Начало пути (авторская версия)

— А вы, мастер, надеюсь, будете теперь с удвоенной силой гонять своего подмастерья, оправдывая такое повышение, — закончил я совещание, подмигнув гному.

Гном не выдержал и засмеялся во весь голос, едва не опрокинувшись на стуле. Довольный собой, я пошёл в кабинет барона, чтобы там ждать прихода старосты.

Тот, похоже, либо летел на метле, либо был недалеко от замка, так как не прошло и десяти минут, как он сидел передо мной с потным лицом и тяжёлой одышкой.

Дав ему отдышаться, я начал разговор издалека:

— Как живётся в деревне? Как созревает урожай? Как пополнение в стадах? Много ли невест на выданье?

В общем, нёс всякую чушь, подсмотренную в фильмах о рыцарях и их подданных.

Староста, оказавшись на знакомой почве, быстро разошёлся и стал вываливать на меня тонны информации: дескать, урожая совсем нет, в стадах падёж от неизвестной болезни, девки мрут как мухи, и вообще на деревню недавно упала ядерная бомба. Про бомбу, конечно, про себя добавил я, слушая ту галиматью о положении дел в деревне, что пытался представить мне староста.

— Ну хорошо, — со скучающим видом прервал я его словопоток, — каково общее количество голов больной скотины? Сколько урожая пропало на полях из посеянного? Сколько девок вообще в деревне осталось?

Староста, не видя никакого подвоха, сказал, что больной скотины много, он может сказать, сколько здоровой — всего десять голов коров и двадцать коз и свиней. Пропавшего урожая на полях треть, а девок в деревне после мора едва ли с десяток наберётся.

— Ну что ж, отлично, — сказал я, — тогда радуйся. Сейчас мы пойдём в деревню, и я заберу у тебя весь больной скот сверх тридцати голов, весь пропавший урожай с полей и всех мёртвых девок, если живых будет больше десяти.

Я раньше только в кино видел глубоководных рыб, которых вытаскивали на поверхность, и тут впервые наяву видел такую картину. Староста от моих слов онемел, глаза его вылезли из орбит, а нижняя челюсть упала до груди.

Полюбовавшись на сиё творение языка своего, я сделал вид, что собираюсь в дорогу. Это привело старосту в себя, и он упал мне в ноги, обнимая и пытаясь поцеловать мои давно не чищенные сапоги. Я в видимом недоумении посмотрел на него и спросил:

— Что такое?

Староста, не отрываясь от сапога, запричитал:

— Не погуби, господин, зашибут меня деревенские, коли отдам всё это.

Отодвинув его от себя, я приказал сесть на стул, сказав, что иначе повешу на воротах как вора и обманщика. Угроза подействовала, староста примостился на краешек стула, в любой момент готовый упасть на пол, и стал преданно смотреть на меня.

— Значится, так, — специально помолчал я несколько минут, заставляя старосту потеть и нервничать. — Даю тебе ровно год, чтобы исправиться. Если в будущем году ты станешь говорить мне нечто подобное… — тут я прервался и спросил у него: — У тебя, кстати, сколько детей?

Староста икнул и упал со стула в обморок. Я понял, что переборщил.

Вылив на него полкувшина воды, я сел на своё место. Прошло секунд десять, и староста зашевелился. Очухиваясь, он тряс головой, как собака, и недоумённо оглядывался вокруг. Тут его взгляд упал на спокойного меня, и он всё вспомнил. Первым его действием стала попытка на коленях поползти ко мне, но я молча показал рукой на стул. Староста, умоляюще глядя на меня, снова сел.

— Так вот, на чём мы там остановились, — как ни в чём не бывало продолжил я скучающим тоном. — А, да, так сколько у тебя детей?

Староста икая и трясясь, едва слышно ответил:

— Четверо.

— Да? — восхитился я. — И сколько кому лет?

— Старшему восемнадцать вёсен исполнилось, среднему пятнадцать, дочери десять и младшенькому пять, — всё так же, сиплым шёпотом, ответил он.

— Чудно, — снова обрадовался я, — значит, через год мы снова встретимся по этому же вопросу, и что ты мне расскажешь?

— Только чистую правду, господин, — завопил староста, видя, как говорят врачи, свет в конце туннеля.

— Вот-вот, — улыбнулся я ему, — чистую правду. А что будет, если ты нарушишь своё слово?

Тут староста побледнел и сглотнул.

— Да, ты правильно всё понял, — улыбнулся я ему, заставляя додумывать остальное. — Дочери как раз одиннадцать будет, — ни к чему сказал я вслух.

Староста бросился на пол и, плача, закричал:

— Не погуби, отец родной, не погуби, всё исполню, как велишь, всё расскажу, Богом Единым клянусь, только не погуби.

Я понял, что клиент полностью дозрел и готов к разговору, поэтому, сделав лицо и голос, как у Горбуна из «Место встречи изменить нельзя», сказал:

— Садись-ка, дядя, на стул, покалякаем о делах наших скорбных. Перебьёшь меня — пеняй на себя.

Староста вспорхнул на стул и стал похож на внимательную глубоководную рыбу, если такие бывают, конечно.

— Значится, так, — по-прежнему копируя тон, начал я. — Забирать у тебя я пока ничего не буду, это первое. Второе, барщину на своих полях отменяю. В-третьих, скупщику фруктов без моего ведома не продавать ничего. В-четвёртых, ввожу оброк, будете вместо барщины отдавать мне ежемесячно пятую часть произведённого каждой семьёй деньгами, хотя на первое время согласен брать натурой. Причём мне не важно, что кто-то может заплатить, а кто-то не может: хоть скидывайтесь всей деревней, но либо пятая часть доходов каждой семьи будет у меня, либо деревня быстро сократится до тех, кто может выплачивать такой оброк. В-пятых, деревня под моей защитой, и, если на вас нападают, шлёте ко мне гонца. В-шестых, пришлёшь ко мне на подхват парнишку расторопного, будет у меня за это жалованье получать. В-седьмых, завтра поутру я приду в деревню, а ты собери всех мужиков, предложение у меня к ним есть одно. Ну и, наконец, в-восьмых: составишь список всех деревенских семей, со скотом и прочим добром, и принесёшь мне. Всё запомнил?

Староста согласно закивал.

— Вопросы есть? — спросил я.

Староста отрицательно покачал головой, видимо, всё ещё находясь под действием моей угрозы.

— Ну, значит, до завтра, — сказал я ему, — буду поутру.

1) Марта — 15 сестерциев;

3) Дарин — 3 кесария.

2) Герда — 15 сестерциев;

6) Жан — 10 сестерциев;

Итого: 23,5 кесария».

4) Рон — 15 кесариев;

5) Шаст — 10 сестерциев;

8) староста — 15 сестерциев.

7) семья старосты — 45 сестерциев;

3. Найти толкового управляющего.

2. Подыскивать и собрать дружину, на которую можно будет оставить деревню и замок на время отъезда.

6. Проверить работу постоялого двора.

5. Найти мастера и определить стоимость ремонта замка.

4. Заняться постройкой мельниц.

7. Поездка к королевскому двору в столицу.

1. Праздник, вооружить крестьян арбалетами, устроить ежегодные соревнования, самооборона.

— Герцогу Наригу и его сынку.

— Иди поешь, Рон, — сказал я нубийцу, забирая у него книгу прихода оброка и тяжёлый кошелёк с пояса.

Я подошёл к старосте. По его знаку замолчала музыка, все пары замерли, а крестьяне удивлённо на меня посмотрели.

Вечером, когда мы сели ужинать, как обычно втроём, то я, прежде чем начать есть опостылевшие мне мясо, сыр и хлеб, выложил на стол рисунок арбалета.

— Затяну потуже пояс и заплачу, — проворчал я.

Староста посмотрел на них, словно впервые видя такую сумму. «Хотя, может быть, так и есть», — пришла мне в голову мысль. Я отдал деньги и сказал:

— Хорошо, устрой её пока на кухне, — распорядился я. — Завтра будем переносить кухню на новое место.

— Забери сына трактирщика, не помню, как звать. Шаст ещё с трудом ходить может.

— Господин, кто вы? — спросил он совсем не то, что я ожидал от него услышать.

— Двенадцать.

— Слушай, Дарин, скажи честно, — спросил я, недоумевая, чего вдруг гном решил мне помогать. — Зачем тебе это всё? Тебе ведь раньше побоку всё было.

— Так ты сам меня заставляешь это делать, — возмутился я, — я сколько просил позволить тебе помогать, а у тебя одно на языке: подай то, подмети там, почисть тут.

— Да ведь не знал я.

Правда, припасы у нас начали таять быстро, поэтому следующий оброк пришлось полностью оставить в замке — количество едоков у меня сильно увеличилось. Впрочем, на работе трактира и совсем недавно открытого постоялого двора это никак не сказалось. Когда я прибыл с проверкой, трактирщик по-настоящему мне обрадовался. Его, а следовательно, и мои доходы увеличились практически втрое — гости из королевства Тарон стали останавливаться в основном у нас, так как новость об открытии постоялого двора и обустроенной на новый лад очень приличной таверне достаточно быстро — не без моей помощи, конечно, — разлетелась по округе.

Оставив девушку, я бросился из освещённого факелами круга дальше, туда где уже было темно.

— А если он откажется человека такого держать?

— Спорим на кесарий, не настоящее имя?

Утром, после стандартных побудки и пробежки, я отправился к Рону, который ожидал меня в той части замкового двора, который был давно заброшен и никем, кроме свиней и кур, до сего дня не использовался. Теперь же слуги расчистили тут небольшую площадку и засыпали её толстым слоем песка.

Но в данной ситуации другого выхода просто не было, всем одновременно заниматься сам я просто не мог.

— Так у меня два сына, если хоть один выиграет, мне этого приза достанет, чтобы весь год оброк продуктами с семьи не платить. Этих денег за глаза хватит.

— Но, Крон, а что, если крестьяне откажутся продавать по сестерцию за мешок и решат ждать ещё день, как тогда? — раздался голос толстяка.

У меня стало учащённо биться сердце. Вот оно, то, ради чего я весь день ползал на животе под телегами. Торговцы практически подтвердили мои предположения.

В таверне было практически пусто, если не считать двух мужиков, непонятно почему пивших среди рабочего дня пиво, и закутанной в плащ фигуры, которая расположилась в самом дальнем конце и была плохо различима.

— Вот и нечего тогда мой дом хаять. Увидишь, пройдёт года два, я такой замок отгрохаю — все соседи обзавидуются.

— Ну вот что, любезнейший, даю вам ровно неделю на то, чтобы убрать свой трактир с моей земли.

Рон улыбнулся ещё шире:

Увидев мою одежду, ко мне на радостях бросился сам трактирщик, дородный низенький колобок с длинными сальными волосами. Видимо, он решил, что ему подвалила удача в виде важного и богатого гостя.

— Что вы хотите предложить, господин?

Я засмеялся и пошёл к замку.

— Значит, так, — ответил я, подумав, — ты и твоя семья назначаетесь садовниками, ответственными за мой фруктовый сад. За его содержание, благополучный рост и сбор урожая будете получать месячное довольствие в размере полтора сестерция в день. Не нужно тебе говорить, что будет, если мой сад завянет?

— Накилом.

— Гм… Макс… трудно мне говорить тебе такое, но просто выслушай старого гнома.

Я удивлённо посмотрел на девушку справа: та стояла и сама не верила, что осмелилась пригласить на танец господина, про которого в деревне ходят странные слухи.

Конечно, я понимал некоторую двойственность этой угрозы, но был уверен, что перекупщики не пойдут на то, чтобы наши торги продолжились уже в присутствии конкурентов.

— Сатти, господин, — улыбнулась мне девушка и внезапно прижалась ко мне горячим бедром.

Неизвестно откуда появились флейты, лиры и лютни и даже певцы. На площадку вышли первые танцующие пары, и к тому времени, когда вбили кран в третью бочку, веселье шло полным ходом.

— Больше никогда так не говори. Мастер всегда в ответе за своих подмастерьев, именно поэтому гномы — лучшие мастера.

— Закончишь писать — задашь вопросы, а пока молчи.

Я удивился, впервые видел человека, который отказывался от денег, но всё же, скрепя сердце, отказался от предложения:

— Вы просто заявляете своим согильдийцам, что заранее наняли меня с тем, чтобы в случае, если станет известно, что вслед за вами прибудут перекупщики из другой гильдии, я сразу же скупил всё зерно. Что я и сделал, сохранив вам деньги.

— Войдите, — ответил я, закрывая одеялом место вчерашней борьбы.

— Господин Строн, у меня к вам деловое предложение, — сказал я, мягко улыбнувшись. Всё же торговец в сделке со мной был честен, и не стоило его подставлять так конкретно.

Скупщики переглянулись и пошли дальше. Всё дальнейшее действо, пока они обходили телеги, отчётливо напомнило мне сказку про «Кота в сапогах», когда на вопрос короля о землях, лугах и деревнях он получал один и тот же ответ — «Маркиза Карабаса».

Телохранитель закашлялся:

Его лицо, украшенное множеством шрамов, казалось высеченным из куска скалы: чёткие и твёрдые линии скул и подбородка, прямой нос, жёсткий ёжик волос. На подбородке кожа была стёрта, и ни щетинки не пробивалось на этом белом пятачке.

— Никакого, господин.

Захватив с собой продуктовый гроссбух, я вышел во двор. Там уже вереницей стояли крестьянские подводы, ожидая моего появления. Крестьяне, кланяясь в пояс, радостно приветствовали меня — ещё бы, ведь я сдержал обещание и забираю себе только треть всего урожая со своей земли. Прежде чем начать приёмку, я обратился к передним мужикам с приказом передать мои слова дальше по очереди:

— Накил, это же такая должность, если что не так, на суку повешу.

Ростовщик немного изменился в лице, услышав мою грубость, но долг профессии заставил его улыбаться.

Нубиец ещё более удивлённо посмотрел на меня и вышел из комнаты.

Староста усиленно закивал.

Заняв у Дарина позабытый кем-то кнут, я отдал его Рону и громко сказал:

Следом пришла другая мысль:

В зале, кроме пялящихся на нас с трактирщиком во все глаза слуг, был только тот странный господин, закутанный во всё серое. Он по-прежнему сидел за своим столом и не спеша цедил питьё из кружки.

Нубиец тяжело посмотрел на меня и молча продолжил путь.

— А что вы хотите за свою помощь? — спросил Строн.