Чума

Когда все сборы в обратный путь были завершены, мы заняли своё место в лифте-портале. Раздался сильный толчок, все задние тряхнуло, в том числе и портальную, пара слуг даже не удержалась на ногах.

— Барьер взломали! — проговорил мужчина в черном, поднимаясь.

Виола тут же активировала перемещение.

— Сестра… поместье… — простонал Данис.

— Ты мне дорожи сотни поместий. — прошептала девушка брату, выводя его из портала.

— Но… ладно.

Мы все вышли, а она шагнула обратно.

Я схватил её за руку. Одна только степень офигивания с которым она посмотрела на меня после такого уже стоила того! Ох, жаль нет фотика…

— Ты одна никуда не пойдешь! — сказал я.

— А ну пусти безродная грязь! Не твоего ума дела, куда и с кем я пойду! Там наше поместье! Наш дом, наша библиотека и знания! — она зашла в портальную, брезгливо отдергивая руку.

— Эй, сделай что-нибудь! — обратил внимание графа на проблему.

Парень ударил на камень рядом с выходом, что разбился словно стекло, и оставил там свой кровавый отпечаток. Контуры печатей портала погасли.

— Бррраат! — медленно проговорила девушка оборачиваясь.

— Ты одна мне дороже сотен поместий! — вернул ей её слова Данис. — И библиотек, и артефактов, и прочего. — встал он в позу «пахан в проеме» — Тем более ты единственный маг рода, а там сейчас фиг знает что происходит. — и тут же сдулся, подбирая нужные аргументы — Ты никуда не пойдешь!

Девушка помотала головой «брат, брат, брат. Сказал умную вещь и тут же глупость».

Глава 8

Разбор полетов

В выделенной нам комнате меня ждал разбор полетов. Оказывается, женушка дожидалась меня подле портальной комнаты и все слышала. Нет, скандала не было, но секс был. А еще рассказ всего, что видел.

— Не нравится мне все это. Родовые силовые поля над поместьями графов так просто не падают — сказала она, лежа на моём плече. — Ни одному безумному крестьянину или неверному барону их вскрыть не под силу. Что-то тут не чисто.

— Ты знаешь, мне тоже так кажется. И тот случай с человеком-грибом…

— Каким грибом? — спросила она, и мне пришлось вновь рассказать о том случае нашей встречи с больным страшной проказой, попутно меланхолируя о былых деньках, поминая Свена добрым словом и грустя.

Хороший был человек. Надо будет ему памятник поставить. Да побольше. Только вот… это его, увы, не вернет.

— Давай, рассказывай! — ввалился я в комнату к графу.

— Да как ты смеешь! — взъелась тут же его сестра, но была остановлена повелительным жестом брата, гордо восседающего в большом кожаном кресле.

— А ты Ролд не смей больше так врываться! Никогда!

— Ладно… — буркнул я, отошел в сторонку, чтоб не стоять в проходе — Но все же я бы хотел, чтоб ты рассказал мне, что происходит.

— О чем конкретно?

— Не прикидывайся… Я уже понял, что чума появилась не из-под земли и живет и действует не сама по себе. Кто вам противостоит?

— Я не знаю. — ответил граф и вздохнул — Но ты прав. Кто-то определенно нам противостоит. Взлом щита поместья это только лишний раз подтверждает. И с чумой тоже так — мои люди не раз замечали следы неких отрядов, беспрепятственно разгуливающих в самом эпицентре, но так и не смогли засечь их ауры. Кто бы это ни был… он очень искусен и коварен.

— Это уж точно… — протянул я, вспоминая господ провожатых спорницы болезни — У вас же есть записи, как именно распространялась чума? — граф кивнул — Мне нужны всё записи, желательно максимально информативно, но сжато.

— Как ты смеешь что-то требовать от самого графа! — вновь взъелась графиня — Зачем тебе секретные документы, жалкий смерд!?

— Успокойся голубушка… Да и к тому же я уже не смерд. — подмигнул я Данису, подходя поближе — А нужны, они мне, вашему покорному слуге, исключительно с целью помочь, и не более того.

— Что-то я не вижу твоей покорности. — проговорила дамочка, ставя каблук мне на грудь, ловко задирая ногу, оголяя из-под юбок скрытое.

— Данис…

Удар и я отлетаю на пару метров назад, сохраняя вертикальное положение, прямо в объятье подскочивший сзади дроу, мявшийся до этого у двери.

— Повелитель, вы в порядке? — поинтересовалась она, помогая встать ровнее.

— В полном.

Пара ребер сломано, но это брехня!

— Данис… эхе. Слушай, может нам стоит поговорить наедине?

— Нет. — отрезал он — Документы к тебе пришлют. Свободен.

И я поспешил удалиться от греха.

Документы действительно прислали к вечеру. Много, очень много. Так что и за год все это не прочесть. И многие отчеты реальной информации не содержат вообще. Пришлось подключать миньонов на совершенно не подходящею им работу, просто ради того, чтоб в куче папок находили ту, что посодержательнее, и где слов «возможно», «наверное» и «может быть» поменьше. Ну а самим переезжать в соседнюю палату — эта оккупирована бумагами.

— Данис, а… — вновь валился я к нему в кабинет на следующий день, и увидел его в той же компании. — Извините… — скромно прикрыл за собой двери.

И услышал как с той стороны в них что-то прилетело. Что-то убойное. И смертельное для человека. Нафиг! Нафиг! Лучше буду сидеть мышкой и не высовываться, пока не позовут.

Примерно за неделю беспрерывного труда порождения маны закончили разбор бумаг и к их изучению приступили уже мы. В первую очередь я изучил карты и их описания, места появления первых зараженных и последующее распространение болезни. Грубо говоря выходило, что заражения происходило кольцом внутри земель графа, с нетронутым центром и краями. Но это только «грубо».

В реальности кольцо, сроду не кольцо, а имеет невнятную форму, в которой центр, как раз таки заражён, есть впадина-полость почти до него, и внешним видом заражение скорее напоминает полумесяц, или даже символ инь, где дырочка и есть не зараженное место. Да и соседние земли тоже цепляет. Но если взять в расчет еще плотность населения, карту высот, болот, рек и озер, а не только плоскую, приложить к ней карту дорог и направлений грузо и пассажиропотока, то выходит как раз таки идеальный круг.

Звучит бредово, но просто кто-то сделал так, чтобы народ в центре графства оказался заперт эпидемией по кольцу, обойти её можно только лесом-полем, никак не по дорогам. Дороги «столица-заграница» вообще не тронули, как и те места, непосредственно примыкающие к трассам соседних графств.

Также болезнь в первую очередь началась с деревень, на которые никто долго не обращал внимания, а уже потом перебралась в города. И во многих случаях, ползла именно с лазаретов на волю, а не наоборот. И как я уже сейчас предполагаю, сами лекари были заражены самыми первыми из всех, чтобы некому уже было останавливать чуму, и разнося впоследствии болезнь средь своих пациентов.

А еще у неё веселые симптомы. Сначала ничего, потом прилив сил и даже исцеление от болезней! Зараза на какое-то время дает себя почувствовать лучше, позволяя зараженным покидать свои палаты, даже если они до этого пребывали в них уже многие годы из-за хронического бронхита или сердечной недостаточности.

Потом наступает откат — слабость. Хочется пить, есть, и спать. Потом боль и… гриб. Который еще и корни пускает, если его посадить в лесочке, и на деревья лезет паразитировать, хоть и без особого успеха. Собственно, на этом знания о заразе среди отчетов заканчиваются и начинаются домыслы, теории и прочий бессмысленный перевод бумаги.

— Ясно… — протянул я, откладывая последнюю отобранную папку — Что ничего не ясно.

— Повелитель, можно мы больше не будем перебирать папки. — проныла эльфийка и сидящий рядом с ней воин солидарно покивал головой.

— Смотри как интересно… — протянула Саара, все еще что-то читая — Есть одна деревня, следы заразы в которой были даже больше, чем во всех остальных, а ни одного зараженного не нашлось. Вообще, ни одного человека не было! Ни живых, ни мертвых, ни грибов!

— Ну и что? Может они сбежали все? Ну или там, что, у соседей факелы закончились? — усмехнулся я, девушка помотала головой.

— В том то и дело что нет! Это считай одна из первых заразившихся деревень, множество домов, и все люди из неё как будто просто исчезли! Не взяв с собой ни вещей, ничего! Ну если не считать того, что позже стащили мародеры — вряд ли хозяева перед уходом стали бы выдирать из земли кованую решётку. Нет даже следов борьбы с эпидемией! Просто раз…

— И нету. — закончил за неё я, призадумавшись. — Вполне возможно, эта та самая деревня, где выращивали «спорницы» для последующей доставки по адресам. — девушка покивала в ответ — А знаешь что мне непонятно? Тут везде в отчетах все описано так, будь то писавший сам по этим улицам ходил, а нигде, заметь, нигде! Не указано ни об одном средстве защите!

— А ведь и правда. — согласилась она со мной, но тут же пошла на попятную — Может они просто описаны в других папках? — потянулась она к стопке отбракованных. — Надо просто еще раз их все просмотреть…

Услышавшая её слова эльфа, тут же отползла в сторону, забившись в угол и прижавшись боком к войну, стараясь спрятаться за его спиной. «нееет! Нет! Нет! Нет!!!» — читалась на её лице — «только не снова эти книжки!».

— Сомневаюсь. — пробормотал я, глядя на прячущеюся дроу — боюсь, это просто «закрытая информация».

Как думаю и то, что лечение все же существует, только это тоже, закрытая информация. Не для простых ушей, что называется. Не верю я в обратное. Вот не верю, и всё. Так не бывает.

То, что нам не доверяют, скорее факт, логичность и очевидность, чем какая-то проблема. Мы всё равно чужие для этого дома, так что тут нет никаких проблем. А вот то, что решив поработать на графа, мы влезли в куда более густую колааку, чем имели до этого, это да, проблема. Большая проблема. Но опять же, а был ли у нас выбор?

То, что нам наобещали, косвенно, но обежали, титулы, ничего не значит — как дали, так и забрали, если вообще дали. То, что мы теперь под крылышком самого графа — сам властитель нас может и покарать. Да и граф он сейчас только номинально. За его спиной стоит только его фамилия, и то, от того, что из-за чумы соседи, не хотят пачкать руки.

— Что делать будем? — поинтересовалась Саара, видя, что я погряз в своих думах.

— А ничего. Сидеть тиши воды, нижи травы, словно мышки по норам и наслаждаться жизнью! Пойдем вон на кровать, по шуршим. — кивнул я на «слегка» заваленное бумагами ложе из двух поставленных вместе кроватей.

Девушка предвкушающее улыбнулась и рыбкой прыгнула сквозь бумаги.

Перед самым моментом кульминации, я услышал мужской голос одного из миньонов, все так же прибывавших в комнате, в углу:

— А че это они там такое делают? — обратился он к подруге по несчастью.

— А фиг его знает. — ответила та. — Люди. — и пожала плечами.

По завершению, и уже фактически ночью, я прочапал к этой сладкой парочке, вытянувшейся по струнке, как перед генералом. Осмотрел, ища изменения. Проверил плотность прилегания одежды к телу — ничего не изменилось. Весь шмот все так же был частью кожи и никак не отделялся. Даже шапочка-капюшон на голове у эльфы. Даже латы война, под которые лишь кажется, что можно засунуть руку. Даже его щит, неотделим от руки. И единственное, что тут отделяемое, это один меч на двоих.

Меч по весу, вообще пушинка. По остроте — пролетающая мимо бумажка делится на две, не замедляя движения. А с учетом еще и его прочности… В общем, тот еще экскалибур. И мне даже грустно, глядя на то, как неумело им махает… именно махает, потому как «владеет», такое «махание» не назовешь.

Он им просто машет перед собой как дубиной! Даже не всегда подставляя лезвие под удар, иногда орудуя плашмя. Да любой деревенский мальчишка его уделает в искусстве фехтования! А любой воин, с таким мечом…

— Неотделимо… — пробормотал я глядя на меч и вернул его владельцу.

— Повелитель, что не отделимо? — поинтересовалась любопытная эльфа.

— Одежда, одежда… — сказал я, глядя на неё. — Ты можешь снять её?

Вилка подергала свою одежду и так и сяк…

— Нет, повелитель. Она часть меня. А разве должно быть иначе?

Я взглянул на подошедшею жену — она недолго думая продемонстрировала, как должно быть, иначе, откровенно красуюсь. Эльфа вновь подергала одежду.

— Нет повелитель, она не снимается.

— Что ж, видимо еще слишком рано. — улыбнулся я.

— Рано? Для чего рано?

— Для одежды.

— А… — эльфа усиленно захлопала глазами соображая. Или пытаясь сообразить. — А это вообще возможно? — и посмотрела на Лансерота.

Тот недолго думая стянул с правой руки перчатку.

Я открыл рот, и тут же его захлопнул. А парнишка то быстро соображает! Новый рекорд! Эльфа осталась пребывать с открытым ртом. А потом накинулась на рыцаря. С расспросами «а покажи да расскажи». Как ты это сделал? А покажи еще, а что надо делать… Рыцарь отмахивался односложными фразами, пытался что-то там пояснить… в общем, мы их выгнали из комнаты. А потом и сами ушли в соседнюю — тут слишком много мокрых бумаг.

Всю последующею неделю мы жили как мышки. В смысле тихо шушукались по углам и не попадались лишний раз никому на глаза. С учетом того, что тут на дом, площадью несколько тысяч квадратных метров, со скрипом наберётся десяток жителей — это совсем не сложно.

Эльфа всю неделю донималась до Лансерота. Он то ходил от неё с чопорным видом, то пытался что-то объяснить, нередко с матами. Но поскольку маты отсутствуют в его лексиконе, а суровая мужская душа требует, то каждый раз, когда нужно вставить очередное крепкое, он просто зависал с открытым ртом, потом оживал, говорил прилагательное и вновь зависал.

Показывал на личном примере, то скидывая сапоги, то вообще уже раздеваясь догола, неслабо психуя. Оря как истеричный, и пытаясь на пальцах втолковать в пустую голову, как ему кажется, прописные истины. Но до тугодумкой дроу все никак не доходило, КАК ЭТО надо делать.

Эльфа не унималась, приставая ко всем и каждому. Лансерот был для неё основной целью атаки, но не единственной. Она приставала и ко мне, и к Сааре, что поначалу еще красовалась перед благодарной публикой, устраивая стриптиз, а потом уже посылая далеко и надолго, используя смесь ругательств трех языков.

А одну из бедных служанок, единственную из двух, что тут еще остались, она вообще, подкараулила в темном «переулке», и долго, и упорно, её раздевала. Медленно, по тряпочке, крутя как куклу, в разные стороны, что учитывая пропорциональные размеры служанки, в лошадиные метр девяносто, и эльфы, где с ушами и капюшоном и метра тридцати нет, выглядело смешно и жутко одновременно.

Поднимала ревущей служанке руки, раздвигала и задвигала ноги, нагибала её во всех возможных плоскостях, снимая еще один элемент одежды, внимательно его осматривая со всех сторон, и повторяла все вновь, стараясь разглядеть каждый шовчик, каждую стежку и пуговицу, дырочку, щелочку и отверстие, некоторые из которых отверстиями и не являлись. Больше эту служанку в доме я не видел.

В общем, безумствовала. А под конец недели пришла ко мне вся такая грустная, и говорит:

— Одежда… «хнык», не снимается…

— Твои проблемы. — буркнул я, прекрасно осознавая, что никак не могу ей помочь.

Я вообще не знаю, как они это делают! Не то чтобы там как то помочь. Даже не смотря на более чем внятные и развернутые объяснения Лансерота.

Не, ну в принципе всё понятно. Он выстроил у себя в голове логическую цепочку, убеждая самого себя, что под доспехами должно что-то быть. Раз должно, то что? То, что есть у других — тело. Какое тело? Такое же, как у него. В смысле у человека, примерно так же выглядящего как он. То есть мужчины в доспехах — воина. Раз у воина в доспехах, под доспехами, есть тело — у него оно тоже есть. С одеждой под доспехами тоже самое — она есть под доспехами у людей? Значит есть и у меня. Правда, только не ясно, где он тут увидел «воина в доспехах как у него», тем более оголяющегося прилюдно.

Но самое главное, мне совершенно непонятно, как, даже выведя такую логическую цепочку, они копируют тела, не просто дорисовывая себе кучу новой графики, но и по сути, переписывая свой основной код. Добавляя в него кучу новых элементов, программ действий и физики анимации, и механики взаимодействия, чтобы доспехи продолжали как прежде сидеть на плечах, при этом уже взаимодействуя с телом.

Думаю, Листик делала все примерно так же, копируя действия за нами. Но «стандартность» действий совершенно ничего не объясняет! Тем более, что Лансерот, что Листик, не просто «копировали» то, что видят, присобачивая к себе, по сути, картинку, фотографию чужого тела, но и как минимум, форматируя его под свою графику, отличающеюся от вида реального мира.

И не знаю как Лансерот — его прототип я не видел, но Листик даже ничего и не копировала — тело единственной виденной ею в неглиже девушки, в достаточно детальной форме, мне хорошо знакомо, и её тело, не имело с ним никакого родства. Она создала себе своё — похожее, но отличающееся, с теми же основными деталями, но с другими мелочами. Или скорее сказать, их отсутствием — анимация, есть анимация.

После моего откровенного посыла нафиг, Вилка стала ходить надутая как пузырь. Обиженная на весь мир и вечно недовольная. Настолько надутая и недовольная, что как-то попавшаяся мне в коридоре Виола, спросила меня:

— Что это с ней?

Я, отплясав все положенные её величеству титулу политесы, вызвав скорее очередной приступ недовольства, чем удовлетворения, ответил: