Леди с клыками (целиком)

Сдохни… жизнь дерьмо. Надо было тщательнее прирезать ту сучку! Ведь это из-за нее я попал в это дерьмо.

– Не лезь, пьянь несчастная. – Лаэла. Ну кто еще может так ласково приложить?

Демоны преисподней, ну за что? Одновременный парный шепот братьев оказался похлеще горной лавины, расплескав озеро боли, бурлящее где-то в моей голове.

Жизнь дерьмо… Решеточка, не гнись, разрывая уши скрежетом… Молю, продержись еще немного, мне всего лишь надо успеть умереть…

– Фамильный рецепт! – гордо сказала девушка и, подобрав с пола ружье Торката, которое он отложил, потому как фехтовал новенькой секирой с костяным клинком просто перепрыгнувшего баррикаду покойника, вогнала заряд картечи в округлое тело, уже практически сползшее на пол. То задымилось, видимо, патроны были заряжены серебром, но не упало и поползло вперед. Добил его Гроткар, махавший длинным боевым молотом, будто веером. – Вот демон! Мы его используем, чтобы по стенам в доспехах лазить или под потолком денек-другой висеть.

Боги… я не хочу… мне страшно…

Наконец-то открыв глазки, с трудом приподняла голову и попыталась ее повернуть в сторону так вкусно пахнущей еды.

Поправив одежду и кое-как постаравшись придать себе хоть подобие приличного вида, я, медленно пошатываясь, побрела в сторону, где, по словам Гроткара, мои друзья держали оборону от нежити. Параллельно кляня себя за несдержанность, которая и привела к этой ситуации. Вот втемяшилось в голову провести ритуал именно тут, видите ли, место уж очень удачное… Дура! Подумать своей головой о том, что на запах крови сбежится все население этих катакомб, а те, кто уже не смогут бежать, – обязательно приползут, было не судьба. Вся в папу… тот тоже, особенно когда со взрывчаткой возился, такие вещи делал, что у знакомых и гостей волосы дыбом вставали.

Опираясь на стеночку, кое-как доковыляла до поворота и осторожно выглянула. А они, оказывается, там веселятся! Я тут, считай, помираю, а они!!! Впрочем, при ближайшем рассмотрении бутыли из-под алхимического спирта и того самого коллекционного горлодера, которые Гроткар опорожнил не все (остатки совести не позволили), валяющиеся в живописном беспорядке, были хоть и пустыми, но их содержимое обнаружилось не в моих чертыхающихся и матерящихся друзьях, а на весело полыхающей баррикаде и нагло лезущих через нее улыбчивых гостях. Большая часть которых, увидь я их в раннем детстве, стоила бы мне или потери рассудка и длительных кошмаров, или, учитывая мою родословную, внезапной инициации. Так что все же с тем гоблинодавом мне повезло, он, каменными сводами клянусь, был, скорее всего, в разы красивее и интеллигентнее.

– Слушай, Лаэла, – голос Торката, чтоб ему на голову вместо капель дождя кирпичи падали, вновь ввинтился в мои уши, – что-то идет не так.

– Выбрались, – ахнула эльфийка, когда с металлическим лязгом захлопнула крышку лаза, искусно замаскированную под покрытый мхом выступ на вершине громадного валуна, вольготно развалившегося в густом подлеске. – Как думаете, они за нами не полезут?

– А никогда.

– Почему это несчастного?

Как странно… Уже практически не чувствуется холод окружающего камня. Старшина как-то шутил, что тот, кому суждено быть повешенным, не утонет, но почему-то ни слова не сказал об этих проклятых подземельях.

– Что случилось? – спросила его я, понимая, что ничего хорошего за время моего временного отсутствия, пусть не телом, но духом, в подземелье не произошло.

– Вот только следом за ними из глубины еще какие-то твари подтянулись, и на людей-то непохожие, – продолжал рассказывать Гроткар. – Много. Безумно много. С твоей бессознательной тушкой точно бы не пробились. Да и вообще, нам повезло, что в соседнем зале дверь, которую и тараном за один день не выбьешь, оказалась заперта, и пройти они могли лишь через открытый нами проход. Атаковали бы они с двух сторон – сожрали бы, к демонам, а так мы их задержать смогли, построив в дверях алхимической лаборатории баррикаду из остатков мебели и всякого хлама, который еще не сгнил. Брат с Лаэлой сейчас с нее пытаются их поголовье сократить подручными средствами.

– С чего решил, дубина подгорная? – Лаэла, сволочь. А еще подругой называлась. И голос у нее жуткий. У пилорамы и то мелодичнее.

– Может, хватит? – Гулкий шепот Гроткара кузнечным молотом разрушил хрустальные замки тишины, охватывающей меня со всех сторон, и заставил болезненно сморщиться.

Я напрягла память и похолодела.

Сдохни! Сдохни!! Сдохни!!!

Сдохни… и пусть боги смеются… Мольбы жертв и их родственников, наверное, они все-таки сработали. В луже собственной крови, на полу забытого всеми подземелья медленно угасал последний оставшийся в живых егерь, на свою беду сунувшийся в этот подземный ад…

Прислонившееся к выкрошенной, покрытой трещинами стене тело медленно соскользнуло и прилегло, как будто в странной пародии на сон, в темнеющую в зеленом свете аварийных ламп лужу крови. Крови, заставляющей бесноваться – за перегораживающей вход в нишу решеткой – толпу мертвецов…

– Наверное, нет, – подумав, решила я. – Могли бы подняться по этой вертикальной шахте и выломать изнутри крышку – уже давно бы слонялись по округе. Но знаете, давайте-ка все-таки пойдем отсюда подальше. Этот отнорок наверняка не что иное, как еще один черный ход, а вот где находятся парадные ворота, через которые заносили крупногабаритные грузы, и в каком они состоянии, мы не знаем. В какую тут сторону гоблинские болота? Я после подобных следов цивилизации всех тамошних пиявок перецеловать готова, на предмет изъятия у них излишков собранной крови.

– Весело. – Я уселась на пол и попыталась собрать мысли в кучу. Тем временем озаренный светом сгорающих знаний мертвяк все-таки полез через преграду. Как оказалось, он представлял собой нечто вроде семипалого, хотя, может, остальные успели отрубить. Голова у него выходила из центра туловища и была расположена на длинной шее. – Слушай, подруга, чем ты эту промокашку пропитала, что она у него никак ото лба не отлипнет?

– Это не страшно, – махнула рукой эльфийка. – Их тут в общей сложности уже, наверное, с полсотни упокоили. Если есть укрытие, крепкие нервы и оружие, достающее их на расстоянии, превышающем длину рук, то они уничтожаются очень легко и просто. Может быть, даже полноценная баррикада была не нужна для их остановки. Трех – пяти туго натянутых веревок хватило.

Боль в переломанных ребрах еще можно как-то перенести, если бы не пароксизмы кашля, после которых все вокруг темнеет, заслоняемое стеной боли. Хреново… видимо, осколки пробили легкие.

Вот этот чуточку сладковатый запах, сводящий меня с ума, мне немного уже знаком. Я его уже когда-то слышала. Находясь, правда, в другом состоянии и не ощущая никакой притягательности в этой вони. И где, спрашивается, мои друзья? Чтоб их демоны побрали! Пока они там где-то прохлаждаются, бедная я практически дошла до такого состояния, что куски явно несвежих трупов кажутся похожими на знаменитые творожные корзиночки с земляникой, на которые мы с Лаэлой убегали с пар в «Слезинку».

Гном был зол, как дракон, к которому в сокровищницу пробрался ученик чародея, от страха при виде хозяина выпаливший заклинание превращения золота в навоз. Такое, кстати, по слухам, в самом деле существовало, но хранилось двумя-тремя высшими архимагами в строжайшей тайне.

Гха! Тьфу, сейчас бы глоток воды… даже смешанный с тиной и пахнущей болотом, но воды… Эх, жить бы… и напоследок развлечься с верещащими от ласк моего ножа сучками.

Боги! По какой такой надобности вы породили этих сволочей гномов?! У-убе-э-эйте меня… или его. В смысле – их.

Все верно – вот и отбегался… Ну наверное, так и было суждено. Как веревочке ни виться, все равно в конце петля.

– Ну я ж чуть-чуть – для настроения. – Виноватый «шепот» или то, что гномы обычно подразумевают под этим словом, снова обрушился на мою многострадальную голову.

– Если ты не напутала с руной, отвечаю за координаты… – Лаэла подпалила подхваченный со стола какой-то ветхий томик, вполне возможно оцененный бы букинистами в целое состояние, и метнула его в чью-то полусгнившую рожу, возвышавшуюся над баррикадой, но почему-то не переползавшую через нее. Полыхающая книга ударилась о череп с остатками волос и прилипла к нему. – Примерно сто миль. Плюс-минус пятьдесят, слишком уж большой шаг был задан. В направлении гоблинских болот. То есть практически рядом.

– Чем больше и сложнее существо, сотворенное некромантом, – прошептали мои губы, – тем дольше оно выходит из спячки. Демоны! Торкат, Гроткар, добейте тех мертвецов, которые столпились перед баррикадой. Лаэла! Быстро за нашими вещами! Эти твари – лишь авангард, а вот если не уберемся отсюда раньше, чем проснутся те, которые убили военных, нам каюк!

– И у них получается? – скептически осведомилась я, наконец-то обретая равновесие и делая первые шаги. К сваленным в углу сумкам. Там точно была еда. – Если эти твари сожрали находившихся здесь военных, мы вчетвером их точно не уничтожим.

Пока я опустошала наши запасы еды, со стороны входа в лабораторную зону потянуло сперва дымом, а потом довольно устойчивой сладковатой гарью паленого мяса. Знакомый такой запах, навевающий воспоминания о тетушке Хильде, в частности, о ее последней попытке приготовить что-нибудь вкусненькое из широко ей разрекламированной оркской кухни, под названием «кровавый пирог». Кровь там действительно была. Правда, в том куске угля, в который это блюдо превратилось по окончании готовки, разыскать ее следы можно было только алхимическим анализом.

И на этих словах тьма наконец сгустилась.

Сдохни… сдохни… и пусть боги смеются. Кирасир лейб-гвардии… Бывший. Действительно смешно. Гха-грха… Очередной сгусток крови… Мама, как же больно. Отребье, вышвырнутое и отмолившее себе жизнь, но не честь, службой в егерских отрядах…

Дерьмо… Кажется, я пережил всех наших: и полковника, и весельчака Джонни, и полуогра Вилли… Последним упал Красавчик, это я точно видел… Ведь вряд ли можно выжить без половины затылка?

Больно… как же больно! Жизнь дерьмо! Какое же она дерьмо!!! Боги, ну почему вы так любите смеяться…

– Храбрости!!! – Возмущенный взвизг эльфийки прошелся циркулярной пилой по моим извилинам и заставил замерцать перед глазами какие-то странные пятна и линии. – Выжрать два – два! – ящика довоенного горлодера и запугать до потери сознания несчастного упыря!

– Кхм! – Сухое и по ощущениям чуть ли не потрескавшееся горло отказалось сразу выдать разборчивую речь, поэтому пришлось немного откашляться. – Извиняюсь, что отвлекаю… Ребята, а чем ритуал кончился? А то там так замусорено, что следов не видно.

К своему стыду, несмотря на обучение мадам Жюли, иногда мое предательское тело само собой, без участия разума, совершает некоторые действия, являющиеся не совсем приличными в обществе. Вот, например, как сейчас. Не успев открыть глаза, я уже услышала предательское требовательное бурчание своего желудка. И если бы не крайняя слабость и недостаток крови, то, вероятнее всего, покраснела бы как мак. Но, как говорится, не в этом случае.

– Ребята?! Вы где-э? – Жалобный ломкий хрип, больше похожий на шипение, оказался именно моим голосом.

Пришли… ну понятно, вот он я – попробуйте взять. Загребущие, скорченные лапы мертвецов… Смешно. Они похожи на судейские морды… и на нашего капеллана. Врете, вам меня не взять. Прутья толщиной в запястье и проглядывающая сквозь ржавчину серебряная насечка.

– Не сам. – Гном явно либо в прошлой жизни был демоном, профессионально пытающим безгрешные души, либо в будущем собирался стать им. – Ты разве не видела последнее звено? Оно разрублено, а не разорвано. Не знаю, правда, кем и когда, но не мной. Кажется…

– А когда она встанет-то? – включился в процесс мучений меня бедной Торкат.

Кружащийся над головой хоровод потолка и что-то теплое, стекающее по пальцам…

…Вкусно! Вкусный запах, полностью заполняющий болезненную пустоту в голове и заставляющий через силу попытаться открыть две бронезаслонки от тяжелого осадного голема, по какой-то странности являющиеся в данный момент моими веками. Дикая слабость и пробирающий до костей холод, крупной дрожью буквально колотящий мое тело. И превалирующий над всеми этими чувствами и ощущениями голод.

Темный, с разведенными щупальцами крови плевок, бессильно растекшийся по когда-то идеально чистому мундиру, лишь подтвердил мои подозрения.

– Две сотни лет без нормальной пищи, на одной магии, не идут на пользу даже живым мертвецам, – пожал плечами гном. – Там помимо почти обычных трупов – с непредусмотренным природой арсеналом в виде клыков, не меньших, чем у дракона, сабельных когтей и прочей ерунды – есть здоровые экземпляры, не многим меньше тролля, слепленные из двух-трех трупов. На них вообще взглянуть страшно. Они самые сильные. Но даже эти едва шевелятся.

– Да он от тебя так улепетывал, что не удивлюсь, если цепь, на которой он сидел, он сам со страху и порвал.

Дайте мне умереть… самому… что вам стоит… Может, кому из наших повезло, и он выжил… успел выбежать из этого ада. Хотя… думаю, нам тут и место. Мертвые среди живых и живые среди мертвых.

– А у них оно есть?

Корнский потрошитель… блистающий на парадах и режущий проституток в подворотнях… Ха! Гха-гха… Жизнь дерьмо!

– Да… – Облаченный во все те же, неизвестно откуда взявшиеся доспехи Торкат, вылезший из соседнего зала, вроде бы предназначенного для друидизма, без предисловий перешел на ругань: – Чтоб вас всех… колдунов… кровопиец… дурынд остроухих и… а потом… с моим братом вместе!

Н-да… Конечно, выражение «голод не тетка», услышанное от папы, а потом и не раз от старателей, имеет под собой некие корни и в общем-то верно. Но не до такой же степени? Разбросанные вокруг ошметки чего-то еще недавно бывшего относительно живым, или хотя бы частично живым, пахли так, что шеф-повар кондитерской «Дамская слезинка», к слову, самой ближайшей к столичной академии магии и поэтому самый любимой студентами, мог посыпать голову пеплом и посылать шпионов для кражи рецепта.

Магия крови древняя сила. Запрещенная и вырезанная из памяти смертных в эпоху правления нежити, но быстро открытая вновь. Ритуал поиска родной крови был разработан вроде бы аж в первое столетие после гибели вампиров и личей. Молодые чародеи, учившиеся пользоваться своим даром, очень уж жаждали увидеть близких, с которыми частенько оказывались в разных резервациях-кормушках. А дорогу к ним спрашивать было не у кого. Потому обряд был примитивным. Всего-то рисовалась кровью субъекта, чью родню искали, пентаграмма, в центр которой клался он сам с открытой раной, и ждали. Куда потечет алый ручеек, туда идти и надо. А то, как далеко он дотянется, показывало примерное расстояние до цели. При правильно выбранном месте проведения ритуала погрешность составляла несколько сотен, максимум тысячу шагов.

– Угу… – Я решила пересесть на камень, показавшийся мне более удобным, но остановилась, увидев с другой его стороны оскаленную пасть. Кажется, раньше эту бугристую лысую голову серого цвета носило на своих плечах нечто вроде упыря. – Примитивная нежить неспособна даже к простейшему мышлению в отличие от высших творений. Последние, теоретически, способны даже открывать запертые двери, если замок не слишком сложный. Во всяком случае, засовы точно поддевать умеют.

Гребаный Гримп, холуйская морда, надеюсь, этот верещащий мешок с костями попался мертвым в лапы… Как он расписывал этих сучек… Эльфийка… демоны бы побрали эту эльфийку и ее расписанные Склизлым Сэмом прелести.

– Похоже на то, – сплюнул сквозь забрало шлема его брат и осторожно выглянул за баррикаду. – Фух, можно передохнуть. Там только пяток зомби и два скелета стоят, но они сюда не полезут.

– А, ну да, – припомнила сведения о некромантии я, разрывая кожаный ремень, опоясывающий горловину мешка и слишком хитро закрученный, чтобы возиться с узлом. – Чтобы обрести былую силу, таким созданиям, вышедшим из спячки, обязательно нужна живая кровь.

Правда, идеал, представляющий собой экранированное от грубых внешних воздействий помещение, заточенное сложными и длительными обрядами специально под силу крови и расположенное в точке пересечения природных энергетических линий, встречался редко. Очень редко. Но мне в этом отношении повезло. Гроткар в своих странствиях облазил половину этажа, на который провалился, и нашел там много интересного. Комнаты офицеров, где основательно прибарахлился, заодно набравшись для храбрости найденной там выпивкой. Несколько заклинательных залов. И одного бесхозного упыря, кинувшегося удирать от закованного в снятую с трупов артефактную броню вдрабодан пьяного гнома.

Хотя какой там рецепт – всего лишь выпустить из девушки всю или почти всю кровь и раскидать вокруг нечто, хоть отдаленно похожее на еду. Важное уточнение – девушка должна быть как минимум дочерью моей мамочки или подобного ей существа.

– То есть?

– И для храбрости!

В одной комнате была коллекция алхимических ингредиентов, которой, если бы они в большинстве своем не испортились, хватило бы для открытия не самой маленькой лавки. В другой – не сразу бы скончался даже раненый с простреленным сердцем – настолько мощные эманации энергий жизни пронизывали ее. В третьей рос меллорн, невесть как затащенный в подземелье и так и не засохший, несмотря на двухсотлетнее отсутствие полива. Тот зал, где сейчас лежала я, отдавался на откуп магам крови и некромантам. Ну может быть, еще палачам. Уж слишком специфические приспособления нашлись в закрытой полуразвалившейся деревянной двери кладовой. Чего там только не было… Любой маньяк при взгляде на эту коллекцию станков для причинения боли плакал бы от счастья.

Бегство по коридорам бункера, в котором медленно, но верно приходили в себя неупокоенные, запомнилось слабо. Несмотря на съеденную пищу, почти всю, которая оставалась, я все еще была слаба. Гномы практически несли меня на себе. Им даже пришлось из-за этого бросить часть награбленного добра. Не знаю какую, но мука от расставания с честно награбленными сокровищами была ясно видна в глазах братьев. И пока мы бежали, из комнат и коридоров к живой добыче спешили мертвецы. Вялые, с практически отсутствующей реакций. Но это в большинстве своем были уже не банальные трупы. Выпрыгивающие упыри раз пять валили каждого из нашей компании, и лишь чуду да напяленным гномами древним доспехам мы были обязаны, что обошлось без тяжелых травм.

Скрежет решетки и шорох осыпающейся с нее ржавчины, лязганье вбитых в стены запорных стержней.

Пожав плечами и стараясь не забивать себе голову, я старательно принялась набивать себе желудок, тем более что было чем. Немного жесткое вяленое мясо, какие-то сухари и несколько яблок кончились как-то неожиданно, оставив меня возле распотрошенного мешка с ощущением легкого голода и общей слабости, круто замешенной на сонливости. Ну что вы хотите – такая кровопотеря просто так не проходит. Хотя, как у каждой девушки, у меня имелся некоторый опыт, но до такого предела я довела свой организм впервые. Теперь понятно, почему этот ритуал не пользуется особой известностью и любовью. Так ведь можно и получить путевку в горний мир, на встречу с родственниками.

– Да вижу я. Но в магии крови не разбираюсь почти, это Клер у нас в ней специалистка.

– Как сознание потеряет окончательно, значит, ритуал закончен, пора измерения делать. Ну так она говорила.

– Замечательно, – пробормотала Лаэла и, отойдя к столику, на котором красовалась батарея разных пузырьков и колбочек, частично уже побитых, начала смешивать две жидкости, не обладающие цветом, но, судя по ее недовольно сморщившемуся личику, имеющие на редкость неприятный запах. – А что еще нам может рассказать о живых покойниках дочка сильнейшего некроманта столетия?

Покои для занятий волшебством, расположенные впритык друг к другу, были достойны архимага. Для него же и предназначались, наверное, если вспомнить записку, оставленную самоубийцей. Ну и для чародеев рангом поменьше, разумеется, выполняющих свои повседневные задачи.

– Ну так указатель никуда не течет. Булькает себе мирно почти в центре круга, и все.

– Откуда эта погань только берется? – пробурчал мой напарник, отряхивая свое оружие. – Здесь, что ли, целую армию похоронили?!

Везет что-то нашей ушастой на живых покойников, жаждущих ее стройного тела. А одежда у меня и правда прилипла к телу, правда, я думала, это она в крови испачкалась. И пахнет вкусно. Может, ее пожевать?

Глава 20

Гоблины гнали нас как дичь.

– Еще полчаса, и я сдохну, – обрадовала нас Лаэла, кое-как переставляющая свои ноги из-за ранения, которое у нас не получилось толком затянуть. Впрочем, мешала ей не столько боль, сколько накопившаяся за длинные, очень длинные сутки усталость. Сначала был бег от егерей, потом от мертвецов, ну и теперь как завершающий аккорд нам на голову свалились здешние аборигены.

– А так. Засыпали вместе, проснулась, а ее нет. И никто не видел, чтобы она покидала гостиницу.

«Какой? Он что тут, свернутое пространство имеет?» Пока я пыталась осознать сказанное, взгляд зацепился за дверь, расположенную прямо за спиной бармена. На ней красовался номер сорок девять. Все сразу встало на свои места. Потомок многих рас пользовался гномской системой счисления для помещений и первым номером считал самый глубокий из своих подвалов. Отец пытался дома ввести такую же, но слуги постоянно путались.

Из глубин голема по невысокому проходу шел, бряцая нашитыми на одежду костями, среди которых совершенно точно имелись и человеческие, гоблин-шаман. Вот только весьма необычный гоблин-шаман.

– Как-то у вас тут несерьезно оборона поставлена, – задумчиво пробормотала Лаэла, наблюдая через смотровую щель за бдительным охранником, чей храп пробился даже через звуки работающего алхимреактора.

– Одну мы разбили, когда из люка вылезали, или забыл?

– Да не за что, – смутился мужчина средних лет. – Я бы в жизни не догадался пойти посмотреть, кто там и в кого палит, если бы не мой напарник Гнал, его благодарите.

– Да ладно, Клер, какой ты дампир? – фыркнула подруга. – Крови не пьешь, глаза не красные… А клыки и когти… ну, может, все-таки демон в предках затесался? Судя по преданиям, среди них бывали и те, кто имел несколько обличий. Или архимаг, я читала, двое или трое из них умеют в животных превращаться. Вот только сейчас не вспомню, кто именно.

Наш дружный рев в две мужские и две женские глотки свелся к одному простому слову «как»?!

Спросите, почему необычный? Из-за татуировок там, шрамов или других дефектов? Фигушки! Начнем с того, что этот гоблин был как минимум пяти футов роста. Дальше продолжать? Вот и я о том же.

– У нас платят вперед, – предупредил гибрид, смерив нас внимательным взглядом. – Вещи принимаю. Торг неуместен. Двухразовое питание входит в стоимость жилья. Я женат.

Отражение в нем разочаровало. Глазницы не светились, просто их содержимое по гамме напоминало раздавленную клубнику. Или помидор. Причем не особенно созревший. Интересно, а откуда эти белые вкрапления и что они такое? И куда делся зрачок? А хотя нет, вот он, темнеется на положенном ему месте, просто видно плохо и форма сменилась на вертикальную.

Конечно, за пределами родных болот и густых лесов гоблинские племена не представляли какой-то особенной военной силы, но вот в родных местах, при поддержке шаманов и духов, они были подобны всепроникающей лавине, сметающей на своем пути отряды, поселения, крепостцы. И так уж сложилось, что охота лезть в эти земли и сама надобность в столь неблагоприятном для заселения и разработок полезных ископаемых крае пропала еще в стародавние времена. Лесных зеленявок, подобных мелкой шебуршащейся мелочи, вытесненных из более удобных для расселения районов нагорья более сильными племенами, с течением времени стали считать типичными представителями гоблинского племени. И только в специализированных источниках и очень старых гримуарах, обычно связанных с некромантией и магией крови, можно встретить описание представителей других ветвей гоблинского рода.

– Это кто же такие? – удивилась Лаэла.

– Нет нужды, – пожал плечами Джек, притормаживая, чтобы дать убраться с пути магической машины группке из трех личностей самого оборванного вида, несущих тем не менее за спиной сразу по два-три ружья. – Пять лет назад с нашим фортом о свободной торговле договорился союз Алой Пасти. А их окрестные племена боятся до судорог, приучили, сократив число разной шушеры едва ли не втрое. Теперь их набегов не опасаемся. Ну а если эти ребята предадут, все равно отбиться не получится, мы же все же не регулярная армия.

– Дамы… – Гнал, выглядевшей теперь не тщательно сработанной статуей, а вполне себе живым существом, чему немало способствовала наконец-то появившаяся мимика, соизволил подняться на ноги и подать руку Лаэле. Та ее машинально приняла и была втянута внутрь каморки, да еще и обслюнявлена. Коренной житель болот чмокнул ее тыльную сторону ладони, как заправский рыцарь, чем привел эльфийку в шоковое состояние. – Леди… – Гоблин протянул свою конечность, снабженную устрашающего вида когтями и каким-то плетеным браслетиком, в мою сторону, но, не завершив движение, пошатнулся и рухнул без звука.

И скорее всего, это была бы не троица, состоящая из двух живых и обряженных в древние, но крепкие латы гномов и одной перворожденной. Говорят, гоблины были единственной расой, сумевшей в Эпоху Смерти сохранить что-то вроде относительной независимости. Бессмертным вампирам и личам просто не хватило терпения выловить всю эту мелюзгу, способную жрать гадость, от которой стошнит даже упыря, и размножаться со скоростью, ограниченной лишь пищевыми запасами данной местности.

Со своими соплеменниками шаманы, конечно, обращались чуть поосторожнее, но если поставить на расстоянии вытянутой руки лесную мелочь и, например, болотного гоблина, то их работу сразу можно увидеть невооруженным глазом. Правда, ее весьма солидно размывало перекрестное скрещивание, производимое в результате межплеменных союзов и войн, но общая тенденция сохранялась. И чем крупнее были гоблины, тем в лучших местах – ну по их представлениям, разумеется – они жили. Про центр болот, родину Гнала, люди знали крайне мало, да и то все с чужих слов, но, если верить Джеку, там находились и громадные участки твердой почвы с бродящими на них стадами дичи. И на них никогда не ступала нога человека. Ну или ступала, но только в одном направлении. Трапперы, охотившиеся на здешних животных и продававшие потом их требуху алхимикам, так далеко не забирались из-за невозможности обеспечения себя съедобными припасами, а крупных экспедиций никто просто не делал. Незачем.