Первый крестовый поход. Сражения и осады, правители, паломники и вилланы, святые места в свидетельствах очевидцев и участников

И Мирдалин ответил: «Они не отступят ни на шаг, даже если все язычники нападут на них».

Тогда Кербога, почувствовав беспокойство, выдвинул против нас свои многочисленные отряды. И хотя он мог помешать нашему отходу, все же он не напал на нас. Наши отряды отошли к горам, опасаясь, что турки могут окружить нас с тыла. Горы, однако, находились на расстоянии примерно двух миль от моста. Мы шли строем открыто, как имеют обыкновение священники ходить в процессиях. И поистине, это была самая настоящая процессия! Множество священников и монахов в белых сутанах шли впереди строя воинов, распевая гимны, и призывая Бога о помощи, и прося благословения у святых. Враг же устремился на нас, стреляя из луков. Кербога, готовый исполнить то, от чего он недавно отказался, послал гонца к нашим князьям с предложением, чтобы пять или десять турок сразились с таким же числом франков, чтобы заранее решить исход сражения. На это наши военачальники ответили: «Вы не хотели этого, когда мы вам предлагали; теперь, когда мы готовы к битве, пусть каждый сражается ради своей цели».

И когда мы заняли всю равнину, часть турок осталась позади нас, как мы и предсказывали, и атаковала наших пехотинцев. Но они, доблестно сражаясь, выдержали удар турок. Когда же турки не смогли заставить их отступить, они подожгли их округу со всех сторон, чтобы те, кто не устрашился меча, испугался бы огня. И они были вынуждены отступить, поскольку кругом было много сухого сена.

Когда отряды пошли вперед, священники, босоногие и в праздничных одеяниях, стояли на стенах города, моля Бога защитить Свой народ и даровать победу франкам. На нашем пути от моста к горам нам встретились большие трудности, поскольку противник хотел окружить нас. В середине перехода отряды врага напали на воинов епископа, и хотя их силы превосходили наши, благодаря помощи Святого Копья, бывшего с нами, ни один наш воин не был ранен и ни одного не задели стрелы. Я свидетельствую об этом как очевидец, ведь я нес впереди Копье Господа. Если кто-то говорит, что виконт Ираклий, хоругвеносец епископа, был ранен в этом сражении, он должен знать, что прежде, чем виконт пал, он передал хоругвь другому воину.

Когда все наши воины оставили город, среди нас появилось еще пять отрядов, поскольку наши князья вывели до этого только восемь отрядов, и мы стали тринадцатым, вышедшим из города. На пути к полю битвы Бог обрушил на Свое воинство потоки божественного ливня, что было словно благословение. И все, попавшие под него, наполнились благодатью и силой, словно они всегда питались королевскими яствами, и, презрев врага, продолжали упорно идти вперед. Чудо, в не меньшей степени, сказалось и на наших лошадях. Ибо чья лошадь пала до того, как окончилась битва? Хотя ни одна из них за восемь дней не видела ничего, кроме коры и свежих листьев. Господь столь явно приумножил наши ряды, что, когда нам казалось, что наших воинов значительно меньше на поле боя, чем вражеских, нас стало больше, чем турок. И когда наши люди развернули свой строй, враг бросился в бегство, даже не начав сражаться. Наши преследовали турок до заката солнца. Бог все прекрасно устроил в том, что касалось и лошадей, и людей. Воинов не отвлекала от битвы жажда наживы, а их лошади, хотя и питавшиеся скудным кормом, легко преследовали более быстрых лошадей турок.

Но Бог уготовил нам не только эту радость. Турки, оборонявшие цитадель города, увидев беспорядочное бегство своих людей и потеряв всякую надежду, желая сохранить себе жизнь, сдались. Но, несмотря на кровавый ужас этой битвы, турки потеряли всего лишь несколько всадников, однако из их пеших воинов вряд ли кто ушел живым. Также были захвачены все шатры врага, много золота и серебра, огромное количество зерна и скота и множество верблюдов. И библейская притча о мерах пшеницы и ячменя, которые были куплены за шекель, снова вспомнилась нам. Эти события произошли в канун праздника Святых апостолов Петра и Павла, наших ходатаев пред Господом нашим Иисусом Христом, которым и была дарована победа паломнической церкви франков. Да будет славен Бог во веки веков. Аминь.

Обзор событий 5 июня – начало июля 1098 г

Ансельм из Рибемонта

На следующий день Кербога вместе с эмиром Дамаска Балдуком, эмиром Самосаты, и правителем Иерусалима, а также многими другими подошел к городу и осадил его. Мы оказались осажденными с одной стороны ими, а с другой – воинами цитадели и были принуждены питаться мясом павших коней и ослов. На второй день после их прибытия они убили Рожера Барневиля. На третий день они атаковали укрепление, которое мы ранее возвели для защиты от антиохийцев, но дело закончилось ничем. Однако они ранили рыцаря Рожера, владельца замка в Лилле, в результате чего он скончался. Видя, что им ничего не удастся добиться на этой стороне, они поднялись на холмы. Однако, когда мы попытались сразиться с ними, нас разбили и обратили в бегство. Тогда они преодолели стену с внутренней стороны[65], так что на следующий день и ночь мы находились на расстоянии брошенного камня друг от друга. Утром следующего дня они начали призывать Мухаммеда высокими пронзительными голосами, но мы, помолившись в душе Господу, напали на них и изгнали их за стены города [кроме цитадели]. Именно тогда погиб Рожер Бетенвиль. Но они перенесли свой лагерь и осадили все ворота города, стараясь заставить нас сдаться по причине нехватки продовольствия.

Когда служители Господа оказались в таком бедственном положении, тогда Он сам пришел им на помощь и явил Копье, которым был прободен Спаситель. Копье пребывало в земле на глубине в два человеческих роста под полом церкви Святого Петра; обретя это истинное сокровище, мы воспрянули духом.

Накануне праздника Святых апостолов Петра и Павла (27 июня) наши князья, посовещавшись, послали к Кербоге послов, чтобы те передали ему такие слова: «Уходите и оставьте нам наследие святого Петра, или наше оружие обратит вас в бегство». Услышав подобное, Кербога выхватил из ножен меч и поклялся своим царством и троном, что он защитит себя от всех франков; а затем он сказал, что это его земля, и, так или иначе, но он будет владеть ей и дальше. И он ответил, что они не услышат от него ни слова вплоть до того часа, пока они не отрекутся от Христа и не примут Коран, закон персов[66], оставив Антиохию. Когда христиане услышали эти слова, то, очистившись от грехов на исповеди и причастившись плоти Христовой, вышли из ворот, готовые к битве. Впереди всех шел Гуго Великий со своими франками, за ним следовали герцог Нормандский и граф Фландрский; за ними шли епископ де Пюи и отряд графа Сен-Жильского; затем Танкред и, наконец, непобедимый Боэмунд. Воины, взирая на Святое Копье и Крест, которые несли перед войсками, с большим воодушевлением начали битву. Бог помог им обратить в бегство турецких князей, ряды их смешались, и они были полностью разбиты, и было убито их несчетное количество. Возвращаясь с победой, мы восславили Бога и отпраздновали память Святых апостолов с великой радостью. В этот день цитадель сдалась нам, эмир Антиохии бежал вместе с Кербогой. Его убили крестьяне, когда он бежал через горы в день сдачи города.

Мы сообщили вам эту новость, святой отец, чтобы вы могли порадоваться победе христиан и освобождению Антиохии и чтобы вы еще более ревностно молились Господу о всех нас. Мы возлагаем большие надежды на ваши молитвы, и все, о чем мы написали, не для прославления наших достоинств, но ради ваших молитв. Теперь мы молимся о мире для нашей земли и о защите церквей и бедняков от рук тиранов. Мы молимся также, чтобы вы внимательно отнеслись к лжепаломникам; чтобы либо они снова воздели на себя с покаянием спасительный крест и продолжили паломничество ради Бога, либо подверглись угрозе отлучения от причастия. Знайте наверняка, что двери паломничества открылись для нас, и среди наших больших приобретений согласие царя Вавилона[67] во всем следовать нашей воле, как о том он сообщил через своих послов. Мы призываем во имя Господа всех, до кого дойдет это письмо, молиться Богу о нас и наших усопших.

Граждане Лукки

Однако днем позже подошло несметное войско турок. Они немедленно осадили все ворота города, лишив нас всякой возможности войти или выйти из города. Те из наших людей, что находились на морском побережье, погибли от огня и меча.

И разразился великий голод, поразивший всех нас; живые испытывали страшные страдания, и многие умирали в муках. Устрашенные голодом, граф Стефан, Гильом де Гранмениль, родственник Боэмунда, и многие другие уехали в Константинополь. И потому каждый, кому довелось узнать об этом, тотчас же оставлял ряды паломников, полагая, что погибло все войско. В охваченном голодом городе тем временем закончился хлеб, затем конина и, увы, последние источники пропитания.

Но милостивый Господь внял жалобным мольбам жителей, слыша их стенания и видя их слезы, и даровал им Свою милость. Случилось это так. Был в городе некий человек, наибеднейший и бывший в презрении у всех, провансалец по рождению, которому явился святой Андрей и, взяв его за руку, повел в церковь Святого Петра, где, указав перстом на определенное место, сказал ему: «Здесь лежит Копье, которым Христос был ранен на Кресте. Пойди к князьям Господнего воинства и скажи им, что ты здесь увидел». Бедняк был напуган и не хотел идти. Предупрежденный [святым Андреем] во второй раз, он пошел и рассказал о своем видении. Верующий люд начал копать, и было найдено то, что искали. Поверив в заступничество Божие, все прославили Христа. Был предписан трехдневный пост, во время которого все молились, исповедовали свои греховные поступки и ходили босыми крестным ходом вокруг церквей. Исполнив все это, воины уже были готовы к битве.

Накануне дня памяти апостолов Петра и Павла наши, призвав имя Христа, вышли за стены города. Епископ храма Святой Марии по имени де Пюи шел во главе процессии, неся Крест и победоносное Копье Спасителя. Множество клириков и церковнослужителей следовали за ним, одетые в белые одежды. И когда они отошли на три мили от города, они узрели прекрасный стяг, белый и уходивший в высоту, а рядом несметное число рыцарей. В то же время порывы сильного ветра и клубы вздымаемой им пыли обратили турок в поспешное бегство; беглецы бросали свое оружие и даже сбрасывали одежду. И так Бог рассеял их, и они исчезли без следа, и уже больше никогда мы их не видели. Удивительно рассказывать об этом, ведь никто не знал, откуда явился этот стяг и те, кто были с ним. И вот наши люди, собрав огромную добычу и все оружие, которое побросали беглецы, вошли в город, ликуя от великой радости. В этот день Бог дал им невиданное изобилие всякой еды и всего прочего, что мы имеем в домах в пору сбора урожая. И ныне они владеют цитаделью города и всеми землями в окрестностях, даже вплоть до Никеи.

Бруно рассказал обо всем подробно в присутствии всех. Мы же, дражайшие наши братья, молимся и призываем вас, обязанных печься о народе, рассказать вашим сыновьям о победе Христа и, раздав милостыню и получив отпущение грехов, призвать всех, кто в силах, за исключением бедняков и женщин, пойти и присоединиться к своим братьям. И с крайним усердием посвятите себя пению псалмов, бдению и молитвам, чтобы укрепляемые достоинствами просителей и оружием воинов, они могли вести безопасную и спокойную жизнь на своем пути среди варварских народов. Мы также извещаем вас о том, что наш господин [римский] папа Урбан II проводит совет в Бари, обсуждая важные дела со многими властителями страны в преддверии похода на Иерусалим. Прощайте.

Князья крестоносцы

Но когда на следующий день все были готовы вновь пойти на приступ цитадели, случилось так, что все окрестные поля заполонили турки, приход которых мы ожидали уже много дней. Они осадили нас на третий день, и более сотни их воинов вошло в цитадель; они поставили себе целью пробиться в ту часть города, что расположена внизу цитадели. Мы же, заняв позицию на другом холме, стоявшем напротив цитадели, охраняли путь в город, чтобы не дать туркам напасть на нас. Сражаясь день и ночь в городе и вне его, мы вынудили турок вернуться в цитадель через ворота, которые вели в город, и возвратиться в свой лагерь. Когда они увидели, что не могут нанести нам урон с этой стороны, они окружили нас всех, так чтобы никто не мог ни войти, ни выйти. В результате этого мы все попали в отчаянное положение, многие из нас начали умирать от голода, другие же убивали и ели наших истощенных лошадей и ослов.

Но по великой милости Бога, который печется о нас и всегда приходит нам на помощь, мы обрели Копье Господа, которым Спаситель был прободен в бок сотником Лонгином. Святой апостол Андрей трижды являлся некоему рабу Божьему и указал место в церкви Святого Петра, первоверховного апостола, где было погребено Святое Копье. Мы были настолько утешены и воодушевлены, обретя его и став свидетелями многих других божественных откровений, что, пребывая до того в скорби и робости, теперь отважно и настойчиво призывали к битве.

Накануне дня памяти апостолов Петра и Павла, после того как прошли три недели и четыре дня осады, мы возложили нашу надежду на Господа и, очистив себя покаянием ото всех грехов, вышли из ворот города всем войском, готовые к битве. Нас было так мало, и они [турки и другие] были уверены, что мы не станем сражаться против них, но обратимся в бегство. Как бы то ни было, когда наши отряды пехоты и конницы уже изготовились к бою, мы двинулись отважно, имея с собой Копье Спасителя, на их основные силы, и едва битва началась, они были принуждены отступить. Однако, по своему обычаю, они рассеялись повсюду и, заняв холмы и захватив дороги, где только смогли, вознамерились окружить нас. Но милостивый Господь, знавший о всех их злокозненных действиях во многих прежних сражениях, помог нам. Имея много меньшее число воинов, мы все же, поддерживаемые десницей Божией, смогли сделать так, что они [турки] вновь сошлись в одно войско, и тогда мы принудили их отступить и оставить свой лагерь со всем тем, что в нем было. Когда мы одержали над ними решительную победу, преследуя их целый день и убив множество их воинов, мы вернулись в город, счастливые и ликующие. Также и эмир, занимавший цитадель с тысячью воинов, сдался Боэмунду, и все они единодушно перешли в христианскую веру. Итак, Господь наш Иисус Христос привел город Антиохию к римско-католической вере.

Глава 6

Раздоры в стане вождей похода

С победой над Кербогой было покончено с постоянно грозившей опасностью со стороны турок-сельджуков и халифа Багдада, по крайней мере на несколько лет. Отныне наиболее серьезным противником для крестоносцев среди мусульман стал халиф Египта из династии Фатимидов. Однако халиф начал переговоры с крестоносцами, так что сложившаяся ситуация не давала особого повода для беспокойства. Вся Сирия была теперь в руках христиан, и можно было не опасаться неминуемого вторжения мусульман. Но подобное положение стало представлять собой еще большую угрозу делу крестовых походов. Теперь, когда исчезла опасность, исходившая от общего врага, исчезла и основная причина для тесного сотрудничества и согласных действий участников похода. Смерть Адемара, папского викария, в этот переломный момент сильно ухудшила положение дел, поскольку она забрала единственного вождя, которому беспрекословно повиновались все другие военачальники. В результате вспыхнувших между ними раздоров все они превратились едва ли не во врагов. Не важно, под каким предлогом, но поход на Иерусалим был приостановлен до разрешения всех честолюбивых споров. Удивительный факт, что простые рыцари и пехотинцы выступили за единство действий и возврат к первоначальным клятвам и побуждали к этому своих вождей, заслуживает гораздо большего, чем прежде, внимания историков, исследующих формы организации феодального общества. Несомненно, что в деле обретения Копья важно было участие почитаемого крестоносцами Петра Варфоломея, которого граф Раймунд использовал для осуществления своих планов. В средневековой истории имеется незначительное число примеров Божьего суда огнем, описанных с такой подробностью и убедительностью, а различные рассказы-свидетельства о его исходе показывают всю глубину возникшего после взятия Антиохии религиозного чувства среди сторонников различных партий. Подробная версия Раймунда, представляющая яркий контраст с полнейшим ее умалчиванием в хронике Анонима, нуждается в дополнении косвенных свидетельств Рауля Канского и Фульхерия. Этот вопрос является предметом научных споров, ведущихся как на Западе, так и на Востоке уже много лет, но к настоящему времени точки зрения на Божий суд сблизились.

Разброд и шатания в войске Июнь – 1 ноября 1098 г

Князья крестоносцы

Скорбь, как водится, часто посещает нас, когда мы счастливы. Так и случилось: епископ де Пюи, которого вы определили к нам вашим викарием, умер в августовские календы после битвы, в которой он принял почетное участие, и после замирения города. Теперь, когда мы, ваши сыны, лишились отца, которому были вверены, мы обращаемся к вам, нашему духовному отцу, положившему начало этому походу, чьи проповеди заставили нас оставить свои страны и все наши владения, к вам, кто призвал взять свой крест и последовать за Христом и возвысить имя христиан. И молим вас завершить начатое вами дело – прийти к нам и убедить, кого только можно, последовать за вами. Здесь в храме, на который мы взираем ежедневно, учил блаженный Петр, и те, кто прежде назывались галилеянами, впервые именно в Антиохии стали называться христианами. Что может выглядеть более уместным, чем посещение первого и главного христианского города вами, отцом и начальником христианской веры, чтобы завершить войну, к которой вы призвали? Ибо мы уже изгнали турок и язычников, но мы не можем поступить так же с греками, армянами, сирийцами и яковитами. Мы просим вас снова и снова, нашего возлюбленного отца и нашего возглавителя, прийти в то место, что принадлежит вам по праву отцовства, и, как викарию святого Петра, взойти на свою кафедру в его церкви, а мы пребудем послушными вам и праведными сынами. Искорени и покончи с ересью любого рода своею властью и с помощью нашей отваги, и заверши поход Иисуса Христа, начатый нами и провозглашенный тобой. И открой также перед нами ворота Иерусалима, освободи Гроб Господень и превознеси имя христиан выше всех других имен. Если ты придешь к нам и завершишь с нами поход, начатый тобой, весь мир преклонится пред тобой. Пусть Он Сам побудит тебя совершить это, и да царствует Бог во веки веков. Аминь.

Мне было сообщено о деле, которое весьма не угодно Богу и всем исповедующим Христа, а именно: люди, имеющие на себе знак креста, получают разрешение от вас остаться среди христиан. Я глубоко удивлен этим, поскольку вы являетесь зачинателем этого святого похода, и те, кто решил больше не участвовать в нем, не должны получать от вас ни доброго совета, ни какой иной помощи до тех пор, пока они снова не присоединятся к походу и закончат то, что начали. Поскольку нам, кто с Божьей помощью и благодаря вашим искренним молитвам владеет всей Романией, Киликией, Азией[68] и Сирией, надлежит иметь вас, после Бога, в качестве помощников и защитников. Кроме того, святейший отец, вам следует отделять нас, во всем послушных вам сынов, от неправедного императора, который давал нам много добрых обещаний, но так их и не выполнил. Он причинил нам все возможные несчастья, какие только смог.

Этот документ был написан в 11-й день сентября, четвертого индикта.

«Деяния франков»

Тут же все наши вожди, а именно герцог Готфрид, граф Раймунд Сен-Жильский, Боэмунд, герцог Роберт Нормандский, граф Фландрский и все прочие, послали знатнейшего воина Гуго Великого к императору в Константинополь с тем, чтобы тот явился принять город, выполнив договоренные обязательства в отношении их. Гуго отправился и больше не вернулся. После этого наши предводители собрались, чтобы выбрать наилучший образ управления столь многочисленным войском и вести его, пока не завершат путь ко Святому Гробу, во имя которого они претерпевали до сих пор многие опасности. На совете было решено не вступать в страну язычников, поскольку летом она очень засушлива и безводна, а ждать до календ ноября. Затем сеньоры разделились, и каждый отправился в свою землю, пока не настал срок выступления. Предводители возвестили по всему городу, что если какой-либо неимущий, не имеющий ни золота, ни серебра, желает остаться с ними, он будет с радостью принят, после того как заключит с ними договор.

Был в войске графа Сен-Жильского некий рыцарь по имени Раймунд Пилет. У него было немало вассалов: воинов и пеших. Выступив со своим отрядом, он храбро вошел в страну сарацин и, миновав два города, достиг некоей крепости, называвшейся Таламания. Жители крепости, а именно сирийцы, тотчас же по доброй воле передались ему. И когда все они были там уже почти восемь дней, к Раймунду прибыли гонцы, говоря, что недалеко от нас крепость с множеством сарацин. Христовы воины-паломники тотчас направились к этой крепости, напали на нее со всех сторон, и она сразу же была взята с Божьей помощью. Всех жителей схватили, а тех, кто отказался принять христианство, убили. Тех же, кто согласился признать Христа, оставили в живых. Совершив это, франки в большой радости вернулись к себе в крепость.

На третий день они выступили и пришли к какому-то городу, бывшему неподалеку от них, имя которому было Маарра (Маарат-ан-Нуман). Но там во множестве собрались турки, а также сарацины из Алеппо и всех окрестных городов и крепостей. Варвары выступили для битвы с нами, и наши, решившись схватиться с варварами, обратили их в бегство. Однако в течение всего дня они вновь и вновь возвращались и нападали на нас, и это продолжалось вплоть до вечера. Была очень сильная жара. Не находя нигде воды для питья, наши были не в состоянии выносить такую жажду и захотели безопасно отойти в свою крепость. За грехи их сирийцы и простой народ, объятые великим страхом, тотчас побежали вспять. Турки увидели, что те отступают, и сразу же бросились их преследовать, и победа укрепила их силы. Многие из наших предали свою душу Богу, из любви к которому они тогда собрались. Это избиение случилось 5 июля. Оставшиеся в живых франки вернулись в свой лагерь, и там Раймунд со своими людьми пребывал несколько дней. Прочие, оставшиеся в Антиохии, испытывали большую радость и ликование.

Их поводырем и пастырем был епископ де Пюи. Им по воле Божьей овладел жестокий недуг. И по воле Божьей епископ оставил эту бренную жизнь и почил в мире о Господе в праздник Поклонения оковам святого Петра (1 августа). Отчего великая тоска и безмерная мука объяли все Христово воинство, ибо был он защитник бедному, совет богатому, глава клирикам. Он проповедовал и увещевал князей, говоря: «Никто из вас не сможет спастись, если не будет поддерживать бедных и уважать их. Вы не можете спастись без них, а они не могут жить без вас. Нужно, чтобы они сами в ежедневной молитве просили Бога простить вам грехи, которыми вы каждый день согрешаете во множестве. И поэтому я прошу вас, чтобы вы из любви к Богу радушно принимали их и, насколько возможно, оказывали им поддержку».

Спустя мало времени после этого достопочтенный муж граф Раймунд Сен-Жильский выступил и, вступив в страну сарацин, дошел до города Барра. Он напал на этот город со своим войском и тотчас же захватил его. Там он умертвил всех сарацин, мужчин и женщин, знатных и простых. После этого он принял город под свою власть и возвратил его к христианской вере. Граф Раймунд спросил совета своих мудрейших мужей относительно того, чтобы согласно всем канонам поставить епископа для этого города. Пусть епископ с ревностью обращает его жителей ко Христу и на месте обиталища дьявола поставит храм и посвятит его святым и Богу живому и истинному. Немедленно избрали некоего достойного и мудрого мужа и привели его в Антиохию для посвящения. Так и сделали. Прочие же, оставшиеся в Антиохии, радовались и ликовали.

Раймунд Ажильский

После этой победы так случилось, что наши князья Боэмунд, герцог [Готфрид] и граф Фландрский расположились в городской цитадели, но Боэмунд занял самые высокие башни, уже в этот час замышляя недоброе и погрешая против справедливости. И следующее, что он сделал, это было насильственное изгнание из цитадели людей герцога, графа Фландрского [Роберта] и графа Сен-Жильского [Раймунда]. Он объяснил свой поступок тем, что якобы он дал клятву тому турку, который сдал город, что он один будет владеть им. Под этим предлогом, действуя безнаказанно, он начал домогаться укреплений и городских ворот, которые граф, епископ и герцог защищали во время осады. Все уступили ему, кроме графа [Раймунда]. Хотя он и был болен, он не хотел отдавать предмостных ворот, несмотря на все обещания, угрозы и мольбы. Раздор в это время не только беспокоил князей, но и нарушил согласие между людьми, так что мало было тех воинов, кто не спорил о количестве причитающейся им добычи. Не было в городе и такого судьи, который смог бы разрешить все эти споры, слишком много было совершено несправедливостей по отношению к каждому человеку. К тому же граф и епископ были поражены тяжелым недугом и не могли ни в коей мере защитить своих людей от творимого против них зла. Но почему мы уделяем такое внимание подобным делам? Поистине, наши люди, наслаждающиеся свободой и богатством, нарушили обет, данный Богу, и отложили до ноябрьских календ поход, ради которого они сюда и пришли. И это несмотря на то, что в это время города во власти сарацин были настолько охвачены страхом и подавлены сообщением о бегстве турок, что если бы наши франки снова двинулись вперед, то мы уверены, что ни один город, включая Иерусалим, не бросил бы камень в их огород.

Тем временем наш господин епископ Адемар де Пюи, возлюбленный Богом и народом, человек дорогой всем во всем, отошел ко Господу в августовские календы. Настолько велико было горе христиан при известии о его кончине, что если бы мы, ее свидетели, взялись описать ее, то все равно не смогли бы сделать этого вследствие величия произошедшего события. Насколько епископ был необходим князьям и всему Христову воинству, стало ясно после его смерти, когда князья разделились в себе: Боэмунд ушел назад в Романию, а герцог Лотарингский направился в Эдессу.

На вторую ночь после погребения епископа Адемара в церкви Святого Петра в Антиохии Господь наш Иисус Христос вместе со святым Андреем и самим епископом предстал перед Петром Варфоломеем, тем самым, что рассказал о Копье, в графской часовне, где находилось Копье Спасителя. И епископ обратился к нему со следующими словами:

«Благодарю Бога, Боэмунда и всех вас, мои братья, за ваши молитвы, что вызволили меня из ада. Поскольку я сильно согрешил, усомнившись в истинности обретенного Копья Господа. По этой причине я был низведен в ад и там сурово наказан, и, как вы можете видеть, голова моя и лицо сильно обгорели. Моя душа очутилась там с того самого часа, как она покинула мое бренное тело, еще до того, как оно было предано земле. Бог дал мне, стоявшему в языках пламени, одежду, ту, что вы видите на мне, потому что мое епископское одеяние я отдал ради Господа одному бедному человеку. И хотя в геенне невыносимо жарко и служители Тартара были настроены свирепо ко мне, но они не смогли причинить мне вреда из-за той одежды, что была на мне. Ничего не могло быть дороже для меня из того, что я взял с собой с земли отцов, как та свеча, что дали мне мои друзья, и те три денария, которые я пожертвовал на Копье, поскольку это решительно помогло мне, когда я был близок к смерти, страдая в аду. Наш господин Боэмунд сказал, что он отнесет мое тело в Иерусалим. Передайте ему, что будет лучше оставить меня в покое, ибо Господь, который всегда со мной, пролил там Свою кровь. Но если он сомневается в моих словах, позвольте ему вскрыть мою гробницу, и он увидит мою обгоревшую голову и лицо. Я прошу передать моему господину графу мои слова, что да утешит его милость Божия, и пусть исполнится все, что Бог обещал ему. И не позволяйте моим братьям сокрушаться, что окончена моя земная жизнь, потому что от меня никогда им не было столько помощи, как будет теперь, если только они соблюдут заповеди Божии. Ибо я буду пребывать с ними, как и все мои собратья, что, как и я, ушли из этой жизни.

И я буду являться вам и давать советы гораздо чаще, чем делал это до того раньше. И вы, мои братья, помните о наказаниях, что ждут нас в аду, столь суровых и столь ужасных. И потому служите Богу, который сможет вас избавить от этих и других зол. Сколь будет блажен тот, кто не познает наказания ада! Подобное блаженство Спаситель может даровать тем, которые сохраняют Его заветы. Сохраните тот остаток свечи, что догорит до рассвета! И пусть граф совместно с теми, с кем пожелает, выберет епископа на мое место, так как несправедливо для храма Девы Марии не иметь епископа после моей смерти. И подарите одно из моих облачений церкви Святого Андрея».

Здесь блаженный Андрей преклонил перед Ним колена. После того, подсев поближе, святой Андрей говорил так: «Пусть все услышат, что поведал мне Господь. Помни, граф, о том даре, что вручил тебе Бог, и пребывай в постоянных трудах во имя Его, да направит Он твои дела и слова и услышит твои молитвы. Первым даром Бога для тебя была Никея. Бог дал тебе Свой город, отобрав его у врагов Своих, но Его там затем не признали. И ничто не поможет тем жителям, как бы ни призывали имя Божие, и деяния Божии там не свершатся. Но из-за любви к роду человеческому Господь не откажет слабейшим созданиям и даст больше того, о чем они осмеливаются просить Его. Он даровал тебе Копье, что ранило Его тело, и из раны излилась кровь нашего искупления. Но Он дал тебе Копье не для того, чтобы ты обращался с ним так, как с другими подобными вещами; ты не можешь не видеть, что Бог даровал его тебе за твои заслуги. Господь повелевает тебе, граф, выбрать среди множества желающих истинного властителя города и узнать у него, какой образ правления он хочет установить, не забывая о благе Господа. Если ты и твои братья, кому Бог даровал этот город, увидите, что нужный вам человек верует в Бога и намерен во имя Его поддерживать закон и справедливость, пусть он займет это место. Но если он не намерен следовать закону и решению судов, но править городом ради властолюбия, тогда попроси вместе с братьями совета у Господа, и Он даст его. И те люди, что следуют праведным путем и к кому благосклонен Бог, не подведут тебя. Да будет так, что и те, кто поступает неправедно, обратятся к тому, кто вершит суд, и все увидят, какое Бог уготовал им спасение. Ибо они будут прокляты Богом и Его Матерью так же, как проклял Бог и низвергнул с небес Денницу[69]. А вы непременно, если все вы единодушны, просите совета в молитвах, и Бог даст вам его. И если среди вас есть согласие, посоветуйтесь о патриархе, который придерживается вашего закона. Более того, не разрешайте тем людям, что вернулись к вам из плена хранить ваш закон. Не принимайте тех, кто бывал в Хорасане [землях Ирана под властью турок-сельджуков] и поклонялся богу турок, но относитесь к ним, как к туркам, и отправляйте таковых в узилище, и они выдадут вам остальных. Просите после совершенных вами подвигов совета у Бога о продолжении похода, ради которого вы пришли сюда, и Он даст вам совет. Иерусалим всего в десяти днях пути от вас, и если вы не захотите выполнять записанные вами клятвы, вам не будет пути в Иерусалим на протяжении десяти лет. И как только минет десять лет, я верну с почетом неверных, и на каждую тысячу ваших будет сотня неверных. Вы, люди Христовы, просите у Бога послание, которое просили апостолы. И как Он дал им его, так теперь Он даст его вам. Вы, граф и Боэмунд, идите в церковь Святого Андрея, и он даст вам наилучший совет от Бога. И что Бог вложит в ваши сердца, то и делайте. И после того, как святой Андрей посетил вас, посетите и вы его и побудите и ваших братьев к этому. Да будет между вами, графом и Боэмундом согласие, и Божия любовь, и добрососедство. И если вы придете к взаимному согласию, ничто не в силах будет разделить вас. Полезно вам, первым делом, выказать справедливость, которую вы должны всячески поддерживать. У каждого епископа своя паства, и потому да употребят епископы свое состояние и помогут беднякам, насколько это в их силах и насколько те потребуют помощи. Другие дела решайте по договоренности. Если кто не готов это сделать и поступать справедливо, принуждайте того к этому. И если кто-либо захочет удержать за собой какой-либо другой город из тех, что Бог дарует вам, принудите его следовать ранее принятым договоренностям. Если же они не захотят сделать этого, тогда пусть граф вместе с детьми Божиими накажет их».

Эти слова, в которые вначале верили, впоследствии были забыты, ибо кто-то сказал: «Давайте вернем город императору». Другие, однако, ответили отказом.

Когда Петр во время осады Арки почувствовал приближение смерти, он вызвал графа к себе и сказал: «Когда вы окажетесь перед вратами Иерусалима, пусть войско попросит Бога продлить вашу жизнь, и Бог продлит ее, и даст вам прожить столько, сколько вы уже прожили. Однако по возвращении поставьте Копье Спасителя в пяти лигах от церкви Святого Трофима, и постройте там церковь, и отлейте медаль, и поклянитесь, что она не поддельная, и не позволяйте никому другому делать подобное. Это место будет называться Гора радости. Пусть все это будет обустроено в Провансе, ведь святой Петр обещал своему ученику святому Трофиму [согласно легенде, Трофим был епископом Арля, города в Провансе], что он отошлет Святое Копье ему».

И вследствие разногласий и соблазна бедняки полностью лишились всего того, что еще имели. Совет святого Андрея князьям так и остался втуне.

Тем временем турки халифа осадили некое укрепленное место под названием Аса. Осажденные в укреплении турки послали гонца к герцогу, бывшему поблизости, с предложением передать ему крепость, уверяя, что они не хотят иметь никакого другого правителя, как франка. По этому поводу герцог, возвращавшийся в Антиохию, призвал к себе графа, который уже выздоровел после своей болезни, и всех конных и пеших воинов и ради блага бедных повел их в Испанию за добычей. Он настоятельно просил графа, ради Господа, ради славы народа франков и ради него, оказать необходимую помощь туркам, воззвавшим к Богу, добавив, что осажденные турки воздвигли святой крест против осаждавших их [других] турок, обстреливавших крепость с помощью осадных машин. После многих молебнов граф с герцогом выступили в путь. Однако, когда турки узнали об этом, они сняли осаду. Наше войско подошло к Асе, и к герцогу были направлены заложники из крепости в свидетельство верности данного обещания, и граф вместе с войском вернулся в Антиохию. И снова граф собрал свое войско, чтобы вести бедный люд в Испанию, поскольку эти люди в Антиохии голодали и болели.

Однако святой Андрей явился Петру Варфоломею, на этот раз в Рудже, в шатре, где были епископ Агды, капеллан графа Раймунд и еще один капеллан по имени Симон. Этот Симон внимал напряженно разговору святого Андрея с Петром и, как он потом рассказывал, услышал о многих вещах, но запомнил только одно: «Господи, послушай меня».

Но епископ Агды сказал: «Я не знаю, во сне ли это было или нет. Некий старик в белом плаще, держащий в руке Копье Спасителя, встал передо мной и спросил: „Веришь ли ты, что это Копье Иисуса Христа?“

И я ответил: „Верю, Господи“.

И когда он спросил меня во второй и третий раз, я сказал: „Воистину верю, Господи, что этим Копьем был прободен Иисус Христос и что из раны истекла кровь, которой мы все были искуплены“».

И вслед за этим епископ резко приподнял меня, спавшего рядом. Когда я огляделся, то был поражен распространившимся вокруг необыкновенным сиянием и почувствовал веяние благодати, и я начал расспрашивать всех присутствовавших там, не заметили ли они какого-либо беспокойства в людях. И все сказали: «Нет, ни в коей мере». И когда мы начали рассказывать друг другу о вещах, о которых было сказано выше, то Петр, кому явлено было откровение, ответил: «Воистину вы видели здесь благодатное сияние, ибо Отец, от которого исходит вся благодать, стоял здесь некоторое время».

Когда же мы попросили его рассказать, что ему все же было сказано, он сказал это нам и графу:

«В ту ночь Господь и святой Андрей пришли сюда так, как они имели обыкновение приходить прежде – вместе с неким третьим спутником с очень длинной бородой, слабого сложения и одетого в холщовые одежды. Затем святой Андрей принялся укорять меня за то, что я оставил в неподобающем месте его мощи, которые были обретены в его церкви в Антиохии, и сказал: „Когда неверные сбросили меня с горы близ Антиохии, я сломал два пальца, и после моей смерти этот человек взял их и принес в Антиохию. Но когда ты нашел их, то пренебрежительно отнесся к ним: один палец ты позволил взять у тебя, к другому ты отнесся непочтительно. И он показал свою беспалую руку. Граф много жаловался на тебя, ибо хотя ты и получил небывалую награду от Господа, которую никому другому не было суждено получить, ты не побоялся тяжело согрешить в очах Господа. И это несмотря на то, что Бог явил тебе этот знак. Так, пять дней назад, когда ты поставил свечу в праздник мученицы Веры (6 октября), достаточно большую, чтобы она горела день и ночь в течение трех дней, то свеча даже не дала света и растаяла сразу же, догорев уже на земле. Теперь же ты принес на вечернюю службу столь малую свечу, что она едва ли смогла бы догореть до рассвета. Но уже настал день, а она все еще горит и не сгорела даже на треть. Более того, Бог велел тебе не начинать никакого дела, пока ты не принесешь покаяния; иначе ты и все твои дела, подобно тающей свече, рассыплются прахом. И он сказал, что если прежде покаяться, то Господь Бог во всем дарует удачу. И подобно тому, как эта небольшая свеча горит столь долго, так и Бог умножит плоды ваших дел, как бы малы они ни были вначале“».

И когда граф не признал, что тяжко согрешил, Петр поведал ему эту историю, и тогда граф исповедал свои грехи и покаялся.

И снова Петр обратился к графу: «Святой Андрей жалуется на твоих советников, что они намеренно дают много злых советов. Поэтому он обращается к тебе с тем, чтобы ты не давал им места в твоем совете. Внемли также, граф, Бог приказывает тебе не медлить, потому что, пока Иерусалим не будет отвоеван у неверных, не будет тебе и поддержки от Него. Однако, когда ты подойдешь к Иерусалиму, не позволяй никому приближаться к нему ближе, чем на две лиги. Если ты выполнишь это повеление, Бог отдаст тебе город. После этого святой Андрей много благодарил меня, потому что я приложил труды к тому, чтобы освятить церковь, построенную в его честь. Святой Андрей говорил со мной об этом и многих других вещах, о которых не место сейчас говорить. После этого они исчезли, он и его сопровождавшие».

Тогда граф отправился с бедными людьми и несколькими рыцарями в Сирию и взял приступом первый город сарацин Барру. И убил он там многие тысячи сарацин, и многие тысячи были приведены на продажу в Антиохию. Но он отпустил на свободу тех, кто из-за страха смерти сдались ему еще во время осады. Затем, посоветовавшись со своими капелланами и военачальниками, он торжественно выбрал одного священника в будущие епископы. Когда собрались все, кто тогда с ним был, граф взошел на стену и открыто заявил о своем желании всему собранию. И когда весь народ начал настаивать на выборах, капеллан графа спросил, есть ли среди собравшихся клирик, готовый принести священнические обеты и служить Богу и своим братьям, не жалея сил и противостоя язычникам. И когда все продолжали хранить молчание, мы обратились к некоему Петру, чтобы он принял на себя обязанности епископа в присутствии всего совета, и просили его не колебаться в принятии решения и сделать нужный выбор ради Господа и своих братьев, тем более если он намерен скорее умереть, чем оставить город. Когда он согласился, весь народ единодушно поддержал его и вознес хвалу Богу, который через поставление этого человека возжелал иметь римско-католического епископа в Восточной церкви. Граф даровал епископу половину города и его землю.

Споры между Раймундом и Боэмундом 1 ноября 1098 г. – 13 января 1099 г

«Деяния франков»

В преддверии праздника Всех Святых все наши предводители возвратились в Антиохию и начали размышлять о том, как до конца пройти путь ко Святому Гробу, и говорили они: «Поскольку время отправляться в поход подошло, уже не должно быть больше места раздорам». Боэмунд же ежедневно добивался исполнения соглашения, заключенного раньше всеми сеньорами о передаче ему во владение города. Но граф Сен-Жильский [Раймунд Тулузский] не желал в отношении Боэмунда следовать никакому соглашению, объясняя это нежеланием нарушить клятву, данную им императору [Алексею]. Тем не менее все не один раз собирались в церкви Святого Петра для того, чтобы осуществить то, чего требовала справедливость. Боэмунд зачитал свое соглашение, представив свои расчеты. Граф Сен-Жильский равным образом пояснил свои слова и присягу, которую дал императору по совету Боэмунда. Епископы, герцог Готфрид, граф Фландрский, герцог Нормандский и прочие сеньоры оставили других и удалились туда, где находится кафедра Святого Петра, чтобы разрешить обоюдную тяжбу. Впоследствии же, опасаясь, как бы не расстроился поход ко Святому Гробу, они не захотели вынести решение открыто. Граф Сен-Жильский сказал: «Пока путь ко Святому Гробу еще не оставлен и если Боэмунд пожелает идти с нами, то я со своей стороны клятвенно обещаю согласиться со всем, что одобрят наши сеньоры, а именно герцог Готфрид, граф Фландрский, герцог Роберт Нормандский и другие, при условии соблюдения обязательств в отношении императора». Боэмунд все это одобрил, и оба они поклялись, приложившись к руке епископа, что путь ко Святому Гробу никоим образом не расстроится из-за них. Затем Боэмунд посовещался со своими людьми о том, как укрепить крепость наверху горы, настаивая на отправке туда людей и продовольствия. Равно и граф Сен-Жильский посовещался со своими о том, как укрепить дворец эмира Яги-Сиана и башню над воротами моста, что со стороны гавани Святого Симеона, людьми и продовольствием так, чтобы хватило надолго.

Описание города. Этот город Антиохия, безусловно, славен и знаменит, поскольку в пределах его стен есть четыре горы, очень большие и весьма высокие. На той, что повыше, возведена цитадель, замечательная и исключительно мощная. Внизу лежит город славный и хорошо спланированный, украшенный всеми красотами, ведь там построено много церквей. В нем 360 монастырей и под началом у патриарха 153 епископа. Город окружают две стены. Большая из них весьма высока и удивительно широка, сложена она из огромных камней. На этой стене 450 башен. Сам город прекрасен во всех отношениях. С востока его окружают четыре больших горы. С запада стены огибает река по названию Оронт. В давние времена начало городу положили 75 правителей, главным из которых был Антиох. Его именем и назван город[70]. Франки держали его в осаде восемь месяцев и один день, а затем турки и прочие язычники, которых было столько, сколько никогда не собиралось вместе ни христиан, ни язычников, осаждали их в городе три недели. Но когда с помощью Бога и Святого Гроба они были разгромлены христианами, мы с радостью и великим ликованием отдыхали в Антиохии пять месяцев и восемь дней.

Когда все это кончилось, в ноябре Раймунд, граф Сен-Жильский, со своим войском ушел из Антиохии, и, миновав сначала город, что зовется Руджа, а затем другой, что зовется Барра, 28 ноября он достиг города Маарра (Мааррат-ан-Нуман), где собралось великое множество сарацин, турок, арабов и прочих язычников. На следующий день граф выступил против них. Спустя немного времени Боэмунд со своим войском последовал за графом [Робертом Фландрским][71] и соединился с ними в день Господень (воскресенье).

На следующий день они со всех сторон атаковали город с такой дерзкой храбростью, что вскоре уже и лестницы были приставлены к стене. Но сила язычников была столь велика, что в тот день Раймунд и Боэмунд не смогли ничего добиться. Видя это и понимая, что труды их напрасны, Раймунд Сен-Жильский приказывает построить осадную башню из дерева, прочную и высокую. Эту башню замыслили и построили так, чтобы она могла стоять на четырех колесах. Наверху башни было много воинов, а также Эверард Охотник, который громко трубил в свой рог. Башню выкатили к городской стене рядом с одной из крепостных башен. Увидев это, язычники тут же соорудили метательное орудие и начали забрасывать нашу башню такими большими камнями, что они едва не перебили наших воинов. Язычники метали также греческий огонь, пытаясь поджечь и уничтожить башню. Но всемогущий Бог не захотел, чтобы башня, возвышавшаяся над всеми стенами города, была уничтожена пламенем. Наши воины, стоявшие на самом верху башни, а именно Гильом из Монпелье и многие другие, сбрасывали огромные камни на стоявших на стенах города врагов, прикрывавшихся щитами. И те падали вниз к подножию стен, разбиваясь насмерть. Не все наши сражались подобным образом; другие, развернув славные знамена на копьях, пытались железными крючьями стащить со стен врагов. Сражение продолжалось до вечера. Позади стояли пресвитеры и клирики в священнических облачениях, прося и моля Бога, чтобы он защитил свой народ, возвеличил христианство и низверг язычество. На другой стороне города наши воины день за днем шли на приступ, приставляя лестницы к городской стене, но язычники были столь сильны, что наши не могли добиться никакого успеха. Наконец некто Готфрид из Латура первым поднялся по лестнице на стену, но лестница тотчас рухнула под тяжестью множества воинов. Однако сам Готфрид и еще некоторые с ним взошли на стену и смогли оттеснить врага. Тем временем к стене спешно приставили другую лестницу, и рыцари и воины в большом числе поднялись по ней на стену. Сарацины ударили по ним с такой силой, со стены и с земли, стреляя из лука и поражая с близкого расстояния копьями, что многие из наших, объятые страхом, прыгали со стены вниз. В то время как оставшиеся на стене разумнейшие мужи сдерживали натиск сарацин, те, кто был внизу у крепости, вели подкоп под стены города. Сарацины, увидев, что наши подкопали стену, тут же, охваченные страхом, бежали в город. Все это случилось в субботу вечером на закате, 11 декабря.

Боэмунд потребовал от предводителей сарацин, чтобы они со своими женами, детьми и имуществом отправлялись во дворец, находившийся над воротами, а он сам оградит их от грозившей им смертельной опасности. Наши вступили в город, и какое бы добро они ни находили в домах и в тайниках, его тут же каждый присваивал себе. На закате дня они стали убивать всех сарацин, мужчин и женщин, где бы они ни пытались укрыться. В городе не было такого места, где бы ни лежали трупы сарацин, и невозможно было пройти по улицам города, не наступив на их тела. Боэмунд захватил тех, кому ранее приказал отправиться во дворец, и отобрал у них все, что у них было, а именно золото, серебро и другие драгоценности. Из прочих одних он казнил, других приказал увести для продажи в Антиохию. Франки оставались в этом городе один месяц и четыре дня, когда умер епископ Оранжа. Среди наших были те, кто сильно нуждался, отчасти из-за долгого пребывания там, отчасти из-за сильного голода, поскольку за пределами города уже было нечего взять. Тогда они начали вспарывать животы мертвых людей, чтобы найти в их чреве припрятанные безанты. Другие рубили человеческие тела на куски и варили мясо в замену обычной пищи. Боэмунд не мог добиться у графа Сен-Жильского согласия на свои требования и в гневе вернулся в Антиохию. Граф Раймунд Сен-Жильский, не медля ни дня, поручил своему послу, отправленному в Антиохию, передать герцогу Готфриду, графу Роберту Фландрскому, герцогу Роберту Нормандскому и Боэмунду, чтобы они прибыли в Руджу переговорить с ним. Все сеньоры прибыли и совещались о том, как впредь достойно следовать по пути к Святому Гробу, для защиты которого они ушли в поход и дошли до этих мест. Боэмунд не соглашался примириться с Раймундом ни на каких иных условиях, кроме передачи Раймундом Антиохии под его руку. Граф не хотел согласиться с этим в силу имевшихся у него обязательств перед императором. Роберт Фландрский, Роберт Нормандский и Готфрид затем вернулись в Антиохию с Боэмундом, а граф Раймунд – в Маарру, где находились паломники. Он приказал своим воинам привести в порядок дворец и крепость над воротами моста.

Раймунд Ажильский

Приближались ноябрьские календы, день, намеченный всеми князьями для сбора в Антиохии, ради того, чтобы затем всем отправиться в поход. В Барре, что находилась в двух днях пути от Антиохии, граф оставил свое войско и вместе со вновь избранным епископом, множеством пленных и большой добычей возвратился в Антиохию под ликующие крики толпы. Все князья собрались там, за исключением Балдуина, брата герцога. Но этот самый Балдуин, который отправился до захвата Антиохии к Евфрату, получил Эдессу, очень богатый и известный город; и он провел много успешных сражений с турками.

Но, прежде чем мы перейдем к дальнейшему повествованию, нельзя обойти вниманием случай, произошедший с герцогом Лотарингским [Готфридом]. Когда он подходил в это время к Антиохии с двенадцатью рыцарями, он встретился с отрядом турок в 150 человек. Подняв меч и призвав рыцарей, он храбро напал на врага. Когда турки увидели, что франки предпочитают спасительному бегству смерть в бою, часть турок спешилась, освобождая другим место для сражения. Бой был долгим и тяжелым; рыцари были подобны двенадцати апостолам, а на своего господина герцога они смотрели как на викария Господа. Воины подбадривали друг друга и бесстрашно бросались на ряды турок. И Бог даровал победу герцогу, так что в бою было убито около 30 турок, а взято в плен столько же. Врага, бежавшего через болота, воины преследовали вплоть до реки, где одни турки были убиты, другие утонули. И так, одержав большую победу, герцог вступил в Антиохию. При этом он заставил пленных турок нести головы своих убитых соплеменников. Это было зрелище, сильно нас порадовавшее.

И когда все князья пришли в церковь Святого Петра, они начали советоваться о предстоящем походе. Тогда те, у кого были замки и кто жил с различных доходов в области Антиохии, сказали: «А что будет с Антиохией? Кто будет владеть ею? Император не придет. Когда он получил известие, что турки осаждают нас, он бежал, не надеясь ни на свою отвагу, ни на множество своих воинов. Ждать ли нам его? Конечно, император не придет к нам на помощь, тот самый человек, что принудил наших братьев, которым в итоге пришлось положиться на Бога и рассчитывать только на самих себя, повернуть назад! И если мы оставим этот город и турки займут его, положение будет худшим, чем прежде. Но давайте подарим этот город Боэмунду, поскольку он мудр, и будет надежно охранять его; и имя его на слуху у всех язычников».

Но граф [Раймунд Тулузский и Сен-Жильский] и другие высказались иначе: «Мы поклялись императору на Кресте Господа, и Его Терновом венце, и на многих других святынях, что не будем удерживать без его воли любой город и крепость из тех, что принадлежат его империи».

И так, не соглашаясь и споря по любому вопросу, князья оказались в таком разладе друг с другом, что были уже готовы для защиты своего мнения прибегнуть к силе. Хотя герцог [Готфрид] и граф Фландрский и склонялись к тому, что Антиохией должен владеть Боэмунд, они не одобряли ее передачу ему, поскольку опасались, что покроют себя позором лжесвидетельства [по-видимому, имеется в виду клятва, данная ими императору]. Поэтому вопрос о [дальнейшем] походе и обо всем том, что с ним связано, был отложен. Люди при виде этого начали говорить, сначала соседу и компаньону, а потом и открыто всем: «Поскольку князья или из страха, или боязни нарушить клятву, данную императору, не желают вести нас в Иерусалим, давайте выберем какого-либо храброго рыцаря, которому будем верно служить, и потому чувствовать себя в безопасности, и, если будет на то воля Божья, он станет нашим вождем, и мы дойдем с ним до Иерусалима. Увы! О чем думают князья? Ведь мы уже находимся здесь целый год, и двести тысяч воинов[72] пребывают в бездействии. Пусть те, которые хотят обладать золотом императора, им и владеют, и те, кто хочет получать доходы с Антиохии, пусть их и получают. Но позвольте же нам отправиться в поход во главе с Христом, ради коего мы здесь. Пусть те, кто хотят удерживать Антиохию, погибнут жалким образом, подобно тому, как недавно погибли ее жители. Если этот великий спор об Антиохии будет продолжаться и дальше, давайте сровняем с землей ее стены, и мир, который объединял князей до того, как город был взят, снова объединит их после того, как город будет разрушен. Нет, прежде чем мы погибнем здесь окончательно от голода и болезней, нам следует вернуться в наши дома». По этой и другим причинам граф и Боэмунд заключили между собой неискренний мир. И когда был назначен день, людям был дан приказ готовиться к походу.

Итак, когда были закончены все необходимые приготовления и был назначен день выступления, граф Сен-Жильский и граф Фландрский повели свои войска в Сирию, и там они осадили Маарру, очень богатый и многолюдный город. Маарра была в восьми милях от Барры. Ее жители кичились тем, что некогда в одной из битв они убили много наших людей, они поносили наше войско и злоумышляли против наших князей, и, чтобы еще больше раздражить нас, они поставили кресты на стенах и склоняли их к своим ногам с оскорбительными выкриками. По этой причине на второй день после нашего прибытия мы пошли на приступ с небывалой яростью, так что если бы у нас было еще четыре лестницы, то город был бы взят. Но у нас их было только две, и к тому же столь коротких и непрочных, что по ним взбирались с крайней опаской. И потому было решено строить осадные орудия, делать насыпи, валы и подкопы, призванные помочь нам при штурме стен. Тем временем подошел Боэмунд со своим войском и осадил город с другой стороны. Не имея осадных машин, мы намеревались идти на приступ, но прежде мы должны были заполнить ров. Боэмунд, который не принимал участия в первом бою, подвиг нас на это. Но из этого замысла ничего не вышло, и мы сражались хуже, чем в первый раз. И вскоре после этого в войске разразился такой голод, что было горестно смотреть, как десятки тысяч людей бродят по полям подобно скотине, копаясь в земле, выискивая, надеясь на случай, будь то зерно пшеницы или ячменя или бобы и другие овощи. Хотя машины для штурма, о которых мы говорили, уже были почти готовы, тем не менее некоторые из наших людей, наблюдая постигшее нас несчастье и дерзость сарацин, отчаялись в Божьей милости и бежали.

Но Бог, который всегда печется о верующих в Него, не позволил Его людям, которых постигло тяжкое бедствие, страдать и дальше. И Он обратился к нам через святых апостолов Петра и Андрея, которых Он призвал, чтобы сообщить нам Его волю и чтобы мы неукоснительно выполнили Ее. Апостолы в полночь вошли в часовню графа и обратились к Петру, которому они недавно показывали Копье. Когда он неожиданно увидел их в поношенных одеждах, стоявших рядом с реликварием, в котором хранились мощи, он подумал, что это какие-то босяки, готовые совершить кражу. Потому что святой Андрей был одет в старую рваную рубаху и дырявый плащ, а на ногах были стоптанные башмаки. На Петре была только грубая, ниспадающая до лодыжек рубаха.

Петр Варфоломей сказал им: «Кто вы? Чего вы хотите?»

И святой Петр ответил: «Мы посланцы Господа. Я – Петр, а это – Андрей. Но мы явились пред тобой в этом одеянии, чтобы ты увидел, сколь велика польза от преданного служения Богу. Такими, как ты видишь нас, в этой одежде мы пришли к Богу и такими же и пребываем и теперь».

И при этих словах они просияли так, что не было никого прекраснее их. Петр, увидев подобное, устрашился яркого света, пал на землю, словно мертвый, и пот, покрывший его всего от страшной муки, увлажнил под ним землю. Тогда святой Петр поднял его и сказал ему: «Ты склонен к падению».

На что тот ответил: «Да, это так, господин».

Снова заговорил святой Петр: «Так падают все, кто не верует или преступает Божьи заповеди. Но если эти люди каются в своих злых делах и призывают на помощь Господа, то тогда Он воздвигает их снова, так же как и я поднял тебя, когда ты пал. Ты видишь, пот твой все еще покрывает землю, и потому Бог всегда изглаживает грехи тех, кто возопит к Нему о покаянии. Расскажи мне, что с войском?»

И он ответил: «Господин, они действительно опасаются голода и всяческих бедствий».

И тогда святой Петр сказал: «Поистине, те, кто забыли о всемогущем Боге, могут испытывать великий страх! Они не помнят об опасностях, от которых Он их избавил, и не возблагодарили Его за это. Ибо, когда вы были разбиты и несчастливы в Антиохии, вы возопили к Богу с такой силой, что мы, пребывавшие на небе, услышали ваш вопль. Бог внял вам и вручил вам Свое Копье в знак вашей победы и чудесным образом помог вам одолеть врагов, что осадили вас. И как так случилось, что, вверив себя Господу, затем вы совсем забыли о Нем? Защитят ли вас высокие горы и пещеры? И если даже вы окажетесь на самом высоком и укрепленном месте и будете иметь все необходимое для вашего существования, то и тогда вы не будете в безопасности, поскольку сотни тысяч врагов будут угрожать каждому из вас. Среди вас будут убийства, грабежи и воровство и никакой справедливости, и будет много прелюбодейства; наоборот, Господа обрадовало бы, если бы у вас всех были жены. Но что касается справедливости, Бог судит так: если какой-либо человек допустит несправедливость по отношению к бедняку, все, что имеет этот человек, должно отойти в общую собственность. Господь говорит, что если вы будете отдавать десятину им, Он Сам даст вам все, что потребуется. В любое время Он может отдать вам город, что вы осаждаете, из сострадания к вам, а не за ваши заслуги. Вне всякого сомнения, вы его получите».

Когда же Петр возвестил об этом графу утром, епископы Оранжа и Барры собрали народ, и мы сообщили им о том, что уже было предначертано. Все верные, ведомые великой надеждой на овладение городом, раздали самую щедрую милостыню и начали молиться Всемогущему Богу о том, чтобы он освободил Свой бедный народ во имя Свое. После этого были быстро построены лестницы, возведена деревянная осадная башня, и на закате дня началась битва. Защитники города бросали камни с помощью метательных орудий, сбрасывали бревна, метали копья и греческий огонь, забрасывали нападавших ульями, полными пчел, и лили известь на наших людей, которые вели подкоп под стену, но Божьим попущением почти ни один наш воин не был ранен или пострадал. Сражение продолжалось от восхода до заката, не останавливаясь ни на миг, и все же было сомнение в победе. Наконец едиными устами все возопили к Богу, моля Его быть более благосклонным к Своим людям и выполнить обещания Своих апостолов. Бог услышал нас и отдал нам город по слову апостолов. Готфрид де Латур первым взобрался на стену, за ним последовали многие и захватили стену и некоторые городские башни. Опустилась ночь и прервала битву. Сарацины все еще удерживали несколько башен и часть города. По этой причине воины, не надеясь, что сарацины сдадутся даже утром, держали охрану вокруг города, чтобы никто не сбежал. Но те, кому жизнь была не особенно дорога, те, кто смирил себя длительным постом и уже не думал о себе, не боялись сражаться с сарацинами среди ночных теней. И таким образом, бедняки захватили и добычу, и городские дома. Когда настало утро, воины вошли в город и нашли не так много ценных вещей, что они могли бы взять себе. Сарацины же спрятались в подземных пещерах и почти не появлялись. Когда наши люди забрали все, что только смогли найти на поверхности земли, то, полагая, что какая-то часть добычи осталась у сарацин, они запустили огонь и серный дым в пещеры. И, не найдя там ожидаемой ими богатой добычи, они запытали до смерти тех сарацин, которые попались им в руки. Случилось также так, что, когда воины проводили сарацин по городу, чтобы они указали то место, где они держат свое богатство, сарацины вели их к цистернам, а затем бросались в них, предпочитая умереть, но не сказать, где они хранят свою собственность. Убиты были все, и тела их выбросили в болота, окружавшие город, и за стены города. И таким образом, добычи было собрано не так много.

Тем временем вспыхнул спор между людьми Боэмунда и людьми графа по той причине, что, хотя воины Боэмунда не принимали большого участия в осаде, им отошла большая часть башен, домов и пленных. Бог явил чудо при взятии Маарры. До того, как она была взята, но не сразу, несмотря на то что мы передали народу сказанное апостолами Петром и Андреем, Боэмунд и его люди смеялись над нами. И это притом, что они не сражались вместе с нами. И так как им досталась большая часть добычи, граф и его соратники считали подобное несправедливым. В итоге начались раздоры между самими вождями, потому что граф желал передать город епископу Барры, а Боэмунд не хотел отдавать башни, которые он захватил, говоря: «До тех пор, пока граф не отдаст мне башни Антиохии, я не соглашусь с ним ни в чем».

Тем временем воины и народ начали задавать вопросы о [дальнейшем] походе, когда же наконец князья соизволят начать его. Хотя поход начался уже много времени назад, нам казалось, что именно теперь его начало, ведь он так и не был закончен. Боэмунд сказал, что отложит его до Пасхи, а тогда было еще только Рождество. Многие уже отчаивались, потому что в войске было мало лошадей, а герцог отсутствовал, а многие рыцари ушли к Балдуину в Эдессу. Но все же многие вернулись. Наконец епископ Альбары и несколько дворян встретились с бедняками и призвали графа. Когда епископ закончил молитву, рыцари и весь народ преклонили колени перед графом. Со многими слезами они молили того, кому Господь вручил Копье, стать их вождем и возглавить войско. Все говорили, что он наиболее достоин Копья Спасителя по причине того, что если другие князья не удостоились этого дара, то он, имеющий благословение от Господа, не побоится отправиться в поход вместе с народом. В противном же случае пусть он отдаст Копье народу, и народ пойдет в Иерусалим, и вождем ему будет Сам Бог. Однако граф колебался из-за отсутствия других князей, опасаясь, что, если он назначит по своей воле день выступления, они не пойдут за ним из чувства зависти. К чему говорить больше! Граф, тронутый слезами бедняков, сказал, что на пятый или шестой день начнется поход, и приказал известить об этом всех, а после этого вернулся в Антиохию.

Граф и епископ искали возможности удержать город и решали, кого и сколько воинов они должны оставить в гарнизоне. Тем временем граф призвал герцога Лотарингского и других, которые отсутствовали в Маарре, собраться в одном месте и обсудить подготовку похода. И они собрались в Русе, расположенной на полпути между Антиохией и Мааррой. Состоялся краткий совет, однако князья не пришли к согласию и всячески пытались найти причину, по которой они не могли отправиться в поход, и их поддержали многие. Тем не менее граф обещал дать герцогу 10 тысяч солидов, такую же сумму – [герцогу] Роберту Нормандскому, 6 тысяч – графу Фландрскому, 5 тысяч – Танкреду и соответствующие суммы другим князьям.

Во время этих событий, когда бедным людям, пребывавшим в Маарре, стало известно о том, что граф намерен оставить много рыцарей и пеших воинов в Маарре для несения гарнизонной службы, то они стали говорить друг другу: «О, эти споры из-за Антиохии и Маарры! В любом месте, который Бог отдаст нам, наступит ли согласие среди князей и Богу не должно будет вмешиваться? Определенно не должно быть споров из-за этого города. Грядите и разрушьте его стены, и мир воцарится среди князей, и это поможет графу, иначе он проиграет».

После этого [даже] больные и немощные поднялись со своего одра и, вооружившись дубинами, подошли к стенам. И те, кто не осмеливались разрушать стены днем, намеревались делать это ночью. И не было ни одного слабого или недужного, который не стремился бы снести стены, несмотря на то что епископ Альбары и приближенные графа не разрешали этого делать ни в коем случае.

Тем временем в войске разразился такой голод, что люди поедали разлагавшиеся тела сарацин, что были выброшены в болото близ города едва ли не больше двух недель назад. Эти события напугали многих, и не только наших людей. По этой причине очень многие повернули назад, не надеясь на успех похода без помощи франков. Но сарацины и турки говорили противное: «И кто может оказать сопротивление этим людям, столь упорным и жестоким, которых в течение года не смог заставить снять осаду Антиохии ни голод, ни меч, ни другие опасности и которые теперь питаются человеческой плотью?» Как утверждали язычники, такой жестокий образ действия вполне присущ нам. Ибо Бог внушил всем людям страх перед нами, но нам об этом неведомо. Граф, тем временем вернувшись после совета из Маарры, был страшно разгневан, когда узнал о намерении народа разрушить стену. Но когда ему объяснили, что ни епископ, ни князья не могли заставить людей, прибегая к угрозам или даже применяя силу, отказаться от разрушения стен, он понял, что это был знак свыше, и приказал разрушить основание стены. Голод же становился день ото дня сильнее. И когда уже приблизился намеченный день выступления в поход, мы повелели людям обильно раздавать милостыню во имя Божье и возносить молитвы о начале похода. Но когда граф увидел, что никто из знатных князей не пришел к нему, и обнаружил, что почти все его воины рассеялись, он приказал направиться во внутренние области Испании[73] на поиски продовольствия и сказал, что он со своими рыцарями будет двигаться впереди. Но это не понравилось некоторым его ближайшим соратникам. Они сказали так: «В войске едва ли найдется триста конных воинов, да и остальных воинов не так много, и как это так, что лишь часть войска отправится в поход, а другие останутся здесь в разрушенном городе, не имеющем укреплений?» И они долго говорили об удивительном непостоянстве графа.

И все же граф в конце концов выступил в поход ради бедного люда, и захватил много крепостей, и взял много пленных, и захватил богатую добычу. Он возвращался с большой победой, ибо множество сарацин было убито и всего шесть или семь наших были пленены или убиты язычниками. Однако все павшие имели знак креста на правом плече. Когда граф и те, кто был с ним, увидели это, они вознесли хвалу Всемогущему Богу, который помнил о Своих бедняках, и даровал им блаженство. И все, кто оставался в Маарре, были довольны. И оказалось, что один из тех убитых, которых принесли в город, все еще дышал. Истинное чудо было явлено на примере этого человека, который, несмотря на то что его душа с трудом могла найти все это время место своего укрытия, прожил семь или восемь дней без пищи, стал живым свидетельством того, что Иисус, перед судом Которого он должен был непременно предстать, есть Бог, творец Креста. Все были довольны благоприятным исходом событий, и они оставили добычу в некоем укрепленном месте, называемом Кафардан, в четырех лигах пути от Маарры, а те, кто имел соратников в Маарре, вернулись вместе с графом.

Раймунд выступает в поход в Иерусалим 13 января – март 1099 г

«Деяния франков»

Раймунд, видя, что из-за него никто из сеньоров не захотел ступить на путь ко Святому Гробу, 13 января босым вышел из Маарры и, достигнув Кафардана, пробыл там три дня. Здесь к нему присоединился герцог Роберт Нормандский. Правитель Шайзара много раз поручал своим посланникам известить графа в Маарре и Кафардане о том, что желает жить с ним в мире и что уплатит графу дань со своих владений. А также не будет преследовать христиан-пилигримов и даст ручательство в том, что, насколько простираются пределы его власти, паломники не потерпят ни малейшего ущерба, но он с удовольствием снабдит их лошадьми и продовольствием.

Итак, наши выступили и, прибыв, стали лагерем рядом с Шайзаром у реки Оронт. Когда правитель Шайзара увидел, что франки расположились лагерем так близко к городу, он опечалился душой и приказал отказать им в продовольствии, если они не отступят от границ города. На следующий день он послал с ними двух турок, своих посланников, с тем чтобы они показали франкам брод и проводили туда, где они могли бы найти себе пропитание. Наконец они пришли в какую-то долину у какой-то крепости и там похитили более чем 5 тысяч голов скота, в достаточной мере хлеба и других благ, что весьма подкрепило силы Христова воинства. Крепость сдалась графу, выдав ему лошадей и золото высочайшей пробы. И [в крепости] они поклялись своим законом, что паломникам более ничего не сделают дурного. Мы пробыли там пять дней.

Выступив, мы вскоре достигли какой-то арабской крепости и стали лагерем возле нее. Владетель крепости вышел и заключил договор с графом. Выступив оттуда, мы пришли к некоему прекраснейшему городу, изобилующему всеми благами, и расположенному в какой-то долине, и имя которому Кефалия. Жители этого города, услышав, что пришли франки, оставили город с садами, полными плодов, жилища, полные еды, и бежали. На третий день, выступив из этого города, мы перешли через высокую и огромную гору и вступили в долину Сем, в высочайшей степени изобилующую всяческими благами. Мы были там около 15 дней.

Неподалеку здесь была какая-то крепость, где собралось великое множество язычников. Наши напали на эту крепость и отважно покорили бы ее, если бы сарацины не выпустили из ворот бесчисленные стада домашних животных. Наши вернулись вместе со всем, что им удалось захватить, к своим шатрам. На рассвете мы свернули шатры и пошли осаждать крепость, думая разбить лагерь там. Однако языческий народ успел бежать, оставив крепость. Войдя, наши нашли там в изобилии хлеб, вино, муку, оливковое масло и все, в чем они нуждались. Там мы благочестиво отпраздновали праздник Сретения, а затем прибыли посланники от города Хомс (Camela). Его правитель передал графу лошадей, золото и заключил с ним договор, что никоим образом не навредит христианам, но, напротив, будет их уважать и чтить. Владетель Триполи со своей стороны послал к графу своего человека с предложением заключить с ним договор или даже установить дружбу, если тот согласен. Также он выслал ему десять лошадей, четырех мулов и золото. Но граф сказал, что не примет мира с ним, если тот не станет христианином.

Оставив эту прекрасную долину, мы в понедельник второй недели февраля достигли какой-то крепости, называемой Арка. Вокруг нее мы раскинули шатры. Эта крепость была наполнена бесчисленным языческим народом, а именно турками, сарацинами, арабами, павликианами. Они замечательно укрепили ее и храбро защищались. Тогда 14 человек из числа наших воинов отправились на Триполи, находившийся поблизости. Эти четырнадцать нашли там человек шестьдесят турок и прочих. Впереди них были люди и животные числом более полутора тысяч. Огражденные крестным знамением, наши атаковали их и с Божьей помощью чудесным образом превзошли их, убив шестерых из них и захватив шесть лошадей. Из состава войска графа Раймунда выступили Раймунд Пилет и Раймунд, виконт Тюренн. Они подступили к городу Тортосе и храбро атаковали его. Город защищало множество язычников. С наступлением же вечера наши удалились в одно уединенное место, где стали лагерем. Одновременно они зажгли бесчисленное количество огней, так как если бы наше войско было повсюду. Язычники, объятые страхом, ночью тайком бежали, оставив город полным всякого добра. Там был также превосходный порт на морском берегу. На следующий день прибыли наши и, устремившись на город со всех сторон, обнаружили, что он пуст. Вступив в него, они были там до тех пор, пока не началась осада Арки. Поблизости был еще один город под названием Мараклея. Эмир, правивший в нем, заключил договор с нашими и впустил наших в город, подняв наше знамя.

Раймунд Ажильский

В заранее намеченный день они сожгли город и отправились дальше. Граф, его священники и епископ Альбары шли босыми, вызывая сострадание у Господа и находясь под защитой святых.