенные коридоры, где так и кажется, что стены вот-вот обрушатся и погребут тебя. По этим стенам пульсирует уже знакомая мне серебристая паутина, точно такая же, как та, что опутывает стены моей станции и исходит от инженера Томирла. А может быть, та же самая — кто знает? Томирл ведь поддерживает связь с родичами. Это и есть пресловутый мицелий.

С запозданием до меня доходит, что с помощью мицелия инженер получает инфу о состоянии станции. При его работе очень полезно!

Кроме «паутины» есть и другие… украшения: оранжевые и зеленые наросты, иногда на стенах, иногда на потолке. Они же источники света, тусклого и тревожного. Очень радуюсь, что виртуальная реальность не передает запахи: жилище ацетиков умудрились отрисовать так, что даже по картинке чувствуется, насколько тут влажно и холодно. И, скорее всего, воняет. По крайней мере, мне упорно кажется, что эти пульсирующие сгустки должны вонять.

В общем, если бы я сочинял зловещее логово зловещих инопланетян, лучше бы не придумал. Но когда Демьян доводит меня до переговорной комнаты («поверните направо… триста метров прямо»), то ничего зловещего я в ней не нахожу.

Как и Томирл, ацетики походят на фигурок будды или каких-нибудь древних божков. Точно так же, как и фигурки будды все разные, эти грибы тоже отличаются и формой, и размерами. В переговорную комнату их набилось штук десять. Попадаются и пузатые, и довольно худые. По лицу их, правда, отличить сложно. Лица у них в первом приближении похожи на человеческие: два раскосых непроницаемо-черных глаза, словно прорези в маске, едва намеченный нос и широкий улыбчивый рот, у некоторых с пухлыми губами, у некоторых вовсе без губ. Пожалуй, наличие или отсутствие губ — единственная физиогномическая черта, которую я могу опознать. В остальном отличаю их только по размерам и форме тела.

— Я Лерл-Теккерл, меня выбрали говорить за эту грибницу, — произносит один из них высоким женским голосом.

Забыл — а может, пропустил при чтении — есть ли у ацетиков пол, или они отличаются только тембром голоса. Наверное, последнее… вроде бы, у земных грибов половое размножение отсутствует. Однако начинаю сразу же думать о Лерл как о женщине.

Меня подмывает спросить, зачем тогда здесь целая делегация, но очень может быть, что это свита, как у земных официальных лиц. Остальные ацетики разглядывают меня, так и хочется сказать, «по-детски любопытными глазенками»: глаза слишком большие для лиц, пропорции, как у младенца. Конечно, если вы знаете о существовании младенцев исключительно из фильмов ужасов.

Все ацетики одеты в разноцветные тоги. Правда, разноцветность эта такая же кислотная, как их слизневидные светильники. Такие оттенки можно найти на раскрашенных графити стенах в каком-нибудь гетто или в творениях особо авангардных модельеров. Чокнутых модельеров. Мне, похоже, очень повезло, что Томирл носит форму!

— Чем могу помочь уважаемому капитану «Узла»? — продолжает Лерл.

Ну вот, наконец кто-то хочет помочь! Всегда бы так. И не требует от меня официальной формулы «Чем могу быть полезен», в моих глазах это большое преимущество.

— Вы очень мне поможете, если расскажете о сути вашего конфликта с тораи.

— Не совсем понимаю вас, — говорит Лерл безмятежным тоном. — У Экспансии Аце нет конфликта с расой тораи.

Экспансия Аце — это так они свое правительство называют. Или государство в целом, тут я не точно не помню.

— Однако тораи считают, что конфликт есть, — говорю я.

— Их право так считать.

На круглом лице Лерл — широкая невозмутимая улыбка. Выглядит она не слишком приятно, потому что губы отсутствуют.

— А вы можете назвать причину, по которой они с вами конфликтуют? — спрашиваю я.

Лерл склоняет голову на бок и смотрит на меня как-то оценивающе.

— У вас красивая душа, капитан, — говорит она. — Ваш вид — новый вид, мы еще плохо вас знаем. Но вы, должно быть, подвержены иллюзии, что можно читать других разумных существ, как открытую книгу.

— Отнюдь, — говоря я, гадая, что скрывается за этой сентенцией, и можно ли так сформулировать вопрос, чтобы «отпереть» доступ к полезной информации. Наверняка же искин, управляющий Лерл, уполномочен мне ее выдать при каких-то условиях. — Но я знаю, как развиваются конфликты. Обычно сторона, которая считает себя обиженной, заявляет о своей обиде. Тораи выдвигали какие-то претензии к вам?

— Тораи выдвигают множество претензий как к Экспансии Аце, так и ко всем остальным правительствам всех остальных рас, — Лерл говорит со мной как с несмышленым ребенком.

— Я имею в виду, конкретно к вам, на станции, какие они выдвигали претензии?

— Никаких.

— Никаких? — я подозрительно смотрю на Лерл.

Она продолжает так же в упор глядеть на меня и, хотя ростом она не доходит и до плеча моему аватару (делаю этот вывод по углу зрения), все равно у меня возникает упорное ощущение, что меня считают милым, но не смышленым, и что ниже достоинства добропорядочного ацетика повторять свои слова дважды.

Поэтически настроенная плесень, как же!

Пробую еще раз (все знают, как важно верно формулировать запросы):

— Какой еще информацией, относящейся к конфликту, вы можете со мной поделиться?

Лерл улыбается чуть шире.

— Всего лишь слухами и сплетнями. Если вы, капитан, заинтересованы в них.

— Еще как заинтересован, — говорю я.

Ну наконец-то! Вот уж действительно, ларчик просто открывался. Сформулированный максимально широко вопрос таки позволил наткнуться на нужные мне сведения.

— Тораи не нравится вид из их модуля, — охотно поясняет грибообразная.

И молчит. И смотрит на меня так же ласково и снисходительно одновременно.

— Это все? — уточняю я.

Лерл продолжает смотреть. Мол, зачем объяснять очевидное.

— Тогда разрешите откланяться, — говорю я.

Не знаю, откуда вылезает эта фраза. Должно быть, что-то в манере общения ацетиков располагает к старомодной вежливости. Несмотря на жутковатый антураж и то, что ацетики мне совершенно не помогли, что-то в них мне импонирует.

— Если вам нужно мое разрешение, то охотно его дарю, — тут же отзывается Лерл.

Снова отмечаю очень качественное программирование искинов. И еще раз даю себе зарок: не сыпать привычными речевыми формулами, еще примут за чистую монету! Например, если решу повыпендриваться и ляпнуть кому-нибудь «ваш покорный слуга», с этого кого-то волею разрабов станется решить, будто я в самом деле поступаю к нему в услужение.

Выхожу из модуля ацетиков — и сразу же переключаю обзор в режим демиурга. Мой аватар, если дать ему достаточно времени, неспеша вернется в рубку своим ходом. Это я уже выяснил на практике. Очень удобно: если бы приходилось, переключая режимы, каждый раз находить аватар там, где ты его оставил, я бы ничего не успевал делать на станции.

В режиме демиурга нервно смотрю на панель финансов. У меня уже долг! Цифры показывают минус. Демьян сказал, что еще какое-то время эту ситуацию можно будет скрывать от широкой общественности, но недолго.

Плюс моя репутация продолжает падать с каждой минутой — а все из-за флота талесианок, который по-прежнему висит на границе системы и не торопится причаливать к моему доку.

Приближаю их корабли и некоторое время рассматриваю. Дизайнеры, которые и проектировали, свое дело знали: звездолеты этих недоделанных дриад напоминают одновременно тополиные «вертолетики» и еще что-то растительное, но в то же время смотрятся технично и футуристически. А еще нежно, я бы даже сказал, «по-весеннему», светятся изнутри зеленым.

Напрашивающееся, но эффектное визуальное решение: практически все, что тут летает в космосе, так или иначе подсвечено, изнутри или снаружи. Красиво и выделяется на черном фоне, ничего не скажешь. И при этом художникам как-то удалось избежать эффекта мультяшности.

Но размышлять о красотах вымышленной реальности, созданной за многаденег, мне недосуг: надо проходить игру и получать собственное бабло. Перевожу «камеру» на станцию. Вот она, медленно и величественно плывет в пустоте, обходя по широкой орбите свой «горячий Юпитер» (наверное, правильнее было бы назвать его «горячим Сатурном», но раз уж начал думать про него как про Юпитер, пусть будет Юпитер… да и кольца для Сатурна все же маловаты) и обходя по еще более широкой орбите далекую звезду.

Как раз сейчас я наблюдаю восход звезды из-за края газового гиганта. Нарисовано очень красиво. Первые лучи вспыхивают в атмосфере, обводя планету сияющим контуром. Потом сама звезда выкатывается из-за ее громадного бока, и ее лучи падают на модуль ацетиков — тускло-коричневый, несмотря на прозрачную верхнюю часть, ведь он целиком заполнен этой псевдопочвой. Модуль тораи остается в тени, которую роняет на него модуль ацетиков и сам хаб.