Игра. Я поймаю тебя

— Ян, я больше не хочу просить у тебя деньги, не хочу унижаться, хочу зарабатывать сам. А биржа — прекрасный способ. Главное, не терять головы и не поддаваться панике.

— Ну, я смотрю, ты как раз поддался, раз заявился ко мне раньше положенного аж на три месяца.

— Зря не веришь в отца. Вот увидишь, эти деньги будут последними, которые я у тебя возьму. Помяни мое слово.

— А ты так уверен, что эти деньги я тебе дам? — усмехаюсь без особого желания.

— Надеюсь, ты просто пошутил, сынок.

— Что ж. Хорошо. Выпишу тебе последний «транш». Мне даже интересно, как долго ты продержишься на плаву.

— Вот спасибо.

В этом он весь. В девяностые умудрился заработать на квартиру в сталинке и посчитал, что добился всего, потому можно и расслабиться. В итоге просрал и квартиру, и машину, которая ему от брата досталась. Спасибо, хоть мне успел дать образование. Но ладно, черт с ним. Хоть какой-то родственник, а есть. Бывали и у меня скверные времена, так хоть знал, к кому можно приехать и слово доброе услышать. Папаша есть папаша.

Будучи в офисе, набираю водителя Геворга:

— Зайди ко мне.

Через минут пять он уже стоит напротив стола. Как всегда молчалив и сосредоточен.

— Вот папка. Вот адрес, — через секунду отправляю ему на телефон смс, — отправишься по нему и передашь папку Красновой Еве Александровне. Ты ее вчера видел. Пусть она ознакомится с содержимым и даст свой ответ. Если согласится, привезешь девчонку ко мне сегодня же.

— Понял. А если не согласится? — приподнимает одну густую бровь.

— Тогда не привезешь. Геворг, ну ты чего? Я девок не похищаю.

— Угу. Сделаю.

— Давай…

А правда, что будет, если она откажется? Ведь шанс такой есть. Как-никак я с ней был довольно жесток. Наверно, не стоило пороть, надо было просто выставить за дверь. С другой стороны, пусть знает, с чем может столкнуться, если будет со мной. У меня нет каких-то конкретных предпочтений. Я люблю экспериментировать. С разными девицами по-разному. Они сами мне подсказывают, что с собой делать. С некоторыми было все очень жестко, с другими попроще. Но с этой хочется всего и сразу. Краснова не кажется пустышкой, в ней много эмоций, и как же будет приятно вытягивать эти эмоции наружу. Если не откажется…

Глава 7. Ева

Кое-как сползаю с кровати. Так больно! Ублюдок всю задницу отбил. Кажется, сейчас даже хуже, чем было вчера. Но времени на жалость к себе нет, пора собираться в институт. Хорошо хоть сегодня к третьей паре.

Одеваюсь в темпе, быстро запихиваю в себя бутерброд, заливаю сверху чаем и, чуть не забыв сумку с конспектами, выбегаю из квартиры.

И только закрываю за собой дверь, как слышу за спиной скромное покашливание. Аж сердце в пятки уходит. Тогда резко разворачиваюсь и сердце уходит куда-то еще ниже, потому что напротив меня стоит амбал. Вот как есть амбал не славянской наружности. Половина физиономии заросла бородой, густые брови слились в нечто единое, разве что нос с горбинкой гордо торчит из этой тропической сельвы да черные глаза мерцают в тусклом свете тамбурной лампы.

— Доброе утро, — произносит даже без акцента. — Я к вам от господина Игнашевского.

А у меня язык прилипает к нёбу, в глазах начинает рябить. Вот ведь, прислал Дьявол своего демона по мою душу.

— Прошу, — протягивает папку, которую беру дрожащими руками.

Он же остается стоять.

— Мне нужно сейчас это прочитать? — киваю на папку.

— Да. И дать ответ тоже сейчас.

— Ага, ладно. Прямо тут?

— Где вам будет угодно.

В итоге на ватных ногах возвращаюсь в квартиру, но дверь запереть не забываю, а то мало ли… И всё смотрю на папку, но открывать боюсь. В дом Игнашевского я шла с такой уверенностью, с такой решимостью, а теперь все, меня как подменили. Теперь мне страшно. Но жуткий бородач криминального вида продолжает ждать за дверью, а значит, открыть чертову папку придется и придется дать ответ.

Спустя пару минут все ж открываю. Внутри нахожу нечто напоминающее пригласительную открытку. На черной плотной бумаге выбито золотыми буквами: «Я принимаю приглашение хозяина посетить его кукольный дом». Ниже идет пустое белое поле, где нужно поставить роспись с расшифровкой. Мерзавец все-таки заинтересовался мной! Помню, как Ольга расписалась на таком же, а мне наврала, что это всего лишь приглашение на тематическую вечеринку. И что делать? Если приму приглашение, считай, подпишу себе приговор. Но ведь я этого хотела. Хотела!

Увы… но я не смогу. Этот зубр сломает меня как Ольгу, если не хуже. И будет уже две загубленные судьбы. Тогда я точно не смогу помочь своей сестре. А внутри тем временем продолжается борьба. Сердце колотится, желание отомстить все еще полыхает в душе, но разумом я понимаю, чем, скорее всего, закончится это мое рьяное стремление заставить ублюдка поплатиться за содеянное. Нет, Оле я нужна здоровая и вменяемая. Пусть будет сложно, но мы как-нибудь справимся, что до Игнашевского, надеюсь, когда-нибудь он станет жертвой своей же игры.

Тогда захлопываю папку и направляюсь к двери.

Амбал все так и стоит.

— Ознакомились? — принимает папку, раскрывает, а, не увидев подписи, явно теряется.

— Да, ознакомилась. Вынуждена отказаться от приглашения. Передайте от меня благодарность вашему начальнику.

— Я вас понял. Всего хорошего.

— Прощайте, — и дожидаюсь, когда он сядет в лифт, когда двери за ним закроются.

Что ж, всё. У меня был шанс, но я сдалась. И вообще, я ведь опаздываю. Вот черт!

Глава 8. Ян

Стою и, честно говоря, не знаю, как реагировать. Геворг вернулся ни с чем. Краснова отказалась! Еще и благодарности свои прислала мелкая дрянь. Да, я предполагал отказ, но все-таки думал у неё есть веские причины принять моё приглашение.

За все годы я еще не встречал ни одного отказа. Я им отказывал, да, а они мне — нет. Вот ведь сучка. Может, решила цену себе набить? Она ведь не дура, наверняка заметила мой интерес. И наверняка правильно расценила последние сказанные ей слова. Молодая, но видно, ушлая. А коль так, значит, мы еще потанцуем. Эта кукла будет моей, для чего я очень постараюсь. И когда она окажется в моем доме, когда подпишет договор, вот тогда мы поиграем.

— Геворг? — вызываю его снова. — Проследи за Красновой. Мне нужен распорядок ее дня.

— Сделаю, босс.

И ловлю себя на мысли, что игра-то уже началась. И такой расклад мне очень даже по душе. Куда приятнее будет заманить в стойло эту необъезженную кобылку, чем сразу получить уже подкованную и с седлом наперевес. Я её сам подкую, куплю ей самое красивое седло, а потом пришпорю. Если подумать, Краснова появилась вовремя. Прежний формат игры наскучил, приелся. Девки приходили, я их выбирал, трахал, отпускал. И так из раза в раз. С Красновой же есть шанс взбодриться. Надо будет составить новую программу. Поначалу обойдемся легкими играми, так сказать, пойдем от простого к сложному. Пусть девчонка погружается в мой мир постепенно. И начнем мы с самого малоприятного — дефлорации. В ту же секунду чувствую, как член встает колом. Видимо все-таки не совсем малоприятного, коль такая бурная реакция.

А по возвращении домой наведываюсь в комнату моей будущей куклы. Прислуга все подготовила. Навели порядок, обновили постельные принадлежности, полотенца. М-да, я, конечно, рассчитывал, что уже сегодня Ева будет здесь. Что ж, придется набраться терпения.

Два дня проходят в мучительном ожидании. А на третий Геворг приносит заветную папку, в которую я вцепляюсь, чуть ли не зубами. Хочу знать, чем живет эта строптивая засранка…

Читаю внимательно, будто передо мной не досье вовсе, а партнерский договор, можно сказать, въедаюсь в каждую букву. Угу, каждый день посещает институт, а до него работает секретарем в бюро переводов недалеко от дома. Получает, естественно, копейки. За два дня маршруты одни и те же. Разок посетила кафе с подругой. А Геворг молодец, даже чек из кафешки прихватил. Купила себе Краснова эклер за шестьдесят рублей и обычный черный чай за сорок. Не шикует однозначно. Зато живет в собственной квартире, что досталась от тетки. Повезло, обычно, такие как она снимают. Ох, даже табель успеваемости есть, из которого следует, что девка умная, как я и предполагал. Учится на отлично. С моей-то помощью эта птичка имеет все шансы взлететь высоко. Если честно, мне нравятся девицы с мозгами. Они себе цену знают, потому и торгуются, тогда, как тупые овцы на все кивают. Конечно, мои куклы должны меня слушаться беспрекословно, но задора ради я всегда даю им возможность время от времени выпускать коготки.

Завтра наведаюсь к ней лично. Как раз под конец занятий. Посмотрим, что она мне скажет, глядя в глаза.

Остаток дня проходит в трудах адовых. Несколько встреч, переговоры с зарубежными коллегами и проводы дорого родителя в аэропорт, а это пробки и двухчасовой бубнеж старика о том, как скоро он заживет по-королевски.

— Слушай, сын, — вдруг обрывает свой монолог о невероятных прибылях, — а ты чего всё один? В инстаграм как ни зайду, ты там с каким-то мужичьем, яхты, тачки, а девушки рядом нет. Ты у меня, случаем, не…?

— Если произнесешь это слово вслух, высажу из машины. Не раздумывая.

— Да ладно, не горячись, — тут же расплывается улыбкой, — просто мало ли, вы — молодежь нынче настолько современная, что кто вас знает.

— У меня всё в порядке с женщинами. Когда мне надо, они есть.

— А семья? Дети?

— Может, годам к пятидесяти и заимею наследника.

Еще этого не хватало. Жены, дети, слюни, сопли, истерики — нет, не для того я так старательно выстраивал свою жизнь, чтобы разрушить всё в одночасье.

— Лишь бы не из пробирки.

— Ты продолжаешь?

— Всё, всё, уже заканчиваю.

Можно было бы старика и с водителем отправить, но тут я весьма консервативен. Как-никак папаша, причем почтенного возраста. К тому же налички с собой много.

А вот домой возвращаюсь, будучи в приподнятом настроении. Завтра встречусь с Красновой. И очень надеюсь, что не разочаруюсь.

Глава 9. Ева

Смотрю на все, что приготовила для своей особой «спецоперации» и смех разбирает. До чего же наивная дуреха! Решила идти в логово зверя с микро-камерой и записывающим устройством. Все-таки хорошо на меня подействовала порка — мозги на место встали, хоть лупил мерзавец по заднице. Возможно, как раз из задницы мозг и переместился куда положено. На что я рассчитывала? Ладно… пора собираться. На семинар по высшей математике лучше не опаздывать, иначе доцент Жулебин секир-башка сделает, тем более сессия не за горами.

Как хорошо было последние два дня, удивительно хорошо. Фактически ничего не изменилось, вторую работу я не нашла, на голову мешок денег не упал, у сестры все по-прежнему, но мне стало легче. Потому что я уберегла себя от отчаянного шага.

Да и погода сегодня ропщет. Теплый-претеплый конец сентября радует солнцем, сухим асфальтом и безмятежностью осени. Если бы еще как-нибудь справиться с денежным вопросом, было бы вообще здорово. В этот момент забрасываю кожаный рюкзачок за плечи, поправляю волосы и устремляюсь в сторону метро. Ехать не так-то и долго, но именно сегодня хочется ехать подольше, хочется слушать этот, казалось бы, жуткий гул поезда, наблюдать за людьми, составлять новые слова из надписи на дверях «Осторожно, не прислоняться». Но больше всего на свете хочется позвонить сестре и услышать «привет» её привычным бодрым голосом. Ну, ничего, я верю, что мы справимся. Она сильная, она переборет это и оправится.

Часы в институте отсиживаю в таком же приподнятом настроении, даже математик решил особо не свирепствовать, удалившись в середине пары на какое-то важное мероприятие на кафедре. Ни день, а сказка.

Однако моя сказка резко закончилась, когда часы пробили двадцать один ноль-ноль.

Я только покинула здание, только спустилась по ступенькам, как на стоянке одна из машин моргнула фарами. И все бы ничего, если бы не тот, кто вышел из этой самой машины минуту спустя. Это что же? Такая ирония судьбы? Откуда он тут? С какой вообще стати? Я ведь отказала!

Игнашевский тем временем делает несколько шагов в мою сторону и останавливается. Угу, то есть, ждет, чтобы я сама к нему подошла. Как же мне противна его наглая самодовольная рожа. Век бы не видела подонка! Но выглядит он каким-то чрезмерно серьезным, собранным. В день моего «собеседования» наоборот, был расслаблен, вальяжен. Гребаный хозяин жизни! Если его не знать, если судить только по фото или статьям, то прямо ангел во плоти. Труженик, бизнесмен, сколотивший состояние честным путем, а главное, завидный холостяк. Тут уж ни дать, ни взять, фактура при нем — рост, стать, сила, мужская красота, что уж говорить о здоровом румянце на щеках. Но если знать, кто он есть, то ощущение от встречи с таким красавцем будет только одно — тошнота.

И что делать? Подойти? Остаться стоять на месте? Или вообще сбежать? Правда, сейчас я кроме как стоять на месте ни на что больше не способна, ноги точно приросли к полу. А нелюдь продолжает ждать, причем видно, раздражается все сильней с каждой минутой простоя. Но ничего, раз приперся сюда лично, значит, самому надо, вот пусть и подходит. Я не собачонка. Попыталась ей стать, но, слава богу, одумалась.

В итоге Игнашевский сдается и довольно быстро преодолевает оставшееся между нами расстояние:

— Ну, привет, — нависает надо мной, накрывает своей тенью.

— Добрый вечер, — опускаю взгляд.

— Темечко красивое, спору нет, но я бы предпочел разговаривать не с ним.

— Что вам нужно? — и невольно отступаю. Слишком близко подошел, слишком давит. Тогда же набираюсь смелости и поднимаю голову.

— Как ты думаешь, что мне может быть нужно от тебя? — а губы искривляются в хищной ухмылке.

— Но я, кажется, передала ответ с вашим человеком.

— Идем в машину, обсудим твой ответ.

— Н-нет, — мотаю головой, — не нужно ничего обсуждать. Переступив порог вашего дома, я совершила ошибку. И благодарю за то, что вы мне прямо там разъяснили, насколько сильно я ошиблась.

— Да брось, всего-то отшлепал. Уверен, даже следов не осталось. Так что, не строй из себя неженку. Я ведь тебя вижу, — делает шаг ко мне, снова оказывается совсем рядом, — ты не дура, Краснова, — вдруг касается подбородка, сжимает его. — Если ты пришла от Лисецкого, то он наверняка тебе сказал, что я не делаю ничего без согласия женщины. Давай так, — замечаю, как его щеки становятся еще краснее, зрачки расширяются, превращая темно-карие глаза в откровенно черные, — мы посетим какое-нибудь милое заведение, где я тебе сделаю очень интересное предложение, от которого будет очень и очень сложно отказаться.

— А если я все же откажусь?

— В таком случае мы тихо-мирно разойдемся каждый в свою сторону. Разве что скажи, — склоняется ко мне, — ты же еще не успела расстаться со своей девственностью?

— Неуместный вопрос, — едва справляюсь с дрожью в теле.

— Почему же? У меня дома ты была готова на всё, раздвинула ноги, позволила трогать себя. А тут всего лишь вопрос.

— Нет, не успела, — словно выплевываю.

— Очень хорошо. Так что? Идем?

— Какие гарантии, что вы не затащите меня в машину и не…

— И не трахну прямо там в особо жестокой форме? — а заметив мой почти животный страх, что поселился в глазах, аж расплывается довольной улыбкой. — Не переживай, не трахну. Первый раз и в машине, ну нет. Даже я на такое не пойду. Я не насильник, дорогуша. Женщины сами ко мне идут, сами предлагают свое тело, как и ты предложила. Или тебя так испугала порка? Что ж, признаюсь, слегка переусердствовал.

В ту же секунду в голове пролетает шальная мысль. Так, может вот он? Шанс! Шанс провернуть задуманное! Игнашевский сам пришел! Это уже третья возможность. Возможность отомстить ублюдку. Хотя, о чем я вообще думаю? Нет, нет и еще раз нет. Слишком опасно. Неужели избитая задница и униженное достоинство ничему не научили?

— Ладно, — вылетает само собой. — Я выслушаю вас.

— Умница. Тогда вперед, карета ждет.

Упырь Лисецкий, он же некогда знакомый сестры, который как раз подыскивает «кукол» для этого кукловода недоделанного, действительно сказал, что он ничего не делает с девушками до подписания договора. Принципиальная сволочь, а еще продуманная, так как в договоре четко прописаны права и обязанности сторон.

На негнущихся ногах я все-таки подхожу к машине. А когда Игнашевский открывает дверь, первым делом замечаю того самого бородатого амбала на водительском сидении.

— Садись, — обдает жаром затылок сукин сын.

Наверняка я совершаю самую ужасную свою ошибку, как глупая муха лечу в паутину ядовитого паука, но… но я просто сажусь в машину, просто зажмуриваюсь и стараюсь ни о чем не думать. Игнашевский тем временем занимает место подле водителя.

— Трогай, — произносит с явным довольством.

Однако спустя полчаса, которые сопровождаются классической музыкой, что льется из динамиков и спокойствия совершенно не прибавляет, поскольку соната Бетховена «Буря» в данной ситуации лишь нервирует, я понимаю, что мы едем в направлении МКАДа.

— Куда вы меня везете?