Игра. Я поймаю тебя

— Ах, да. Я тут подумал, лучше побеседуем у меня дома. Так будет продуктивнее и нагляднее.

— Нет! Мы так не договаривались!

— Мы толком вообще ни о чем не договаривались. Ева, — и преспокойно откидывается на спинку сидения, — расслабься. Ты же умная девочка, не истеричка. Веди себя достойно. И я еще раз повторяю, с тобой ничего плохо не случится. У меня есть принципы, есть убеждения, а еще есть то, что очень нужно тебе.

Да пусть бы он подавился своими деньгами! Ну, почему я такая идиотка?

Глава 10. Ян

Лишь бы только сдержаться и не наброситься на девку раньше положенного! Она буквально источает секс, вынуждает на такие фантазии, что мозг зудит, а тело горит. И, честное слово, не пойму с чего такая реакция? То ли ее страх так заводит, то ли ее самоуверенность. Но то, что заводит — факт. И я не хочу мучиться стояком, сидя в ресторане, мне хочется оказаться с девчонкой на своей территории, хочется понять, каково оно. Стоит ли игра свеч! А еще хочу прижаться к ней, и когда эта пугливая, но гордая лань приоткроет ротик в желании возмутиться, впиться в него звериным поцелуем. Да, именно этого я и хочу.

И уже еле вытерпливаю последние пятнадцать минут пути.

Когда Геворг заруливает на стоянку, скорее выхожу из машины, открываю дверь для Красновой. Она здесь, она не откажется… не сможет отказаться. Потому что я знаю, как их покупать. Умею торговаться.

А Ева все жмется, боится, но деваться ей некуда, поэтому идет за мной. Дома первым делом отправляю прислугу в кухню, чтобы приготовили и подали ужин. Говорить лучше под бокал вина и кусок мяса. На сытый желудок думается всегда лучше.

— Проходи, — указываю гостье на диван в гостиной, — садись.

— Я бы хотела поскорее обсудить ваше предложение и вернуться домой.

— Ладно… но как радушный хозяин, я не могу оставить тебя без ужина. Ты ведь не против ужина? — я вот точно не против, съел бы эту малышку за милу душу. Но не полностью, ее хорошо смаковать. По чуть-чуть каждый день.

— Не против, — бросает на меня взгляд темно-синих глаз, что поблескивают из-под чёлки. Красивые глаза, в первый день я их толком не рассмотрел, слишком был увлечен другими частями тела. А сейчас… сейчас вижу, как в синеве бездонного моря плещется презрение вперемешку со страхом. Или это не синева моря, а грозовое небо, вот-вот готовое пролиться ливнем мне на голову?

— Чудно… если нужно, могу проводить до туалета.

— Благодарю, не нужно.

— В таком случае подожди меня здесь, скоро вернусь.

Надо быстренько принять душ, сменить одежду. Женщине должно быть приятно рядом со мной, мужик в принципе должен быть чистым. Девок это тоже касается, нет ничего хуже девицы, от которой разит потом или немытой головой. Такие ко мне тоже приходили и практически сразу оказывались за порогом. А вот Краснова даже тут отличилась. От нее пахнет так, что внутри все переворачивается от дикого желания. Ладно, надо прекращать фантазировать, сегодня я должен быть паинькой, гостеприимным хозяином и деловым человеком. Краснова не должна видеть во мне озабоченного психа. В общем-то, я и не псих, хоть и озабоченный.

Вниз возвращаюсь спустя минут пятнадцать. Ева так и сидит на диване, причем на том же месте, выглядит какой-то апатичной, что не есть хорошо для меня. Тут в гостиную входит горничная.

— Ян Александрович, все готово.

— Спасибо, Маша. Ну, — обращаюсь к дорогой гостье, — пора к столу.

И пока идем в столовую, я любуюсь этой куколкой. Правда, сейчас на ней многовато одежды — джинсы, черная водолазка, скрывшая все самое прекрасное — длинную шею, шикарную грудь, изящные руки. Но я-то помню её без одежды. Как будет здорово оказаться с голой Красновой за столом, а потом уложить на этот самый стол, связать и сделать с ней что-нибудь такое, отчего она еще долго будет дрожать, стонать и умолять повторить. Пожалуй, включу этот пункт в список. У нас будет много пунктов…

Когда садимся, велю прислуге покинуть столовую. А на ужин сегодня тушеная телятина с картофелем.

Я сам разливаю вино по бокалам.

— Приятного аппетита, — подаю бокал ей.

— Спасибо, — однако, желания есть или пить на милом личике не наблюдается. — Может, приступим? Мне, правда, надо домой.

— Охотно верю. Конспекты учить, портфельчик собирать.

— К работе готовиться.

— Ну да, — делаю глоток вина, но что-то не проникаюсь вкусом, настроение не то. — Начнем. У меня к тебе будет деловое предложение, — отставляю бокал в сторону, как и горшочек с мясом. — Я хочу взять тебя на три месяца и готов платить по четыреста тысяч в месяц. Деньги будешь получать на счет еженедельно, то есть, по сотне. Это основная, скажем так, плата за твои труды. Помимо я всегда оставляю своим женщинам деньги на карманные расходы, для этого у тебя будет карта, ну или наличка, как удобнее. Если мне с тобой понравится, то по договору я имею право продлить нашу «игру» еще на месяц, с чем ты должна будешь согласиться. Если же не понравится, выплачу сумму за тот срок, который ты со мной отбыла и еще сверху триста штук в качестве компенсации морального ущерба. Все расходы, связанные с питанием, лечением на мне.

— Лечением, — и следует едкая ухмылка.

— Да, милая. Увы, люди временами болеют. Простуды и гриппы не за горами, как впрочем, и возможные случайные травмы.

— Случайные? — поворачивается ко мне.

— Мало ли, в душе на мокрой плитке поскользнешься. Или ноженьку подвернешь, а то и пальчик прищемишь дверью. Жизнь непредсказуема, опасности поджидают на каждом шагу.

— Я поняла.

— Хорошо, — и аж на душе теплеет от этих ее закатанных под лоб глаз. Кобылка с норовом, однозначно. — А условия? Обязанности, — произносит значительно тише.

— Это как раз самое интересное. Я человек настроения, потому у меня нет каких-то конкретных предпочтений. Сегодня нравится одно, завтра другое. И обязанность моей барби воплощать в жизнь эти пожелания. Секс я люблю в разных его проявлениях, — отчего она дергается, сжимает в руке салфетку. Ох, как же мне нравится смущать ее, заставлять нервничать, — вагинальный, оральный, анальный, альтернативный, жесткий, с игрушками и без.

— Насколько жесткий? — резко замирает.

— Настолько, что у тебя останется масса впечатлений на полжизни вперед. Притом физически ты не пострадаешь. Я не перехожу границ дозволенного и не нарушаю законов.

— Не переходите границ дозволенного, как сказать.

— Твоя попка отделалась максимум легким испугом, дорогуша. Не думаю, что после встречи с моей рукой, твое здоровье серьезно пошатнулось. Боль не всегда подразумевает членовредительство. К тому же ты просто была не возбуждена, иначе восприняла бы происходящее совсем по-другому, возможно, кончила.

На что получаю неуверенный кивок. Значит, информация дошла, и я могу продолжать.

— Да, главным условием является проживание. Жить весь положенный срок ты будешь здесь. Я выделю тебе удобные апартаменты. Само собой, с работой ты расстанешься. С учебой, так и быть, сделаю исключение. Все-таки образование — это важно, — была бы Краснова какой-нибудь двоечницей, я бы даже не посмотрел на такую учебу, но она отличница. — Возить в институт и забирать тебя будет личный водитель. И да, придется перейти на дневную форму обучения, вечерами ты должна быть свободна. Об этом я позабочусь.

— Можно ли будет покидать ваш дом помимо посещения института?

— Кино, шопинг, рестораны, любые выездные мероприятия развлекательного характера, да. На три месяца, Ева, ты переходишь в мою собственность, а значит, должна находиться рядом с хозяином. Думаю, это понять несложно. К батарее приковывать тебя никто не собирается, но твоим домом на оговоренный срок становится мой дом.

— Ясно.

— Ну и такой момент. Прежде чем я лягу с тобой в постель, ты пройдешь полное медицинское обследование. Мне сюрпризы ни к чему. Пусть ты и девственница, но болячек существует большое множество кроме венерических.

— И когда я должна буду дать ответ?

— Прямо сейчас.

Глава 11. Ева

Сейчас! Только вот я не готова. Ни сейчас, ни потом. Его условия могут показаться лояльными на первый взгляд, но загвоздка в том, что никакой конкретики относительно того, что он будет со мной делать после подписания договора, нет. У него на морде написано, как он относится к женщинам. Как к шлюхам. Безвольным шлюхам, что идут к нему с протянутой рукой. Выходит, я тоже стану шлюхой. Несмотря на цель, факт остается фактом. Деньги за постель. И почему я об этом не думала раньше? Настолько была подавлена из-за Ольги, настолько ослеплена жаждой мести, что обо всем на свете позабыла. В итоге привлекла его внимание. Да уж, за что боролась, на то и напоролась.

Но теперь-то у меня открылись глаза!

— Спасибо, но нет, — и тут же поднимаюсь. Больше мне в доме зажравшегося урода делать нечего.

— Пятьсот тысяч в месяц, — вдруг выдает, причем с таким видом, что либо я соглашаюсь, либо живой отсюда не выйду. — Скажи мне, кто еще захочет дать тебе такие деньги за просто так?

— За просто так? — ах, ну да, бабы — шлюхи, которым ничего не стоит раздвигать ноги.

— Именно, — поднимается из-за стола, отбрасывает салфетку в сторону, — невелика работа, вообще-то. Я плачу щедро, потому что могу. Потому что готов протянуть руку помощи той, которая будет делать то, о чем я прошу и так, как я прошу. Но чего я не выношу, так это наглых сучек, которые считают, что вот это, — вмиг оказывается рядом и засовывает руку мне между ног, — стоит дороже, чем есть на самом деле.

— Господин Игнашевский, — с трудом сглатываю ком, что подступил к горлу, — отпустите меня и дайте уйти. Я не считаю, что это, — сжимаю ноги, отчего его рука будто слабеет, зато глаза вспыхивают, и ноздри начинают раздуваться, словно оттуда вот-вот пар пойдет, — стоит дороже тех денег, которые вы согласны заплатить. Просто я переосмыслила свою жизнь, и уж лучше буду работать на десяти работах, чем раздвигать ноги под нужным вам углом.

— Думаешь, самая умная? — второй рукой хватает за волосы, тянет вниз, отчего стискиваю зубы, зажмуриваюсь. — Любая другая была бы счастлива оказаться на твоем месте.

— Не сом… — но договорить мне не дают. Игнашевский буквально впивается в губы, дерзко и нагло раскрывает мой рот, вторгается в него языком, хозяйничает там как у себя дома. А параллельно подтаскивает меня к столу и усаживает на край.

Ничего не остается, как вцепиться ногтями ему в плечи, но этот гад будто не чувствует боли, хотя я уверена, следы останутся, кровавые следы.

— Вот гадина, — отрывается-таки от губ, и я вижу точно звериный оскал, — но мне нравится, — после чего стаскивает с меня водолазку, — а я ведь так не хотел, — рвет бюстгальтер по центру, — хотел по нормальному, — но тут останавливается и принимается разглядывать грудь. — Шестьсот тысяч, — поднимает взгляд, — Краснова. Шестьсот и полный соцпакет.

— Вы зверь, — и только хочу прикрыться, как он перехватывает руки.

— Зверь, который вытащит тебя из задницы, — накрывает грудь ладонями, мнет ее, сжимает, но не так сильно, как в первый раз. — Если ты будешь послушной, то скоро войдешь во вкус.

А во мне опять распаляется борьба. Он ведь хочет меня, вижу, что хочет. Да он и не прячет. Прими я правила игры, возможно, удастся притупить его внимание, не сразу, конечно. А когда эта сволочь сама войдет во вкус, тогда-то и претворить в жизнь задуманное. Игнашевский волкодав, но даже у волкодавов есть слабое место, просто надо его найти.

— Первый раз, — бормочу сквозь прерывистое дыхание, — каким он будет?

— А каким ты хочешь, чтобы он был?

— Нормальным.

— Я даже пропишу это в договоре. Нормальный первый половой акт, — и самодовольно улыбается. Думает, что купил. Выторговал. Но понимает, что переплатил. Хренов бизнесмен.

— И все же, мне нужно время подумать.

— Нечего тут думать. На собеседование ты пришла уверенная и готовая на все. Если бы я тебя не спугнул, с радостью согласилась бы и на меньшее. Так что, не ломайся, Краснова. Эти игры мне как раз не нравятся.

— Договор. Когда я его увижу?

— Завтра. Подадут к завтраку, — убирает руки с груди, отчего на коже остаются красные следы его лап.

— То есть, к завтраку? — наконец-то прикрываюсь, на что выродок снисходительно хмыкает.

— Ты заночуешь здесь. В своей будущей комнате.

— Нет, сегодня я хочу поехать домой.

— Да или нет, Ева? — упирается кулаками в стол, а лицом оказывается в паре сантиметров от моего. — Отвечай. Не волнуйся, мир не рухнет от твоего ответа, да и пока твоей подписи в договоре не стоит, на тебе никаких обязательств, кроме данного честного слова.

— Хорошо.

— Так не пойдет, — мотает головой и явно нарочно задевает мой нос своим, — куколка. Ответить надо «да, я согласна принять твое предложение».

— Д-да, — облизываю опухшие губы, — я согласна… — что же я творю! — на твоё, — сама себе подписываю приговор, пополняю ряды тех несчастных, которым не посчастливилось пройти через его руки, — пред-дложение.

— Молодец, девочка, — произносит на выдохе, — теперь садись.

— Мне нужно домой.

— Сегодня не нужно. Поскольку завтра ты не идешь на работу. Завтра ты читаешь договор, спрашиваешь то, что тебя интересует или вызывает сомнения, мы это обсуждаем, а после ставишь на двух экземплярах свой драгоценный автограф. Затем водитель отвезет тебя в клинику, где ты пройдешь полное обследование, сдашь анализы. А вот потом уже поедешь домой, чтобы собраться. И на следующий день ранним утром прибудешь сюда с вещами.

— У меня завтра занятия. Вечером.

— Думаю, недельку ты «поболеешь», за это время и освоишься, и восстановишься после нормального первого раза. А сейчас садись за стол и поешь.

Дрожащей рукой поднимаю с пола водолазку, быстро натягиваю на себя, после чего возвращаюсь за стол. Игнашевский тоже занимает свое место. Приходится есть, но вкуса еды не ощущаю, сейчас я вообще ничего не ощущаю и, кажется, не понимаю. В голове царит хаос, тело, словно не моё, все движения как механические. Зато подонок доволен и расслаблен. Получил, что хотел.

После ужина, мы отправляемся в мою комнату. И когда заходим в просторную спальню, которая и не совсем спальня, скорее отельные апартаменты, где есть спальная зона, зона отдыха, несколько дверей, что ведут куда-то еще, ну и главная особенность, левее зоны отдыха на возвышении в полу белеет просторное джакузи. Очень светлый теплый интерьер, что даже удивительно.

— Надеюсь, нравится, — встает у двери. — Если будут какие-то вопросы или пожелания, вон телефон, — указывает на прикроватную тумбу, на которой стоит база с трубкой. — Прислуга все объяснит, покажет, сделает. До завтра, куколка, — выдает ехидный смешок, затем удаляется.

Н-да, угодила я в лапы монстра. Но раз уж угодила, то надо постараться сделать все, чтобы испоганить жизнь этому выродку.

Глава 12. Ян

Я сделал это, я её купил! И снова подтвердилась моя теория. Свой ценник есть у каждой, другое дело, готов ли мужик раскошелиться на озвученную сумму. Я готов, потому что эта кукла мне нужна позарез. Она выделяется среди прочих. Пока не могу понять, чем именно, но ничего, скоро пойму, разберусь. А еще Краснова меня ненавидит, с ненавистью смотрит, с ненавистью дышит, с ненавистью будет стонать подо мной. Впилась коготками так, что до сих пор кожу дерёт. И в тот момент, когда ее ногти вошли в тело, а мой язык схлестнулся с её, я был на пике возбуждения. Это потрясающе.

На самом деле, завалил бы девку уже сегодня, но нельзя. Раз сказал, что честных правил, значит, все должно будет соблюдено. Мне в постели нужна дикая кошка, а не надкушенная мышь, а для этого Ева не должна бояться за свою жизнь, свое здоровье. У нее будет только один страх — страх не угодить мне, ведь за непослушание я наказываю. И сейчас же перед глазами возникает картина, как поганка сидит на стуле, как у нее между ног работает вибромассажёр, как скоро мышцы ее тела начинают сокращаться, кожа покрывается испариной, а стул под ней становится влажным. Под конец Краснову уже трясет, но прекратить эту пытку она не может, потому что связана. Правда, прежде чем с ней играть, предстоит еще её откупорить. Единственная и последняя девственница у меня была лет семнадцать назад. Честно говоря, многовато времени прошло, многое успело забыться, тем более, я как раз очень постарался забыть этот опыт.

В кровать ложусь с мыслями о том, как буду трахать свою Барби первый раз. Она хочет по нормальному. Прямо целый ритуал, честное слово. Хотя по сути, ничего особенного, легла, потерпела пару минут и всё, живи, радуйся. И затягивать с этой процедурой я не хочу.

Тут понимаю, что достиг точки невозврата. Тогда забираюсь рукой под одеяло, обхватываю член. Хватает ровно пяти движений и наступает долгожданная разрядка. Меня странным образом заводят мысли о первом сексе с Красновой. Интересно, как это будет, вернее, как она себя будет вести? Стиснет зубы и перетерпит? Начнет царапаться и кричать, что передумала? Или вообще полежит бревнышком? А главное, когда все случится? Думаю, дам ей пару-тройку дней на привыкание к новому дому, как раз эти дни у меня забиты под завязку — переговоры, встречи, собрания.

Наутро первым делом спешу в столовую, надо успеть подписать договор. Надеюсь, за ночь в голове Евы ничего кардинально не изменилось, и она по-прежнему готова заключить сделку. Еще ни одна моя кукла не стоила таких денег, какие я предложил ей. И если быть честным, предложил бы и больше, случись девке заартачиться. Благо, Краснова повела себя все же адекватно.

А она уже сидит за столом, ждет. Горничная подала ей чай, тосты, но Ева ни к чему не притронулась. И как же ей не идет в этих закрытых шмотках, такое тело нельзя прятать, не передо мной. В моем доме она будет носить одежду, подчеркивающую фигуру, открывающую самые соблазнительные места. Иначе, какой смысл? Но без пошлости, Красновой пошлость не к лицу.

— Доброе утро, — сажусь напротив, кладу на стол два экземпляра договора. — Выспалась?

— Доброе, — прячет взгляд, — да, - и тяжело вздыхает, отчего шикарная грудь выдается вперед, растягивая водолазку. Чёрт меня побери, ее сиськи восхитительны, вчера я от одного их вида чуть не кончил. А сейчас бы с радостью приласкал каждую. И уже точно знаю, каким сексом мы займемся в один из первых дней, пока девчонка будет отходить от первого раза.

— Очень хорошо, значит, будешь читать внимательно. Вперед, — подталкиваю к ней один экземпляр. Мой юрист ночью все подготовил, сбросил на почту, но к договору у нас будет еще дополнительное соглашение, где мы пропишем некоторые виды развлечений с поправками, если таковое понадобится.

Ева отставляет в сторону кружку, тарелку, достает договор из файла и принимается за чтение.

Поначалу все идет спокойно, однако спустя полчаса ее брови сходятся у переносицы, губы то и дело кривятся. Наверняка дошла до пункта «Права и обязанности».

— Что-то не так? — беру тост из ее тарелки.