Начало пути (авторская версия)

— Наверное, за кров и еду в этом прекрасном месте я буду вычитать из твоего жалованья, — сказал я ему спокойным тоном после очередного хмыканья.

Увидев меня, из комнаты вынырнул слуга и, кланяясь, повёл нас в рабочий кабинет ростовщика. Войдя в него, мы застали ростовщика за работой, он выдавал какому-то крестьянину деньги. Увидев меня с господином Строном, он быстро выдворил мужика и, приятно нам улыбаясь, осведомился о причине визита.

Рон без запинки ответил:

Трактирщик закашлялся и произнёс:

— Нет, только что было десять, — поправил я его, — девять было две минуты назад, пока мне ещё не надоело тут стоять.

— Как мужики с моей землёй справляются, как оброк готовится?

— Заслуженный ветеран, сержант Первого Железного легиона его королевского величества Нумеда II Штыр, — чётко отрапортовал солдат. — Был отправлен на пенсию ввиду полученной травмы.

— Где, кем служил? — спросил я, наткнувшись на твёрдый взор уверенного в себе человека.

— Дарин, завтра парень придёт, отдашь ему всё это барахло, хорошо?

— Крон, можно тебя на пару слов в шатёр? — услышал я слова толстяка, которые он едва слышно прошептал второму перекупщику.

Строн облегчённо вздохнул:

Я рассмеялся и пошёл приводить себя в порядок, сегодня нужно было показаться в полной красе.

Я улыбнулся в ответ:

— Не серчай за вопрос, хозяин, а тебе с этого какой резон? — задал вопрос мужик. — Ты ведь столько земли отдаёшь всего за треть урожая.

Староста, услышав о гигантской сумме жалованья, пропустил мои слова о наказании мимо ушей.

— Ну сам смотри, по ситуации, но не больше сестерция в день.

Староста ахнул:

Теперь, когда до сбора урожая оставались две свободные от дел недели, я решил начать тренировки с Роном.

Дарин ухмыльнулся:

Солдаты кричали, умоляли их не убивать, обещали принести деньги, как только выберутся отсюда. У меня возникла было идея отпустить одного, чтобы он съездил за выкупом для остальных, но тогда, по прошествии времени, я точно не смогу отдать приказ об их повешении. Только сейчас, когда тела убитых парней ещё лежат на земле, а девки ревут, вытирая слёзы рукавами, я способен был на такое непростое решение.

— На следующий год земля остаётся закреплённой за теми же семьями, что и в этом, так что позаботьтесь, чтобы весной всё было готово к посеву.

— Задача понята правильно, — улыбнулся я. — Можете выполнять.

— Не хочешь прилечь?

Тот задумался.

Я улыбнулся ей и ответил:

Встав, я оделся и перекусил, бегать совсем не хотелось, и я решил поваляться на кровати, почитывая один из рыцарских романов барона, который был, если честно, откровенной белибердой, но за неимением другого для чтения годился.

Нубиец вскрикнул и остановил меня, положив руку на плечо, затем развернул к себе:

— А почему вы не хотите нанять солдат со стороны? Ведь это те же деньги.

Когда показался небольшой холм с моим полуразрушенным замком на вершине, шагавший рядом остроглазый телохранитель, присмотревшись, недоумённо посмотрел на меня и спросил:

Сон повторялся несколько раз, и поэтому я не выспался, встал с гудящей головой и в плохом настроении. Утром тоска по родителям и дому нахлынула на меня ещё сильнее, и я долго не мог встать, валяясь в кровати.

— Как телохранитель я дорого стою, ваш батюшка не согласится на такой расход.

Под его наблюдением я стал тщательнее выравнивать слой песка на полу кузни. Закончив подметать, я разложил инструменты по местам, помылся в ледяной воде ручья и оделся.

— Теперь трактир будет виден издалека, — ухмыльнулся тот.

После показательных порок все слуги стали исполнительными и быстрыми, теперь мне не было нужды долго звать кого-то из них, первый, кто слышал мой голос, бросался узнать, что нужно господину. Хоть мне и не нравилось устраивать порки, но, похоже, это было единственным средством, способным влиять на поведение этих людей.

— Господин, да за такие деньги я за каждой веточкой сам ухаживать буду, — прохрипел он.

Кабинет мой был отдраен практически до блеска, и кровать сверкала относительной чистотой. «Что ж, теперь остаётся утеплить тут всё и заготовить дрова на зиму», — вздохнул я.

— Любимому — запросто, — ответила эта ехидина.

— Ну что ж, — начал телохранитель, — теперь хочу ознакомить тебя с новой программой занятий на эту неделю: утром бег десять кругов, потом разминка и силовые упражнения, потом обед и всё заново. Вечером тебя забирает мастер Дарин. Всё понятно, ученик?

Конечно, во мне тлела надежда, что у всех найдутся деньги для откупа, но теперь, когда нужно было повесить этих троих, у меня не поворачивался язык для приказа. Ведь тогда я стану убийцей. Сколько раз я слышал от мамы и папы, что убийство — это последнее дело и убийцы — вовсе не люди, а животные.

— Ну тогда платите мне за испорченное добро. Поскольку развлекались вместе, то с каждого за убитых парней и порченых девок по шесть кесариев.

Вроде всё, — почесал я затылок, — теперь вопросы.

— Хозяин, я своё слово держу, каждый день окапываем деревья, поливаем, удобряем, в следующем году не узнаете сад свой. Неужели отобрать хотите? — со страхом спросил он, видя, что я молчу.

Вырвавшись из рук девушки, я, улыбаясь и скрывая обуревающие меня чувства, сказал ей:

— Не бойся, против меня не направят, — успокоил я его, хотя сам до сих пор не был уверен в том, что поступаю правильно, — сделаю так, что не посмеют.

— Не знаю, что такое рейтинг и пункты, хозяин, опять ты непонятные слова вставляешь, но пора бы тебе настоящей работой заняться, а не кузню убирать.

— Мне нужно сказать вам важное, господин, — вежливо, но во всеуслышание произнёс гном.

Торговец хотел что-то сказать, но под моим спокойным взглядом вспомнил всё-таки, что разговаривает не с сопливым мальчишкой, а с сопливым дворянином.

Теперь он стоял перед входом в замок и записывал количество товара, сданного каждой семьёй. Я подошёл и незаметно для всех пошевелил кошелёк на его поясе — тот приятно брякнул металлом. Рон, отвлёкшись от очередного крестьянина, поклонившегося мне в пояс, незаметно мне подмигнул.

Мужики выстроились в цепочку. Конечно, не обошлось без кулаков, но мой скучающий намёк на виселицу всех образумил, и очередь наконец выстроилась. Подозвав старосту, я приказал принести пергамент и записать, кто и сколько берёт земли в аренду.

Я посмотрел на него, как на гадкую пиявку, и встал:

При свете свечей был накрыт мой стол и расстелена кровать, в которую с целью нагрева была положена специальная двусторонняя, закрывающаяся на петли сковорода с углями.

— К сожалению, у меня нет с собой такой большой суммы денег.

— Да, господин? — раздался голос издалека. — Слушаю.

Гном озадаченно хмыкнул и выпалил:

Староста, заикаясь, переспросил:

Там я достал гроссбух и обречённо вписал новые статьи расходов. В графе поступлений денег на сегодняшний месяц по-прежнему красовался ноль: оброк будет только через семь дней, а за фрукты обещали заплатить через десять.

— Вынужден вас расстроить, господин Строн, мне никто ничего не говорил, обо всём я догадался сам, — выдал я ему почти истинную правду. — Просто я раньше встречался с таким видом… э-э-э… дел.

Нубиец предсказуемо обнаружился на кухне, уминающим пирог с курятиной, испечённый для меня Мартой. От такой наглости я даже не нашёлся что сказать, а нубиец, увидев меня, как ни в чём не бывало спокойно доел пирог, вытер руки о полотенце, которые я приказал развесить во всех комнатах над тазиками воды для умывания и периодически менять их, подошёл ко мне.

— Вот и хороший шанс проверить тебя. Сбей их с лошадей и обезоружь.

А потом вздохнул, успокоился и решил заняться казной. Казна хранилась в сокровищнице, дверь в которую открывалась из кабинета. Когда я туда вошёл, то понял, что сокровищницей этому пыльному чуланчику ещё только предстоит стать. Сейчас в нём обретались лишь старые ржавые доспехи, мечи да пустые сундуки.

— Хочу всю свою пшеницу отвезти в столицу и там продать её в десять раз дороже, чем здесь, — не моргнув глазом, соврал я.

С этими словами он сдёрнул с меня одеяло и показал палку, которая была уже изрядно измочалена.

Когда Марта подошла, я спросил:

Торговец, едва сдерживая злость, прошипел:

— Нет, но я не откажусь от своих слов, — настаивал я на своём.

Очнулся я от того, что кто-то тряс меня за плечо. Открыв глаза, я непонимающе уставился на Рона, стоящего рядом с кроватью со свечкой в руке.

Ещё одной — вроде бы даже хорошей — новостью было то, что Рон не бежал вслед за мной. По идее, можно было в любой момент схалтурить. Забежав за стену, я остановился и начал переводить дух, но громкий звук горна заставил меня вздрогнуть, и я поднял голову, чтобы определить, откуда он шёл.

Дарин нахмурился, но, поняв мою задумку, прикрикнул:

— Я тебе это припомню, — пригрозил я ему и, уходя от смеющегося мастера, проворчал: — Всем бы только меня испытывать, где этот Рон запропастился, пора начинать тренировки.

— Ну, скажем так, я вкладываю в развитие вашего предприятия некоторые средства, на время раскрутки заведения ссужаю деньги для проведения рекламной акции, а потом, когда прибыль станет стабильной, буду забирать две пятые прибыли, — закончил я.

— Господин, вы не желаете потанцевать? — раздался рядом дрожащий голос.

Сердце у меня учащённо забилось, и я оглянулся. Девушка в своём простом платье выглядела просто отлично, правда, при виде меня она густо покраснела.

Десятое. В первое время на все блюда снижаем цены, сейчас в зале согласуем и их, и само меню.

Через десять минут, когда всадники — пять человек — приблизились к ярмарке, все крестьяне разом выдохнули. Как сообщил мне ближайший сосед, это и были скупщики зерна. Быстро спешившись, они подошли к гружёным подводам. Я незаметно приблизился и, встав позади крестьян, услышал, как один из них сказал мужику:

— Приятно познакомиться с вами, господин Строн, — вежливо ответил я, — но мне хотелось бы сначала закончить расчёт, а уже потом приступить к обеду.

Я чувствовал себя ужасно: кружилась голова, горло было пересушено, слюна вообще не выделялась, ног и рук я практически не чувствовал, а спина и живот были одним сплошным синяком.

— Если тетиву натянет хотя бы Рон, то я обязуюсь сделать для тебя бесплатно десяток каких скажешь арбалетов. А если не натянет, то месяц будешь безвылазно работать в кузне. Идёт?

Староста неверяще посмотрел на меня и, пятясь и всё время кланяясь, вылетел из комнаты.

Гном засмеялся и пошёл к крестьянам.

— Видя поведение хозяина трактира до твоего прихода и во время разговора с тобой, я поостерегусь спорить на такие суммы, — выскользнул негр из капкана.

— Это что?

«Блин, — ругнулся я про себя, — я ведь случайно перевернул имя человеку».

— Хорошо, — видя отсутствие желающих сознаться в хранении лука, продолжил я. — Сделаем по-другому. Соревнования будут проводиться между лучниками и арбалетчиками, тот, кто с пятидесяти шагов пять раз попадёт в середину мишени, получит приз — десять кесариев.

— Ну вот так, я продал зерно раньше, чем предполагал.

Я в чём-то понимал их, ведь раньше они ничего не могли противопоставить грабителям и насильникам: не пойдёшь же с топором и вилами на хорошо обученных и защищённых кольчугой солдат. А теперь, с арбалетами в руках, даже последняя старуха может убить с близкого расстояния самого защищённого солдата.

Трактирщик вытаращил глаза.

На второй день ярмарки продавцы зерна были в недоумении: других скупщиков не было, а цены на скупку упали до двух сестерциев. К вечеру самые нервные стали продавать своё зерно по этой цене. Те, кто надеялся на последний день ярмарки, взволнованно переговаривались друг с другом, обсуждая случившееся и надеясь на то, что завтра перекупщики всё-таки появятся.

Трактирщик ещё больше вспотел, и теперь по его и без того грязному лбу и волосам струился пот, попадая в глаза, что заставляло его постоянно промокать лицо фартуком.

— Марта, назначаю тебя шеф-поваром своих кухонь, — торжественно ввёл я женщину в звание, бывшее, кроме названия, пустым звуком. — В подчинение тебе отдаётся Шаст, а завтра прибудет ещё один боец, примешь под своё командование. Управлять ими будешь только ты, но и нести ответственность за холодные очаги и пустой стол барона тоже будешь только ты. Всё понятно?

Приказав гному и охранникам следовать за мной, я обошёл ряды. Цена на зерно упала, как я и предполагал, до двух сестерциев, больше уже никто не предлагал. Крестьяне, все до единого, были взбудоражены и ошарашены — труды целого года могли уйти за бесценок. А ведь это был не только их личный урожай, многие односельчане, не имевшие телег, доверили им для продажи своё зерно.

— Остался последний штрих моего плана, — сказал я ему, — нужно быстро передать старосте, чтобы брал все свободные подводы и вёз сюда всё моё зерно. Рону же скажи, чтобы был тут как можно скорее.

— … точно Строн сможет задержать скупщиков из другой гильдии? — услышал я обрывок фразы, когда немного расширил дыру и осторожно всунул ухо в шатёр.

Я заинтересованно посмотрел на него.

Сказав это, я встал из-за стола и пошёл на выход. Трактирщик сначала остолбенело застыл, а потом, когда до него дошёл смысл сказанного мною, повторилась недавняя сцена с хватанием за рукава.

Тот повернулся спиной, а когда развернулся, то в руках его оказалась небольшая шкатулка. Он передал её Строну, а тот поставил передо мной на стол.

— Может, и выйдет из тебя толк.

«Наплачусь я ещё от этой парочки», — убеждённо подумал я, уходя в свою комнату.

— Здравствуйте, господин, — злобно пробормотали они.

Рог — как мне показалось, злорадно — погудел пять раз. Наверное, пять дополнительных кругов в наказание, с ужасом подумал я; сил не было не то чтоб на пять, а даже и на полкруга.