Верю — не верю

— Так я же могу этого и не сказать, если побыстрее хочу получить взрослое имя. Ну, обмануть могу.

Бук недоуменно посмотрел на Лёшу, потом на Иву.

— Как это — обмануть? А, погоди, сам догадаюсь. То есть сказать не то, что есть на самом деле? Но ведь…

— Да знаю, знаю, — торопливо прервал его Лёша. — Я забыл, что вы не врёте…

— Чего не делаем?

— Ну, говорите только то, что есть на самом деле. Вы все тут честные невероятно…

— Какие? Чес-ные? — Бук явно говорил это слово впервые.

Ива тоже повторила «чес-ные» и хихикнула.

— Чешутся, что ли?

Но Бук был серьезен.

— Слушай, Лёша, но ведь говорить не то, что есть на самом деле, неудобно. Путаница возникнет, люди перестанут понимать друг друга…

— Да я уже объясняла ему! — замахала руками Ива. — Зачем говорить ерунду!

— Ну почему же ерунду? Иногда врать очень даже помогает…

— Когда же? — заинтересовался Бук.

Леша смутился. Он никогда еще не выступал в роли защитника вранья. Но ведь нельзя же без него! Лёша вскочил и зашагал по комнате. Сейчас он докажет!

— А как же! Например, вас кто-нибудь спрашивает: «Как я выгляжу?» А сам причесан плохо, или потолстел, или прыщик на носу… Ну вот, а вы ему всё равно говорите: «Хорошо выглядишь, молодец!» И он доволен.

Ива ахнула. Бук изумленно поднял брови.

— Зачем же вы с ним так? Он же на вас надеется, а вы его… об-ма-ны-ваете. Он же не исправит ничего, так и останется толстым, с прыщиком, лохматым. Что же тут хорошего?

Леша и сам видел, что пример получился слабым и неудачным.

— Ну хорошо! А допустим, человек очень болен и скоро должен умереть! Вылечить его нельзя, его дни сочтены! Что же ему врач — правду должен сказать?! Что его через месяц не станет?..

— А как же! — хором воскликнули потрясенные Бук и Ива. — Обязательно!

— Но как можно жить, зная, что скоро умрешь?..

— А как можно скрыть от человека такую важную для него информацию? Это преступление! Он должен обязательно знать, сколько времени у него осталось. Если месяц, то надо дела поскорее доделывать, повидаться напоследок с кем хочется, попрощаться… Дом достроить, картину закончить, итоги подвести… Да мало ли! — Бук разволновался не на шутку. — Неужели у вас скрывают такие важнейшие вещи?

— Ну, в общем, да, — Лёше стало неловко, будто его уличили в очень некрасивом поступке. — Считается, что это негуманно — говорить человеку о скорой смерти…

— Какие странные представления о гуманности, — хмыкнул Бук. — Очень странные у вас порядки.

— Или вот еще! — Лёша наконец придумал стопроцентный пример необходимого вранья. — Вы — разведчики, вы в тылу врага! Вы живете по легенде, притворяетесь своими, а сами выведываете вражеские тайны и занимаетесь подрывной деятельностью! Чтобы враг проиграл!

Бук и Ива опять, очевидно, не всё поняли из Лёшиных слов.

— А зачем играть с врагом? — осторожно спросила Ива. — И во что?

— Да не играть!.. Тьфу ты! — отчаялся добиться понимания Лёша. — Он ваш враг, вы с ним воюете! Да что у вас, разведчиков, что ли, нет? Шпионов? Ну, слово «враг» вы же знаете!

— Знаем. Но с врагами не играем и не во-ю-ем. Мы с ними даже разговаривать стараемся как можно меньше. Неприятно иметь дело с врагами. Лучше играть с друзьями. И если друг выиграл, а не проиграл, то это приятно.

— Ну хорошо… Хорошо! — не сдавался Лёша. — А школа? Ты же ходишь в школу, Ива? Если ты плохую оценку получила за контрольную или урок прогуляла, ты дома так всё и рассказываешь? Тебя же накажут!

— Ну правильно, — ответил за Иву Бук, поскольку Ива потеряла дар речи от таких вопросов. — Накажут. Только Ива не прогуливает и учится хорошо.

— А прогульщики, прогульщики у вас есть? — застонал Лёша. — Двоечники, хулиганы?

— Разные люди есть… — пожала плечами притихшая Ива.

— Они что, тоже никогда не врут?! Э-э-э, то есть так и говорят: «Меня вчера не было, потому что я сбежал с уроков в кино»?!

— Как есть, так и говорят…

— Фантастика! — рухнул на стул Лёша. — Я сдаюсь. Только воля ваша, но как-то это глупо — никогда не врать… И скучно.

Тут он снова подскочил, осененный новый идеей.

— А сказки у вас есть?! Выдуманные истории, чтобы весело было?

— Есть! — обрадовалась Ива, вероятно, тому, что у них хоть что-то есть для этого странного гостя. — Есть небылки, это значит — то, чего не было!

«Небылки-кобылки! — фыркнул про себя Лёша. — Слово какое-то дурацкое! Оладьи у них оладьи, а сказки, видите ли, небылки!»

— Я люблю небылки, если интересно рассказывают, — продолжала Ива. — Бук много небылок знает, да, Бук? И сам их придумывает, у него очень здорово получается. У Бука талант небылочника. Это далеко не каждый может так придумать!

— Да, у вас с этим вообще проблема должна быть… — пробормотал Лёша. — Ведь не соврешь — красиво не расскажешь…

— Ты умеешь рассказывать небылки? — оживился Бук. — Расскажи! Я не только небылочник, я еще и слушатель благодарный! Расскажи небылку, а потом займемся твоей задачей.

Лёша хотел было возразить, что решение его задачи в сто раз важнее разных там небылок! Но… почему он назвал сказки небылками, пускай мысленно, но всё равно назвал?.. Ладно, в конце концов, короткая небылка (вот — опять!) не отнимет много времени, а если Бук потом поможет ему найти дорогу в свой лес, то Лёша в благодарность ему еще несколько небылок расскажет. То есть сказок, сказок, черт побери!!

— Ко-ло-бок! Сказка! — решительно начал Лёша.

Бук откинулся в кресле-качалке, Ива села прямо на пол и приоткрыла рот. Сразу было видно, что слушать сказки, то есть небылки, она горазда.

И Лёша старательно рассказал им «Колобка», и даже вспомнил песенку, и исполнил ее со всем чувством, на какое был способен, пищал голосом зайца и сипел голосом волка, басил за медведя и сладко-сладко манил героя голосом лисы.

— Сел колобок лисе на язычок, а она его — ам! И проглотила! — вытаращив глаза, закончил Лёша.

— Ай! — всплеснула руками Ива.

— Браво! Лёша, ты отличный небылочник! — схватил Бук Лешину руку и крепко пожал ее как коллега коллеге.

Ива всё трясла головой, не могла прийти в себя после трагичного и такого неожиданного финала.

— Ах, как же не повезло Колобку, что лиса оказалась глухая! — переживал Бук за героя. — Если бы она с первого раза расслышала его песенку, он бы так и покатился дальше! А раз глухая, так пришлось прямо на нос ей садиться…

— А она не будь дура — ам, и проглотила! — упивалась Ива драматичным совпадением обстоятельств. — Надо же было так придумать, Лёша! И песенка… «Я от бабушки ушел…», — мелодично вывела она, но при этом так грустно, как будто веселый колобок предчувствовал свой конец и прятал страдание под маской бесшабашности.

Лёша молча раскланивался, не вдаваясь в подробности, какой был у лисы слух… Небылку он рассказал, пора было переходить к решению задачи.

— Да-да, вернемся к главному вопросу, — Бук снова уселся в кресло-качалку. — Итак, вот мои соображения. Тебе надо снова пережить свои эмоции того дня, когда ты заблудился. Ты долго искал выход, испугался, чуть не сев на гадюку, страх гнал тебя, ты выбился из сил и призывал на помощь, ты хотел оказаться в безопасном месте, проще говоря, дома… Надо всё это попробовать повторить. Но — не специально.

— То есть?..

— Ну, ты же не специально в лесу заблудился, змеи испугался… Всё это произошло случайно, так обстоятельства сложились, ты не искал нарочно встречи со змеей, чтобы броситься бежать, не помня себя от страха. И обратный путь должен быть случайным. Если ты будешь подстраиваться под нужные тебе переживания, ничего не выйдет.

— Ясно, — сказал Лёша. — Это как с именами? Нельзя думать о переходе на другой уровень.

Бук кивнул, а Ива закружилась по комнате. Наконец-то Бук и этот симпатичный гость из другого мира понимают друг друга!

Глава 6. Картошка и разговоры

— А где твои родители? — спросил Лёша, когда они возвращались обратно. — Странно, что я их пока ни разу не видел…

— Они вчера уехали к бабушке с дедушкой. Помогать перекладывать печку. Работы много, а зима не за горами. Дней через пять вернутся.

Ива уже не неслась по улице с огромной скоростью, как обычно, а шла не спеша, даже останавливалась временами и озадачено рассматривала свои босоножки.

— Уехали на пять дней? — изумленно переспросил Лёша. — А как же они тебя оставили?.. Почему с собой не взяли?

— Ну, во-первых, ты еще не проснулся к тому времени. Во-вторых, я не умею перекладывать печку, так зачем меня с собой брать, в-третьих, у меня дома есть свои дела…

— И они так просто уехали, оставив тебя на пять дней дома одну?!

Лёша попытался представить, как мама ему говорит: «Лёшенька, нам с папой надо уехать на недельку по делам, ты оставайся, у тебя ведь свои дела есть», и не смог себе этого вообразить. Абсурд! Мама с папой даже в театр не могут спокойно уйти, названивают каждый час: «У тебя всё хорошо? Ты поел? Дверь никому не открывай!» В лес отпускают, а в городе волнуются за него ужасно… Мама говорит, что в лесу в тысячу раз спокойнее, там людей меньше. Мама. Что с ней сейчас? Часа два дня, обед скоро. «Лёшенька, суп в микроволновке погреешь, не ленись, пожалуйста, накрой сверху тарелкой, а то трещать будет. Котлеты и пюре в холодильнике на второй полке. И салатик бери обязательно, в желтой миске, помидоры и огурцы со сметаной, ты же любишь…» Обязательно подробно всё расскажет, как будто он сам не найдет в холодильнике котлеты и салатик… Некому теперь говорить. Лёша тряхнул головой, чтобы не разреветься.

— Погоди! — вдруг вспомнил он. — А кто же оладьи утром пёк? Ты, что ли?

Ива удивленно кивнула. Опять этот парень так странно реагирует на самые обыкновенные вещи! Она уже в четвертый класс перешла — почему бы ей не приготовить себе завтрак? И обед, и ужин?

Еще утром Лёша не удержался бы и воскликнул «Врёшь!». Но сейчас он поверил Иве сразу и безоговорочно. Он уже привык ей верить. Тем более, что она верила каждому его слову. Из другого мира так из другого мира, надо позвонить — значит, надо. Лёша вдруг улыбнулся. Приятно, когда тебе верят, на самом деле приятно.

— Лёша… Я бы хотела тебя спросить… Мне ужасно интересно, как люди живут в вашем мире. Это должно быть очень сложно. Всё так запутано, наверное. Ты мне расскажешь?

— Расскажу. И мне ужасно интересно, как живут у вас, — признался Лёша. Он почувствовал, что говорит с Ивой прямо, не стесняясь и не стараясь спрятать свои мысли. С удовольствием говорит.

Разговорам не было конца. Но Ива не забывала при этом о домашних делах, подключила к работе Лёшу и не переставала его допрашивать. Лёша аж взмок. Как же трудно, оказывается, объяснять простые вещи! Ива тоже так считала.

— И что же, — недоумевал Лёша, довольно неловко орудуя лопатой на картофельном участке перед Ивиным домом (Иве поручили убрать оставшиеся несколько грядок, родители не успели), — у вас нет совсем никаких документов?!

— А вы, — в свою очередь поражалась Ива, — вы что же — всё-всё сверяете по документам?! Это же очень утомительно, наверное!

— Но как иначе? Как иначе? — вонзал Лёша лопату в мягкую землю, разрубая пополам отличную картофелину. — Ведь надо доказать, что это твой дом! Твоя машина! Что это ты или, наоборот, не ты!

— Но это же можно с ума сойти! — расшвыривала комья земли во все стороны Ива. — Ого, сколько картошки под этим кустом… Это же невозможно — всё время доказывать себя!

Лёша вспотел от работы, снял штормовку, встряхнул и повесил на перила. Из кармана выпал билет на электричку.

— Что это за бумажка? — метнулась к билету Ива.

— А, это билет.

— А что это?

— Ну, это проездной документ…

— Еще один документ? — прищурилась Ива.

— Ну да, это для контролера. Чтобы он видел, что я заплатил за проезд в электричке, а не зайцем еду.

— Зайцем… — Ива зачарованно уставилась на Лёшу. Конечно, такой небылочник может и зайцем ехать, и лисой, и медведем…

— Что я не жулик, — вздохнул Лёша, понимая, что уходит от истины в сторону.

— А откуда ты взял этот билет?

— В кассе купил. У кассира.

— И все так делают? Все покупают билеты у кассира?

— Все, кому ехать надо.

— Кассир целый день продает билеты… Контролер целый день ходит и проверяет, купили ли вы билеты… И так в каждом поезде, на каждой станции. Сколько народу заняты тем, чтобы доказывать, что проезд оплачен! А могли бы вместо этого дом построить или… или картошку выкопать. Копай, копай, нам до вечера всё убрать надо. Странное общество. Сколько же вы лишней работы делаете!

Лёша надулся и ухватился за очередной куст. «Да что же это! Всё правильно ведь! Контроль, билеты… Платить же нужно! Труд должен быть оплачен! Машинист работает, пассажир платит!» Но вслух возмущаться не стал. Ива же не возражала платить. Но она не понимала, что нужны доказательства того, что она оплатила! Всё на честном слове держится!

«Кстати, — вдруг подумалось Лёше, — «всё на честном слове держится» — это у нас значит, что ни на чем существенном не держится… А у них только слово и требуется, даже не надо говорить, что оно честное…»

У Леши опять закружилась голова. Мысли осаждали.

«Сказку не поняли… «Колобок»! У нас любой карапуз поймет, что лиса хитрила, этого даже объяснять не надо! В сказке ведь нигде не сказано, что лиса врёт. Это и так понятно. Всем понятно, даже малышне бестолковой… А им непонятно! Лиса глухая, видите ли! Тупицы!»

Но чувства превосходства над тупицами у Лёши не было. Было чувство досады. Нужны документы, нужны! Он только слов правильных не находит, чтобы это объяснить.

— Стой! — бросил он лопату.

Ива застыла.