Камень. Книга 4 (полный текст)

* * *

— И что ты опять хотела, Ведьма? — Прохор опять провожал Вику до машины.

— Прохор, Лёшка за вчерашнее очень переживает. Сегодня всю ночь ворочался и вставал.

— Да? — удивился воспитатель Великого князя. — А мне он вчера вечером показался очень спокойным в отношении произошедшего. Не было никаких истерик, криков, сожалений и прочей ерунды. Даже выпить ему не хотелось.

— Но спал-то он плохо! — возразила Вяземская. — Ты бы последил за Лёшкой… Хуже-то не будет. И Михееву вашему прикажи, пусть его сотрудники за Лёшкой приглядят, мало ли что…

— Понял, Ведьма. — кивнул Белобородов. — Команду дам. Только вот сильно я сомневаюсь, что Лёшка по этим трём убиенным убивается, прости за тавтологию. Не так воспитан. За это я отвечаю. Да и не похоже это на него. Может вы вчера с Леськой чего сказанули, не подумав?

— Не было такого. — заверила Вяземская. — Мы вообще тему вчерашнего происшествия не поднимали. Всё же понимаем… А этот приказ Лёшкин? О тренировках Дворцовых? Вроде бы логично после вчерашнего, но…

— Согласен. — кивнул Прохор. — Думаешь, не только на воду дует?

— Ничего я не думаю! — раздраженно кинула Вяземская. — Думать — это ваша забота! Я тебе факты изложила, ситуацию описала, дальше сам соображай! — она села в машину. — До вечера!

— До вечера. — пробормотал Прохор вслед удаляющейся «Гранте» Вяземской. — И вот так всегда, наговорят, наговорят, а тебе загребать… Но Михеевским орлам инструкции выдать всё же стоит… Да и самому надо проследить… Ведьма просто так наговаривать не будет, да и с Леськой надо на эту тему пообщаться… И Николаичу доложить…

* * *

Уже когда я уезжал, Леся пошла меня провожать.

— Ты немного бледная, или мне кажется? — спросил я её.

Девушка действительно выглядела несколько болезненно.

— Голова разболелась. — пожаловалась она. — Эта смена часовых поясов меня доконает!

— Ты полежи, отдохни. — обнял я её. — Можешь поспать. Договорились?

— Хорошо. — кивнула она. — Езжай уже, Лёшка, опоздаешь ведь… — Леся поцеловала меня и подтолкнула в сторону машины.

И опять гонка без соблюдения ПДД, перекрытие дороги, высыпание Дворцовых по периметру университетской стоянки, и моё ожидание друзей сразу за забором Университета — их машин на стоянке пока не наблюдалось. Зато наблюдались необычно низко кланяющиеся студенты, проходящие мимо меня, привычно устроившегося рядом с аллеей, ведущей от стоянки до здания Университета.

Так, вот Шереметьева подъехала, за ней Юсупова, а вот и Долгорукие.

— Ты, Алексей, главное не расстраивайся. — заявил мне сходу Андрей, протягивая руку. — Студенты как могли, так и решили выразить свои чувства.

Девушки же загадочно улыбались.

— Ты о чём? — не понял я.

— Пошли. — мы двинулись по алее. — Вчера вечером целых три группы создали в мессенджере, которые потом объединили в одну. — хмыкнул он. — Студенты решили тебя поприветствовать, только и всего. — Андрей указал в сторону здания Университета, около входа в который толпились люди. — Так что улыбайся и готовься их благодарить.

Инга с Натальей, усмехаясь, кивнули, присоединяясь к словам Андрея, а Анна добавила:

— И вообще, Алексей, я рассчитываю на твоё эксклюзивное интервью. Машка с Варькой своё предварительное согласие вчера уже дали. Если откажешься, твоё Императорское Высочество, — она хмыкнула, — статья всё равно выйдет, но в ней ты таким героем расписан будешь, во век не отмоешься!

— Ань, ты серьёзно? — вздохнул я.

— Более чем. — кивнула Шереметьева. — Я такой шанс не упущу. И если не хочешь, чтоб статья получилась однобокой, только про пиу-пиу и бах-бах, а Великий князь Алексей Александрович Романов предстанет человеком, а не роботом, ты сам со мной всеми чувствами и эмоциями поделишься, которые там испытал. Это сделает статью более жизненной, правдивой, да и имиджу Рода Романовых пойдёт только на пользу. — она хитро улыбнулась.

— И твоему имиджу, Анька, тоже. — хмыкнула Инга. — Нас-то в своей статье упомянешь?

— Не планировала. — отмахнулась Анна от подружки, продолжая смотреть только на меня. — Алексей, соглашайся, тебе нечего опасаться. Всё равно этот материал пойдёт в печать только после согласования с Императорской канцелярией…

— Хорошо, Аня. — кивнул я. — Мне этот вопрос надо с отцом обсудить. Думаю, до конца занятий я дам тебе ответ.

— Буду ждать. — Шереметьева с трудом скрывала свою радость.

Тут мы как раз подошли к огромной толпе студентов, столпившихся около крыльца. Они мне дружно поклонились и, распрямившись, захлопали. Натянув на лицо самую широкую улыбку, я кивнул:

— Спасибо огромное, друзья! Спасибо! Право, не стоило! Спасибо! Спасибо огромное!

После чего, сквозь толпу, добрался до крыльца, поднялся по ступенькам и зашёл в холл учебного корпуса.

— Можете выдохнуть, подруженьки! — услышал я сзади голос Шереметьевой. — А то от спеси своей сейчас лопнете!

Обернувшись, увидел то, что и предполагал — Андрей и Анна с улыбками смотрели на Ингу с Натальей, и не думавших выходить из режима «королев».

— Отстань, Шереметьева! — огрызнулась Юсупова. — Лучше статьёй своей займись, а то по срокам можешь не успеть.

Дальнейшую перепалку не слушал — ничего нового там быть уже не могло, а занялся на ходу написанием сообщения Маше, интересуясь их с Варей настроением. Чуть ли не сразу получил ответ: «Мы с Варькой в Лицее теперь звёзды!!! Купаемся в лучах славы и признания!) Но ты в Лицее звезда ярче нас!!! Одноклассники требуют твоего визита!!! Особенно девочки!))) Завтра этот вопрос обязательно обсудим, братик!) От Варьки и моих одноклассниц привет!»

Ну, хоть у сестёр всё хорошо, что не может не радовать!

На занятиях я всё время чувствовал спиной взгляды, направленные в мою сторону. Были и те студенты, которые не пытались скрыть свой интерес. Особенно это касалось девушек, смотревших на меня с детским восторгом и обожанием в глазах. Во время обеда, в столовой, чуть опять не повторилась история с общим поклоном, но очень вовремя вмешался Долгорукий — его активная жестикуляция несколько охладила верноподданнический порыв студентов. Однако, без очереди нашу компанию к раздаче всё же пройти заставили.

— Ничего Анька не понимает! — Юсупова с гордым видом ковырялась вилкой в салате. — Нельзя людям давать расслабляться. На голову тебе залезут, и ножки свесят. Вот сколько мы с вами времени в этой очереди бы потеряли? А сейчас спокойно сидим и наслаждаемся заслуженным отдыхом.

— Инга, так это, оказывается, тебя без очереди пропустили? — усмехнулся Андрей. — А мне показалось, что все на Алексея при этом смотрели…

— Ты, Долгорукий, лучше молчи! — отмахнулась она. — Всем известно, что ты эти «барские замашки» тоже не жалуешь. Вам с Алексеем только волю дай, так вы сам всю эту толпу вперёд себя пропустите, лишь бы вам никто не кланялся. — хмыкнула Инга. — Да ведь, Алексей?

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

И внутренне собрался — другого выхода, как просто сказать часть правды, я просто не видел… Иначе очень близкий мне человек может просто сойти с ума.

— Как и ты, Лесенька. — кивнул я, сохраняя серьезное выражение лица.

— В понедельник, сразу же после занятий в Университете.

— Цени! — надменно заявил я, решив ему подыграть. — А теперь слушай приказ, жертва самодержавия. Быстро звони своей Екатерине, и чтоб я тебя до завтра не видел!

По дороге наслушался благодарностей от друга — и за извинения, и за огромные деньжищи от Пожарских, и за квартиру от Императора, которую Петровы планируют осмотреть в ближайшие дни, и за завтрашнюю экскурсию по Кремлю, которую им организовал Прохор. Рассказал мне Сашка и про настроения в Суриковке, студенты которой не остались равнодушными к видео с моим участием и начали не только рисовать самые настоящие комиксы на эту тему, но и выкладывать их в паутину. Понятно, что я там представал в образе этакого былинного богатыря, а три афганца, как и положено, изображались страшными, подлыми и злыми. Сашка даже продемонстрировал мне несколько неплохих работ на своём телефоне. Смеялись мы с ним долго…

— Мне вчера князь Воронцов ближе к ночи позвонил, — начал Глава Рода Пожарских, — намеками дал понять, что они с сыном проанализировали видеоролик, который сейчас свободно гуляет по паутине. Вывод нашего Военного министра прост — ты легко противостоял афганскому колдуну. В том, что это был колдун, Воронцовы даже не сомневаются. А Воронцов-младший в связи с этим очень хочет тебя к себе в разведку. Помнишь, он тогда тебя в Бутырке к себе сватал?

— Я бы тоже на ее месте сейчас из штанов выпрыгивал. — ухмыльнулся Долгорукий. — За такой материал любой нормальный журналюга левую руку отдал бы, а правой уже вовсю статейку кропал.

— Передам. — удовлетворённо кивнула Юсупова.

— Да. А что? — я заподозрил какой-то подвох.

На эту «провокацию» не повелись даже Великие князья, а Прохор, с ухмылкой, заметил:

— Вот что к чему? — деланно удивился я. — Это и есть загадочная женская логика, красавицы?

— Можешь не сомневаться. — заверил я её.

— Род Пожарских тоже. — присоединился другой мой дед.

— А ваш разговор с дядей Сашей в «Избе»?.. Ну, про то, что собакам — собачья смерь… — она замялась. — Лёш, я могу так статью назвать?

— Подскажу, расскажу, где надо поправлю. — кивнул воспитатель. — Соответствующий специфический опыт имеется. Когда планируешь начать?

— Ну… — замялся я. — Мне казалось, что мы как бы пока не рекламируем мои способности…

— Лёшка, мы с Наташкой просто обязаны присутствовать. — в ультимативной форме заявила Юсупова.

— Можешь и так назвать. — пожал плечами я. — Это название полностью отражает суть произошедшего. И не забудь в своей статье упомянуть, что именно члены Рода Никпаев тогда детей в заложники взяли.

— Полностью поддерживаю, Вика! — Леся кивнула.

— Не делай вид, что не понял, о чем я, Алексей! — в голосе Императора лязгнул металл.

Уже в машине Сашка громко выдохнул:

— Было дело. — кивнул я.

Сашка тяжело вздохнул и сказал:

Понятно, разрешение на интервью дано, у Анны в любом случае потом весь текст до буковки проверят, можно ей теперь и сообщить радостную новость. Реакция Шереметьевой на моё сообщение была мгновенной: «Спасибки, Лёшка! После занятий встречаемся в кафе. Займу не больше десяти минут твоего драгоценного времени». От кучи смайликов, среди которых преобладали сердечки и поцелуйчики, рябило в глазах.

— Андрей, помнишь я ещё в сторону от вас с Сашкой Петровым отошёл? — обратился я к Долгорукому.

— Уже, Лёшка. — хмыкнул он. — В смысле, позвонил. К девяти за ней поеду. Как с Петровыми прошло? — отчитался. — Николаич мне всё так кратко и описал. — дальше я рассказал про разговор князя Пожарского с Петровым-старшим. — Вообще замечательно! — прокомментировал Прохор. — Против воли отца наш Рембрандт Смоленский точно не пойдёт, а уж мне Владимир Александрович присмотр за сыном доверит. Так, Лешка, что там с этими тренировками с Дворцовыми? Мне твой отец сказал, что ты самостоятельно этим вопросом займешься.

Я поёжился под взглядом деда и ответил первое, что пришло в голову:

И добавил про себя: «Осталось только до Афганистана с этими двумя Валькириями побеседовать»…

— Ну, ладно тогда. — успокоился я. — Как считаешь, Петровы будут довольны такими извинениями?

— Теперь по твоему завтрашнему новоселью. — опять резкая смена темы, да и тон деда стал «мягким». — Не переживай, моя служба протокола обо всем позаботится, вернее, уже позаботилась. И вообще, воспринимай этот вечер как обычную встречу родичей, чем она, по сути, и будет являться. Начало же на пять назначено?

— Не выдам. — кивнул я. — И когда портрет Государя писать будешь, чего-нибудь подобного не ляпни. И это касается не только картин.

— Мы помним. — заверили они меня.

Аня Шереметьева так в ресторане и не появилась.

— Хорошо, Лёша… — кивнула она.

— К вечеру легче стало. Пройдёт! — махнула рукой она.

— Благодарю, Ваше Императорское Величество, Михаил Николаевич! — с чувством собственного достоинства кивнул Петров-старший. — Мы просто поступали так, как на нашем месте поступил бы любой дворянский Род.

В Жуковку я добрался в пятом часу вечера. Мой дед, князь Пожарский, отец и оба Петровы уже были на месте. Как я понял, свои извинения Государь планировал принести в том же зале, где проходил Совет Рода, а пока мы ожидали туда вызова, расположившись в одной из многочисленных гостиных дворца Романовых. К моему приезду отец успел познакомиться с Петровыми, и они с Владимиром Александровичем и Михаилом Николаевичем беседовали на какие-то там свои темы. Я же занялся Сашкой.

— Не совсем, Ваня, не совсем… Девушки сквозь сон слышали, как Алексей вставал, а потом ворочался. Грешат на то, что сын тяжело переживает тройное убийство этих Никпаев. И доложили об этом Прохору. Ты что, не мог девушек сильнее погасить? Или дочку пожалел? — в голосе Цесаревича прорезался металл.

— Решим. Прохор будет в курсе.

— Как? — не сразу понял я.

— После того, как он увидит портрет князя Пожарского, никаких сомнений у него точно не останется. — улыбался я. — Можешь поверить моему тонкому художественному вкусу.

— Да ведь, Инга. — улыбнулся я. — Ты права, не люблю я эти все… условности.

А когда поднял, обратил внимание, что у девушек глаза на мокром месте, а Андрей сидел нахмурившись. Понятно, воспитание в Главных Родах даёт о себе знать — раскисать никто пока не собирался. И, самое главное, жалеть меня, «бедного и несчастного», тоже.

Дальше сообщение было показано Инге и Наташе.

Одобрительный гул обозначил их полное согласие с моим планом.

Оказавшись в своих покоях, уселся в кресло, нырнул в темп и настроился на Лесю. Доспех девушки никак не изменился, а вот внутренняя решётка стала светится чуть ярче, да и её структура, по моим ощущениям, совсем немного уплотнилась, явно стремясь к правильной геометрической форме.

— И ты, Брут…

Петровы окончательно расслабились только тогда, когда мы все выпили «мировую». После этого Император сделал знак официанту наполнить рюмки снова, и произнёс речь, в которой поблагодарил Род Петровых за участие в моём воспитании.

— Прекращай юродствовать, Алексей. — спокойно ответил он. — Я-то тут точно ни при чем.

Казалось бы, простой вопрос, а ставит меня в тупик…

Уже на крыльце дома отец выдал мне последние инструкции:

— Да. — подтвердил я. — Поможете?