Назло богам, на радость маме (полный текст)

— Ты знаешь, — елейно поет Витька, — в наше время в Европе это модно. Мужики на мужиках женятся, бабы за собак замуж выходят…

Новым действующим лицом оказался капитан городской стражи, безмерно удивленный тем, что успел не к шапочному разбору ситуации, а в самый разгар событий. До этого дня жители Бараньего Болота успевали наказать преступника задолго до появления должностных лиц.

— Откуда?

Выход нашел Бегемот, единственный из иерархов, рисковавший регулярно работать «внизу». Если даже в астрале возможно слияние трех сущностей в одну, то почему не попробовать во плоти слить две? Тем более, временно? Поместить в одно тело черта и ангела! Пока темная сущность занимается мирскими делами, светлая прикроет от атак конкурентов на нематериальном уровне!

— Да непонятно… — пробормотал громовержец.

Агрессоры бегут к нам, песик, косички дыбом, несется навстречу. И не успевает! Витька отбрасывает в сторону автомат и с диким визгом «не тронь собачку!» взмывает с шеи медведя, делает сальто в воздухе, приземляется на ноги и, обогнав атакующего бога, налетает на несчастных ангелочертей, как коршун на цыплят. А то, что цыпляток не меньше десятка, и размерами они в две Витьки каждый… Да по фигу ей всё! Только пух во все стороны летит, а заодно, руки, ноги, головы, тела… Нет, ничего не отрывает, комплектами раскидывает. И что-то мне подсказывает, что на землю комплект падает уже грузом двести. Не зря тайфуны женскими именами называют. А что Витькой ни разу не назвали, так не было еще на Земле урагана такой силы. Нет, точно, это она динозавров зачистила!

— Так… так… так… — Люцифер щелчком пальцев соорудил кресло. — Садись!

— Так точно, — сообщила Мекрина. — На почве сексуальной неудовлетворенности.

— Мекрина, сядь!

Баюн настороженно шевелит ушами. Из приоткрытой пасти выглядывают вполне достойные тигра клыки.

Мелкие неприятности, волной обрушившиеся на материальное тело, настолько выбили Крылатого из колеи, что Симаргл даже не сразу сообразил, что свидетели его неудачной попытки подкрепиться — те самые сущности, за которыми ему следовало следить. Незаметно! Впрочем, ничего удивительного, два самых обычных человека и не менее обычный зверь. Где пятнистая богиня из неизвестного пантеона? Сопливая девка в сливающейся с лесом одежде с нанесенными на лицо полосами краски! И это угроза? Один раз зубами щелкнуть! Тем более, незаметно наблюдать не получилось. В этот момент пришло понимание, что утопление в болоте огромного количества доброй еды — дело рук именно этой троицы, и пес начал свирепеть. Но вмешалась божественная составляющая, страшно любившая книги о разведчиках, шпионах и прочих скрытниках и тяжело переживавшая их почти полное отсутствие. Идея втереться в доверие к подозрительным заговорщикам у зверя энтузиазма не вызвала. И пока Симаргл на внутреннем вече метался между «съесть немедленно» и «сначала поговорить», стало поздно.

Хватка бога ослабла, но Мекрина не шевельнула ни одним мускулом.

— Да ладно тебе, — успокаивает Витька. — Если чуркой гребанной не зовет, значит, любит!

— Не бум! — передразнивает кошак. — Взял моду маленьких обижать! Стой себе в сторонке и помалкивай, когда умные люди разговаривают.

— Куда уж хуже! — бурчу я, а Любомудрово тело отзывается вполне положительно.

— Бегемот прекрасно знает Блохастого, — вмешался Яхве.

— Сбегут же! — взвыл тот.

— Маленький мой, — щебечет Витька, — пушистик бедненький! Голодненький небось! На пирожок! Да ешь, дурашка, это же вкусно! — рука по локоть скрывается в разинутой от изумления пасти. Выныривает, после чего пес осторожно сглатывает. — Хочешь еще, кроха?! — новый нырок в пасть. — А что у нас с лапкой? Ну-ка, покажи тете Вите! Ой, как нехорошо, шишка к смоле прилипла! Сейчас, маленький, сейчас! И смолу тетя смоет! — из косметички появляются баночки, флакончики, пузырьки. По поляне разливается резкий химический запах. — Вот и всё! На еще пирожок! Нравится? Молодец, мальчик! Надо тебе шерсть вычесать! Сейчас, у меня всё есть! — теперь в руках пугающий набор щеток. — И фурминатор, и пуходерка… Ой, у тебя же блох больше, чем наркоманов на киевском майдане! — пес недовольно рычит. — Надо их вывести… — в собачьих глазах появляется заинтересованность. Витька же роется в косметичке. — Вот! Антиблошиный шампунь! И не чистотел какой-нибудь! Специальная разработка для служебных собак! Ты ведь служебный, правда, мой мальчик?! Конечно, служебный! Разве может такой большой песик быть бестолковой дворнягой! А вот еще ошейничек от блошек есть! Не сопротивляйся, маленький! От ошейника еще ни один пес не умирал! Только блохи, для них он смертелен…

Берегиня согласно кивает головой.

Встает на пути колонны и, не слезая с медведя, командует: «Ейне колоннен, хальт! Айн-цвай!». Армия, конечно, движение прекращает. Русские прапорщики так поезда останавливают, где уж тут первобытным латоносцам устоять!

В конце концов, шум и толкучка вывели медведя из благодушного настроения, и торг огласился возмущенным ревом, поддержанным и псом, которому в очередной раз отдавили лапу. Совместные усилия звериных глоток очистили небольшое пространство вокруг путешественников, но воспользоваться долгожданной свободой те не успели.

Вот Берлин — совершенно другое дело! От слова «Бер», то есть «медведь»! А это — величие и сила, хоть на топтыгина нашего глянуть. Ага! Вот туда в сорок пятом мишка и пришел. Чтобы величие и силу в приемлемые рамки ввести. Оно и правильно, одно дело — название, а другое — прототип в натуре! Это же понимать надо! А потому сидеть и на хозяина тайги не гавкать!

Подойти ближе Перун не решился. В добром разговоре можно больше узнать.

А вот золотой цепи не наблюдается. Прав Владимир Семенович, наверняка сперли! Вот этот самый котяра и увел. И чего Симаргл в нем страшного обнаружил? Ну да, крупная киска, в половину Пса будет, а то и в две трети. Но не чувствуется в нем агрессии. Пожилой животный, шерсть с легкой сединой, морщинки на морде. Жилеточка с карманами, пенсне, широкополая шляпа а-ля дикий запад. Только штанов не хватает. Или хотя бы шорт. Сидит под деревом, газету читает. Свежую, запах типографской краски от опушки угадывается.

Но ведь Москва — это Москва! В самом названии какое величие заложено! А что в нем, кстати, заложено. Блин, вроде по основным версиям тоже что-то топкое и мокрое. Ну, правильно, вот от этого-то Болотная площадь и появилась! Неудачный пример!

— А у нас мало, — добавляет плюгавенький мужичок в армяке самого затрапезного вида. Чего стоит только этот армяк и шапка ушанка в разгар лета. Замерз, что ли?

Опять же по Пушкину на ветвях русалка устроилась. Очень ничего себе блондинка: хорошенькая и фигурка, что надо. Никакого хвоста, длинные стройные ножки. Грудь — загляденье. Одета исключительно в собственные волосы, коих так много, что все приличия соблюдены, но офигенно сексуально! Вот только поделиться восхищением не с кем: Витька не оценит, а Потапычу женские прелести до фонаря, ему медведицу подавай!

Топали себе по дороге, никого не трогали, добрым словом и пехотной лопаткой армии разгоняли, медвежьим рыком коняшек встречных пугали. Чертят уму-разуму учили. А то только и умеют, бедолаги, что воровать и пакостить. Несчастный отравитель, пока детей за руки держал, лишился трех кошелей (включая запрятанный с золотыми); монет, зашитых в пояс; кинжала вместе с ножнами и двух отрезов сукна, купленного по случаю. Отрез — это, по-нашему, рулон будет. И ладно бы Федька баловался, а то ведь большую часть Танька увела. Вот объясните, где девочка лет шести на вид может спрятать два полутораметровых рулона ткани, чтобы заметно не было? И я не знаю, а она спрятала! Да еще возмущалась, когда было решено передать скомунизменное сукно для пошива формы армии Витькаграда. Но ведь порядочному черту, кроме этого, столько всего знать надо! Складывать, вычитать, делить, умножать. Брать интегралы, решать квадратные и дифференциальные уравнения, разбираться в законах Максвелла, Бойля-Мариотта и Генделя. Отличать право сильного от формального, а пшеничное поле от скалярного и векторного. Писать стихи ямбом, хореем, амфибрахием и авторучкой. Да и просто писать!

— Восемнадцать, — плохое настроение у чертовки всегда сопровождалось резким ухудшением манер и приступами беспробудного хамства.

— Кто кого совращает? — он опрокинул посудину. — Хороша горилка! Ты, — Князь Ада уставился на грудь Мекрины, — тоже. Хотя жуткая нахалюга! Впрочем, с такими приятно иметь дело!

И страшно довольная собой продолжает вычесывать пса.

— Ты хочешь сказать, что десяток ликвидаторов и Бегемота в придачу положила обычная человеческая девка? — удивился Господь.

И тоже шлепок лапой. По второму плечу. Эй, уважаемые, я понимаю, что никто не хочет ударить в грязь лицом, а потому лупят графской попой, но так аристократ всю задницу отобьет! У него же штаны железные!

— Ничего, не развалятся! — буркнула Мекрина. — Зато работать будут! Раздолбаи!

— Хрюндер!

— Почему?

— Так смысла нет! — осклабилась Мекрина. — Не успеем!

— Высадились. Обнаружили противника. Оценили диспозицию.

Незадачливые черти пришлись как нельзя кстати. Новая серия отвешенных затрещин вернула Мекрине душевное равновесие и способность соображать. Первый порыв: немедленно бежать к Владыке, прошел. Нет, доложить руководству необходимо. И быстро. Но Князь не любит торопыг. Предварительный анализ и, желательно, план действий — ее работа. А потому — просить аудиенцию и по пути мыслить. Жаль, путь короток.

Канал экстренной эвакуации выводил в большой зал. Прямо к котлам. Занимать аварийную возникновеннно-посадочную полосу категорически запрещалось. Естественно, никто на запрет внимания не обращал, и появление Мекрины сопровождалось недовольными криками пары приятелей, выбравших именно это место для неспешной прогулки с интеллектуальной беседой. Чертовка возникла между ними, отбросив нарушителей назад, и тут же отвесила обоим по затрещине. Потом глянула на ранг бесов и тут же сообразила, что даже окажись эта парочка выше ее, подзатыльники сошли бы с рук: нарушение налицо, можно бить! А подготовка полевого агента обеспечивает техническую возможность. А уж младших бесов — хоть до полусмерти!

— Геен зи цурюк, — сообщает Витька. — Унд шнеллер, шнеллер!

— Я тебе этот долг прощаю, — Витька сделала великодушный жест рукой и обратилась к представителю власти. — Значит так, капитан. Толстопузый виновен в попытке отравления города геномодифицированной собачатиной и негуманном отношении к животным. Эти двое — рэкет, ограбления… короче, члены преступной ОПГ некоего Паука. Сам его найдешь, или нам заняться?

— Разведку, — пожала плечами чертовка. — Я могу провести, но нужно прикрытие. Район может быть забит Петькиными ребятами, как пчелиные соты медом, а они знают меня в лицо. Хотя претензии предъявляют на другие части тела.

— Неплохая идея, — девушка накрутила локон на когтистый палец. — Свадебное платье, медовый месяц, регулярный секс, скалка, сковородка…

Симаргл вздыхает:

Все эти подразделения, безусловно, принесли немало пользы традиции. Но в дальнейшем. А тогда разозленный неудачей Яхве разрешил им отрабатывать методы и приемы работы на сыне Марии и Иосифа, родившемся ровно через девять месяцев после безуспешного визита небожителя в спальню его мамы. Для начала ребенка приказали считать божьим сыном, ибо важно не кто тело делал, а кто душу вложил! Для этого самого вложения на несчастном ребенке тренировались все, кому не лень, аж до тридцати лет. Неудивительно, что мальчик рос несколько странным, а потом вовсе спятил и начал проповедовать не то, что планировалось, а нечто совершенно запутанное и противоречивое, но намного более популярное, агрессивное и эффективное, чем предполагалось. Настолько, что в экстаз пришли уже кураторы, а новоиспеченный пророк быстро стал мишенью номер один для Олимпа. А все многочисленные службы не сумели даже организовать «божьему сыну» нормальную защиту. Впрочем, эффект от казни «царя иудейского» получился такой, что грех жаловаться! Вот только фантазия новых верующих оказалась еще богаче, чем у основоположника. В итоге Яхве пришлось слиться с сыном плотника в единое целое, да еще впустить в себя третью сущность, обезличенную и апатичную, но совершенно непредсказуемую.

Я говорил, что она чудовище? Не моргнув глазом, положила полтора десятка человек, раздела трупы, утопила в болоте и уселась завтракать! В смысле, обедать! У меня после этого зрелища кусок в горло не лезет, а эта садистка уплетает пирожки за обе щеки и радуется жизни! Сидит, щебечет, медведя мандаринками кормит! Ну с косолапого что возьмешь, хищник, но Витька!

Мекрина неторопливым движением расстегнула две верхние застежки на куртке, почти полностью обнажив грудь, извлекла из ложбинки медальон и протянула Князю. Сатана коснулся Знака пальцем. Чертовка вернула артефакт на место. От прыжка по служебной лестнице так зашумело в голове, что Мекрина забыла застегнуть куртку. Только поэтому, безусловно.

— Ну… — вопрос застает наше непобедимое чудо врасплох. Но находится она быстро. — Надо же было показать тебе, что такое настоящее славянское ушу! И как оно рулит!

Князь сурово смотрел на полевого агента, посмевшего обратиться напрямую. Серьезное нарушение субординации, и если причина недостаточно важна… Недавно эта девочка провела неплохую операцию, но это ей не поможет…

Расслабляться начальнице ГРУ было рано. Она и не собиралась.

— Крайнюю? — переспросила чертовка. — На Оловянных Островах. Закладывала основы будущего владычества Британии на море. Понесут свет истинной веры по всяким Индиям, Африкам и еще не открытым землям. А то оттуда такой негатив валит…

— Не понял я… — пробасил здоровяк, внимательно разглядывая носки собственных сапог. — Вроде ногой в это… — черт замялся. — Ну, по помидорам…

— Вообще-то, конечно, нет, — буркнул Владыка. — Но конкретно сейчас — нужен. Вот и пусть помучается, пока его руководитель освободится и отдаст нужное распоряжение, — сделанная Бегемоту мелкая пакость резко повысила настроение Князя Тьмы. Он улыбнулся и продолжил уже спокойней. — Мекрина, девочка, ты ведь смотрела этот цирк, я правильно понимаю?

А нос ведет его на запад, в христианские земли. Что там забыла таинственная пятнистая гостья? Алатырь-камень? Возможно. Но зачем сторонний силе талисман Перуна и Сварога? Использовать чужую реликвию невозможно. Уничтожить? С одной стороны, это хорошо. От такого удара конкуренты не скоро оправятся. А дальше-то что? Если незнакомцы в состоянии вдвоем (максимум втроем, если медведь тоже подменыш) разнести Алатырь-камень, не появится ли у них желание совершить хадж? Нет ни малейшего желания увидеть их в Мекке или Иерусалиме!

— Да что ты, как собака на сене, — уговаривает Василиса. — Можно подумать, от него убудет! Я же попользуюсь, пока он тебе для этого дела не нужен, и верну. А то он с голодухи озвереет, глядишь хищница какая заграбастает. Она-то навсегда заберет! До самой смерти!

— Я пью не только шампанское, но даже горилку, — теперь оставалось идти до конца. — Но мне не хватит сил. Нужны не только темные.

— «Петькиными», — хмыкнул Сатана. — А если не рисковать столь важными частями? Они нам и самим пригодятся.

— Не чувствую.

На спине косолапого, между тюками, с максимальным комфортом расположилась миниатюрная девушка, приковывавшая взгляды окружающих даже на фоне спутников. А, может, как раз благодаря им. Воительница, судя по пристрастию к мужской одежде, но не поляница, ибо ни щита, ни лука не наблюдалось, а назвать мечом висящий на поясе нож-переросток не рискнул бы даже горячайший поклонник этого оружия. Штаны и куртка болотного цвета с коричневыми, похожими на грязевые, разводами вкупе с размазанной по лицу сажей позволяли их обладательнице теряться даже на фоне желтой дороги и бурой шерсти верхового животного, намекая, что в менее цивилизованной местности девушку не удастся заметить и на расстоянии вытянутой руки. Отсутствие меча и лука не означало, что девушка безоружна. Но арбалет был убран в кобуру, тесак в ножны, а автомат заброшен за спину. Внешний же вид неразменного подсумка с гранатами и вовсе не вызывал опасений.

За спиной девушки развернулись большие, идеальной формы крылья, отличающиеся от архангельских только расцветкой: раскрашенное в цвета российского триколора правое оттенялось пламенно красным левым, на котором ближе к лопатке золотилась татуировка в форме серпа и молота.

— Как же тебя зовут, маленький? — девчонка заставляет пса лечь на землю и старательно его вычесывает. — Надо тебе имя придумать! Не Бобиком же тебя называть! И Шариком тоже нельзя, слишком ты благородный! Вон, какая шерсть шелковистая! У маминой подруги песика зовут Лорд Чарльз Малькольм Гордон Аластэйр Босуэлл Третий. Может, и тебя так назвать? — Витька даже перестает чесать шерсть, задумчиво теребя насторожившиеся собачьи уши. — Нет, — пес облегченно выдыхает, — слишком длинно и англоязычно! Англии, считай, еще нет, а имя будет. Непорядок…

— Всех не поубиваешь, — не соглашается берегиня. — А я на него еще отворот на посторонних наведу. Он только на нас двоих смотреть будет. А?

— Ликвидаторы… — задумчиво отвечает Пес и напрягается.

И я начинаю работать.

Мекрина вздохнула:

— Люци, кончай орать, — поморщился бог. — Мот, давай с начала. Еще раз, как можно подробнее.

Спелись, понимаешь! Нет, я, честно говоря, от ночи с Василисой бы не отказался. Витька, конечно, золото, но в силу некоторых обстоятельств… Одним словом, ее девственность, можно сказать, национальное достояние, которое надо беречь и лелеять, и не дай все боги и дьяволы, лишиться этой ценности раньше времени! А Васенька… Ну всё при ней… И вообще…

— Почему краткосрочный? — Люцифер умел замечать мелочи.

— Ты считать умеешь? — спросила Мекрина и, в ответ на энергичное мотание головой, грустно вздохнула. — Кто умеет?

— Зато летают, — криво усмехнулся Всевышний.

Обсуждавшаяся у Люцифера проблема Бегемота насмешила. Только малолетняя шлюшка способна перепугаться двух сущностей! Любых! Нашла из-за чего истерику закатывать! Если ты нащупала путь к отдельным частям тела Владыки — так и занимайся этими частями, оставив серьезные игры старшим товарищам! Десяток ликвидаторов, две минуты, и все проблемы закончатся вместе с сущностями. Именно это Бегемот и продекларировал вслух, не особо выбирая выражения. И пообещал в ближайший час закончить с источником женской истерики, чтобы дурочка не отвлекалась от ублажения Князя на всякую ерунду.

— Я вас умоляю! Какая же она моя, — обижается кот. — Я за нас с вами и за хрен с ними! К тому же у них там вулкан какой-то пробуждается. Так что думаешь, девочка, когда Йеллоустон долбанёт?

— Да? — усмехнулся Князь Тьмы. — А сама? Где тебя носило последнюю неделю?

— Слышь, Борис-Анна-Юлия, — сквозь смех выдавливает командирша. — Кончай фигней страдать, а?! Меня этой песенкой в три года усыпить не могли!

Высокая молодая чертовка бросила затравленный взгляд на преградившего путь бога, быстро оглянулась, убеждаясь, что испариться в воздухе не удастся, а физические пути отхода хотя и не перекрыты, но воспользоваться ими шансов не имеется, и расплылась в приветливой улыбке:

Всё! Моя историческая роль в Витькограде завершена! Сдаю бразды правления капитану, как опекуну и легитимному представителю местной власти, и во главе вверенного мне подразделения выдвигаюсь в сторону места будущей постоянной дислокации. Между прочим, цель нашей операции находится на территории, временно оккупированной немецкими захватчиками! Хорошо хоть, не фашистскими! Зато, насколько мне известно, в ближайшее тысячелетие освобождение этих земель не ожидается, ибо средневековые европейцы безо всякого фашизма умели наводить геноцид и прочую ассимиляцию куда лучше собственных потомков. По территориально-религиозному признаку!

— Что? — воет кот. — Даже не взяла? Я зачем тебя в аптеку посылал?

Но болота от этого приятней не становятся. «Мы бредем, отсырели от пота…». Если бы от пота! На очередной островок вылезаешь — грязь ручьями стекает! А стираться — негде и нечем, чистая вода отсутствует, как класс. Только вонючая жижа кругом! Не будь Витькиных фляжек, давно бы от жажды сдохли. А так — сочок хлебаем. Только стирать рубаху томатным соком — могут не понять! Да и яблочным не комильфо! А спиртное эта живодерка не дает! Садистка! Никакого уважения к людям… И жалости тоже!.. Не для стирки же прошу, так — горло промочить! Сама-то чистая всегда. Вылезет из грязи — раз и всё куда-то делось. А мне сидеть, тряпочкой оттирать… Себя и медведя… Хотя вру, косолапый сам чистится.

Мы в город Изумрудный идем дорогой трудной… А что? Идем! Дорога, кстати, вымощена желтым кирпичом! То есть, засыпана известковой щебенкой, которую вполне можно считать желтой. И глина, куда камешки втоптали, похожего цвета. Заботятся местные власти о транспортных артериях! Ни одну рытвину, ни единый ухабчик вниманием не обошли! Всё аккуратно гравием присыпали да в грязь оный втоптали проходящим людом и попутными телегами. Неровности никуда не делись, но прекрасно смотрятся.

— Я вас умоляю! — вредный кошара всплескивает лапами. — Я, между прочим, со временем обращаться с рождения умею. Раньше, правда, только до прошлого дотягивался, но с вашим появлением и в будущее заглядывать удается. Прессу свежую почитать, или чего вкусненького стянуть. И чем вы ближе, тем лучше. Могу даже чемпиона по кулачному бою притащить. Уникальный боец! И кандидат в какое-то начальство! — Баюн с гордостью приосанивается, потом вертит головой. — Но тяжело. И смысл? Сначала ты на ветку залезешь, типа «москаляка на гиляке», а потом морду богатырю набьешь, проверяя, рулит ли английский бокс против славянского ушу! Устроишь бедолаге полную обструкцию. А у него, между прочим, за всю жизнь ни одного нокдауна. Так что не буду, — кошак вздыхает. — А вот, чем кончится, интересно…

— Небось, волхва нормально называла!

— Интересующие нас сущности вступили в краткосрочный контакт с группой разбойников-христиан. В результате удалось установить местонахождение противника и некоторые новые детали.

— А нечего было меня удалять в самый разгар веселья, — парирует та. — Я что тебе, девочка, туда-сюда прыгать? Перебьешься без валерьянки!

Кто сказал, что медведь болота не любит? То есть, не любит, конечно, но знает, понимает и, если его хорошенько попросить и накормить пирожками, может даже залезть в грязюку. В деле уговаривания Потапыча равных нашей сержантке ни в каком веке не сыщешь. Оно и понятно, добрым словом и пирожками можно добиться гораздо большего, чем одним добрым словом.

Котяра протягивает стакан:

А мужичок еще и туповат. Зазубрил стандартную речь, а шаг в сторону — равносилен вселенскому коллапсу!

— А тебе какое дело? — заорал купец, за спиной которого возник дюжий приказчик с дубинкой.

Свой педагогический талант на нас с топтыгиным тренирует. Решила славянскому ушу научить. Между прочим, мне от Любомудра знания достались. Ничего общего! Зато очень напоминает то, чем в нашем подразделении боевые группы занимались. Был бы еще толк, успехи и продвижения. А они отсутствуют, как класс. Эта садистка считает, что уборка острова после целого дня в болоте доставляет мне удовольствие! Причем в роли веника! Или еще чего-то подобного. Во всяком случае, остров мной подметают!

Витька бросает недвусмысленный взгляд на вновь появившуюся берегиню.

— Не подходи, — отшатнулась девушка, восстанавливая дистанцию. — Что ты хотел спросить?

Витька заходится в хохоте:

И заниматься этим будем согласно Устава, кто я такая, чтобы законы и традиции нарушать? А мнения оппонентов никто не спрашивает. Опять же, согласно Устава! Итак! Первая очередь — предупредительная! В воздух! Что за шум? Кто и откуда падает? Лучники сидели?! А кто их заставлял на деревья лезть? Тоже мне, кукушки доморощенные! Где мы, а где Финляндия? Да и там сейчас никаких финнов, одни чухонцы! Увы вам, ребята, незнание исторического периода и климатических зон не освобождает от ответственности. К тому же бандерлоги из вас хреновые, по веткам скакать бесшумно надо, а не пыхтеть, как паровозы при перегретых котлах! Стоило поучиться у предков! Теперь уже поздно. Лежите, отдыхайте! Спите спокойно, романтики большой вонючей воды, а мне вашими друзьями заниматься пора.

— Тебя как зовут?

Нет! Мы, видишь ли, слишком приметны! А боги глазами верящих смотрят. Или верующих? Короче, засекут, даже пообедать не успеешь! Потому иди ты, Игорь Станиславович, лесом. А их сержантство следом дунет, верхом на топтыгине. И сами ведь, дураки, согласились. Не подумали, что лес — это болото! Так убедительно девушка всё излагала… Чудовище!!!

— Какая у тебя грива роскошная, — перебирает шерсть Витька. — Ей же можно все репьи в лесу собрать! А вот мы ее сейчас в косички заплетем, и ничего цепляться не будет! — пальцы проворно бегают по песьему загривку. — Нет, тут двумя не обойтись, площади слишком большие! Будет, как в песенке: двадцать пять. Не дергайся, маленький! Лежи спокойно! Мы из тебя сейчас узбечку сделаем, они всегда так носят! Заплетем и бантиками украсим. У меня где-то ленточки шелковые были. Вот, смотри, синенькие, красненькие и беленькие. Будешь в цветах российского флага. На пирожок, кушай! Молодец, песик! Вот так, готово. Смотри, как красиво! Сама бы носила, да стригусь коротко!.. Смотри!

Мекрина нашла. Нет, конечно, и эти предадут, только дай возможность. Черти — не ангелы. Но только не будет такой возможности. До смены рогов никого мальчишки и девчонки не интересуют. А зря! Лучших шпионов еще поискать придется. И найдут, и выследят, и работать будут с огоньком, играть, а не работать. И не помчатся к Князю с докладом, потому как не знают еще куда. Да и кто ж их пустит!

— А ты откуда знаешь? — удивился Господь. — Тебя тогда и близко ко мне не подпускали!

— Когда ты его видела крайний раз?

— Ты это будешь есть? — изумленно спросила Витька у девочки.