Обретенная (без редактуры)

– Хуже?

Как выяснилось, финансовый вопрос мою любимою за все без малого два года службы в штурмовиках ни разу не заинтересовал, так же как, например, список собственности рода. С другой стороны, углубляться в этот вопрос теперь уже точно не имело смысла: как только дойдёт до разбирательства самовольной отлучки с места службы на Сандре, счета так и так заморозят. Учитывая, что понятие «наличка» в империи, как и в абсолютном большинстве цивилизованных государств человечества во вселенной-1, в принципе отсутствует, сделать с этим ничего нельзя… По крайней мере, я сейчас ничего не могу придумать.

Чуть успокоившись и вспомнив ещё некоторые моменты из забытого прошлого (а кое-что банально выспросив у своих детей), женщина с некоторой долей вернувшейся циничности констатировала, что и Михаил не мог претендовать на звание «эталона идеального мужчины»: недостатки есть у всех, а уж у того, кто постоянно рядом, они находятся как бы сами собой. Но Миш был хорошим человеком, неплохим отцом, а главное – всё с лихвой компенсировала его маленькая личная особенность. Любовь! Супруг любил её – сильно, преданно, и чувство это с годами ничуть не слабело. Разорвать эту связь можно было, только убив мужчину. Любовь мужа поддерживала её долгие годы, прожитые в чужом мире, раз за разом воспламеняя её собственное чувство. Чувство, которое она, одураченная собственной памятью, добровольно отдала равнодушному проходимцу! Убила бы! Впрочем, уже поздно: рем Даж мёртв, а тело она собственноручно разнесла на атомы вместе с проклятым поместьем. В свете только что полученной информации, совершённое частично расчётливо, частично на эмоциях действие приобретало дополнительный смысл и глубину.

– Хорошо. – Я опять поморщился, неудачно поставив ногу. – Надеюсь, там есть кресла…

Н-да… имперцы. В небольшой – меньше атмосферно-космического шаттла лёгкого класса – кораблик они умудрились впихнуть лифт! Правда, именно сейчас я был им очень благодарен: классический трап был последним, что бы я сейчас хотел повстречать на пути. Ну, может, предпоследним. За антилидерство успешно боролись группа захвата и разводящая руками со словами «придётся уходить пешком» рем Пау…

– Я вовремя решила, что сошла с ума, – грустно пошутила она. – Кажется, скоро доказать обратное тебе стало бы заметно сложнее.

– По крайней мере, это явно боевая группа быстрого реагирования, – кивнула супруга. – Частная.

– Пап, а… – Вместо жены меня подхватила под руку Вася, и я только тут заметил, как сильно она выросла за эти месяцы.

– Он там что, пиратством промышляет?! – Логически напрашивающаяся мысль была настолько абсурдной, что я высказал её вслух.

– Твой?.. – Егор, несмотря на всё только что произошедшее, не смог сдержать любопытство.

Гражданский транспортёр – это далеко не многоцелевик десанта. Перегрузка навалилась, пока скорость нарастала, но буквально через несколько секунд пропала. Взамен корпус машины поразила мелкая, отдающаяся в зубах вибрация, и аппарат начал рыскать на курсе: автопилот не справлялся с нерасчётными нагрузками. Кажется, я переоценил прочность корпуса, когда решил, что летающее такси развалится от манёвра уклонения, по-моему, оно развалится через несколько минут и так. С другой стороны, нам и нужно-то продержаться с такой скоростью лишь пару минут… И это была не единственная проблема.

– Нам тоже, – вставил Гор, придерживая створку двери во двор, откуда немеделенно потёк стелющийся по земле чёрный туман. – Это что, и есть «маскировка»? Но, пап… их действительно теперь две!

Я мигом понял, что затеяла любимая, в одно движение натягивая капюшон и примыкая маску.

– Тайна! – даже не пытаясь сдержать радость, выкрикнул я, одновременно стараясь затормозить опять потерявшую курс машину и откидывая уцелевшую дверь с моей стороны. – Прими управление и давай «спираль»!

– Как раз нет. – Любимая сжала кулак, но потом с явно видимым усилием заставила себя расслабиться. – Я детально просмотрела записи переговоров с терминалов, пока летела к тебе… Не знаю, что им наговорила при личной встрече эта… эта… Короче, это именно Гор и Лисса настояли на немедленной встрече – беспокоились, что ты не выходишь на связь. Рем Пау попыталась их отговорить, но потом согласилась… Не будь я уверена в обратном, сказала бы, что она банально детей пожалела. Поскольку детей хватятся к концу дня, время у неё ограничено… что бы она там ни делала…

– Ты – Ната, моя жена, – максимально твёрдо и уверенно сказал я.

Так. Нужно просто рассказать… и наконец разобраться в этом всём!

– Миш!!!

Стыдно признать, но в первую секунду Натана не узнала собственного настоящего мужа – настолько сильно его теперешняя эмосфера отличалась от привычной картины, найденной в вернувшейся памяти. Помнится, Михаила сильно волновали внезапно возникающие проблемы, связанные с людьми, особенно поначалу, – он просто не знал, как себя вести. И только железобетонная уверенность, что без его «превозмогания» семья просто не сможет нормально жить, заставляла инженера переступать через себя снова и снова. Этого Михаила волновали совсем другие вещи: на атакующих он смотрел с холодной рациональностью, как на предметы, с которыми надлежит провести некие манипуляции, и наплевать, желают они что-то там или нет. Мужчину не волновало, что его атакуют псионики, что его могут ранить или даже убить, – в себе и в своих силах он был странно уверен, как будто выполнял размеренную, насквозь привычную работу. Навести свою чудовищную двуствольную пушку примерно в направлении атаки, выжать спуск, ещё довернуть, ещё и ещё – и это в том числе и во время падения вниз головой!

– Нештатное самопроизвольное срабатывание «Полога», – недовольным голосом отозвалась светловолосая. – Теперь даже разгрузиться не успели.

– Что?!

Пока я задавался вопросами без ответов, руки привычно вскрывали упаковки и пакеты и составляли из разрозненных деталей нужный прибор. Единственным способом перемещения в пределах атмосферы Корна для всех, кроме немногих избранных, был или общественный транспорт, или летающие транспортёры-«такси». Недешёвое, хочу сказать, удовольствие, но сущая мелочь по сравнению с двухнедельной арендой целого острова с домом и личной посадочной площадкой для атмосферно-космического транспорта вплоть до катеров. Впрочем, как лично распоряжающаяся всеми финансами глава рода Вил, Ната могла себе позволить и не такое… наверное.

– Какой ещё… – я заглянул за борт сквозь прозрачную стену машины, где почти под нашими ногами всё так же неторопливо проносились верхушки деревьев, – посадочный протокол?

Устроить Тайне проникновение на территорию поместья рем Даж оказалось куда проще, чем я думал. Человек там не прошёл бы, но с настоящей общедоступной элементной базой и программным обеспечением даже я собрал бы миниатюрного робота, способного пройти по кабельной магистрали, причём раза этак в четыре меньше мехны (примерно с крупного жука). Мозгов, правда, у этой штуки было бы не так уж много, но, например, добраться до центрального кластера такая машина точно могла. Кабелей и трубопроводов под «домиком» Дажей сходилась чёртова уйма: устроители фитопарка, как выразилась Ната, не экономили на мелочах и поставили контроль характеристик почвы и того, что над почвой, на постоянную основу. Просто тупо проложили коммуникации и обеспечили каждый кубометр грунта на пару метров вглубь гроздью датчиков и капельными соплами для подачи удобрений. Стоило такое решение, как я прикинул, примерно как средний корабль-грузовоз, зато теперь облетать и регулярно проводить садовые работы стало не нужно, и появилась возможность занять бригаду как бы лесников чем-нибудь более интересным, лишь раз в пару месяцев выгоняя на «субботник». Прелестно.

– Три.

– Корабль под контролем, – не глядя на меня, прокомментировала рем Пау – видимо, мои мысли было не сложно угадать из состава испытываемых эмоций. – Кресло можно выбрать любое.

– А?

Так, стоп: катер называется «Гордость»? То-то дети в один голос зафыркали! Н-да, самомнение у владельца было… внушающим.

– А вот теперь – взлетаем.

– Персонал. В обычном поместье аристократа, как правило, проживает двое-трое слуг, часто может вообще не быть посторонних. Еду, если есть желание поесть что-то особенное, и заказать с доставкой можно. В том числе вместе с официантами, если приспичит. У нас дома так было… – Ната на секунду замолчала, машинально комкая в руках тяжёлый ком «рубашки» из комплекта защитной одежды, потом резко мотнула головой и решительно потянула своё платье через голову. – Не важно. Главное, все эти люди постоянно проживают там же. Вот это крыло – явно что-то вроде казармы, это – ангары для лесхозтехники, а это, видимо, что-то вроде досугово-культурного центра: столовая, спортзал, бассейн и прочее под одной крышей.

– У тебя прекрасно получилось! – с жаром возразила ей Василиса. – Мы мелкие были и не понимали, но вы с папой реально лучшие! Теперь-то мы уже выросли и поняли!

– Отличный план! Впер… ч-чёрт! – Нога отозвалась резкой болью, и я едва не упал на ровном месте.

– Кто говорит? – Оператор на том конце линии мгновенно подобрался; расслабленные нотки, как по волшебству, исчезли.

Транспортёр буквально провалился к самым зданиям и резко затормозил.

– Что?

– …Мне было очень грустно и одиноко. Раньше со мной всегда кто-нибудь был, мама, папа, иногда дядя или моя двоюродная сестрёнка Лина, а теперь, кроме противной тётки-воспитательницы, я неделями никого не видела. Отец, когда возвращался, всегда говорил, что занимается очень-очень важным делом, которое нашим семьям поручил сам император, и в те моменты меня переполняла его – и моя собственная – гордость. Но он опять уходил, и снова тянулись бесконечные дни. Не поверите, я считала сутки и часы до начала занятий в школе: всё что угодно, лишь бы время шло побыстрее. Читать я уже умела… технически, но по-настоящему окунуться в текст книги не могла, для этого нужно быть взрослее, интерактивное видео и игры казались сплошным обманом – картинки вижу, но ничего не чувствую от этих ненастоящих людей. Занятия на развитие дара осточертели. Я благодарна воспитательнице – она иногда водила меня в театр, как я теперь понимаю, это была её личная инициатива. Ребёнка, чей дар должен раскрываться среди узкого круга семьи, не принято приводить туда, где много посторонних. Тем более что в постановках тоже участвовали в основном школьники – ещё одно упражнение, научиться показывать то, что нужно, а не то, что на самом деле чувствуешь. Разумеется, подростки то и дело сбивались, их эмосферы не могли скрыть испытываемых ощущений, но это было так смешно и так завораживающе! Они одновременно притворялись и были настоящими, но им это действительно нравилось. А иногда некоторые настолько вживались в роль, что могли проживать спектакль по-настоящему! И грусть, даже если кто-то грустил, была лёгкой и без надрыва. О, как я хотела в школу поскорее!..

– Почему это? – Я раскрыл добытые Тайной из сети планеты спутниковые кадры, но ничего, что позволяло бы сделать подобный вывод, не увидел.

– Вот. – Я протянул девушке коробку с торчащими из неё проводами и дата-кабелями. – В салоне положи на пол поближе к консоли управления, дальше Тай всё сделает сама.

Все четверо одновременно дёрнулись ко мне… и так же одновременно затормозили, увидев реакцию остальных. Одна Тай не испытывала сомнений, подкатившись ко мне и подпрыгнув. Я, озабоченный возможностью нормально идти, машинально подхватил круглый корпус. За пять месяцев работы в ППЦ подобный манёвр уже вошёл у нас в привычку и выполнялся совершенно бездумно. Моя жена и… гм, и Натана не отреагировали – по разным причинам, а вот у детей глаз, что называется, был намётан.

Тем сильнее был контраст, когда любимый запустил запись, на которой была запечатлена смерть той Натаны. Натаны рем Вил, кстати, офицера СДШ, отправленной собственным отцом и дядей аж в другую вселенную по неизвестной причине. У той Наты была внешность её «отражения», были навыки десантника. Шутка ли, пройти почти голой через половину подземной базы и разнести её «сердце» – площадку для запуска капсул-триагнумов. Нынешняя рем Вил смотрела на неё с чётко читаемым превосходством: девчонка была проста, как перпендикуляр, хоть и сильна, как дубина, – идеальный отмороженный штурмовик, право слово. А ещё она была абсолютно предана Мишу. И не надо быть псиоником, чтобы видеть, как любимый человек крутит этой красноголовой, как хочет. Впрочем, поток чувств был совершенно взаимный – абсолютное доверие и любовь, желание защитить и холодная ярость, направленная на не совсем пока понятного противника. Вот только… вот только спонтанный глупый поцелуй убедил Миша в том, что она, рем Пау, тоже не чужая. Даже под незнакомой внешностью он чувствовал в ней свою Нату, реагировал на её непроизвольную мимику, в самые неожиданные моменты проецируя мощные волны эмоций, срисовав знакомый жест или выражение… А вот у «отражения» всего этого не было. Но была внешность, навык и наверняка генетическая совместимость с детьми: если уж не везёт, так по-крупному.

– Охренеть, как мило!

– Нет, я же говорю – расположение, – поправила меня Ната. – Военный лагерь, если хочешь. Укреплений там нет, только периметр помещения, по моим прикидкам, рассчитанный на постоянное проживание тридцати– сорока человек, и, скорее всего, сейчас там или половина личного состава, или вообще никого нет.

Мы с Натой затаили дыхание, вглядываясь в каждую скупую строчку системного сообщения. Наша круглая помощница потрошила сеть объекта противника, перехватывая системный трафик от устройств, датчиков, бытовых приборов и терминалов там, где он практически не шифровался, и в любой момент могла выудить что-нибудь важное. У спека-ломщика подобный процесс мог занять не один час, но именно в таких условиях у робота с искусственным интеллектом было ощутимое преимущество перед интеллектом человеческим: анализ в несколько потоков дополнялся отсутствием необходимости перевода цифровых данных в изображения, графики, текст или звук. Очень скоро в отдельном окне в своей «дополненной реальности» я уже мог видеть схему помещений поместья, примерную статистику посещаемости (банальное включение света), отметки о наличии других сенсоров. А потом…

Резковато отшила оператора контроля орбитального трафика, по оптимальной кривой вырвалась за пределы гравитационной тени планеты и с той же точки мгновенно ушла в гипер. Подсознательно она понимала, что выделывается перед обретённым – настоящим! – мужем, как и то, что усталый и раненый мужчина не способен оценить её мастерство, но нужно же было как-то реабилитироваться хотя бы в собственных глазах?

Гиперпространство. Борт атмосферно-космического судна промежуточного класса (имперского катера) «Гордость Даж»

– Выходим из гравитационной тени. Куда прыгаем? – совершенно будничным тоном спросила она.

– Теперь сволочам, которые тут окажутся перед следователями, будет очень трудно выяснить, что здесь на самом деле произошло, – зло пояснила рем Пау. – А они окажутся, можешь мне поверить, ведь секретная маскировка так до сих пор и не привлекла ничьё внимание. Надо пользоваться радиооптической блокадой.

– Думаю, каждый просто должен рассказать свою историю, по очереди, – предложил я, сгружая Тайну на консоль перед собой и демонстративно откидываясь на спинку сиденья. – У нас тут настолько… неоднозначная и необычная ситуация, что решать, как к чему относиться, не сложив все находящиеся у нас на руках части мозаики, просто глупо. Все согласны?

Оставшись один на борту, я перетащил оставшиеся пакеты, свёртки и неопластиковые коробки, сгружённые благоверной прямо у входного люка, в нашу вип-каюту и не торопясь принялся за распаковку.

Когда капитан запаса поняла, по чью душу в поместье вот-вот высадятся вооружённые псионики, действовала она мгновенно. Сначала – спрятать от пси-обнаружения детей. Пустая арена для этого подходила отлично. Потом сдаться, врубить прямую линию связи с администрацией императора или попробовать сбежать – по обстоятельствам. В любом случае дома её не оставили бы, потащили бы в лабораторию или ещё куда, и дети получили бы шанс слинять из поместья. Однако стоило Натане и детям выйти из зоны контроля камер, как дежурные «лесники» показали свою истинную сущность. Домашняя сеть теперь отклоняла все внешние вызовы, включая экстренные, и рем Пау и её детям оставалось только одно: попытаться пробиться наружу с боем. Затолкав брата и сестру в экранированное помещение и спрятавшись сама, аристократка попыталась на скорую руку проработать хоть какую-то пусть даже не стратегию – тактику столкновения. Вот только выбор подкачал: ничего умнее, чем воспользоваться временным укрытием от пси-обнаружения и разбить первую сунувшуюся поисковую группу, на ум не приходило. Женщина поняла, что просчиталась, только тогда, когда атакующие волной повалили в зал.

Пуф! Пуф! Пуф!

– Чушь! – Супруга вцепилась в неудобную консоль, пытаясь удержать транспортёр на курсе. – Это маскировочный полог. Сфера из «умного газа», применяется в открытом космосе, поглощает большую часть спектра… Он секретный. Было на инструктаже. Приготовься принять управление на счёт пять. Один!!!

Дальше за системным логом я не следил. Видимо, точек съёмки было несколько, поэтому изображение выводилось сразу в трёхмерном виде. Комната. Мебель и дизайн помещения спроектировала явно одна и та же рука. Отдельно бросались в глаза тяжёлые шторы, частично закрывающие окно, и самая настоящая люстра с хрустальными подвесками под потолком: предметы, которые во вселенной-1, как я думал, вне исторических музеев днём с огнём не отыскать. Диван, если можно таким простым словом назвать этот высокотехнологичный объект, способный на изменения формы и в то же время не нарушающий общего ансамбля интерьера. На диване – наши с Натой дети и незнакомая женщина между ними. Мне незнакомая, но брат и сестра к ней буквально прильнули.

…Рывком вернулись звуки, и время потекло с привычной скоростью. Я перекатился, рукой подхватывая рукоять ручной пушки, но прежде, чем обладатель чёрной спецброни успел приложить меня псионикой, в него слева влетел Егор. От удара в упор никакая защита не помогла – внешне целого нападавшего унесло, как будто им выстрелили. Сын припал к полу, и за его спиной в стену впилось несколько игл, но атаковать новую угрозу не успевал: безоружный, в лёгкой гражданской одежде против двух одоспешенных противников с дистантным оружием – это плохой расклад. И я довернуть свой ствол не успевал!

Последнюю фразу я выделил голосом. Светловолосая и моя Ната опять сцепились взглядами.

Псионики просто не успели уклониться. Попытались и смогли бы, стреляй я даже очередью, но от разлетающихся веером по случайным траекториям оперённых смертей им просто было некуда деться. Шипящий звук – и ослепительная вспышка буквально разрывает и защиту, и тело под ней… а «менее удачливые» снаряды вспыхивают на стенах и в куче обломков на полу. Второе тело падает рядом с оторванной ногой. Удивительно, но боец ещё жив. Егор бросился к нему, но точку поставила откатившаяся было в сторону Тай: многофункциональный инструмент на конце манипулятора способен взрезать не только кабельные коммуникации. Оттолкнувшись коленом от пола, я наконец поднялся на ноги, одновременно вскидывая пушку и опять зажимая спуск. Сыну пришлось отпрыгнуть в сторону, но мне дротики сделать ничего не способны. Огонь! Огонь! Огонь! Одного из двух прыгнувших прямо на меня и отбросивших бесполезное оружие врагов прямо в воздухе сбивала с траектории нить мехны, другого – молнией промелькнувшая Лисса…

Натана шевельнула указательным пальцем, и связь прервалась.

– Думаешь? – Любимая сделала неопределённый жест. – Посмотри на них. Эта поза, это положение рук… Я чувствую, что сама своих детей так обнимала! Кто она такая… Или – кто я такая?

– Ясно что? – спросил я, неловко поднимаясь: надоело смотреть на всех снизу вверх.

– Нет, ты совершенно права. – Я запустил звуковой файл. И вздрогнул на прозвучавшем слова «мама». – Так играть нельзя, это не постановочный разговор.

– Ты давно это поняла?

– А ты? – Ната протянула руку, чтобы привычно провести ею над моей головой и туловищем, проверяя состояние организма, насколько её этому научили на курсах первой помощи в армии, но я перехватил её ладонь и поцеловал.

– Ма… ма? – не особо обогнала в связности выражения удивления брата Лисса.

В четыре руки меня переворачивают и помогают сесть на полу. Холодная женская рука касается виска, и вдруг всё отступает: исчезает звон в ушах, я опять нормально вижу… ага, и нормально соображаю. Или нет? Потому что отвечаю на поцелуй этой незнакомой женщины. Знакомый поцелуй незнакомой женщины. Или знакомой? Если закрыть глаза…

Записи переговоров любимой с диспетчером полётов я пересмотрел ещё во время её первой отлучки. Девушка отлично отыграла возвращающуюся со службы аристократку, походя прополоскала оператору контроля космического и орбитального трафика мозги и заставила, вроде как из мимолётного каприза, отыскать ближайшее возможное место приземления для нашего катера вне космического накопительного терминала или аналогичной зоны на поверхности Корна. Думаю, будь пилотом корабля не рем Вил, «бывшая» офицер СДШ, наш катер завернули бы на таможенный досмотр несмотря ни на какие предоплаты территории для будущего отдыха. Но и в этот раз репутация «отмороженных» вкупе с приставкой к родовому имени позволили оказаться «равнее других», и всё ограничилось дистанционным подключением к системам корабля. Надо ли говорить, что контролируемый мехной управляющий кластер мог, фигурально выражаясь, «мамой поклясться», что на борту всё хорошо? Так что в том, что сотрудники и ученики школы-пансионата увидят «нужную» аристократку в лице любимой, я даже не сомневался.

Вовремя: частично управляемый малый борт едва не протаранил «стену» из «газа»-полимера с внутренней стороны. Похоже, Ната что-то ещё поломала при прыжке, а не только почти затянувшую повреждения обшивку… А, к чёрту! Ну сейчас вы у меня получите, с-суки! Ремень долой, упереться ногами в край люка, активировать «адгезию», как в невесомости. Поехали!

– Конечно, выросли, – покладисто согласилась взрослая… и я почувствовал, как Ната что есть силы вцепилась мне в руку!

– Примерно за десять минут до посадки на остров, – призналась жена и замялась: – Извини…

– Да уж.

По центру поместья располагалась посадочная площадка знакомой восьмиугольной формы. Строения поместья были выстроены вокруг неё кольцом. Спорное решение: размеры мини-космодрома подразумевали возможность приземлить не только катер, но и полноценный челнок, в результате чего основная территория внутри периметра оказалась занята сейчас пустующим бесполезным внутренним двором. Почему такое решение? Религия не позволила архитектору вынести площадку наружу? Или… или требовалось, чтобы личный состав из казармы максимально оперативно мог занять свои места на борту.

Пока Натана рем Пау под конвоем своего ожившего отражения, механически шагая, добралась до катера, у неё в голове слегка прояснилось. Немало этому способствовало ощущение полной пустоты вокруг – красноголовая показала класс и выбила в поместье всех за то время, пока Миш при поддержке детей отбивал нападение в зале Арены. По счастью, у рем Дажа не хватило мозгов оставить парочку своих марионеток на борту «Гордости» – возможно, он им в свете свежих сведений не доверял или просто побоялся оставить без прямого контроля. Как бы то ни было, но совершенно целый корабль позволял реализовать изначальный, признанный одной самоуверенной идиоткой глупым план: бежать на фиг из дома, внезапно ставшего настоящей ловушкой, забрав всех близких, и к чёрту будущее, сейчас бы спастись!

Перегрузка навалилась одновременно с внезапным прерыванием видеопотока.

– А они здесь, потому что эта… Натана ждёт прибытия корабля, – мрачно закончил я за неё.

– Что за…

А потом «на сцене» появился я… Н-да. Драматично, эпично, идиотично? Пожалуй, последнее. Сколько всякой хрени успевает мелькнуть в голове, пока палец зажимает селектор огня…

– Это не так просто сделать, как сказать, – мотнула головой любимая.

Только вот незадача: для этого должен прозвучать «алярм», привлекающий внимание и позволяющий влезть в «данные о личной жизни». Если событие не проходит фильтр – нет тревоги. Нет тревоги – можно действовать дальше. На самом деле надёжных сведений о граничных условиях срабатывания тревожного сигнала локальной автоматики контроля сенсорного поля у меня не было, но, зная принципиальную логику построения подобных систем… Короче, сработало.

– Пап, тут весь пол и стены в пси-эффекторах интерфейса! – с придыханием поделилась со мной дочь. – Ма крута! Только офицеры ВКФ так могут!

Проклятие! В трясущемся, как в припадке, транспортёре перегнуться через спинку сиденья, не отмыкая ремней безопасности, тот ещё фокус!

Моя собственная стрелялка была заметно больших габаритов – зная, что, возможно, придётся столкнуться с одарённым, я заранее продумал вариант, позволяющий не быть балластом при жене. И вот теперь я едва успел зажать длинный толстый ствол между бедром и корпусом машины…

– А так они просто нас собьют, первым же залпом.

– Давай просто не будем делать никаких предположений, пока не узнаем что-то конкретное, – предложил я.

– Тогда я, как человек, которого все здесь, как я понимаю, неплохо знают, начну первым.

– Ната, не смей раскисать! – Я хорошенько встряхнул супругу за плечи. – Тайна, мне нужна двусторонняя связь с этой комнатой!

Под куполом не было темно: автоматика поместья, после того как дневной свет внезапно померк, логично активировала уличное освещение. Другое дело, что чернильно-чёрные стены буквально пожирали падающие на них фотоны, создавая ощущение глубочайшей ночи, а колышущиеся, скорее угадываемые, чем видимые волны маскировочного газа-полимера, растёкшегося по земле, создавали совсем уж нереальное ощущение какого-то потустороннего места.

– Тай, следи за ними, – распорядился я и перехватил руки Наты над вынесенной мною консолью ручного управления такси. – Нет! Рано!

Пока Натана пыталась войти в ситуацию, Гор и Лисса уже сорвались с места, как будто так и надо было. Серая «стена», которой так испугался полицейский в Сарде, наглухо прячущая чувства детей, надёжно скрыла атаку под прикрытием падения, а потом семейное трио с грацией и изяществом мясорубки перемололо штурмовой отряд рем Дажа. Как оказалось, даже милая и чувствительная Вася, вцепляющаяся при каждом удобном случае в чудом найденную маму, как в спасательный круг, умеет одним касанием превращать плоть под бронёй в месиво из костей и мяса, а Егор, проявляющий все задатки боевого кинетика, делает то же самое и на небольшом расстоянии. Несколько секунд – и Натана успела только к шапочному разбору. Миша всё-таки зацепил одного из нейтрализованных небольшим боевым автономным модулем противников, которым мужчина умудрялся довольно умело компенсировать отсутствие у себя телекинеза, но то была последняя вспышка активности отряда «лесничих».

– Тай нашла. – Я продемонстрировал увесистый мячик, с комфортом путешествующий у меня на сгибе руки. – А до того – тоже, она с ваших терминалов информацию сняла. Вот же заставили нас за вами побегать!

Дальше я смог убедиться, что русский язык жена не только не забыла, но знала в несколько большем объёме, чем я предполагал. Пожалуй, некоторые строители из тех, с кем я работал на Земле, после такой тирады разразились бы аплодисментами.

Иногда, во время самых напряжённых действий бывают такие моменты: время будто останавливается, и ты как со стороны наблюдаешь за медленно разворачивающимися событиями: рушащейся стеной дома, скользящим юзом автомобилем, накатывающей штормовой волной… Вот и сейчас я лежал на спине, раскинув руки, вглядываясь в лениво движущиеся навстречу друг другу на тактической схеме красные и зелёные отметки, и наслаждался удивительной тишиной и спокойствием. А ещё я наконец-то понял, что прервало моё падение – две тонкие параллельные, косо натянутые между полом и стеной нити: Тай, как и Чоки, имела в своём корпусе резервуар для «умного полимера». Надо полагать, типовое решение для компенсации малых размеров лёгких киберплатформ. Не будь на мне защитного комплекта, такой «спасательный инструмент» легко рассёк бы моё тело на три части. И когда только успе…

Пять дней. Пять дней, не считая дня встречи, она постоянно переписывалась и изредка созванивалась с Егором и Василисой, то и дело морщась от пронизывающей её голову боли. Уже привычной и даже желанной – каждый короткий приступ мигрени выносил на берег сознания всё новые и новые песчинки потерянной и снова, шаг за шагом, обретаемой жизни. Жизни, в которой она была счастлива… и которую у неё отобрали! Первые несколько дней Натана рем Пау то и дело срывалась так, как не срывалась с восьми лет! Вспышки неконтролируемой ярости после очередного яркого воспоминания заставляли сжимать кулаки и крушить мелкие и не очень предметы – благо дом Гарта рем Дажа стоял абсолютно пустым, а отстроенная для каких-то загадочных «тренировок» экранированная генераторами белого шума арена никем, кроме неё, ни разу и не использовалась. Вообще, в поместье находились ещё несколько лесничих, дежурящих в служебных помещениях, но они были не в счёт. Чтобы почувствовать бурю в чужой голове на расстоянии (и узнать о позорной несдержанности целого капитана ВКФ!), – нужно быть одарённым, коих среди слуг рода в поместье просто не было… По крайней мере, так она считала до сего дня. Но события, случившиеся в этот, ещё не кончившийся, день, вообще выходили из ряда вон. Её уже и так перевёрнутая жизнь получила пробоину и на манер земного морского судна стремительно пошла ко дну.

Как-то это… неприятно. Я искренне считал, что, готовя оружие и броню, рассчитываю на худший вариант, но действительность быстро доказала, что мне до пессимиста ещё далеко… А ещё я мимоходом отметил, как меняется речь жены, когда она переключается из режима офицера, ведущего брифинг, на объяснения неизвестных мне подробностей имперской жизни. Для офицера я был «младше по званию», разумеется, а как любимый человек – наоборот. Причём ни меня, ни её ничуть не смущало такое… гм, динамическое распределение ролей.

– За что? – удивился я. – Что сразу не сказала? Да мы так и так потратили бы эти полчаса, уж лучше сделать это в полёте.

Катер, как я и ожидал, оказался вооружён. Чего я не ожидал, так это того, что Натана использует башни ПКО против расположенных вокруг посадочной площадки зданий.

– Но… – Василиса, похоже, всё никак не могла отойти от шока, но договорить я ей не дал: всё потом.

Это был зал. Круглый, с высоким (чёрт бы его побрал!) сводчатым потолком. Тайна выбила транспортёром дыру в своде крыши. Этого издевательства основательно потрёпанный нештатной эксплуатацией аппарат уже не пережил. Пол под проломом устилали обломки – впрочем, ухватил я всё это мельком. Враги не успели рассредоточиться по всему помещению – рухнувший потолок отсёк их от моих детей и Натаны.

– Ната. Ната! – Я, насколько позволял ремень безопасности, притянул жену свободной рукой к себе. – Ты же слышала, постановки – один из методов развития контроля над даром, умение обращаться с эмосферой. Наверняка такие постановки если не во всех, то во многих школах ставят. Просто похоже прозвучало.

– «Гордость», что у вас там такое стряслось, что экстренный взлёт и коридор? – Голос оператора контроля трафика, внезапно зазвучавший на мостике, одновременно был и заинтересованным, и скучающим.

Я, скрючившись, пропихнул под вытянутые руки Наты короткоствольный самопальный «автомат». Ствол, снабжённый промышленной «липучкой», мгновенно прилип к её броне в районе живота. Ох, надеюсь, моя поделка выдержит!